Узник Гермионы Грейнджер

Гермиона разлепила веки, перед этим призвав все силы, потому что по ощущениям на каждом глазу лежал размазанный кусок пластилина. Спала она сегодня крайне долго для режима, который сложился в последние месяцы, и, скорее всего, мышцы решили, что хозяйка просто умерла, поэтому не видели смысла напрягаться. Колючий холод отступил, а жара на смену так и не пришла, из-за чего температура в камере была приемлемой. Истощенный организм был настолько обескуражен подарком, что посчитал это приглашением проспать «питательный» завтрак. Гермиона посмотрела на чашку, которая валялась посреди камеры в луже содержимого, ведь тарелку просто зашвырнули, потому что заключенная не подошла к окошку в двери в положенное время. Она попыталась сесть и пригладить волосы, которые были в страшном запустении, а потом просто оставила эту затею. От воды, которой приходилось их мыть, она и так скоро облысеет, так что переживать не о чем. Душ появлялся раз в три дня, вода лилась просто с потолка. Однако Гермиона сразу заметила, что в нее добавляют какое-то зелье, сродни маггловской хлорке, видимо, для обеззараживания и избежания распространения инфекции. Никто не будет приглашать в Ад на земле — Азкабан — без конца и края колдомедиков и раздавать заживляющие бальзамы и бодроперцовые настойки. В то же время тюрьма была переполнена, многих преступников отправляли в заключение (временное или пожизненное) в предсмертном состоянии. И поэтому избавиться от эпидемии можно было подобным методом. Игнорировать душ Грейнджер, несмотря на свое низменное положение, еще не научилась. К концу третьего дня ей казалось, что по телу бегают невидимые паразиты. Поэтому, как только вода включалась, она бегом стаскивала одежду и под ритмичные звуки собственных зубов с удовольствием ныряла под холодную жидкость, которая смывала грязь даже без мыла. Сегодня ванных процедур не предвиделось. Посетителей к ней не водили по причине ее странного поведения и отказа с кем бы то ни было видеться, поэтому Гермиона принялась расхаживать по каморке, чтобы просто не забыть, каково это — ходить? Затем она подтащила кровать к стене, где было окно, встала на железную спинку и выглянула. Со вчерашнего дня пейзаж не изменился — та же вода, те же волны, тяжелые тучи и морось, но это было настоящим развлечением для глаз. Близилась середина сентября и ведьма с ужасом представляла, что же здесь творится в ноябре? А зимой? Как бы она ни крепилась, как бы ни задвигала грешные мысли на потом, все же начала продумывать план самоубийства. У нее действительно не было больше выхода. Но сделать это в волшебной тюрьме и без суицидального опыта в прошлом было сложновато. В день ее рождения Грейнджер занималась все тем же — смотрела в окно, приподнявшись на носочках, и решала задачку: как бы обойти систему и попрощаться с этой непредсказуемой жизнью. Ведь тюрьма, особенно волшебная, на то и рассчитана — нельзя так просто решить, что ты не будешь ждать окончания положенного наказания. Человек должен сидеть взаперти наедине с собой и размышлять о содеянном. Решить, наконец, что было правильно, а что нет. И, даже если взгляды не поменялись, в следующий раз побывавший в принудительной изоляции хорошенько подумает, перед тем как пойти на преступление: стоит ли оно потерянных лет в месте, где созданы самые подходящие условия, чтобы выть волком на луну? Только самые двинутые не боялись сюда вернуться. Но в принципе Грейнджер таковой и была в глазах остальных. Кровожадная сумасшедшая. Вдруг послышался лязг, и дверь ее камеры резко распахнулась. Слух уловил мужские голоса, и в камеру вошел Кингсли, за ним Поттер. Гермиона даже не успела моргнуть, как слезы ручьем побежали по щекам. Ей хватило мгновения, чтобы осознать, как сильно она скучает. Гермиона хаотично провела руками по лицу и волосам, пытаясь не выглядеть настолько жалко перед другом, как было на самом деле. Зеленые глаза, отяжеленные тоской и непониманием, смотрели на нее с просящей надеждой, а карие в ответ лишь плакали. — Гермиона, то есть мисс Грейнджер, — Кингсли прокашлялся и старался не смотреть на нее. Позади него стоял, как в трансе, Поттер и маячили охранники с аврором, — мы вынуждены пойти на беспрецедентные меры, учитывая все обстоятельства дела. Я не знаю, что за игру вы ведете. Или вы знаете то, чего не знает никто? Вы нам никак не помогаете, и мы пришли к выводу, что пора действовать… более решительно. Теперь с вами ежедневно будет работать наш внештатный сотрудник. Вы хорошо знаете его. Это Драко Малфой. Все это время Гермиона неотрывно смотрела в родные изумрудные глаза, мечтая в следующей жизни родиться более счастливым, более везучим человеком, не особо вслушиваясь в речь нового министра магии. Ее мозг так хотел насытиться образом лучшего друга, запомнить его, что отказывался понимать остальное происходящее вокруг. Но как только прозвучали последние слова, влага высохла, а ведьма резанула по темнокожему мужчине острым взглядом. Гарри даже подался вперед, он не просто увидел, почувствовал, как у нее дернулась губа, он готов был поставить все свое наследство, что вот-вот подруга выскажет свое возмущение, но она лишь тяжело дышала, хмуря брови. Его имя звучало как команда, после которой бросаешься убивать. Яростно и беспощадно. «Фас» в извращенном виде. Золотой ребеночек, хотя нет… еще дороже — платиновый, самой известной и чистокровной семьи магической Британии, который отравлял ей жизнь и, в конце концов, добился этого. Высокомерный ублюдок, чье существование поставили выше ее жизни. Грейнджер зло усмехнулась. Мол, только запустите его в камеру, пусть белобрысый крысеныш приблизится меньше, чем на метр, и она раздерет его лицо в фарш. Его кровь будет размазана по всей камере, придавая стенам уютные оттенки любимого факультета. Грейнджер нечего терять. — Он окклюмент. И немного разбирается в легилименции, — решил пояснить Кингсли. «Как же, немного», — контролируя с трудом мысли и эмоции, про себя язвила Гермиона. — Еще я знаю, вы не особо ладили в школе, да и вообще… Гермиона сложила руки на груди, с силой сжимая свои плечи ледяными пальцами, слушая эту несусветную чушь от «официального» Кингсли. «Да и вообще…», — в эти слова Грейнджер вложила свой смысл — «…ты валялась там у них в родовом поместье на полу, а он просто пялился и не сдал с потрохами исключительно от страха, а не от благородства, как теперь все думают. Да и вообще, ты здесь только потому, что… потому что…». Бруствер продолжал: — К слову, это была идея мистера Поттера. Гарри нервно снял очки и начал их протирать, а Гермиона, взглянув на друга, насмешливо сложила губы: какой идиот. Поттер едва не разразился нервным приступом смеха, увидев на лице подруги знакомую эмоцию. В этих абсурдных обстоятельствах, где статус Грейнджер, как убийцы, ощущался, как чья-то глупейшая шутка, он искал следы прошлого. Пусть она не говорила, пусть не подпускала к себе, в ней еще была жива та девчонка со справочником вместо головы, которая придумала бы план получше. — Он прибудет сюда в ближайшее время, — министр неловко потоптался на месте, не зная, куда направить взгляд. — Ну, всего доброго, мисс Грейнджер. Последние слова Бруствера звучали как издевательство. Это такой черный юмор? Кингсли махнул мантией и быстро вышел из камеры. Гарри еще помялся несколько секунд, разрываясь между данным согласием на условия договора, на основании которого его сюда пустили, и острым желанием сгрести подругу в охапку, прижать что есть сил и хорошенько встряхнуть, чтобы она наконец пришла в себя! Но девушка, нащупав руками стену, дернулась назад, предугадывая, что выберет Поттер. Охранник позади Избранного ненавязчиво прокашлялся. Он понуро опустил плечи и вышел, перед этим случайно обронив какую-то вещицу. Когда дверь захлопнулась, Гермиона устало прислонилась к холодной шершавой стене, все еще задыхаясь от мыслей о мерзком слизеринце. А потом осторожно подошла к спичечному коробку́. Как только девушка подобрала находку трясущимися пальцами, та увеличилась в размерах. «Чего же тебе стоило пронести ее сюда?» — с интересом и безмерной благодарностью подумала ведьма. Гермиона заглянула внутрь. Там стоял небольшой торт с надписью «С днем рождения!», по которому кругами ходил пряничный рыжий кот, важно облизывая попеременно лапы. Под ним лежали пара писем и колдография троицы с третьего курса, где они, сумбурно обнимаясь смотрели в камеру, слушая попутно наставления Грейнджер. На самом дне — одеяло с наполнением из шерсти тибетского йети*, которая считалась самым теплым натуральным материалом и стоила целое состояние, а также фирменный свитер с ее буквой. Гермиона не знала, придет ли кто-нибудь с проверкой, заберут ли эти вещи, ведь дураку ясно, что Гарри использовал все свое влияние, чтобы пронести посылку и добился молчаливого согласия Кингсли… Но сейчас она впервые улыбнулась, и у нее заныли щеки, потому что она забыла, что значит улыбаться. А потом горько-горько разрыдалась, уткнувшись в колючий свитер. Семья любит её, несмотря ни на что, несмотря на то, кто она теперь.

***

Поттер и Кингсли в сопровождении авроров переместились с помощью портала к будке у министерства. Служба охраны мракоборцев не допускала прямой связи с Азкабаном. Кто бы оттуда не намеревался попасть в капитолий волшебной Британии, хоть сам Мерлин. Мракоборцы тут же аппарировали по своим делам, а Гарри и Бруствер зашли в телефонную будку. — Признаться, я не верил в твою затею, Гарри, — начал разговор Бруствер, пытаясь обратить на себя внимание и втянуть в разговор хмурого Поттера, — но одно упоминание отпрыска Пожирателя Малфоя дало мгновенный эффект. Я приготовился услышать весь ее ругательный запас, что она сейчас просто пошлет нас к дементорам или в седьмое пекло. — Я же говорил, — уверенно махнул головой Поттер, все еще пребывая мысленно в камере Грейнджер. Ее изможденное лицо, горячие слезы и почти черные, почти безумные глаза еще больше усилили его уверенность в то, что не все так просто. Делайте с ним, что хотите, но Гермионе точно не место в этой магической преисподней. Они вышли из лифта и поспешили по коридору в кабинет министра, на встречу с главным школьным врагом Поттера и всего Гриффиндора. Во веки веков. Когда он и министр приблизились, секретарша незамедлительно отчеканила: — Господин министр, я его не пускала, но он сказал, что ему разрешено ожидать вас в кабинете! — женщина поправила свои огромные очки на крючковатом носе и одернула коричневую шелковую блузу, намеренно избегая при докладе называть посетителя по имени. Но не от страха, а от презрения. — Не беспокойтесь, мисс Мендес, все хорошо, — Кингсли покосился на Гарри, тот лишь покачал головой. Заносчивость Малфоя не знала предела. В его нынешнем положении он умудрялся продолжать наживать себе с завидным постоянством врагов и, кажется, вовсе не боялся, что его вскоре кто-нибудь прикончит. Редкостный придурок. — Добрый день, мистер Малфой. Кингсли не потрудился протянуть для приветствия руку гостю, который вальяжно развалился на стуле для посетителей. Спасибо, что не за столом хозяина. Блондин же, в знак уважения, опустил ногу на пол и принял более ровную позу в кресле. На этом все. С Поттером они обменялись холодными взглядами, не потрудившись даже кивнуть друг другу. — Вы подумали над предложением министерства? — запивая горячим чаем шоколад, министр с наслаждением прикрыл глаза. После сырого Азкабана этот перекус казался чудом. — Ох, так это было предложение? — притворно удивился Драко. — Думайте, как угодно, но в ваших же интересах согласиться. Да и потом, задание не такое уж сложное. Вы выполняли поручения и похуже, не так ли? — черные глаза министра опасно сверкнули. На вид добрый дядька был могущественным волшебником, а еще воинственным и властолюбивым, хоть и в меру. Поттер же хмыкнул, оценивая неприкрытую издевку министра. Действительно, заказное убийство от Волдеморта не идет ни в какое сравнение. — Что ж, тогда не понимаю, зачем я здесь. За меня все решили. Какая разница, что я отвечу? — процедил сквозь зубы Малфой. Гарри даже показалось, что он не разъединил бледные губы. Малфой никогда не был убийцей, он устал это повторять. Но эти гиены до конца его дней будут использовать его службу Волдеморту в своих целях. Шантажировать, кидать в лицо, унижать. Вот она, новая честная политика. — Для того, чтобы обговорить условия, — вклинился Поттер. Кингсли взглянул на парня, но промолчал. Он попозже поговорит с ним о субординации. Но, может, будет лучше, если эти двое договорятся сами. Министр пока займет наблюдательную позицию. — Я внимательно слушаю, — ответил Малфой, не поворачивая головы к Поттеру и при этом внимательно разглядывая потолок, потому что по-другому он не мог показать, что Гарри для него все еще никто. Пока не мог. — Ты слышал, что случилось с Гермионой, и за что она сейчас находится в Азкабане? — холодно произнес Поттер. Малфой резко повернул голову, и в его взгляде плескалась ярость, смешанная с безысходностью. Поттер даже на секунду опешил. Эти чувства были хорошо знакомы Гарри. Однажды он так смотрел на Беллатрикс Лестрейндж, которую хотел убить, и лишь мгновение его остановило от этого поступка. О чем он все еще иногда жалеет. Боль, которую он испытал, когда потерял Сириуса невозможно было описать словами, это бы понял только тот, кто сам пережил подобное. Малфой бы понял. — Прекрасно осведомлен, — прошипел слизеринец, — она — убийца Северуса Снейпа! — громко произнес он, от чего Поттер сильнее прижал к себе сложенные на груди руки. — Героя Второй Магической войны, двойного агента, гениального ученого, моего крестного отца, — последние слова дались с трудом. Даже Кингсли приподнял в удивлении брови, но от комментариев отказался. Малфой оставался мертвенно бледным, как обычно, но красные пятна расползавшиеся от ворота черной рубашки, выдавали его. Эта была не просто неприятная тема, а больная. Он крепче сжал кожаные перчатки, что теребил в руках и они жалобно заскрипели. Поттер выглядел аналогично. Его выводили из себя слова о Гермионе, подобные тем, что посмел вякнуть Малфой. Щеки залил румянец, а он нарочито спокойно начал подворачивать рукава своей джинсовки, осознанно или нет, но намекая, что готов задушить Хорька, если тот продолжит говорить эти поганые домыслы и дальше. — Все проверки колдомедиков не выявили никаких отклонений, а также действующих проклятий, — продолжал Поттер. — То есть ты хочешь сказать, она не получила контузию от какой-нибудь двойной Бомбарды, и ее золотые мозги в порядке, она не под Империусом, а вполне вменяемый человек, который не смог выполнить простейшее задание и умертвил своего соратника? — плеваться ядом и бить гадкими словами Поттера было наслаждением. Малфой жаждал выплеснуть желчь, хотя бы на Мальчика-который-никак-не-сдохнет, раз до его подружки не добраться. Пока. — Она полностью нормальная! — еле сдерживаясь ответил Поттер. — От тебя требуется проникнуть в ее голову и найти все воспоминания, касающиеся ее работы в Ордене, а также любые воспоминания о Снейпе. Главное, конечно, воспроизвести весь день его смерти и сутки до. Перед тем, как он отправился на задание, — Малфой на этих словах скорчил презрительную усмешку, скрывая за ней груз непомерной вины, которая висела на нем. — Они долгое время что-то обсуждали вдвоем. Меня изолировали по причине того, что Реддл мог рыться в моей голове. Остальных также из соображений безопасности не допускали к этому разговору. Возможно, если ты найдешь эти воспоминания, все сразу станет на свои места. — На какие места? Что Грейнджер надо отдать дементорам, чтобы они пустили ее по кругу, потому что она убила Снейпа по ЭТОЙ причине, а не ЭТОЙ? Что изменится, когда вы узнаете ее мотив?! Она — убийца! — заорал Драко, вскакивая с места и роняя массивный деревянный стул. — Если бы все рассуждали, как ты, то ТЫ бы первый и занял свое место в клетке Азкабана! — зарычал, не выдержав, Поттер и сделал шаг вперед .— Ты — гребаный Пожиратель. Из-за тебя! — он ткнул пальцем в сторону Малфоя. — Пострадала куча людей! Я не удивлюсь, что твои задания не заканчивались только Хогвартсом, возможно, где-то по прихоти Волдеморта, лежит труп маггла? А тебе напомнить, за кого Снейп принял смерть? Чья на самом деле была палочка?! Это было уже слишком. Драко сделал стремительный шаг навстречу Поттеру. Все, что он творил, было совершено под страхом остаться без семьи, без матери. И страшила не просто ее смерть, а что она станет игрушкой для чокнутых приближенных Волдеморта. Все было только ради нее. Сейчас в волшебном мире об этом не знал только ленивый, и все же Поттеру удалось надавить на больную мозоль. Но Кингсли бросил щит, и они оба отлетели к противоположным стенам. — Гарри, я думаю, тебе нужно сходить выпить кофе с шоколадом. Мисс Мендес его отлично готовит, — министр с нажимом смотрел на Поттера, пока тот со психами не вылетел из кабинета. — Мистер Малфой, — Бруствер, делая вид, что минуту назад ничего не произошло, продолжил разговор. — Гарри прав. Выяснить, что мисс Грейнджер делала перед вторым мая, безусловно, важно. Но ввиду того, что и без этого запутанного дела у министерства слишком много забот, мне кажется, будет достаточно, если она признается в содеянном. — То есть, она просто должна дать чистосердечное без подробностей? — Малфой не верил в этот абсурд. Ведь и так все видели, что натворила эта девка. План был безупречен. Ведь его придумывали Грюм и Снейп. В тот день, когда Драко узнал о планах Волдемотра, он незамедлительно сообщил все Снейпу. Однако зельевар не был особо удивлен. Он лишь махнул головой и сказал ни о чем не беспокоиться. Драко собирался возразить, хотел было даже спорить — ведь он разоружил Дамблдора, и все понимали, что это значит. Но Снейп в свойственной ему манере пресек геройства крестника. Но когда он уходил, то слишком непривычно попрощался: — Мистер Малфой, Вы действительно были моим любимым учеником на курсе. Не из-за нашей дружбы с Вашей мамой, не из-за нашего почти родства. Вы действительно талантливый, — высокопарно обратился он к юноше. — Гадкий характер у тебя, конечно, в отца, но что поделать. Однако ты оказался неожиданно смелым. Меня трудно удивить, а ты смог, — Снейп криво усмехнулся, и Драко видел эту эмоцию на лице декана всего пару раз в жизни, и это был второй. — Профессор? — удивленно произнес Драко и кинулся вслед за Северусом, который уже вошел в камин. — Что вы… — Не волнуйся, — не дал договорить крестнику зельевар, — мы еще увидимся. И исчез в зеленом пламени. Спустя сутки Драко узнает о том, что Снейп мертв. Он не поверил своим ушам. Ведь все в Ордене уже были в курсе, кем Снейп является на самом деле. Они не могли его пустить, как расходный материал! Снейп был лучшим стратегом и тактиком, он, если хотите, мог соперничать с Дамблдором в своих шпионских играх. Его холодный ум, который просчитывал все на сто шагов вперед, был незаменим. Как он допустил свою смерть? Позже Малфой узнает и подробности операции. Волдеморт задумал убить Снейпа с помощью Нагайны. Потому что он боялся, что Бузинная палочка его не послушается, а марать руки Том не собирался. Но умертвить волшебника по правилам необходимо магическим образом. Да и потом, убийство с помощью огромной змеи — это эффектно. Как настоящему маньяку, пафосные убийства приносили неимоверное удовольствие Реддлу. Это предвидел Снейп. Волдеморт частенько пускал свою любимицу в ход. Очень рискованное мероприятие, которое строилось на одних догадках Северуса, должно было пройти без жертв. На удивление всех в помощницы он выбрал Грейнджер. Она должна была следить с приличного расстояния за всем, что происходило в Визжащей хижине, подложить в заброшенную хибару осколок Сквозного Зеркала не составило труда. Сам Снейп приготовил противоядие от яда Нагайны — для него это было легко сделать. Однако нести с собой флакон со спасительным зельем не имело смысла — после укуса Нагайны тело будет парализовано. Пить заранее опасно, противоядие может не подействовать, а дополнительная доза вообще добьет. Так что, Грейнджер должна была в считанные минуты оказаться перед Снейпом и влить ему противоядие. Естественно, Грюм не пошел на поводу у Снейпа и отправил пару бойцов для охраны Грейнджер и на подмогу в случае чего. Однако основная миссия — доставить антидот оставалась на Золотой девочке. Твердолобый Поттер тоже не смог усидеть на месте, хотя ему строго-настрого запретили появляться вблизи Волдеморта, пока не будут уничтожены все крестражи. Когда Том насладился зрелищем и исчез вместе с Нагайной, Гермиона примчалась к Снейпу вовремя, но вместо того, чтобы дать ему противоядие она, глотая слезы, просто вылила его. Когда она вышла из хижины белее мела, к ней неслись Гарри, Грюм и еще несколько человек. Поттер тряс ее за плечи и кричал, ведь они все поняли, что произошло. В ответ она протянула ему флакон с прозрачной субстанцией и приказала тоном, не терпящим возражений немедленно отправиться к Омуту памяти. Шокированный друг не мог поверить в происходящее. Он обескураженно осматривался вокруг, ища поддержку, но единственный человек, который мог его сейчас понять, находился в подземельях — Рон отправился за клыком Василиска. Остальные в ступоре глядели на девушку, которая была живым мертвецом, пока Грюм не отдал приказ схватить ее и доставить на Гриммо. Никто не понимал, что происходит и чего теперь ждать от умнейшей ведьмы. В это же время армия Волдеморта начала стягиваться к стенам школы, и всем одномоментно стало не до мертвого Снейпа. Никто не потрудился даже забрать тело храбрейшего мага всех времен. Лишь спустя сутки после финальной битвы его обезображенное тело, плоть которого практически отстала от скелета из-за яда, забрали и похоронили у стен Хогвартса. И теперь, чтобы ее осудить, им нужно еще и чистосердечное?! — Таковы правила, мистер Малфой. Выяснить все подробности — это самый лучший вариант. Но если по истечению трех месяцев она не станет с вами «секретничать», — министр хмыкнул, — то вы обязаны добыть хотя бы это признание. И это будет конец. Кингсли и правда порядком устал от этой истории. Страна находилась в разрухе после войны. Новые законы, новое общество, обезумевшие полукровки и магглорожденные, которые хотят справедливости и уже сами теряют границы… Хаос продолжался. И тут такой удар — символ войны, неизменная соратница Гарри Поттера, выкидывает такой фортель. Что до Снейпа, Брустверу было его не особо жаль. Все, что тот мог сделать для страны, — сделал. Грехи замолил. Гермиона же Брустверу нравилась. Невероятно умная ведьма могла бы стать ценнейшим сотрудником в министерстве. Он видел ее в Международном отделе. Да и просто как к человеку к ней он испытывал симпатию. Но в жизни бывает всякое. Барти, например, вовсе посадил собственного сына, а после принял смерть от него. Война ломает многих. Власть, деньги, семья и ещё тысяча причин, по которым люди совершают поступки: благородные и низкие. Но нынешнему обществу хотелось раздуть из смерти Снейпа трагическую повесть. Видимо, пытались таким образом стереть из памяти свое собственное отношение к нему. В масштабах страны это была просто смерть, просто измена, и тратить столько времени и ресурсов было просто нерационально. Но политика дело сложное. А ещё был Гарри Поттер, которой сейчас обладал просто невероятной властью, и весь кабинет министра и Аврорат, и руководство Азкабана были обязаны ему потакать. Малфой кивнул, немного успокоившись. Он уже мысленно представлял, что придется пройти грязнокровке, если она не перестанет упрямиться, но на прощание Кингсли сделал замечание, как если бы мысли Драко можно было читать. — Мистер Малфой, я прекрасно понимаю, какими методами вы обучены разговаривать с неугодными людьми, но хочу предупредить, — он немного помолчал, подбирая слова, — она не должна пострадать физически. Иначе, для вас это ничем хорошим не закончится. Сопроводительные документы и прочие инструкции вам пришлют. Драко лишь кивнул в ответ и вышел, не сказав на прощание ни слова. Было наивно полагать, что ему разрешат прикасаться к любимой девочке Поттера. Но это был его шанс начать новую жизнь. Что ж, у Драко были прекрасные учителя, об унижениях и муках без рукоприкладства он мог написать методичку.

***

Грейнджер укуталась в мягкое одеяло и смотрела на яркую луну. Невероятно спокойная ночь. Либо ей так казалось, потому что она впервые за, кажется, сотню лет, почувствовала уют. Даже несмотря на то, что после двух ложек вкуснейшего торта ее вырвало. Желудок отвык от такой еды. Фотография и письма были надежно спрятаны под майкой, на которую была одета ее рваная футболка, толстовка и теплый свитер. Но, только дополнив весь этот капустный наряд одеялом, она смогла согреться. Девушка даже немного успокоилась, перестала неистово обкусывать заусенцы и чесать голову от нервов, потому что только мысль о том, что завтра она будет один на один с самым злейшим ее врагом из ныне живущих, приводило ее в ещё более ненормальное состояние. Она бесилась и хотела смеяться, ведь если получится, она его придушит. Или он ее. И в каждом варианте развития событий она в плюсе. «Только надо подумать, куда спрятать одеяло», — настолько простая житейская мысль, пролетев у нее в голове, привела Гермиону в ступор. Она так привыкла обсасывать поминутно день своего самоубийства, что было просто дико, что она как бы тут собирается подзадержаться… думает, как будет дальше жить в этой камере. «Мерлин, до чего докатилась. Где же твоя гордость? Ты действительно собираешься влачить столь ничтожное существование?» Девушка так и не сомкнула глаз. Как только начинала дремать, в голове врубалась красная лампочка и начинала визжать сирена, оповещая о приближающейся встрече. Ни о каком расслаблении не могло быть и речи. Поэтому утром Гермиона могла легко затеряться в толпе дементоров — и по внешнему виду, и по наличию радостных чувств. Она с трудом затолкала в себя остатки торта, который при отрицательных температурных значениях в ее камере прекрасно сохранился, и принялась молиться, чтобы не стошнило. Наличие в крови глюкозы должно было подпитать мозги. Сегодня ей понадобится невероятная концентрация. Уроки окклюменции проходили не так хорошо, как ей хотелось бы, и поэтому вся надежда была на дополнительную защиту воспоминаний, которую поставил ее учитель. Ведьма не поленилась и посчитала, отмеряя секунды в минуты, минуты в часы, сколько прошло времени от восхода солнца до шума в коридоре. Примерно в восемь утра камера заполнилась чужеродным, тошнотворным запахом дорогой туалетной воды и чистоты. В затхлом воздухе, который вонял рыбой, плесенью, телами прошлых заключенных, этот шлейф был таким диким, что Гермиона даже забыла изобразить безразличие на лице, которое репетировала всю ночь. Грейнджер скривила губы и прищурила глаза, стараясь не вдыхать этот отравленный стерильностью запах, который шел от него. Гнилые внутри люди не могут быть настолько чистыми внешне, это несправедливо. И даже слухи о том, что десять (а то и больше) поколений назад у Малфоев в роду была вейла, никоим образом не делали змееныша в ее глазах привлекательнее. Она всегда поражалась ограниченностью некоторых девочек с Гриффиндора, которые тихонько обсуждали слизеринского принца, однозначно считая его сексуально привлекательным. И этот флёр дерзости, высокомерия, скрытности, приверженности чему-то темному, романтизировал его в глазах глупых ведьм. Возможно, если бы Малфой не был заклятым врагом Гарри с первых дней, тогда Гермиона посмотрела бы на него по-другому, смогла симпатизировать ему… Годрик, нет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Одно порадовало Грейнджер — Малфой был в ярости, его брезгливость читалась в каждом жесте. «Так тебе и надо, сукин сын, надеюсь, ты здесь не последний раз. Чувствуй себя, как дома». Спустя пару минут после того, как он взглядом прошелся по помещению, Малфой, наконец, посмотрел на Грейнджер. Вид грязнокровки его немного обескуражил. И речь не о ее волосах, которые поразительно были похожи на травянистое растение пустыни — «перекати поле» — и не то, что вместо лица у нее был череп, обтянутый кожей, а ее взгляд… Он как будто смотрел в чёрно-белое отражение в зеркале. Ненависть, что сгустками стекала с нее, можно было набирать в ведра. Рука привычно потянулась к палочке, но кто же ему, бывшему Пожирателю, даст ее с собой в Азкабан, где сидит его «любимый» родитель. Первый раз, как объяснил Кингсли, ознакомительный. Поэтому древко отобрали. Все надеются обойтись малой кровью, чтобы не разгневать великого Поттера. — Эй! — Малфой грубо крикнул в открытую дверь, где стоял охранник. — А сидеть я на чем должен? Вы вообще представляете, как ведется допрос? Мерлина ради. Грейнджер хотелось отрезать себе уши, чтобы не слышать этого заносчивого урода. Он пробыл здесь пять минут, но сейчас заставит всех бегать вокруг него. Невыносимо. На радость ведьме тучный охранник, у которого на лице было красочно написано, что он думает о Малфое, отлевитировал в камеру два дряхлых стула со спинками и стол, который был собран из двух досок и пары чурок. — Прошу, ваше сиятельство, — выплюнул охранник и удалился, закатив глаза. Еще бы чуть-чуть, и он показал чистокровному засранцу палец. «Так его!» — едва не прошептала Гермиона. Прошло еще пять минут. Малфой уселся на один из стульев, перед этим поклявшись сжечь мантию по прибытии в мэнор. Обстановка, а главное хозяйка злачного места, подводили его к грани, где он, наконец-то, на радость папочке и почившему дядюшке Тому становится убийцей. Драко просто не знал, что ей сказать, как начать работу, чтобы действительно не накинуться и не придушить. Мысль о матери останавливала его. Но ему уже надоело, что его слабое место — его мама — бесконечно становится рычагом, на который могут давить все, как захотят. Может быть, ему действительно нечего терять? Нарцисса с Асторией. Тем более, ничего не помнит, от части наследства Блэков ей досталась куча денег, она не пропадет. А он войдет в историю как тот, кто замочил золотую девочку… Так, ладно. — Что ж, Грейнджер. Со школы не изменилась, все так же прекрасна, — прыснул ядом Драко, не смотря на нее. Он все еще рыскал по комнате глазами, пытаясь что-нибудь найти. Не понимая, что, правда. Поверхность без грязи? В ответ тишина. — Ах, да! — притворно удивился Драко, но его голос был похож на прокаленную сталь. — Ты же решила играть в сумасшедшую. Дала обет молчания, Грейнджер. Дай угадаю, рыжий пообещал тебя выебать, если ты продержишься и не вымолвишь ни слова до Рождества? И это будет твой подарок? Что, даже его достал твой бесконечный пиздеж? — Малфою даже не пришлось стараться, чтобы стать последней мразью и говорить все эти вещи. Он получал просто больное удовольствие, что, наконец, увидел ее и может высказаться. «Боги, как предсказуемо, Малфой», — мысленно фыркнула Грейнджер, сложив руки на груди. — Короче, слушай сюда, тварь, — Малфой положил руки на затылок, разминая шею, — сегодня у нас, так сказать, ознакомительная беседа. Твой очкастый дружок все еще волнуется за твою пропащую душонку. Я не знаю, по каким причинам он так за тебя держится, может, ты охуительно сосешь? Или он надеется, что ты выйдешь отсюда и будешь для него, не знаю, личным эльфом-шлюшкой? Ты прекрасно понимаешь, зачем я здесь. Чтоб ты понимала своими ссохшимися мозгами, мне можно абсолютно все, чтобы выбить из тебя правду, — Малфой мерзко оскалился. — И я кое-что понимаю в пытках. Поверь, их много помимо Круциатус и Империо. И они едва оставляют следы. По крайней мере, тебя особо обследовать никто не будет. Ведьма продолжала молча смотреть на Малфоя в упор, раскачиваясь на шатком стуле, испытывая и его на прочность тоже. Малфой отвечал ей максимально презрительным взглядом и отметил, что теперь ее почти черные глаза ненормально блестят. Будто она ему бросает вызов. Он бы даже рассмеялся от того, что эта овца понятия не имеет, на что напрашивается. Но ее спутанные грязные волосы и эти темные, тяжёлые глаза… на секунду Драко стало жутко, он как будто увидел ту, которую ненавидел всем сердцем, но которой обязан исключительному владению Круциатусом. Она доходчиво объясняла. Грейнджер тоже чокнутая, в этом нет сомнений. Чем дольше они так сидели друг напротив друга в молчании, тем больше он в этом убеждался. Малфой резко поднялся, от чего девушка вздрогнула и чуть сжалась. — Что, местная охрана не жалует? Отлично, — он смерил ее презрительным взглядом и стремительно покинул камеру. Когда дверь захлопнулась, Гермиона жалобно всхлипнула и закрыла рот рукой, чтобы этот ублюдок ни в коем случае не слышал ее рыданий. Как бы Гермиона ни настраивалась, как бы ни уговаривала себя, что ей все равно конец и бояться нечего, Малфой отлично понял свое задание, и ей было страшно.