крик в пустоту

«Проснись и пой, малышка», — прозвучал замогильный голосок. Нежный и бархатистый, но безжизненный. Морган-Мэрфи узнала бы этот баритон среди тысячи голосов. Самый дорогой и одновременно устрашающий голос — голос матери. Он прозвучал шепотом, почти неслышно. Приказ пришелся ознобом по телу и Эмир вздрогнула будто от ночного кошмара. Но Эмир была бы рада, если — это был кошмар. Девушка попыталась открыть глаза, но почувствовала лишь резкую головную боль. Она глубоко вдохнула и услышала запах сырости и крыс. Шатенка встряхнула голову, дабы откинуться от головной боли и открыла глаза. Девушка почувствовала ужасную боль пронзающию всю её спину. Плечи гудели от неприятных ощущений. Тяжело и одновременно больно. Она была закована цепями, холод от их прикосновения к коже отдавался ознобом. Запястья стерлись из-за кандалов. —Чёрт меня побери, —прошептала Эмир. Она узнала это место. Подземелье особняка Малфоев. Эмир безвыходно потянула цепи, но безуспешно. Как будто эти действия могли бы быть полезными. —Проснулась?, —произнесся глубокий бархатный тон. Эмир цокнула и в темноте увидела силуэт Люциуса Малфоя. Она принялась за молчание. —В прошлый раз ты сбежала. Но в этот я убедился что все выходы плотно закрыты. Поэтому не пытайся сбегать, —мужчина похлопал за щечку Эмир, —и побереги силы, —добавил он напоследок. —Чертов идиот, —произнесла Морган. Через секунду в нее влетел мощный удар под ребра. На момент весь воздух вылетел из легких. Девушка из-за всех сил старалась не задохнуться — жадно вдыхая воздух. —Ещё раз произнесешь что-то в мой адрес, пожалеешь вдвойне!, —Эмир набравшись воздуха, ехидно улыбнулась. —Что? Силенок мало? Слабак, —Люциус пнул Эмир в живот и та почувствовала  как её внутренности скручиваются. Она откашлянулась, глубоко вдохнула и почувствовала резкую боль. —Вижу здравый смысл давно тебя покинул? —Только заметил? Трус, —мощный кулак прошелся по челюсти. Эмир пробывала в головокружений и придя в себя сплюнула кровь. —Не твое это, Люци. Давай играть по-взрослому. Люци достал нож и провел пальцем по лезвию. На пальце оброзовался кровавый порез — подмечая остроту стали. Эмир знала за что получает боль. И готова была эту боль вытерпеть. Долго играться с ножом Люциус не стал. Он и с ножом обращаться не умел. Белобрысый достал палочку и нацелился на девушку. Страх появился в девушке, когда она перестала чувствовать боль от круцио. По началу боль была невыносима. К середине она стала невозможной.  Все нервные клетки разрывались в клочья. Каждая мышца тела содрогалась от немыслимой боли. Каждый орган скручивался. Эмир проворачивало наизнанку. Но в один момент действие заклинания исчезло. Шатенка еле подняв взгляд увидела наслаждение на лице Малфоя. Она не знала сколько часов прошло таким образом. Один или два? Но даже голос охрип от крика. Или может даже сорвался? Эмир не знает. Когда Люциус ушел Эмир свалилась в безсознаний. «Проснись и пой, малышка», —снова прозвучал женский голос и Эмир моментально отпрянула от сна. Сном вряд ли можно это назвать. —Буду признателен, я поражен твоей стойкостью, —девушка слышала равномерный стук каблука и трости Люциуса. Эмир хотела заговорить, произнести что-нибудь, но сорванные голосовые связки не позволили издать хоть малейший звук. Измученная, израненная и измотанная — Эмир хотела почувствовать тепло. Хотела почувствовать хоть что-то кроме цепей и кандалов. Нежную кожу и щелковые прикосновения. Она вспомнила цветочный аромат, который исходил от Грейнджер. Эмир хотела навсегда спрятаться в той хижине у горы и никогда оттуда не выползать. В голове промелькнул пейзаж дома, посреди желтой поляны и с голубым небом. Как в том приятном сне. Где ветер развывал на своих потоках волнистые волосы, одаряя своим нежным прикосновением. Ароматы цветов, совместно с ветром направлялись в неизвестную сторону. Слышался лишь тихий шельст травы и желтого поля. Тот сон, где Эмир чувствовала себя живой. Ей было холодно. Она была в одной порванной и грязной рубашке. Джинсы частично порваны, а ботинки отсутствовали. Волосы взъерошились, а в памяти исчезло понятия дня и ночи. Эмир долго пробывала в этом сыром подвале. Она потеряла счет времени, хотя и не пыталась считать. Эмир покрылась холодным потом. —Ты убила трех моих товарищей!, —отозвался голос. Эмир скорее догодалась кто это. Тот, кто устроил ей засаду. Она ухмыльнулась — всё так же слишком гордая чтобы промолчать, даже если голос сорвался. —Она нужна нам живой, —вырвался голос Люциуса и скрылся за решеткой. В недолгом молчаний мужчина произнес заклинание и девушка снова залилась болью. Но в этот раз она почувствовала как тело обливается теплой кровью. В воздухе появился смрад железа и метала. Красная лужа под ногами девушки становилась всё больше. Её лицо побледнело, а руки и ноги начали дрожать. Перед глазами темнело. Она потеряла слишком много крови. Заклинание почти разорвало жизненно важные органы, оставив глубокую рану на животе. Эмир почувствовала свое учащенное сердцебиение и как сердце отдается пульсом в ушах. Её глаза расширились вглядываясь в такого же шокированного мужчину и опустились на живот, где образовалась длинная рана. Кончики пальцев онемели. Эмир чувствовала страх. Она пыталась откинуть этот факт, но кровь быстрым темпом ползущая по неровностям затуманил её разум. Впервые за долгое время она чувствовала реально неутолимый страх. Страх за свою жизнь. Она думала когда настанет этот момент она просто смириться с этим, скажет свои последние слова и отправиться в покой. Но сейчас она всеми силами этого не хотела. За что бороться? «Что в моей жизни имеет значение чтобы продолжить свое существование?» «Алкоголь?» «Сигареты?» «Секс?» Она в любой момент могла бы отказаться от алкоголя. Выбросить гребаные сигареты. Позабыть об удовольствиях. Ради чего? Ради кого? «Проснись и пой, малышка», —прозвучал ожидаемый женский голос. Шатенка ощутила теплые прикосновения рук к своей коже. Вздрогнув и попытав снова выбраться она оказалась в безвыходном положений. —Выпейте воды, —Эмир открыла глаза и в ярком свете увидела силуэт. Незнакомка подовала ей воды в стеклянной бутылке. Шатенка недоверительно огрызнулась и сомкнула губы, куда незнакомка прислонила горлышко бутылки. Жгучая боль в области живота всё же заставило её разомкнуть губы и выпить воды, которая раньше такой вкусной не была. От резких болевых ощущений в связках девушка чуть не задохнулась. Тем временем отдышка тоже отдалась болью. Морган-Мэрфи чувстовала себя обессиленной, истощённый и изнуренной. Она чувствовала небывалую слабость. В желудке урчало. Эмир не помнила когда в последний раз ела. Сколько пробыла в этом подвале тоже оставалось загадкой. Обезвоживание и голод отдавались мучительными чувствами. Эмир не могла трансфигурироваться в ворону или трансгрессировать в другое место. Эти вещи ей не подсильны, сколько бы она не старалась. Жизненная энергия медленно спадает на нет. Шатенка недоверительно посмотрела на девушку и полностью разглядела её образ. Голубоглазая брюнетка с изящными чертами лица. Кожа белоснежная как мрамор, а ресницы длинные. Губы пухлые. На щеках оброзовался румянец. Она сидела на коленях, перебирая медикаменты. Их лица находились в пару сантиметрах друг от друга. Эмир посмотрела вниз и обнаружила что рана полностью зашита. Ровно и красиво. А на полу нет лужи крови, вытикщей из раны. Осталось лишь очертание пятна, пропитавщиеся кровью. Смрад железа и металла исчез, переменяясь на запах жасмина и медикаментов. Приподняв взгляд обратно на образ девушки Эмир заметила что одна сторона лица прикрыта волосами спадающая на лицо. Другая сторона лица было покрыто ожогом. Заметив на себе взгляд девушка замешкалась и прикрыла лицо. —У меня нету медикаментов для излечения связок, —виновато отозвалась девушка. —Как тебя зовут?, —прерывисто и шепотом, что голос есть спросила девушка. —Ирэн, —произнесла девушка. —Ты маглорожденная, —утвердила Эмир, всё таким же шепотом и тяжело вздохнула. Ирэн умолкла после очевидной правды, ожидая что девушка начнет её проклинать. —Не знаешь сколько я здесь нахожусь? —Три дня, —ответила девушка, всё так же продолжая копаться в медикаментах. Девушка достала бинт и приклеила к ране. Эмир осознала что рубашка лежала где-то вдали, на ней оставалась лишь один топ. Боль постепенно увеличивалась, Руки и ноги оставались всё так де холодными. —Я могу принести вам еду. Ночью, —слова прозвучали неуверенно и скованно. Ирэн было не меньше 16-и лет. Она молода и красива... Кроме ожога на лице. —Принеси мне сигареты, —вымолвила Эмир, а Ирэн застыла в недопониманий. Прошло несколько часов и Эмир услышала неровные шаги за решеткой. Она искренне обрадовалась маглорожденной и еще вдвойне когда увидела еду и сигареты в её руках. Боль в животе была невыносимая. Жгущая. Эмир находилась в холодном поте. Она хотела оторваться от железных цепей и просто полежать в нормальном положений. «Я вырвусь. И убью Люциуса Малфоя», —пообещала себе Эмир. Ирэн присела на колени и обмокнула тряпку в воду. Она начала вытирать застывшую кровь на теле шатенки, освобождая её от смрада металла. Делала Ирэн это с непроницаемой аккуратностью и без помарок. Вдруг Ирэн исчезла за решеткой, а цепи начали спускаться. Эмир почувствовала облегчение когда коснулась одной рукой другую. Всё плечо онемело, а спину начало жжечь от ощущения свободы от прутьев. Эмир пробывала подвигать руками, но сил в них не было. Девушка была озадачена мыслями как ей лететь, несколько едой. С едой ей также помогла Ирэн. Эмир чувствовала как её тошнить и от каждого движения швы казались рвались. Невыносимо было терпеть боль во всех частях тела. Желание убить Люциуса Малфоя возрастало с каждой секундой. Эмир долго здесь не задержиться. Рано или поздно она улетить свободным ветром. Больше всего она ненавидела когда у нее отнимают свободу. Люциус отнял у нее эту драгоценность, а Эмир отнимет у него всё. Человек, который не заслуживает жизни. Щелчок зажигалки вернул Эмир к реальности. Девушка взяла протянуту ей сигарету. Заслонила ладонью, прикуривая, и глубоко, насколько могла, затянулась. Дышать было больно, но она все равно дышала. Она чувствовала, как при каждом вдохе натягиваются швы и повязки. Наконец она вдохнула слишком сильно, закашлялась и кашляла так, что внутри, казалось, вот-вот что-нибудь лопнет, а потом кашель перешел в смех. В душной тесноте этот смех звучал нелепо и странно, однако Эмир не могла остановиться. Она прикусила руку, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Она была на грани истерики. —Чертов урод, поганый. Гребаная манда, —произнесла Эмир шепотом и ещё раз вдохнула никотина. Прошло несколько минут прежде чем Эмир пришла к себе и успокоилась. Они с Ирэн сидели в разных углах подвала. Одна, прикуривая. Другая перебирая бинт. —Как ты тут оказалась?, —спросила Эмир. —Меня продали как рабыню после смерти матери. С тех пор служу семье Малфой, —Эмир нервно цокнула. —Клеймо у тебя на лице? Кто это сделал?, —вопрос видимо сравним с ударом между ног — лицо Ирэн посинело. —Господин Люциус Малфой, —при его имени у Эмир волосы встали дыбом и от его поступка хотелось испепелить его дом. —Сукин сын. Тебе это нравиться? Как они к тебе относяться? Нравиться звание рабыни?, —горло прожигала удушающая боль, но Эмир не могла промолчать. —Как ты можешь это терпеть? —Мне некуда идти, —безмолвно оправдалась брюнетка.—У меня никого нет. Ни родителей, ни родных. —Как думаешь, тогда в чем смысл твоей жизни?, —Ирэн встала и присела рядом с шатенкой. Она сняла бинт пропитавщийся кровью и наложила другую. Её рука нежно касалась к ране, что Морган подумала о её умелости в медицине. —Служить этому особняку, —Эмир ухмыльнулась. Она отрицательно покачала головой. Голос совсем пропал, а от каждого звука хотелось зарыться под землю. —Нет. Ты ошибаешься. Глубоко ошибаешься, —Эмир завела челку прикрывавшее её клеймо за ухо и погладила по ожогу. Ирэн смущенно отвела взгляд, но шатенка поймала её за подбородок и заставила смотреть на нее. —Все мы в конце концов рабы чего-то. Рабыня своей гордости, мести, раб денег, раб алкоголя. Но ты, точно не рабыня Люциуса Малфоя. —А вы рабыня чего? —Скажу тебе когда встретимся на свободе. Кандалы остались, но вертикальное положение переменилось на сидящее, облегчив боль по всему телу. Поблагодарить Ирэн за то, что соврала что состояние Эмир ухудшаеться? Но на самом деле брюнетка не соврала. Рана на животе начала гнить. Этому способстовало несколько причин. Одна из них: у Ирэн мало медикаментов для серьезных ран. Другое, Ирэн прежде не встречала такие раны. Третье, непригодные условия. Сырой подвал не лучшее место для спасение жизни от ран. Но Ирэн делала все что могла. —Мне это надоело, —вырвала Эмир всё таким же засохшим голосом. Ирэр подняла голову и озадаченно всмотрелась в лицо шатенки. —Твои лекарства не годятся для обработки раны. У меня есть идея получше. Но тебе нужно постараться, —Ирэн кивнула и принялась внимательно слушать Морган. —Иди в лес и найди аконит. Чаще всего синие или фиолетовые, реже желтые или белые. Нам нужен лишь корень. Поищи ещё и веточку лаванды, —брюнетка понимающе кивнула и продолжила слушать указания Эмир. Морган еле говорила из-за нарастающей боли, но несколько дней назад она поняла что не хочет умирать. —Далее сложнее. Ты должна украсть самый горький алкоголь из коллекций Нарциссы Малфой. Именно Нарциссы. Она любить напитки крепче, —Ирэн запомнила каждое движение губ Эмир. —После нужно перемешать все это до однородной массы. Ты меня поняла? —А если меня поймают? —Я верю тебе. —Ирэн тяжко сглотнула. В её голубых глазах промелькнул страх. —Я попытаюсь. Эмир уверена что Ирэн не слышала подобных слов раньше.«Я тебе верю». После этих слов человек проживающий без доверия и тепла может хоть горы перевернуть. Некое манипулирование над девочкой. Без стыда и совести. Эмир после её ухода ухмыльнулась. В итоге голубоглазая брюнетка вернулась с густой жижей синего оттенка. Эмир после обработки жижей чувствовала себя пордяком лучше. Рана начала затягиваться, а к девушке прибавилось сил. В заточений она находилась десять дней и была не удивлена и не расстроенна тем, что её никто не ищет. «Как всегда», —ухмыльнулась девушка, пытаясь оторваться от цепей. «Справляйся со всем одна», —подумала девушка и отчаилась от попытки высвободиться от оков. Кровь застыла в жилах. Паника, тревога и страх — всё что чувствовала Гермиона когда Эмир пропала три дня назад. «Невозможно», —думала девушка. В день исчезновения Эмир, Гермиона прогуливаясь по коридорам Хогвартса нашла дневник девушки. Она подумала что Морган случайно обронила дорогую ей вещь и хотела вернуть когда встретиться. Она сщательно сохроняла закон неприкосновенности и своих принципов. Гермиона удержалась от желания открыть дневник. Гермиона расстроилась когда Морган-Мэрфи не было на уроках того дня. Следующий день без нее привел Грейнджер в ступор. А последующий начал пробуждать страх — что к вечеру у каштановолосой появилась паника. Грейнджер грелась у камина в гостиной гриффиндора. Глядя сквозь огонь она задумалась где же могла быть Эмир. Дафна Гринграсс сказала что не видела шатенку уже три дня. В подземельях её попросту не было. Эмир, которую Грейнджер знала — никогда бы не пропустила уроки Хагрида. Великан был расстроен что его лучшая студентка прогуляла урок. Но он не стал заявлять об этом Макгоногалл. На самом деле он даже не заявлял бы о прогуле других студентов. Окончательно Грейнджер догодалась обо всем когда Драко Малфой и его дружок Теодор Нотт улыбались во все щели и раскидывались флиртами. Исчезновение Морган не случайность. Люциус Малфой не оставить такое без наказания. И он очень жестокий. Грейнджер могла только молиться о том, чтобы Эмир не была в его руках. Девушка не могла терпеть эту невыносимую панику. Сердце больно билось об ребра. Она только недавно избавилась от пустоты, но сейчас эта пустота заменилась страхом. Грейнджер не могла терпеть свое бездействие. Она собрала волосы в пучок и направилась к Макгоногалл. В час ночи. Даже старосты не могли остоновить разозленную и растроенную Гермиону Грейнджер. Девушка нервно постучалась в дверь. Наверное, профессор Макгоногалл спала. Она долго не открывала дверь. Но спустя нескольких мгновений Макгоногалл привстала перед Грейнджер в пижаме и с сонным лицом. Её сонное лицо было немного раздраженным. —Доброй ночи, профессор Макгонагалл. У меня есть разговор. Срочный, —Макгонагалл прозевала и тяжело взглянула на студентку. —Кто разрешил вам ходить по коридорам в час ночи?!?, —видеть Макгоногалл в пижаме было необычно и не по правилам. Но когда на кону жизнь Эмир — плевать на правила. —Это срочно, —Макгоногалл увидела блестки слез в глазах Грейнджер и повзолила ей зайти в свою спальню. Макгонагалл поставила свечи и они присели рядом с камином. Грейнджер дрожала, нервничала и ей было тревожно. Макгонагалл не в привычку видеть лучшую студентку в час ночи в своей спальне. Но Гермиона умная девочка. Значить произошло что-то важное. —Эмир пропала, профессор Макгонагалл, —профессор искосо посмотрела на Грейнджер и тяжело вздохнула. —Я заметила. Так ты за этим?, — отчаилась Минерва. —Я эту девочку не понимаю. Это уже у нее в привычку. Я хотела её исправить, но не получилось. Теперь, пусть делает что захочет. Я ей мешать не буду, —громко отозвалась Макгоногалл. Грейнджер отрицая покачала головой. —Вы же знаете Люциуса Малфоя! Он не оставить её пока не получить свою месть!, —от нахлыва гнева Грейнджер вскочила на ноги. —Вы обвиняете в этом Люциуса Малфоя?, —встревоженно спросила Макгонагалл, скорее озадеченно чем взволнованно. —Как вам такое в ум пришло? —На этот вопрос Грейнджер не стала отвечать. —Эмир не исчезла бы на такое время. Она бы выветривала свое время в Хогсмида за стаканом огневиски, гуляла бы в лесу, курила бы во внутренном дворе и любовалась закатом на крыше. Но она исчезла! Её нигде нет!, —Макгоногалл закатила глаза и скрестила руки на груди. —Я уверена, она вернеться. И впрочем, я не её декан. Она отвернулась от меня давно, —выдавила женщина и закрыла дверь перед самым носом Гермионы. Девушка омрачилась. Она была взъяренная за жестокосердие профессора Макгоногалл. До сих пор гриффиндорка считала Минерву доброй женщиной, местами строгой, но ответственной к своей работе и примерным человеком, хотя временами профессор бывает столь правильной. Сердце девушки пропитовалось злобой и страхом. Она залезла на крышу и присела там, где обычно курила Эмир. Невыносимо было терпеть это страх. «Почему меня пробирает дрожью когда думаю о ней?», —гриффиндорка крепко сжала кулаки, а раскрыв их обнаружила на ладони розовые следы в виде полумесяцев. Грейнджер тяжело сглотнула и открыла страницы дневника. Дневник, который не совсем дневник, а скорее блакнот в которое Эмир зарисовывает и записывает все самые важные вещи. Пару страниц были знакомы для Грейнджер, теперь же выдался шанс тщательно их рассмотреть. Одна страница была полностью разрисована в виде облаков. С высоты птичьего полета. Грейнджер была потрясена воображению Морган-Мэрфи. После которой мысли ей становилось грустно. Испугало выражение: «убей меня». На пустой странице. Грейнджер мало обратила внимание на данное издательство и продолжила листать. Далее увиденное совсем её поразило. «Не человек, не животное, существо» Лицо белое, как кожа змеи. Маленький. Голова больше туловища, а конечности недоразвиты, несмотря на взрослое выражение лица. Оно окутано в одеяло, рядом с ним змея, а в руках у недоразвитого палочка. Напоминающее кость. Гермиона быстро перешла на другую страницу. Девушка пролила слезу и под рассветом начала рыдать из-за бессилия. Урок зельеварения подошел к концу. Это был последний урок за сегодняшний день. Грейнджер подождала пока все студенты выйдут их кабинета, чтобы остаться наедине с профессором Снеггом, как бы жутко это не было. У всех студентов когда они слышать имя профессора возникают ассоциация с хладнокровным, безжалостным мужчиной. Гермиона тоже так считала. —У меня есть к вам разговор, профессор, —Снегг не отрывая взгляда от журнала взмахнул бровями, удивленный присутствием Грейнджер. —Мои уроки окончены. Я не желаю проводить свое свободное время с вами, —проворчал он. —Профессор, вы не видели Эмир в подземельях?, —Снейп тяжело вздохнул и тяжелым взглядом вгляделся в гриффиндорку. Он опустил ежедневный пророк. —Нет. —Коротко ответил он и приподнял газету. —Вы не думаете что это странно? —Что странно? То, что Эмир Морган-Мэрфи безответственная студентка, которой сдались учебники только для веселья? Ни капли не странно. —Но она исчезла. Её нигде нет. —Да, я заметил её отсутствие на моих уроках. —Я думаю что это сделал Люциус Малфой, —зельевар озадаченно всмотрелся в карие глаза и увидел отчаяние. —Она исчезла неделю назад. Не хочу вас разочаровать, но думаю что если это сделал именно Люциус Малфой  — то в живых её больше нет. —Хладнокровно произнес профессор.? —Как вы можете так говорить?, —не выдержала Гермиона и вытерла слезу об рукав. —Я попробую поговорить с Минервой Макгонагалл и директором Альбусом Дамблдором. А сейчас, прошу вам убраться из моего кабинета. Сегодня Эмир увидела мать во сне. Такую же красивую и молодую. Бледно-белоснежная кожа, глубокие голубые глаза и длинные блондинистые волосы. С такой же ухмылкой на лице. С белоснежным оскалом зубов. Посередине бездны раскрывающая себе вены, тем самым клинком, которого Эмир хранить под кроватью. Шатенка вспомнила это только сейчас. Эмир проснулась от ощущения холодной воды. Она вздрогнула, испугалась и чуть не потеряла баланс над стулом. Её легкие быстро набрали воздух. Она начала кашлять из-за воды проникшей в ноздри и почувствовала жгучую боль в горле. Голос её по прежнему был хриплым. Девушку вырубили одним движением палочки. Гермиона ощутила чуждой запах духов. Но было уже слишком поздно когда её схватила за руку и потащили в кладовку. Её рот прикрыли ладонью, дабы она не кричала. Прошло несколько мгновений прежде чем гриффиндорка начала задыхаться. Она отчаянно пыталась убрать руку. Когда Гермиона сосредоточила взгляд на девушке перед ней, которая прижимала её к стене, то она удивилась. Задумалась и поняла. Октавия Гринграсс убрала руку от рта Гермионы и дала ей возможность дышать. Русоволосая девушка была намного выше чем её себе представляла гриффиндорка. Даже выше Эмир. Изящная и красивая. —Дыши, —приказала Октавия, когда Грейнджер забыла как дышать. Прошло несколько мгновений прежде чем Октавия отошла от Гермионы. —Эмир к тебе приходила?, —спросила Гринграсс, прислоняясь к стене. —Нет, —коротко и смущенно ответила Грейнджер. —Черт, —скиснула русоволосая и ударила по стене. —Почему ты так спокойна? —Осуждающе произнесла Октавия. —Что мне ещё делать? Я проискала везде. —Вижу почему ей так трудно, —выражение лица Октавий окислилось. —Ты могла бы хоть раз ответить ей взаимностью?!! —Что?, —озадачилась Гермиона. —Не строй из себя недотрогу. Ты прекрасно понимаешь о чем я. Эмир никогда не позволяла людям быть ближе к ней на метр. Тебе она это позволила. Тебе она доверяет. Тебе она открыла душу. —К чему ты клонишь? —Буду откровенна, мы с ней частично трахаемся. Но в эти моменты её мысли находяться в миллионах километрах от происходящего, —лицо Октавии превратилось в жалостное. Она крепко сжала зубы, а брови сдвинулись к переносице. Челка небрежно спадала на лоб. Рука сама по себе тянулась убрать её волосы с глаз. —Знаешь, я чувствую себя игрушкой в её руках? И это ужасно бесить. —Их лица оказались в пару сантиметрах друг от друга. —Я люблю её. Но она любить тебя. «Она любить меня?» — вопрос эхом произнесся в голове Грейнджер. Её сердце больно билось об ребра, а дыхание стало прерывистым. Тяжелое выражение лица Октавии перешло к Гермионе. Они оба смотрели друг на друга хмурясь в упадке настроения. —Ты могла бы сделать её счастливой. Ты можешь влиять на нее. Она будет тебя слушаться. Ты можешь дать ей надежды, Грейнджер. Это то, что ей жизненно необходимо, —Октавия вытерла слезу и отшатнулась к стене. —Я хочу сделать её счастливой. —Мне тоже её не хватает... Было принято решение понадеяться что Эмир там, в своей комнате. Плюет в потолок и бездельничает. Оставалась лишь последняя надежда. Октавия и Гермиона тяжело вздохнули стоя перед комнатой Эмир Морган-Мэрфи. Русоволосая пошарилась в кармане и нашла ключи. Глаза Гермионы озадаченно сузились. —Откуда у тебя ключ её комнаты?, —Октавия тяжело взглянула на гриффиндорку. —Скопировала, пока она спала. Хотя я уверена что она знает, —Октавия отперла дверь и девушки ворвались в воронье логово. На удивление комната Морган-Мэрфи была до блеска чистой. И к сожалению её здесь не было. Последняя надежда исчерпана. Комната расставлена со вкусом. Ничего лишнего здесь не хранилось. С правой стороны комнаты холодный камин, перед которым маленький столик и два кресла. На столике лежала пепельница из мрамора, полная пепла от сигарет и самих остатков. С левой стороны комнаты кровать, тумбочка, рабочий стол и шкаф. Интерьер выполнен в тусклом цвете что очень подходило вечно мрачной Морган-Мэрфи. Кровать была идеально застелена. На тумбочке лежала стопка книг,  дополнительных кроме школьной программы. На рабочем столе не было ничего лишнего кроме органайзера с карандашами. Грейнджер сдалась желанию открыть шкаф и распахнула его. У Эмир и вещей то было немного. Две пары костюмов. Рубашки трех оттенков. Пару свитеров и красный шарф. Из обуви лоферы, кожаные ботинки и одинокие оксфорды. Из верхней теплой одежды было только пальто, кожаная куртка и мантия. —Как же я её скучаю... Очнулась Эмир уже в окружений деревьев. Она вдохнула свежего воздуха и сжала в кулаке опавшие осенние листья. На секунду она почувствовала облегчение, но когда с разных сторон её начали натягивать на цепи — девушка вернулась к своему обычному состоянию. Ненависть. Из-за высоких деревьев солнца почти не видать, но по теням сейчас закат либо рассвет. Неподалеко слышен вой волков и пение птиц. Лесу не было границы, так что Эмир подумала что они принесли её вглубь леса. Девушка стальным взглядом всмотрелась в глаза Люциуса Малфоя, гадая что предпримет он на этот раз. Его окружало порядок две десятки людей в черном. Рядом с Люциусом Малфоем стояла его жена, Нарцисса Блэк Малфой. Непроницаемая, мудрая и красивая. Оглядевшись Морган заметила их сына скрывающегося за спинами родителей. —Надо было сделать это уже давно, —произнес Люциус Малфой и посмотрел на жену. —Надо было убить тебя пока был шанс, —хрипло произнесла Морган. В её глазах горел огонь. Огонь без тени, которая возгораеться изнутри. Начало, которое было наложено несколько лет назад. —Жаль что ты это не сделала, —ухмыльнулся старший Малфой и взял в руку раскаленное железо. После чего передал его Драко Малфою. —Волан-де-Морт снова восстанет и ты, Люци, получишь свое наказание, —проворчала Эмир и оскалилась от боли когда цепи натянулись ещё шире. Сзади её обхватили громадные руки не позволяя двигаться. Морган оглянулась на силуэт двух мужчин сомкнувших её плечи и на раскаленную железную кочергу в руках Драко Малфоя. Она всмотрелась на серые капли юноши — наполенных сомнениями и жгущим страхом. Несмотря на то, что её сердце бешанно колотилось и её саму пробирал неутолимый страх она поддалась навстречу боли. —Делай всё что хочешь, —выдавила она и стальным взглядом уставилась на Люциуса. Тот кивнул сыну, а Драко послушавшись, с дрожащими руками приблизился к Эмир. Неотрозимые малахитовые глаза ещё больше пробудили в Драко сомнения. —Ну же, Драко. Вспомни что она сделала. Отомсти за всех, —руки юноши дрожали. Он ещё никогда не видел такого бесстрашия. Не видел человека сильного духом, который может противостоять даже таким пыткам. Он закрыл глаза. Драко не смог. Он не стал делать этого. Его отец разозлился. Вырвал из его руки кочергу и прижал к телу Эмир. Агония мгновенно охватила тело Морган. Кочерга прожигала часть тела между правым плечом и грудной клеткой, прямо под ключицей. Боль жгучей хваткой сжимала челюсти, обжигая горло и отдаваясь резкой болью в глазах. Сладковатый запах обугленной плоти только усилил эту слепую боль, и Эмир не смогла больше сдерживаться. Она из-за всех сил дернулась, но мужчина сзади ещё крепче схватил её. Она сжала зубы. Эмир даже в этом состояний не хотела показаться слабой. Она тиснула зубы и всматривалась в глаза Люциуса, пока кочерга прожигала её плоть. Эмир дрожала. Боль пробиралась всё глубже. С её губ выходила болезненные стоны. Эмир терпела эту боль. Чувствовала её каждым миллиметром своего тела. Люциус убрал кочергу. Эмир знала это, только потому что видела, но она всё ещё чувствовала раскаленный металл на коже. С каждой прошедшей секундой жжение заметно усиливалось, и от этой горящей боли желудок свело тошнотворной судорогой. —Вот так лучше, не думаешь? Эмир просто не хватило дыхания на ответ. Каждый вдох был судорожным и рваным, слишком коротким и неглубоким, чтобы достичь лёгких, но достаточным, чтобы им давиться. Кровь медленно стекало по телу, теплом обдавая рану полученную ранее и медленно капала на бедра. В голове Морган творился полный бардак. Было мутно, она еле дышала. Всё тело дрожало от перенапряжения. —Больные ублюдки, —всё что вырвалось из её уст. —Это будут твои последние слова, —произнес Люциус и обхватив плечи сына развернулся, —убейте её, —и ушел. Малфои ушли. Эмир осталась одна с толпой людей в черном. Мужчина освободил её от цепей, зная что у девушки нету сил даже стоять на ногах. Другой нацелился на нее и был готов произнести заклинание. Эмир сидела на коленях, тяжело дыша и всматриваясь в своего «убийцу». Ей хотелось умереть в последнюю очередь. Разум помутнел и отказывался думать. У нее не было ни палочки, ни сил. Всё что она могла, так это... —О Матери, помогите мне, —прошептала она глядя в бездну. Обессиленная и никому не нужная. —Авада Кедавра! Вся жизнь пролетела перед глазами. Рождение и жизнь. Вся та боль. В разуме промелкнул образ отца и матери. Неужели смерть вот такая? Зеленая искра появилась между убийцей и будущим трупом. В один момент Эмир оказалась в бездне и отрикошетила назад. Убийца тоже отлетел на несколько метров. Когда «убийца» произнес смертельное заклинание, Эмир Морган-Мэрфи померещилось будто кто-то привстал между ними. Морган открыла глаза и обнаружила что все вокруг двоиться. Она оглянула людей в черном и снова отпустила голову. Посмотрев на руку она обнаружила на пальце серебрянное кольцо с черным сапфиром. Резкая головная боль накатила её. Она прижала руку к голове и обнаружила прилив сил. Усталость отошла на нет. Она оскалилась. Ухмылка стала ещё шире, когда перед глазами девушка увидела свою мать в таком ужасающем оскале. Белоснежная кожа, голубые глаза и блондинистые волосы. —Убей их!, —приказ отдался звоном в голове. Телом и голосом овладел кто-то другой. Руки её почти не слушались. Она чувствовала неприятное желание крови. —Убейте её наконец!, —произнес мужчина, а в следующию секунду, когда Эмир крепко сжала ладонь его плоть разорвалась на мелкие кусочки. Оставив после себя лишь кровавое пятно. В воздухе появился смрад плоти и крови, так же чувствовался запах дикого ужаса проборавщего до каждого человека в черном. На фоне зеленого и золотого на пейзаже появился красный цвет. Один мужчина собирался напасть на Морган, но его голова отлетела с его шеи и прокатилась к ноге другого мужчины. Слабоумные не сдавались и принялись нападать на Эмир со всех сторон. В итоге Морган оказалась посередине кишков, голов и оторванных конечностей. Вокруге царил смрад железа и металла. Шатенка насчитала двадцать шесть голов. Она обернулась в более чистую мантию и взмахнула крыльями.