Узник Гермионы Грейнджер

Малфой вернулся домой далеко за полночь. После Азкабана он зашел в паб, куда пускали только определенный круг клиентов. Юный лорд подумал о том, что вряд ли сохранил богатенькую привилегию на посещение подобных мест уже после того, как постучал в узкую оранжевую дверь. Она находилась на стихийном рынке, между лотков с цветастой бижутерией, амулетами, банками с жидким воздухом. Он прекрасно знал, что на самом деле карлики, которые вели здесь торговлю, зарабатывают совсем не этими безделушками. Вся эта атрибутика лишь для отвода глаз, но не понимал, как их не затронула вся эта политическая возня, и они процветают что с Волдемортом, что без него. В спецзаведении, где не задают вопросов и даже не берут сразу деньги, а присылают счет после, он без лишних глаз и расспросов выпил огромную чашку горячего шоколада и попробовал покурить — Блейз частенько успокаивал этим нервы. Однако Драко оставил эту затею после первого приступа кашля и отправился домой. Ему не хотелось никого видеть сегодня. Ни Нарциссу, как бы ему за это ни было стыдно, ни тем более Асторию. После того случая, когда он, как последний сопляк, поддался желанию отвлечься, девчонка вела себя как ни в чем не бывало. Она не навязывалась, не заговаривала об этом, в общем, ждала действий от него. Драко же только спросил у эльфов, пила ли мисс оставленное ей зелье и все. Его отношения к ней не изменилось, и все же теперь он чувствовал какую-то ответственность. И это было последнее, чего он вообще желал бы. Ему на хрен не нужны никакие отношения и даже намеки на них. Но проблемы надо решать по мере их поступления. И, возможно, Астории хватит ума и терпения оставить все как есть. Мэнор уже спал, когда Драко добрался до своей кровати. Перед этим он рвано стянул всю одежду и кинул ее на мраморный пол в ванной, а потом сжег. Даже долгий душ не помог успокоиться и расслабиться. Лишь спустя полчаса укладывания поудобнее на кровати, Драко провалился в тяжелый сон. Откуда скоро его вырвало ощущение присутствия кого-то рядом. — Отец? — юноша неверяще уставился на точную копию Люциуса, который должен был находиться в Азкабане. Хотя почему же копию? — Драко, — надменно бросил мужчина. — Как поживаешь? — его оскал, наверное, должен был выражать улыбку. — Какого черта ты здесь делаешь? — задней мыслью Драко подумал о том, что совсем не боится его. И это было очень странно. Он его презирал, ненавидел, и все же, когда начинал вести разговор, на любую тему, даже в мирные времена в их семье, внутренний ребенок всегда сжимался, ожидая унижения или наказания. И Драко старался это контролировать всеми силами, врубая навыки на максимум. Сейчас же он чувствовал себя более чем уверенно. — Вообще-то, я здесь живу, — Люциус закатил глаза, и только одним этим жестом он мог показать, насколько считает сына недалёким. — Нет. Ты преступник и должен сидеть в Азкабане, — отчеканил Драко, все больше убеждаясь, что это не похоже на реальность. Он метнул взгляд в окно — ветер раскачивал деревья. И это было очень плохо. Снейп всегда повторял на занятиях окклюменции: «Если чувствуешь морок, или чужое присутствие в своей голове, то ищи опору: треск поленьев в камине, запах парфюма, качающаяся ветка за окном… — то, что в обманной реальности будет обязательно выглядеть искусственно». — Как Нарцисса? — продолжил мужчина, игнорируя утверждение сына. — Твоими молитвами, — выплюнул Драко. — Убирайся отсюда, убирайся из нашей жизни, ты…! — Драко схватил палочку, но резко очнулся. Он хватал не палочку, а край одеяла. Он проснулся? Но в комнате все еще отчетливо ощущалось присутствие человека. — Драко? — позвала Астория. — Чего тебе? — резко ответил он. — Ты с кем-то говорил? — она удивленно подняла брови, кутаясь в наспех одетый халат. — Я тебя разбудил? — Малфой потер глаза. Он понятия на хрен не имел, что сейчас произошло. Спина покрылась испариной, которая неприятно охлаждала кожу. — Нет. Я, если честно, ждала, когда ты придешь, переживала, а потом не могла уснуть. Потом услышала голос… — мямлила девушка, не решаясь подойти к нему. Она знала, что сегодня он был в Азкабане. Но не стала расспрашивать, как все прошло и вообще старалась не портить то, что между ними есть, если этому можно дать название. Но Астории не привыкать жить в ожидании милости от слизеринского принца. — Ясно. Я, видимо, разговаривал во сне. Иди спать, Тори. Доброй ночи, — он постарался, чтобы его голос звучал добрее. В конце концов, не надо быть последним дерьмом с людьми, которые остаются с тобой в любых ситуациях. Их и так было очень мало. — Спокойной ночи, Драко. — Постой, — он устало провел руками по лицу. — Как ты? Все хорошо? Они оба поняли, о чем он спрашивает. Астория покрылась легким румянцем и с милой улыбкой кивнула. У Малфоя сжалось сердце… Она смотрела на него как на бога, наивная дура. Он не мог предложить ей счастливую жизнь, о которой она грезила, даже если не брать во внимание его нынешнее положение дел. Ведь если он позволит ей остаться рядом, то со временем золотоволосая красавица просто потускнеет и зачахнет — он не умеет любить, он не умеет делать людей счастливыми. Мерлина ради, ну зачем он ее втянул во все это?! Зачем дал надежду? — К слову, ты всегда громко разговариваешь ночами, — Астория сделала шаг обратно в комнату, приближаясь к его огромной кровати. — Когда я только переехала к тебе, я думала, что ты … ну, в общем, приводишь, наверное, кого-нибудь к себе, — она вопросительно посмотрела на блондина, но тот в ответ лишь покачал головой, внимательно слушая. — Я могла различить отдельные слова, но ты разговаривал не как человек в бреду. Иногда мне снятся кошмары, и тогда я бегу проверять, хорошо ли все с тобой. Пару раз натыкалась на тебя, сидящим на кровати и беседующим с… пустотой. Я решила, что это что-то нечто лунатизма, и, насколько я знаю, лучше людей в этот момент не трогать, — сбивчиво объясняла ведьма. — Я никогда не лунатил, — Малфою все больше не нравилась эта поебень. Что, первый звоночек? Пора написать в Мунго, заказать комнату на пятом этаже? — Может, я могу чем-то помочь? — с готовностью спросила Астория. — Нет, все в порядке, иди спать. Девушка, скрывая разочарование, вышла. Драко задумчиво осмотрел комнату. О сне, конечно же, не могло быть и речи. Он опустился на пол, пытаясь разглядеть, прижат ли ворс ковра на месте, где несколько минут назад стоял Люциус. Или не стоял? Никаких следов он там не обнаружил. Но на всякий случай Драко вызвал эльфа матери, который дежурил у нее в комнате всегда. Убедившись, что все в порядке, он стал анализировать свои сны. Когда он не закидывался зельем сна без сновидений, то ему, само собой, снились кошмары. Но он давно стал замечать, что они какие-то странные. Практически всегда Белла или кто-нибудь из Пожирателей, а однажды и Волдеморт появлялись перед ним в комнате. Или если ему случалось засыпать в гостиной или в летней беседке, то мертвецы сопровождали его непосредственно на месте. А не на каком-нибудь сражении, например, или в столовой, где обычно проходили собрания Пожирателей. Очень странная история. И совсем, блять, не вовремя. Голова пухла от мыслей, а через два часа Малфою нужно было снова собираться в Азкабан. К своему подопытному зверьку, для которого Драко уже придумал парочку испытаний. И особенно отвратное настроение ему должно было быть на руку. Малфой уже подходил к воротам поместья. В его кармане лежал одноразовый порт-ключ, который должен был его перенести к пропускному пункту Азкабана в определенное время. Но так как свой новый день Драко начал аж ночью, то решил прогуляться и подумать, как быстрее разделаться с грязнокровкой. О ночных приключениях своей расшатанной нервной системы и богатого воображения он старался не вспоминать. Однако его прервала министерская сова, которая кинула под ноги письмо и сразу же скрылась из виду. "Мистер Малфой, перед тем, как вы приступите к вашему заданию, дождитесь в комнате ожидания нашего колдомедэксперта из Св. Мунго. Дело срочное. К. Бруствер. " — Опять шпионские игры, Салазар, долбоебы, — произнес Малфой и сжал порт-ключ. Влажный холодный воздух неприятно ударил в нос, когда Драко оказался перед знакомым ограждением, которое укрывал защитный купол. Вокруг же не спеша кружили дементоры, обмахивая его своими рваными плащами. В каморке, которую министерство Магии гордо именовало комнатой ожидания, его встретил худощавый рыжий охранник, в очках с толстыми линзами. Малфой подумал о том, что, скорее всего, ответственным за новости, например, по радио, в министерстве назначили бы волшебника со слуховым аппаратом. — Мистер Малфой, — пискляво обратился охранник к прибывшему, надеясь сделать свой голос суровее за счет высоких нот. — Вас уже ожидают. Сдайте, пожалуйста, вашу палочку для проверки. Драко ничего не ответил, лишь нехотя протянул свое древко. Однако очень удивился, когда палочку вернули обратно. — Мистер Армстронг в соседней комнате. Проходите. Драко вышел в длинный темный коридор, слабо освещенный факелами, и только через несколько метров обнаружил первую дверь. Видимо, она и была соседней. Тот самый специалист из Мунго сидел за столом в огромной кипе пергамента и что-то увлеченно писал. Он выглядел как типичный волшебный доктор — козлиная седая бородка подергивалась в такт его шевелящихся губ, которые диктовали ловким пальцам с пером слова, круглые небольшие очки висели на кончике носа, лысина отбрасывала блики от свечей и факелов, которых, к слову, в кабинете было достаточно, чтобы забыть, где находишься. Слишком тепло. — А, мистер Малфой, доброе утро, — старик продолжал строчить что-то на листке, приветствуя слишком оптимистично молодого человека с такой кислой физиономией. Но, вдруг опомнившись, целитель отложил перо, снял очки и задумчиво посмотрел на юношу. — Простите меня, что-то я заработался, — вздохнул он. Малфой продолжал также молча наблюдать за колдомедиком, потому что опешил от его слов. «Простите»? Он уж и не думал, что услышит не нарочито официальное, а искренне вежливое обращение когда-либо еще в этой стране от чужих людей, но главное… Какого, блять, хрена? Что ему нужно, и в смысле «простите»? — Здравствуйте, — все же решил подать голос Малфой. — Зачем меня прислали к вам? — Драко не успел проследить за речью. Ну вот и все. Он холоп министерства. Его прислали. Отличный денек, сука. — Мда, повод для встречи, мягко говоря, неприятный. Видите ли, я работаю в Мунго в минусовом отделе, — Малфой нахмурил брови. — Там мы обследуем почивших волшебников. Была ли смерть естественной или нет, а также изучаем опасные заклятья. В мои обязанности также входит составлять списки тех, кто отдал душу и отправился на свет иной здесь, в Азкабане. Драко приподнял изумленно брови. Да быть не может… Грейнджер нашла способ умертвиться, или же ей помогли мстители? Мать ее! Призрачный план Малфоя переехать во Францию таял на глазах. Вот сучка. Целитель продолжал. — От вас требуется разрешение или же отказ от обследования, а после вы можете забрать тело или оплатить услуги, и наша специальная служба все сделает в удобное время. Есть другой вариант… — Стоп, стоп, стоп. Какого тела? Мне?! — Драко резко прервал объяснения старика. Почему забота о мертвой Грейнджер вдруг стала его? Где обливающийся кровавыми слезами Поттер? — Ну да, вам. Насколько я осведомлен, миссис Малфой не в состоянии сейчас заниматься похоронами мужа, да и потом, вы ведь его сын, глава рода, это было логично… Что такого логичного нашел целитель минусового этажа Драко не слушал. Пропащую душонку Люциуса, наконец, забрал дьявол в счёт долга. Драко, все это время стоявший в тесном кабинете, все же решил сесть на стул рядом с рабочим столом. Всего пять неполных месяца старший Малфой провел в Азкабане, но такого короткого срока хватило изнеженному лорду, чтобы сдаться. Люциус вообще никогда особо не умел сражаться. Даже за свою жизнь. В прошлый раз его подпитывала вполне обоснованная надежда, что доказательств у мракоборцев особо нет, и Нарцисса не пожалеет денег. А Волдеморт, в случае чего, запросто его оттуда вытащит. Теперь же… Драко ощущал смешанные чувства, среди которых ярче всех выделялись разочарование и облегчение. Первое — потому что этот ублюдок не отмучился весь пожизненный срок. Второе — больше не нужно опасаться, что Люциус сможет протянуть свои щупальца даже из тюрьмы и достать Нарциссу. — Мистер Малфой? Может, чаю? — целитель привык видеть растерянных родственников. На подоконнике узкого окошка, которое было замуровано, стоял вполне себе обычный маггловский термос, в котором всегда был налит чай с умиротворяющим бальзамом. — Нет, благодарю — отстраненно ответил Драко, все ещё подозрительно глядя на старика. — Что от меня требуется? — Вы ведь будете забирать тело отца? Сегодня или …? — А если не забрать? Что бывает в таких случаях? — вдруг спросил слизеринец. — О, эммм… трупы просто отправляют в океан, — обыденно ответил Армстронг. — У властей нет времени и средств, чтобы выделить преступникам отдельное кладбище и инициировать процессии. — Так и поступим, — резко ответил Малфой и встал. — Где подписать? Колдомедик удивленно посмотрел на него, но задавать лишних вопросов не стал. — Вот здесь потребуется ваша подпись, а здесь миссис Малфой. Но вы можете взять документы с собой, вести сюда миледи нет необходимости, если она, конечно, не пожелает попрощаться. Завтра вы вернете документы, и на этом, собственно, все. — Отлично. Я могу это забрать? — Малфой с серым лицом поднял свиток и убрал во внутренний карман мантии. Как на эту новость отреагирует Нарцисса? Может, просто стоит подделать ее подпись? Однако новость о смерти супруга может облегчить ее страдания. Блять, блять, блять! Почему проблемы всегда тянутся вереницей? — А я могу осмотреть тело? — Малфоя посетила безумная мысль. Таких совпадений не бывает. Вчера ему снился странный сон или не сон? В чем Драко все больше убеждался, а сегодня его папаша оказался мертвым. Пока он не увидит хладное синее тело Люциуса, не успокоится. — Да, конечно, через пару часов. Либо это можно сделать завтра, после того как вернете подписанное вашей матерью разрешение. Отдадите документы мистеру Пилу или занесете сюда. Завтра буду работать, правда, не я. Мой сменщик вас и проводит, — колдомедик вновь нацепил очки и принялся строчить списки почивших с описанием их смерти, а также прочих персональных данных. Малфой стремительно вышел и отправился к комнате ожидания, по пути вчитываясь в колдомедицинское освидетельствование. Смерть наступила в результате патологического повреждения органов. Если проще — от голода. Драко резко свернул пергамент и убрал во внутренний карман мантии. Люциус просто заморил себя голодом или не сам? Свидание с Грейнджер он сегодня решил отменить. Нужно вернуться в мэнор и подумать, как быть дальше. — Мистер Малфой? — на него удивленно посмотрел худощавый охранник Пил, который искренне недоумевал, что от него требуется. — Моя палочка, — Драко закатил глаза и протянул руку, выказывая полное непонимание, где подобных идиотов находят на такие должности. — Я ухожу, но по правилам должен дать вам для обследования палочку, чтобы… — Но вы не можете уйти! — кажется, бесцеремонным здесь был не только Малфой. — У вас есть назначенное время прибытия и отбытия, и раньше него вас отсюда никто не выпустит, — Пил ответил с такой интонацией, как если бы пояснял малолетнему ребенку, что через пять пачек мороженого начинает болеть горло. — Да чтоб вас всех! — выругался Драко — Тогда чего ты ждешь?! Веди меня к грязнокровке! — рявкнул Малфой, негодуя, что флегматичного очкарика не мог вывести из себя — а значит, и напугать — даже Кракен.

***

— Мисс Грейнджер? — высокомерный, но в то же время приятный баритон раздался в пустом коридоре. «Чёрт» — ругнулась про себя Гермиона, но все же остановилась. — Профессор, — поздоровалась она, сохраняя нейтральное выражение лица. Вот только его не хватало. Ей и так уже успел испортить настроение Рон и его чокнутая подружка Браун. Не то чтобы она ревновала (было бы к кому), но его ослиный вид, когда эта дура лобызала его, или неприкрытое хвастовство, что у него есть девушка со всеми вытекающими из этой ситуации, невероятно раздражали. Ведьма знала, что Рональд любит ее, лучшую подругу. Но он считал, что ничего не может предложить умной гриффиндорке. Ни место рядом с самым популярным парнем в школе, потому что таковым он себя не считал, ни кучи подарков, потому что у него все также не было денег и он этого стыдился. Рон не считал себя уродом и все же на фоне Виктора Крама выглядел блекло. И, как бы Гермиона ни пыталась доказать ему обратное, что ее вообще не интересуют эти вещи, еще не начавшиеся отношения становились все хуже, все запутаннее. А потом и вовсе нарисовалась Лаванда, которая поклонялась Уизли, как идолу. Чего бы Гермиона не стала делать, даже если бы он действительно был сыном Зевса. И не потому, что речь шла о Роне, это касалось в принципе ее представлений об отношениях мужчины и женщины. — Далеко собрались? — Снейп приподнял брови, глядя на нее черными глазами свысока, ожидая, пока она прекратит так громко думать. — В свою башню, сэр, — отчеканила ведьма. — Довольно странный вопрос, учитывая, что сейчас день, — все же дерзнула Гермиона. Длинный нос зельевара в ее делах уж очень задел девушку. Но, как известно, декан Слизерина никогда не вел праздные беседы. — А я уж было решил, что снова отправились в Запретную секцию, — он приподнял уголок губ, явно довольный эффектом. — Мне показалось, что умнейшая гриффиндорка — по бестолковому мнению большинства — обнаглела настолько, что уже не стесняясь, не прикрываясь мантией лучшего друга, решила при свете дня заграбастать очередной запрещенный фолиант. Гермиона судорожно соображала, где она прокололась. Наговорить ерунды Снейпу уже не получится. Но если он все еще не настучал Дамблдору, и ей не закрыли вход в библиотеку, то он что-то задумал. — Не понимаю, о чем вы. «Пусть сначала докажет», — подумала Грейнджер. — А я рассчитывал на сносный диалог, а не лицезреть ваши отвратительные актерские навыки, — устало вздохнул Снейп, как если бы его личный ад предполагал общаться исключительно с тупицами, что и происходило. — Книга, которая называется «Стандартные заклинания и зелья высшего уровня», находится в Отделе запрещенных к обнародованию и использованию тяжелых ядовитых зелий. Логично предположить, что именно я его и составлял. Однако конкретно этот фолиант, о котором я веду речь, а вы делаете вид, что не понимаете, не несет каких-то сверхопасных знаний. Кроме одного… — он выжидающе смотрел на краснеющую от негодования Гермиону, которая часто моргала от страха. Она боялась не наказания от Снейпа или выговора мадам Пинс, а то, что друзья узнают, что она задумала. — И? — только и спросила ведьма. — Зачем вам Зелье мощного забвения памяти? — казалось, Снейпа действительно интересовало, что на этот раз задумала девчонка. То, что она периодически ворует то ингредиенты, то запретную литературу для своих приключений, его уже не смущало. — А что, если я не скажу? — она упрямо вскинула подбородок. — Тогда я буду вынужден забрать у вас то, что принадлежит школе, и, боюсь, на этом последствия для вас не закончатся, — хмыкнул от ее наглости мужчина. — А если все объясню? — Грейнджер решилась на беспрецедентный шаг. Она будет торговаться с самим Снейпом. Уму непостижимо. — Возможно, об этом никто не узнает, и у меня есть парочка дельных замечаний к составу и способу приготовления этого напитка. «Он собирается мне помочь?!» Грейнджер бы стоило в тот момент насторожиться, зачем это учителю, который презирает детей и никогда им не помогает, конечно, если это не гребаный слизеринец, и то, при условии, что его помощь насолит впоследствии красно-золотым. Но ей действительно нужно было зелье, которое сработает без осечки, а тем более без других побочных эффектов, ведь речь шла о близких. — Я согласна. Из воспоминаний ее вывел скрип дверей, который теперь приводил Грейнджер в бешеное состояние. Адреналин, страх, любопытство, ненависть и что-то отдаленно напоминающее, что она живет. Пока. К своему ужасу, она настолько была погружена в переживания, что забыла спрятать одеяло перед приходом Малфоя. Теперь она была больше чем уверена, что он его сожжет. Он резко прошел в камеру, ногой отпихнул стул и трансформировал его в бархатное изумрудное кресло с деревянными подлокотниками, где и оставил свои длинные руки. Гермиона же так и осталась сидеть на скрипучей кровати, укутанная в свое одеяло. Одержимость им стала какая-то ненормальная, она переживала за подарок друзей больше, чем за свою жизнь. Видимо, оно создавало какой-то мнимый барьер между ней и этим хладнокровным чудовищем с рыбьими глазами. Когда она смотрела на Малфоя, то всегда вспоминала рыбу, которую они однажды видели с родителями на музейной выставке, посвященной глубоководным исследованиям в водах Австралии. И название у нее было подходящее — красная рыба-гроб. Такие белесые серо-голубые безжизненные глаза в куске льда она видела вновь перед собой. Эта ассоциация ее немного развеселила. В отличие от ее мучителя, который, казалось, не может быть еще угрюмее и злее, сегодня будто пришел прямо из преисподней. — Итак, ты вспомнила, для чего в твоем грязном рту находится не менее грязный язык? — бросил он ей, крутя показательно палочку в руках. Она упрямо посмотрела на него, а потом принялась блуждать глазами. Ей нужно было как-то отвлечься, не поддаваться на провокации. Но в этой камере она наизусть выучила каждый рисунок из плесени на стенах, знала все трещины, а он был чем-то новым в ее месте обитания. Причем настолько чужеродный, что до смешного. Затем она перевела взгляд в угол камеры — ее слух и зрение обострились за это время до невозможности — заметила, как таракан копошится, пытаясь подняться и пролезть в отверстие в стене. Ее так заинтересовала развязка истории побега таракана, что она даже не заметила, как Малфой сел ровнее в кресле и вытянул палочку. — Круцио, — спокойно произнес он, но девушку прошиб ток такой силы, что она на мгновение повисла в воздухе, а затем грохнулась на пол, потеряв весь воздух в легких. Гермиона закашлялась от собственной слюны и крови во рту. Она не могла вздохнуть из-за боли в груди и начала терять сознание. Малфой бесстрастно наблюдал за ее мучениями, поздно вспомнив о том, что его волшебство отслеживается. Но когда он пребывал в холодной ярости, многое становилось неважным. — Что ты творишь?! — здоровенный брюнет с бородой в униформе из драконьей кожи гаркнул на Малфоя, вбежав в камеру. Она услышала крик охранника, и боль мгновенно прекратилась. — Выйди вон из помещения, иначе твое начальство получит убедительный доклад, почему тебе здесь больше не место, — прошипел Малфой, вскакивая с кресла. Его день начался несколько часов назад, а он уже ждет не дождется его конца и не уверен, что сегодня обойдется без трупов. Хотя бы одного. Лицо охранника перекосила ненависть, однако заступаться за Грейнджер, при ее нынешнем статусе, а, возможно, и потерять из-за нее насиженное место в столь смутные времена не хотелось. Он смерил взглядом бывшего Пожирателя и вышел, но оставил дверь приоткрытой. Трупы на дорогах ему тоже не нужны. — Начнем сначала, — Малфой картинно откинул мантию и уселся обратно, кладя ногу на ногу. — Добрый день, грязнокровая сука. Гермиона едва смогла сесть на бетонном полу, хватаясь за горло, а второй рукой пыталась зацепиться за кровать для опоры. — Если ты думаешь, что мое терпение безгранично — ты ошибаешься. Если тебе кажется, что Поттер придет и защитит тебя, то… нет. Никто даже не узнает об этой маленькой шалости. Надеешься, что у меня проснется жалость? Мы оба знаем — это невозможно. Поэтому… Малфой снова направил палочку в ее сторону, а ведьма сжалась от предчувствия боли. Тело предательски задрожало, а по щеке скатилась слеза. Она прикусила губу, чтобы подготовиться, но услышала: — Легилименс. И тело Грейнджер снова рухнуло на пол. — Что, твою мать, происходит? — Малфой смотрел на распластанное тело Грейнджер, которая без признаков жизни лежала в неудобной позе на полу. Он несколько секунд раздумывал, но все же в голове быстро вырисовывалась картина, как будет выглядеть его встреча с подружкой Поттера перед министром и самим шрамоголовым, поэтому, превозмогая отвращение, он подошел к ней и сначала потыкал в щеку палочкой. Грейнджер не отреагировала, и ему пришлось снять перчатку и поднести палец к ее губам — почувствовать теплый воздух удалось сразу. Значит, жива. Чтобы все выглядело не так мрачно, как оно и было, учитывая, что охранник уже видел их нелицеприятный с Грейнджер инцидент, Малфою пришлось поднять девушку, чтобы положить на железную койку, но он вдруг замер. Грейнджер весила легче, чем его сумка с амуницией для квиддича. Только сейчас он вгляделся в ее лицо — кожа практически просвечивала, у нее больше не осталось веснушек, а о их наличии он знал точно, ведь сколько мерзких шуток он придумал, любимой из которых была та, в которой он рассказывал, как она уснула в загоне с флоббер-червями и они обосрали ей все лицо. Волосы потускнели, и, казалось, даже в них закончилась сила, чтобы завиваться, как раньше. Она ему напомнила в который раз Беллу, тетка выглядела в первые дни после Азкабана также. Почему-то Драко стало не по себе. Он быстро положил ее и пошел за охранником. Нужно было вызвать Армстронга, пока он здесь. — Что с ней? — как бы безучастно спросил Малфой. — Как вам сказать, — целитель заботливо прикрыл Гермиону ее одеялом, и Малфой подумал, что у старикана ненормальная любовь к преступникам. — Она просто без сознания. Пока я не могу сказать, что произошло, да и вряд ли получится поставить диагноз даже после того, как она очнется. Она ведь не разговаривает. — Я могу сказать, что произошло, — быстро ответил Драко. В его планы никак не входило, чтобы эту идиотку отправили на какое-нибудь лечение или прописали изоляцию, от него в частности. — Я попробовал заклинание Легилименс. Целитель внимательно на него посмотрел. — Это заклинание неприятное, однако оно не болезненное. Почему мисс Грейнджер так отреагировала, сложный вопрос. Одно могу сказать точно, она истощена. Плюс ее эмоциональное состояние крайне удручающее, — старик еще немного помолчал, а потом, видимо договорившись с собой, добавил. — Я знаю, зачем вы здесь, мистер Малфой. Также прекрасно понимаю, какими методами вы планируете добиться цели. Но мой вам совет, хотя вы в нем, конечно же, не нуждаетесь. Когда вы поймете, что методы давления не подходят, то попробуйте подойти к решению с другой стороны. Малфой лишь приподнял брови, задаваясь мысленно вопросом, почему его окружают исключительно психи. Подъехать к Грейнджер на розовом единороге? Салазар. — Ну, я думаю, на сегодня ваша встреча окончена. Тем более, вы хотели провести осмотр. Думаю, этим и займемся, — пространственно проговорил доктор, чтобы понял только Драко. Исключительная тактичность. Малфой кивнул и молча вышел за Армстронгом, покосившись на зеленую Грейнджер, которая даже не шевелилась. Он очень сомневался, что увидит ее живой.

***

— Драко, дорогой, — Нарцисса сидела в гостиной у камина, поджидая сына. У нее было слишком приподнятое настроение и более чем ясный взгляд. На ее лице не блуждала странная улыбка, и Драко даже с опаской посмотрел на мать — она слишком напоминала себя прежнюю. — Мама, — он крепко обнял женщину, вдыхая знакомый с детства аромат тонких изысканных духов и его любимого печенья. — От тебя пахнет… — Да, — улыбаясь, не дала ему закончить Нарцисса. — Я испекла твое любимое печенье. Лиам, конечно, вывел меня из себя своими причитаниями. Не успокоился, пока я не пригрозила отправить его драить подземелья, — миссис Малфой вообще умела убеждать. Драко натянуто улыбнулся, проглатывая гадкое чувство внутри. Каким-то образом матери придется обо всем рассказать. Люциус действительно был мертв. Юный лорд задал колдомедику все возможные вопросы, чтобы убедить себя. Например, может ли быть так, что это не его отец, а труп под оборотным. Армстронг, конечно, посмотрел на парня, как на сумасшедшего, но надо отдать должное, пояснил ему, как в мире магии устанавливают подлинность личности. Напоследок они провели ритуал на крови — это действительно самое мощное определение родства и связи, даже с умершим человеком. Люциус Малфой скончался. Как его уверил старик, министерство, конечно, проведет проверку, отказался ли он принимать пищу сам или его намеренно морили голодом, но расследование могло затянуться. Драко не было жаль отца, но он переживал — что, если это были мстители? Не особо важно с какой стороны. Но если они смогли добраться до Люциуса, то есть доступ и до Драко, тем более, он ежедневно появляется в Азкабане. Нарцисса здесь была в более безопасном положении, она находилась в Малфой-мэноре. — А где Астория? — ему было абсолютно все равно, где она, но Драко как мог оттягивал разговор об отце. — Тори завтра уезжает на учебу, разве ты забыл? — Нарцисса отпила из чашки. — Побежала купить все нужное. Она и так задержалась на месяц, но все же решила, что продолжит учебу. Хотя я ей уже намекала, что в принципе это ни к чему. Драко уставился на мать. Он и думать забыл, что где-то за пределами его гребаной жизни, за границами родного поместья и Азкабана, есть другая жизнь других людей. Обычная учеба, карьера, отношения. Он совсем забыл, что настаивал сам, когда Астория пришла к нему, чтобы она не бросала Хогвартс и ни в коем случае не посвящала себя ему. Малфой мысленно поставил галочку, что нужно будет с ней поговорить. — Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать, — только перед ней он мог вот так сутулиться, мямлить и заламывать пальцы. Он не знал, какой будет эффект, но скрывать смерть Люциуса было неправильно. — Что ты натворил? — прохладно спросила Нарцисса. Она знала своего сына лучше всех. И была уверена, что Люциус оказал на него бо́льшее влияние, чем бы она того хотела. — Я ничего. Речь о Люциусе, — он внимательно следил за ее реакцией. Женщина медленно опустила чашку на блюдце, не пролив содержимое только потому, что там оставалось меньше половины. Но на лице старалась сохранить невозмутимую маску. — Я слушаю. — Он умер вчера, — быстро произнес Драко. Нарцисса медленно перевела на него взгляд с фарфорового сервиза, который рассматривала, как первый раз в жизни. — Повтори, — глухо произнесла она. — Люциус скончался в Азкабане. От голода. Я проверил, это точно он, — на всякий случай уточнил Драко. — Псу собачья смерть, — холодно произнесла Нарцисса и медленно встала. По ее лицу невозможно было догадаться, что она чувствует. Но учитывая, что она ждала сына, а потом резко решила уйти, ей стало, мягко говоря, не по себе. — Я, пожалуй, пойду, уже поздно. Ты тоже не задерживайся. Неважно выглядишь, тебе нужно высыпаться. — Мам, ты как? — осторожно спросил Драко. Она лишь выразительно на него посмотрела и пошла к лестнице. Через некоторое время Драко отправил к Нарциссе домовика, чтобы тот проверил, как она. Он не пошел сам, потому что жутко боялся увидеть ее в истерике или свихнувшуюся окончательно. Это был его самый страшный боггарт — увидеть плачущую от ужаса маму, которая не заслужила подобные испытания. Однажды он видел ее в таком состоянии, и если бы с помощью плохих воспоминаний можно было вызывать сущность, противоположную патронусу, то у Драко это нечто было бы наимощнейшее. Но, как оказалось, хозяйка поместья просто легла спать. И все же Драко не мог успокоиться. Состояние Нарциссы было похоже на бомбу замедленного действия, хоть это и маггловское сравнение, но оно очень точно подходило. Поэтому он решил дождаться возвращения Астории, хотя бы попрощаться с ней и сказать за все спасибо. А еще продумать, что делать дальше, если состояние матери ухудшится. Девушка вернулась в районе одиннадцати вечера. Она сняла мантию и уже хотела подняться в свою комнату, когда увидела дремлющего Драко на диване у камина. Она с грустной улыбкой подошла к нему и тихонько провела по небритой щеке. Он даже во сне выглядел уставшим и злым. Но для нее он был самым прекрасным на свете. Она могла закрыть глаза и легко описать каждую черточку его лица, подобрать точный оттенок для сравнения цвета губ и глаз. Его волосы были ее личным антистрессом, к которому так и тянулись пальцы. Астория не удержалась и прильнула к его губам. Малфой лишь хмыкнул в ответ и хотел отстраниться, но она не позволила. Ведьма углубила поцелуй, делая его более развратным. Холодные пальцы скользнули под расстегнутую рубашку, приятно пуская мурашки по телу. Она удивлялась сама себе, где успела набраться столько откровенной смелости? Но инструкции к действиям шли откуда-то изнутри. Малфой почувствовал, что возбудился не на шутку. Почему она всегда оказывается в самые дерьмовые моменты жизни рядом и делает все, чтобы он мог ей легко воспользоваться? Глупо было прикрываться тем, что она сама хотела его как сумасшедшая, а он просто брал податливое горячее тело, которое если бы могло, сочилось из каждой клеточки смазкой. Их секс был что ни на есть извращенным. Он утопал в своих проблемах, но вместо принятия холодных и скорых решений, предпочитал забыться на пару часов в животной страсти, а она была рада залечить его боль, предлагая себя. Он лениво приоткрыл глаза, когда Астория сидела на нем сверху, стягивая с него штаны. Как только она добилась цели, Драко ощутил влагу на своих ногах. Она уже была без трусиков. Он бы даже не удивился, если бы она для эффекта использовала на себе зелье похоти, но ее взгляд был чист. — Драко, пожалуйста, — она мокро поцеловала его. — Завтра мне придется вернуться в Хогвартс. Мы не увидимся несколько месяцев, я безумно по тебе скучаю. Я все знаю, все понимаю, — шептала она, пока целовала его шею и спускалась ниже. — Но я так хочу… Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, пока вбирала пухлыми губами его член. Малфой не сдержался и издал утробный стон, откинув наконец голову назад. Она добавила слюны и заглотила плоть почти полностью, видимо посчитав, что она готова к горловому минету, при этом старательно прижимая губы к зубам, чтобы не сделать ему больно. Малфой был больше чем уверен, что она прочитала какую-нибудь пошлую книгу или даже самоучитель типа: «как доставить мужчине удовольствие» (таких учебников было полно даже в библиотеке мэнора), но разве не похер, как она научилась? Если это действительно отключало голову. Малфой пришел в себя спустя час. Эйфория после минета, а потом продолжительного траха прошла, а фантомная тяжесть на плечах — нет. Они лежали у камина на диванных подушках, прикрывшись пледом, Астория блаженно гладила его рукой по голому торсу, а Драко мысленно находился сразу в нескольких местах. — Нарциссе с каждым днем все лучше, — тихо произнесла она. — Она, правда, не до конца принимает еще, что ты взрослый, но и не говорит о тебе, как о ребенке. Она запомнила, что я еду на последний курс. — Ну, рано радоваться. Завтра посмотрим, не станет ли ей хуже, — холодно произнес Драко. — Почему, что случилось? — Астория быстро села и посмотрела на Драко, хмуря брови. Драко положил руки под голову, глядя на нее непроницаемым взглядом. Она была красивая. Огонь в камине, казалось, был создан для ее волос, которые светились золотом от бликов. Аккуратные черты лица, сексуальная, полная грудь, бархатная кожа. Все в ней было так, но Малфой в очередной раз подумал, что, видимо, ему не дано любить. Только трахаться и страдать. А потом наоборот. — Люциус умер вчера, — с каждым разом эта фраза слетала с губ все обыденнее. Ужас отразился на лице девушки. Она начала покусывать губы, не зная, что и сказать. — О, милый, мне так жаль, — она обняла его, уткнувшись в шею носом. Малфой едва не рассмеялся. Она действительно думает, что ему есть, о чем горевать? А это ее «милый» и вовсе не клеилось. Ага, милый — прямо синоним к «Драко Малфой». Глупейшее создание. — Перестань. Ты же знаешь, мы выдохнули, узнав об этом, — резко ответил он. — Драко? — осторожно позвала девушка. — А почему мисс Малфой… эмм… заболела? Это ведь не просто из-за войны? — Астория давно догадывалась, что нечто ужасное произошло с Нарциссой, пока Драко был в Хогвартсе. Именно поэтому она вспоминает только то, что происходило до шестого курса. — Это слишком страшная история перед сном, — оборвал ее Малфой. — Пойдем спать, Тори. Завтра мы, скорее всего, не увидимся, поэтому удачи тебе там. Будешь крутить романы, не забывай о безопасности, — он посчитал это хорошей шуткой, чтобы сгладить вечер, но Астория побледнела и едва сдержалась, чтобы не залепить поганцу пощечину. Но она слишком хорошо знала, как себя вести, чтобы стать в будущем миссис Малфой. — И тебе удачи в твоем деле, Драко, — надменно произнесла она, чтобы не выказать обиду. — Смотри там не влюбись в Грейнджер, пока меня не будет. Я напишу,— бросила она и ушла, завернувшись в плед. Малфой предпочел пропустить мимо ушей слова про Грейнджер и поднялся к себе. Быстрый горячий душ в компании безумного хоровода мыслей, и он уже в объятиях сна. Но это был самый отвратительный сон из всех, что он видел за последнее время. Гостем в мире Морфея на этот раз был Сивый. Малфой был настолько обескуражен и взбешен появлением этого ублюдка, что не задумываясь вынул палочку и убил его еще раз. Да, мало кто знал, но убил Фенрира в финальной битве Драко Малфой. И сделал он это с глубочайшим наслаждением и медленно. Сон закончился, как только пасть этого сукиного сына застыла в мертвой гримасе. Драко вскочил и вытер пот со лба, но на этот раз палочку он сжимал на самом деле. Успокаивало, что древко было прохладным, значит, в реальности он не выпустил заклинание. Он встал и прошелся по комнате, ощущая потным телом прохладу. Ему было плевать, что он голышом стоит у окна, светя всем своим достоинством в темноту сада, но воспоминания, которые Драко так глубоко прятал, со смертью Люциуса вновь поднялись на поверхность. Он как будто сейчас слышал голос матери, которая умоляла не трогать ее. А что было бы, если бы Драко не успел? Не наплевал на запрет Рудольфуса возвращаться в поместье, когда кучка приближенных Пожирателей и несколько оборотней устроили там пирушку, как будто они находились в каком-то дешевом борделе, а не в монументальном благородном доме, который столетиями принадлежал выходцам из «Священных 28». К слову, плотских утех эти свиньи захотели довольно быстро. И единственной женщиной в доме была Нарцисса. Люциус к тому времени был мертвецки пьян, что абсолютно на него не походило. Он всегда держал контроль над разумом и не пил даже на семейных ужинах больше порции огневиски. Отсюда можно сделать однозначный вывод, что его опоили Умиротворяющим его же соратники. Кто знает, если бы Волдеморт присутствовал там, остановил бы он бесчинства или наблюдал как маньяк, который наслаждается убийствами и изнасилованиями со стороны? Драко почувствовал неладное, когда домовика матери выгнали в сад. Он никогда не покидал ее, если в доме находились чужие. Чтобы не терять времени, Драко рванул обратно домой, хотя ему уже надо было отправляться в школу. Когда он подошел к двери, Струпьяр лениво крутил палочку в руках, явно не видя в мальчишке угрозу. Но Малфой в гневе был страшен, на самом деле. Его тренировки с Северусом и Беллатрикс были изматывающие, но приносили феноменальные результаты. Его Круциатуса, произнесенного ровным голосом, хватило, чтобы егерь беззвучно рухнул на пол в конвульсиях, но не мог кричать — связки от боли обычно сковывало. Это была их семейная фишка в одном из непростительных. Малфой толкнул двери в кабинет отца и на мгновение замер в ужасе — его мать держал за волосы на затылке, нагнув над столом Сивый, а разорванное платье валялось рядом. Ее руки были связаны за спиной заклинанием, а она безмолвно плакала, потому что не хотела доставлять оборотню дополнительное удовольствие, показывая, как ей страшно и омерзительно. А эта лохматая мразь, пуская слюни, возилась со своими штанами, предвкушая, что почувствует, когда отымеет самую красивую чистокровную из ныне живущих. Драко почти не помнил, что произошло дальше. Он слышал только голос матери, которая кричала «хватит», вой Сивого и море крови. Малфой-младший исполосовал заклятием Сектумсемпра оборотня вдоль и поперек. Спасибо Поттеру, научил и показал на практике. Пробиться до его сознания смог только Снейп. Холодный голос с четвертой попытки смог дозваться разъяренного слизеринца. Когда он вернулся в реальность, Нарцисса с заплаканным лицом пыталась улыбнуться ему, обернувшись в халат, а Северус вливал в рот какую-то вонючую субстанцию. Но как только Драко проглотил ее, ощутил расслабление в мышцах и ясность в голове. Он осмотрелся. Они все также находились в кабинете, а эта псина лежала под столом, истекая кровью. Когда подоспел крестный, Драко не мог определить, но точно знал, что в мэноре его не было. — Привести вас обоих в чувства мне показалось важнее, чем заниматься этим, — ровно проговорил Снейп, глядя на Сивого. — На, выпей, — его голос, если это вообще было возможно, стал на пару тонов нежнее, когда он обратился к женщине. — Он тебя не поранил? — Нет, нет! — поспешно отозвалась она. Драко затошнило. В голосе матери отчетливо слышался… стыд. Ее кошмарила мысль, что кто-то подумает, что эта мерзота успела взять ее силой. А не в принципе вся ситуация. Мерлин, в этом аду Драко живет. — У меня нет времени заниматься с этой скотиной, — с отвращением проговорил Снейп. — Нарцисса, прошу, прикажи эльфам убрать его отсюда на улицу. Здесь воняет псиной, — распорядился Северус и это была довольно дерзкая просьба. Драко ведь понимал, да и все присутствующие тоже, что, скорее всего, его ждет наказание от Темного Лорда, хотя бы за Струпьяра, который выблевал все нутро после его Круцио, но ведь то, что сотворил Сивый, оправдывает полностью поведение Малфоя-младшего. Отец должен убить этого грязного ублюдка. Драко не будет отбирать у него эту возможность. Когда он узнает, от Сивого не останется и мокрого места. Люциус любил Нарциссу. Но и Снейп провел фактически самосуд, без ведома Волдеморта оставляя Фенрира в таком состоянии валяться на холодной земле в саду, на грани жизни и смерти. Однако оборотни не так восприимчивы к ранениям, как маги. Их кровь восстанавливается куда быстрее, а раны заживают сами. Поэтому, как бы зельевар этого не желал, но знал, что Сивый не сдохнет. Но все были уверены, что жить ему осталось недолго.