лисичка.

— мне тоже нравится кое-кто… с архитектурного. — корн по-мальчишески улыбается, откидываясь на спинку сидения. — и кто же? — пхат едва удивленно сдвигает брови, улавливая шутливую интонацию друга. — да так, милашка один. — друзья скептически переглянулись и расслабились, когда корн засмеялся. их компаниям и без того разборок хватало. — да шучу я, чего зависли? — парень отмахивается от ребят и мельком смотрит на парня, что бегает с подносом между столами. если честно, хотелось, чтобы это было просто шуткой. хотелось, чтобы подведенные лисьи глаза не снились каждую ночь, а запах их обладателя не въедался под кожу после каждой встречи все больше. корн злится ни то на себя, ни то на него. с каждым днем этот необъяснимый гнев все больше мутнит его разум. это все было похоже на одну большую шутку. кто бы мог подумать, что место единственного слабого места корна займет тот, кого он должен презирать. да и по отношению к ваю такая эмоция вполне оправдана. парень не был ни хорошим человеком как пран, ни глупым, чтобы на это можно было списать его поступки, как два других парня, которые околачивались рядом с ними, мня их змеиное кодло дружеской компанией. корн не пытался выяснить о вае что-то сверх того, что было доступно им всем. он не пытался понять его положение или уловить суть вселенской обиды озлобленного мальчишки, сидящего внутри архитектора. корн перманентно бесился от одной мысли, что влюбился в того, кого знает только с самой ужасной стороны. да и влюбился ли он вообще? вай был сексуальным, глупо будет не признать это, корну нравились такие. может, он ему и не нужен совсем, может, достаточно один раз переспать, чтобы наваждение ушло? — чувак, ты слушаешь? — пхат пинает его ногой под столом и непонимающе смотрит. а до корна доносятся лишь отголоски чуть хриплого смеха, который он не спутает ни с чьим другим. вай выглядит странно, но оттого не менее волшебно, когда улыбается. его одногруппники сидят за соседним столиком и перекидываются глупейшими шутками. — я тут вспомнил, что у меня дел дохера, я пойду. — корн натыкается на колючий взгляд официанта и пожимает плечами, едва усмехаясь. — жаркой ночки, пхат. — он толкает язык за щеку, на что тот закатывает глаза и улыбается во весь рот. *** последние две недели у корна все валится из рук. первыми это замечают, конечно, друзья, которые то стебутся, то взволнованно расспрашивают. у корна, к слову, нет ни одного адекватного ответа для них. все же, — думал корн, — это именно то чувство. после собственной трусости в момент, когда на вая накинулся придурок, который, как оказалось, угрожал ему пистолетом, он как-то особенно остро это ощутил. после этого парень не спал нормально несколько дней. сначала он переживал за пхата, хоть и выражал это крайне странно, а после начал испытывать перманентное чувство вины. корну трудно переварить, что тот, кого он ненавидел, просто перекочевал в разряд неминуемо важных людей. он не боялся осуждения, или того, что его не поймут на факультете. просто из всех архитекторов, да, черт возьми, из всех людей на планете, ему приспичило влюбиться именно в ядовитого придурка, влезающего в чужую жизнь. даже после примирения с праном он все также открыто нарывался на кулаки, а его язык молол всякую чепуху, способную развязать войну. вай не стал вдруг нежным и пушистым, не изменился в своей навязчивости по отношению к понравившимся девушкам, и совершенно не старался скрыть своего презрения в сторону инженеров. может, в нем и есть что-то хорошее, но корн как не пытался — не смог это разглядеть. а это было важно — буквально жизненно необходимо. ведь только доказав тот факт, что вай не так уж и плох, он сможет оправдать свою огромную зияющую рану в сердце из-за этого человека. корну тяжело дается решение самостоятельного похода в бар, где работает вай. он немного озабочен тем, как будет выглядеть, потягивая пиво в одиночестве, рассматривая юркого официанта. ему стоит прекратить издеваться над собой. — что будешь? — вай появляется рядом с блокнотом в руках и совсем не выражает привычного холодного презрения. — пиво, светлое, полтора. и что-нибудь к нему. — корн следит за тонкими пальцами, между которыми зажат карандаш, мотыляющийся из стороны в сторону. вай исчезает почти сразу, оставляя за собой шлейф приятных мускусных духов и еле уловимый аромат чего-то еще. интересно, как пахнет его шея, вероятно, его собственный запах куда приятнее, — мысли корна роятся вокруг одного конкретного человека, и это уже напоминает помешательство. — твое пиво. остальное принесу, как допьешь это, зови. — вай ставит бокал и намеревается уйти, как корн неожиданно даже для себя хватает его за руку. хоть парень и не выглядит как самый тактичный и воспитанный человек, но руку одергивает и извиняется едва слышно. — нам нужно поговорить. — да. — вай соглашается слишком легко, чего корн совсем не ожидает. — я заканчиваю в одиннадцать. — тогда… трех бокалов мне будет мало. — корн неловко чешет голову, на что вай впервые в жизни адресовывает свою улыбку ему. *** — куколка, ну что же ты такой неловкий? — до корна доносятся слова, сказанные кем-то не совсем трезвым за одним из задних столиков. он оборачивается и наблюдает то, что в миг заставляет глаза налиться кровью. корн с трудом помнит, как ухватил не больно молодого мужчину за грудки и отшвырнул на пол. ошеломленные глаза вая тоже остаются где-то на периферии сознания. корн чувствует удар в живот и слышит топот охраны, которая в считанные минуты прекращает драку. последнее, что успел сделать мужчина — ударил корна по лицу, зацепив кожу массивным перстнем на безымянном пальце. безвкусица. сейчас важно только одно — руки, которые прикладывают вату к шипящим от перекиси ссадинам на лице. вай смотрит своими невозможными глазами и молчаливо жует нижнюю губу. корн мягко убирает красивые пальцы от своего лица и виновато улыбается. — у тебя будут проблемы из-за меня? — чепуха. — вай в привычной манере кривит лицо, после смягчаясь. — он уже месяц выслеживает меня возле дома и на работе. — стоило втащить ему сильнее. позвони мне, если он явится снова. — корн тянет руку, надеясь, что вай поймет его правильно. и он понимает, вкладывая в ладонь разблокированный телефон, в который парень вбивает свой номер. — только потому что меня могут уволить и их трое. — ну да. — корн усмехается и смотрит на неаккуратные руки, которые так отличаются от тех, что трогают его лицо. — почему ты не сказал прану? — ему сейчас не до меня. в конце концов у всех нас своя жизнь. — корн смотрит на профиль рядом сидящего парня и спустя время ловит себя на мысли, что его влюбленность не так уж безосновательна. *** вай ведет себя все также равнодушно, и его становится все меньше в жизни корна. пхат и пран больше не пытаются собрать их компании вместе. теперь они оба борются со все еще противящимися семьями, и им уже совсем не до конфликта факультетов и их примирения. корн видит вая только на тренировках по регби и иногда в баре, куда приходит с парнями отмечать сданные экзамены и смотреть матчи. вая из их компании больше никто не задевает, и теперь они кажутся совершенно чужими друг другу, не находя точек соприкосновения. в очередной вечер корн возвращается от пхата и прана и думает о шустром официанте, который наверняка сейчас работает. вообще корн за пхата рад, но видеть их теплые отношения с праном для него тяжеловато. все-таки даже если у них с ваем и был шанс, они бы никогда не стали такой парой. их характеры слишком взрывные и тушить их было бы некому, корн не уверен, что сможет ради второй половинки отступить на шаг назад или позволить победить. очередной вечер кажется каким-то совершенно бессмысленным, поэтому корн бредет по давно изученному маршруту. возле бара среди мотоциклов он видит скутер вая, который привык про себя называть детским самокатом. значит, тот сегодня на смене и ноги не зря привели корна сюда. в зале душно и очень громко. очередной матч, транслируемый по плазменному телевизору, ненадолго привлекает внимание, пока рядом не появляется кто-то и не касается плеча. — все столики заняты, сядешь за барную? — да. — корн заторможенно следует за ваем и усаживается на предложенное место, с которого хорошо виден весь зал. взгляд парня цепляется за крайний столик, где сидит компания его не такого давнего знакомого. — какого хрена? вай успешно держит оборону и не дает себя в обиду, поэтому корн просто сжимает кулаки и не предпринимает никаких действий. он вскакивает с насиженного места, когда мужская рука охмелевшего гостя приземляется на задней части брюк официанта. корн идет прямиком к ним, но холодные лисьи глаза останавливают его, пригвождая к месту. *** — почему ты не сказал, что он продолжает ходить сюда? — корн нагоняет парня у выхода и наблюдает за пальцами, которые распутывают проводные наушники. вай тяжело вздыхает и засовывает девайс в карман, следуя к скутеру. — чего тебе надо от меня? — что? — корна ломает от уставшего голоса вая. — зачем тебе все это? я прекрасно справляюсь сам, ты же видишь. — в тот вечер, — корн стоит сзади парня, облокотившегося руками на транспорт, и ужасно хочет провести рукой по напряженной спине, — когда ты взял мой номер, вай. именно тогда ты был настоящим. человек не должен нести все трудности в одиночку. — может, и не должен. только вот тебе какое дело до моей ноши? — вай оборачивается и едко усмехается, заглядывая в чужие глаза. корн отводит взгляд и молчит, не зная, что ответить на такой прямой вопрос. не зная, что сказал бы в тот вечер, не прерви его порыв поговорить драка с зазнавшимся мужиком. — молчишь… знаешь, корн, — собственное имя сейчас кажется парню совершенно чужим, — у меня нет сил на все это. — он обводит руками воздух и усаживается на скутер, намереваясь уехать. — ты нравишься мне. — корн говорит как-то слишком громко, удивляя самого себя, и наконец поднимает голову. — с чего это вдруг? — темные глаза смотрят на парня с казалось бы большей ненавистью, чем когда-либо. — ты себя слышишь? что за бред ты несешь? — вай, слушай… — я очень надеюсь, что это очередная твоя несмешная шутка, придурок. — парень заводит двигатель и уезжает, на прощание показав корну средний палец. значит, не так уж он и зол, как хотел показать. корн вдруг улыбается и отправляет такой же эмоджи в чат с ваем. *** пран тактично молчал, пока вай с блаженной улыбочкой поедал кексы, которые ему передал корн. тот ухаживал за ним не меньше месяца, и стабильно раз в несколько дней снабжал парня любимыми сладостями. все это время вай отрицал, что радуется каждой такой посылке как щеночек, поэтому друзья лишь покручивали пальцем у виска и делали вид, что верят ему. — чувак, ты не задолбался? — пхату откровенно надоело наблюдать за крутящим хвостом ваей, которого он все еще в глубине души не очень-то и жаловал. — конечно, нет! я знаю, что он прячет каждую записку в рюкзак. — ты что, следишь за ним? — после странной улыбки друга, пхат жалеет, что спросил об этом. — маньяк. обычно ночью корн засыпает только после короткого сообщения от вая, что тот доехал до дома. первое время корн охранял его каждую смену, но это не могло не напрягать, поэтому вай пообещал быть на связи. откуда растут ноги у таких изменений корн понял быстро, пусть он и не самый сообразительный человек в мире. однако сегодня у простого «я дома» была небольшая приписка с адресом. стоит ли говорить, что корн еще ни разу так быстро не одевался? парень посмотрел на время и улыбнулся — с экрана блокировки на него смотрели лисьи глаза, жирно подведенные черным карандашом. до дома вая на такси корн доехал всего за пятнадцать минут, но длились они будто целую вечность, потому что он не подозревал, чего ждать от этого чертенка. корн никогда не думал, что нажать две кнопки на домофоне станет для него настолько непосильной задачей. — а собирался меня защищать, смельчак хренов. — вай подходит сзади и набирает код от двери. — был в магазине. — ночью? с ума сошел? — спокойно, мамочка. — вай заходит первым и поднимается на второй этаж, останавливаясь у потрепанной двери. — не обращай внимания на интерьерчик, чем богаты. чего застыл? корн заходит в тесную квартиру и шагает за ваем в кухню. хозяин ставит чайник и приглашающе указывает на стул. — корн. — вай стоит, оперевшись о кухонную стойку копчиком и пристально смотрит. — ухаживая за мной, ты осознаешь, кто я такой? или ты головой ударился и принимаешь меня за прекрасную барышню с волшебным характером. — то, что ты не барышня я вижу, вай. а то, что у тебя волшебный характер скажет только сумасшедший. но, возможно, ударился, потому что ты чертовски прекрасен. — корн смотрит снизу вверх и давит порыв подняться и вжать наглого лиса в стойку. очевидно, тот позвал его, чтобы снова испытывать на прочность нервы. — чай будешь? — вай дергает уголком губ и отворачивается к чайнику. — блять, ты просто невыносимый. — корн все же встает и подходит к ваю сзади. желание дикое — просто прижаться и вдоволь надышаться его запахом. но корн просто стоит и пялится в спину с опущенными плечами, которые вскоре начинают дрожать. — что тебя беспокоит, скажи мне. вай молчит и будто сжимается весь. корн все же аккуратно обнимает его сзади и складывает руки на животе, который скрыт легкой толстовкой. он разворачивает вая к себе и поднимает за подбородок сопротивляющееся лицо. корн смотрит на мутные темные потеки на щеках. вай жмурится, не желая смотреть в глаза человеку, перед которым позволил себе проявить слабость. — эй, лисичка, посмотри на меня. — как ты меня назвал? — вай резко открывает глаза, кривит лицо и хмурит брови. — фу. — ну да. — корн прижимает парня к себе и улыбается прежде, чем потянуться к на удивление приоткрывающимся губам. целовать вая, трогать его кожу под безразмерной одеждой и касаться носом уязвимой шеи, на которой сконцентрирован крышесносный запах — о таком корн и не думал, когда несся в сторону чужого дома. вай в его руках буквально плавится и, кажется, на секунды забывает о своем статусе ужасно стервозного человека. корн улыбается в поцелуй, стукаясь зубами с человеком, что вдруг стал невозможно маленьким. — будешь со мной? — корн отрывается, чтобы отдышаться и стукается лбом о чужой. — сумасшедший. — вай закидывает руки на чужую шею и вновь впивается в чужие губы. корн чуть не мурчит в поцелуй, до того ему нравится такой игривый и домашний вай, который уже буквально виснет на нем. — ты же не перестанешь меня кормить?