обновление: солнцестояние

Посмотри, я принес с собой охапку самых нужных слов Горстку понимания, чуть-чуть намёков на любовь Чувство защищённости, будто за каменной стеной И плечо, на котором сегодня ты уснешь Что там у тебя? Обиды? А ну-ка покажи Тревоги все давай сюда, мне есть куда их положить Заберу все страхи о том, как несправедлива жизнь Только позови Прости, что снова опоздал, надеюсь, для меня осталась боль Прости, что снова всё-таки пришёл Только позови...

      Сана держали на руках и практически несли в воздухе, не давая упереться ногами в ламинат. Вокруг него сгущалась тьма, всё сильнее давя на систему, выводя её из строя. Аниматроник не замолкал ни на минуту — всё это время он кричал об «угрозе безопасности», а лучи сверкали, окрашивая стены коридора в алый цвет. Он слышал, как вокруг подрываются с мест охранники, как кто-то просит схватить за руку, как включаются рации. В какой-то момент он попытался упереться, схватиться за край стены и вытолкнуть себя из чьих-то цепких лап. — Отпустите. Угроза. Отпустите меня! Угроза безопасности. Но его желания снова не были услышали. От стены его руки оторвали с силой, и Сан просто повис, застилаемый тьмой и страхом, смирился с тем, что сейчас продолжится происходившее в той комнате. Он слышал, как хлюпают под ногами похитителя лужи воды, слышал какой-то звон, но он не мог сфокусироваться — всё было слишком резким и болючим. Он забыл даже, что динамики слухового модуля выкручены на максимум, забыл, что может сам их приглушить. Хотя, возможно, просто не имел на это сил. Он оказался на полу какой-то комнаты, больно ударился и остался лежать — абсолютно разряженный и вымотанный, готовый просто терпеть. В нём оставалось всего процентов пятнадцать зарядки — она быстро начала садиться ещё в той комнате, в жаре и стрессе, где над ним фактически надругались, дав понять, что они все — куклы. Файлы упали куда-то в бездну, оставляя в системе полную вакуумную пустоту. Только сейчас он почувствовал, какие же у него мокрые штаны, что на его лице размазана краска вперемешку с помадой, что у него подрагивают руки из-за коротких электрических импульсов. Видимо, он слишком перенапряг систему. На груди было липко и холодно — одна из девушек случайно облила его шипучкой. Сан не видел ничего — визуальный модуль не мог прийти в норму, как и вся система в целом. Она выдавала ошибки почти по всем фронтам. — Санни, ты… Это ты подал сигнал о нарушителе? Родной? — по ноге прошлись с теплотой, мягко огладив тач-покрытие. Аниматроник дрогнул, одёрнул ногу и из последних сил отполз, тихо заскулив. Он не сразу понял, кто рядом с ним, поэтому испугался новых прикосновений к себе. Системе стало немного спокойнее, когда он понял, кто же это был. — Мунни… Мунни, я тебя не вижу. Я не могу видеть. Я ничего не вижу! — Сан пытался смотреть по сторонам, пытался подняться, но не мог — не хватало сил. Впервые в своём осознанном существовании он почувствовал себя слабым. Немощным. И очень, очень разбитым. Почувствовал себя искусственным и жалким, тем, кто смог сказать «нет», но его просто не услышали и обсмеяли, не дав себе даже шанса на выражение эмпатии и понимания. Впервые за тот месяц, что он провёл в осознанности и самой настоящей жизни, он столкнулся с жестокостью и насилием, присущей таким вот «человекам». Мун поднял его на себя за талию и потащил, усаживая между разведённых «бабочкой» ног. Робот прижался лицевым диском к чужому, обнял крепко, чтобы Солнце не упал назад, прижал и погладил по лучам. Луна что-то говорил своим тихим, успокаивающим голосом, гладил по задней части корпуса, по вскрытой дверце, приглаживая ту, стараясь аккуратно захлопнуть её до конца. Ему было плевать на грязь, на краску и воду. Единственное, чего он хотел — понять, что с ним. Но не знал, как спросить.       Мун вылетел из комнаты, где его зажали несколько парней и девушек, требующих от него каких-то странных действий. Они просили помощи беспрерывно, светили чёрными глубокими зрачками и пытались стянуть с него штаны, пытались сделать что-то с его руками, куда-то засунуть механические пальцы. Мундроп понимал, что этого не должно происходить — протокол называл это «насилием» и противился, присылал уведомления о желательном вызове полиции на объект, при этом он накладывался сверху на просьбы о помощи. Его почти раздели — Мун перестал сопротивляться, потому что «помощь» стала громче, чем «безопасность». Он отключил зрительный модуль ещё минут пятнадцать назад — когда перед его лицом оказалась чужая голая грудь. Не видеть всё то, что происходит вокруг — просто слепо следовать просьбам. Он понял только сейчас — любые прикосновения под одеждой ощущались неправильными. Любые, кроме мягких касаний Солнца. То, что происходило сейчас — выворачивало его странным чувством изнутри. Он не хотел, ему было неприятно и… Противно? Он нашёл определение этого слова в файлах, и оно забилось там, залегло в подкорку. Противно. Противно. Мерзко. Гадостно. Он готов был сделать всё, что угодно, лишь бы это скорее закончилось, потому что его помощь точно-точно нужна была его солнцу. Он чувствовал. И он готов был сделать всё, пока не услышал дикий крик о помощи, перекрывший внутри него все приказы людей. Он вышел в комнаты молча — его больше не держали, так как народ практически оглох от ультразвука. Им больше не хотелось секса с аниматроником — хотелось лишь перестать слышать этот крик отчаяния.       Луна заступил за дверь, закрыл её и в три шага оказался у соседнего склада, из которого и слышался вой. Дальше он помнил только красный свет в своих глазах. И то, что происходило сейчас — Солнце в его отяжелевших руках, его тёмные глаза и дрожь по телу. Тёмные глаза. Тёмные?! — Санни, ты не видишь, потому что твой зрительный мод сломался. У тебя глаза — чёрные! — сказал Мун, тщательно стараясь скрыть истерические нотки в голосе. — Они что-то со мной сделали. Я видел много нехорошего. Я бы сейчас хотел видеть тебя, но я… — Тише, родной, тише. Завтра всё будет хорошо. Нас починят. Починят… — Луна аккуратно взял его ладонь в свою и сплёл пальцы, перед этим он немного поменял положение и упёрся спиной в стену, чтобы положить Сана на себя полностью. Аниматроник издал звук, похожий на детский всхлип, и его лучики погасли окончательно, погружая их двоих в темноту. Луна продолжал его аккуратно гладить, не оставляя без внимания ни один сантиметр тач-покрытия ладони и пальцев, успокаивая. Он хотел убить абсолютно каждого, кто посмел сделать всё это с его дорогим и самым важным. Луна многие вещи считал своими сокровищами — детские рисунки с собой, красивые штучки из полимерной глины и пластилина, написанные для него новые колыбельные, новые вещи — всё это было для него ценно и составляло очень важный элемент памяти. Но он забывал о нужности всех этих вещей, когда рядом оказывался Сан. Мундроп искренне недоумевал — просто не мог дойти элементами своей системы и протокола — почему его напарник стал для него таким важным? Они просто сосуществовали в одном пространстве и пересекались пару раз за день — перед тихим часом, ночью, на уборке. Иногда падали в спящий режим на одном поле для зарядки — это когда Солнцу нужно было срочно рассказать ему о том, как они пили ненастоящий чай из пластмассовых кружек с маленькой посетительницей, как его учили «принцессовским» манерам за столом, хоть Сан и знал основы этикета, как каждый сегмент своих пальцев. В их взаимоотношениях не было ничего, кроме работы. Пока не появилось тач-покрытие. Всё поменялось так быстро — от обычных напарников до того, что Мун сейчас совсем осознанно пел Сану колыбельную, пока в его системе закипала ненависть, так тщательно им сдерживаемая. Он видел в красном свете лучей отпечатки ладоней и губ на аниматронике, видел его совершенно растерянный и отчаянный вид, видел его панику и чувствовал, как тот дрожит в его руках, словно маленькая птичка, которую неожиданно схватили в руки и не отпускали. Сознание Муна держалось на его песне, которую он повторял, как мантру, чтобы в конец не озвереть, но Сан прервал его, чтобы сказать: — За что они так с нами? Меня же просто попросили поиграть. Я не хотел видеть людей без одежды. Я не хотел, чтобы меня трогали. Я просто хотел танцевать! Почему нас никто не спас? — Я не знаю, — абсолютно искренне ответил Луна. «Почему» закрутилось в его файлах, надавив с максимальной силой. Эмоция «злость» завладела его протоколом. — Посиди здесь пять минут, хорошо? Не смей никуда уходить. Я быстро вернусь. — Не уходи, пожалуйста! — Сан схватил за руку Луну. Тот уже успел пересадить Солнце на пол и медленно встать, решительно открыв дверь. — Я же обещал тебе, что буду защищать, — Луна мягко убрал руку Сана своими пальцами, но тот схватился вновь, почти упав перед ним на пол. Луна тут же принялся поднимать его и сажать обратно, услышав тихое: — Твоя лучшая защита… — …твоё нахождение здесь. — закончила за Санни Ванесса, появившаяся в дверном проёме. Рядом с ней стоял шатающийся Дейв, глупо улыбающийся, растрёпанный и красный.