Узник Гермионы Грейнджер

Похмелье началось прямо во сне. Пара вечеров в компании лучшего друга и обязательно бутылки чего-нибудь эдакого, чтобы не вспоминать о произошедшем, сделали свое дело. Кингсли брызгал слюной, которая засыхала пятнами на письмах, что он слал с совами, но Малфою было плевать. Он никогда бы не подумал, что грязнокровка сможет его настолько выбить из колеи. Ладно, пора было возвращаться к делам насущным, но это оказалось тяжело. Голова раскалывалась, а кошмарный сон не желал отпускать его из своих скользких глубин. Вереница мертвецов шла перед глазами Драко в бессвязном сюжете. Сначала он брел по старому кладбищу, где был похоронен Снейп, — рядом со своей матерью Эйлин Принц. Тут и там он видел тела Пожирателей в изуродованном виде: поломанные, обугленные, с кишками наружу они валялись на чужих надгробных плитах. Вдалеке он видел могилу крестного и шагал все быстрее, хотя не особо понимал, зачем так целенаправленно стремился к ней. Однако во снах причина и следствие зачастую нарушены. И чем быстрее Драко шел, тем дальше удалялось надгробие. Он едва понимал, что это выдумка воображения и продолжал идти, пока не увидел девушку, которая сидела на ступеньках полуразрушенного склепа. Это была Грейнджер. Выглядела она куда лучше, чем в реальности. Ведьма тоже заметила его, а может, даже и ждала специально. Гермиона встала и медленно пошла ему навстречу, протягивая руки. Малфой хотел отступить, но ноги будто превратились в гранитный монолит, такой же, как тысячи стоявших здесь, и их было невозможно оторвать от сырой земли. Ведьма подходила все ближе, пока ее ледяные ладони не сомкнулись на шее Драко. А он не пошевелился и даже не сделал попытки. Малфой как-то слишком спокойно смирился с мыслью, что сейчас грязнокровка его убьет. Просто придушит. Ему вдруг стало не к месту любопытно — это правда, что если умрешь во сне, то получишь разрыв сердца? Кажется, нет. Насколько он помнил из уроков Прорицания, для остановки человеческого мотора необходимо упасть в пропасть или со скалы и удариться о дно. Она же продолжала сжимать тонкими пальчиками горячую шею, пристально его разглядывая. Ее глаза были похожи на выжженные кратеры с тоненькими прожилками ещё горящей лавы. В отличие от реальности взгляд ее не искрился ненавистью. В нем было намешано многое, но ни одну из этих эмоций слизеринец никогда не видел обращенной ему. Становилось все тяжелее дышать. Он с трудом сглотнул, приоткрыл чуть-чуть рот, надеясь, что так будет больше воздуха, как вдруг, эта сумасшедшая подошла вплотную, прижалась всем телом, опустила взгляд на губы и прикоснулась к нему своими — такими мягкими и обжигающе холодными. Подрыв всех устоев мироздания, шок, потрясение — самые подходящие слова, которые могли бы описать состояние Драко. А потом его догнали отвращение, страх, любопытство и… возбуждение. Он почувствовал, как его настигло желание, самое настоящее, звериное и похотливое, но подкатившая тошнота отрезвила… Это помогло наконец разлепить веки и приподняться на локтях в кровати. Малфой вполголоса ругался матом и клялся сам себе больше не пить это магловское пойло и вообще не пить с Забини, хотя… свежо преданьеце. Он еще раз зажмурил глаза, пытаясь переждать приступ боли в голове, и начал медленно подниматься. Пот со лба катился градом, лишая весь остальной организм влаги. Драко с трудом сообразил, где в комнате находится графин с водой. Гробовая тишина откровенно давила на уши и никак не вязалась с тем кордебалетом, который творился только что во сне. Ни звуков от догорающих дров в камине, ни едва уловимого шелеста огня свечи, в конце концов, где гул ветра и мазки́ веток о стекло? Он медленно перевел взгляд к окну и в мгновение испытал чувство, как тогда в Выручай-комнате, когда тупоголовый Винсент вызвал Адский огонь. Животный страх. Она стояла у окна. — Какого хуя ты тут делаешь?! Тебе совсем крышу снесло? — яростно прохрипел Драко. Его вспыльчивость и забывчивость, а еще приличный градус в крови привели к тому, что он снял запирающие и заглушающие чары с комнаты, где находилась Грейнджер. После «дружеского ужина» восстановить он их забыл, а эльфы, получив задание просто следить за девушкой, скорее всего, не подумали посадить ее под замок. И сейчас эта оплошность могла стать роковой. Хотя домовики не докладывали, что узница пыталась выйти за пределы комнаты. Ну что ж, вот и пожалуйста. На удивление его палочка лежала рядом, никто не покусился на нее. — Как ты нашла мою спальню? — он уже схватил древко и направил на ведьму. Она же не торопилась с ответом, демонстративно глядя вдаль. Темнота играла ей на руку, Драко не мог рассмотреть хотя бы реакцию на ее лице — слышит ли она его? Раз уж молчала. Ведьма чуть наклонила голову, как бы сомневаясь, и медленно повернулась. У Малфоя снова прошла волна ужаса проволокой по венам. Это была не Грейнджер. — Белла? — произнес Малфой, не веря собственным глазам. — Привет, дорогой, — она сверкнула своей фирменной гнилой улыбкой и обвела его хищным взглядом, задерживаясь на темно-синих боксерах с широкой серебряной резинкой и плотным кармашком. У Беллатрикс всегда отсутствовали границы, тем более морали. — Как ты тут без меня? Как Цисси? Драко оглядел комнату, а потом еще раз тетку шальным взглядом. Этого не может быть! Десятки свидетелей подтвердят: она замертво упала в Большом зале, а после ее тело было сброшено в общую яму с другими Пожирателями за Запретным лесом. Драко почувствовал привкус крови во рту от адреналина, но он прошел хорошую школу и пора было вспомнить, чему его учил Снейп. Заставлять свой разум держать под контролем эмоции, в любой абсурдной ситуации не впадать в панику — с этим он всегда справлялся на отлично. Драко прищурился и нагло ей ухмыльнулся. Это все не по-настоящему. Это какой-то особый вид сна, когда ты, вроде, поднялся с уровня пониже, но еще не вынырнул до конца в реальность. Так было с Люциусом. Теперь бы понять, как разобраться с любимой тетушкой… — Чего ты хочешь? — решил спросить Малфой, чтобы тянуть время. Хотя выглядело это глупо — он ведет переговоры с собственным воспаленным воображением. — У меня, да, знаешь, есть некоторые проблемы… — безумная резко развернулась и ринулась к Драко. Он отступил назад от неожиданности, но уверенность, что ее не существует на самом деле, начала таять. Поднести палец и ткнуть ее, чтобы проверить — телесная ли — было первой мыслью Драко. Но его руки сковало неприятным холодом, как и лицо, будто он шагнул в невидимый барьер, натянутый от земли до небес, и его окутал тягучий сырой туман. — Я не могу понять, что мне делать дальше, где я? — Лестрейндж состроила плаксивую гримасу и картинно надула губы. Его так и подмывало спросить, не бухала ли она вчера тоже с Забини. Он и в прошлой-то жизни не вел с ней бесед дольше трех-пяти минут, потому что не разбирался еще, как разговаривать с психами. Сейчас и вовсе ситуация на редкость ненормальная, поэтому и решить ее поможет только безумный план. Драко предположил, что раз это сон, то значит нужно просто снова заснуть, чтобы оказаться либо в реальности, либо закопаться еще глубже, рискуя навсегда заблудиться в царстве Морфея. Обо всех деталях этого сюра он подумает позже, если выживет. Драко вернулся в кровать, натянутые нервы выдавали дрожащие ресницы, когда он опускал их, а чтобы призвать сон, несчастный принялся читать про себя наизусть стихи, все, которые помнил. Иногда это помогало. Когда он добрался до второго столбца детского стишка, то почувствовал эфемерный холод где-то рядом с головой. Малфой медленно приоткрыл веки и наткнулся на бешеный взгляд черных глаз, которые без тормозов блуждали по его лицу, а пальцы с длинными черными ногтями словно поглаживали его голову, и в какой-то момент ему стала даже приятна эта прохлада, она успокаивала головную боль. Лестрейндж приближала свое лицо к нему. Наконец, Драко сдался, поверив, что это не игра воображения и выхватил палочку. Однако он не смог исполнить заклинание — тело было парализовано, а голос пропал… Времени бы не хватило даже на простенькое невербальное заклинание. Вдруг в комнате появился Лиам, который тут же заговорил с Драко, не обращая внимания на ночную гостью. — Милорд, миссис Малфой нездоровится. Драко уставился на эльфа и резко дёрнулся. Тело как ни в чем не бывало подчинилось. — Что с ней? — подал голос Малфой, вдруг осознав, что может легко говорить, а рядом с ним уже никого нет. — Высокая температура, хозяин. Миссис Малфой просила вас не беспокоить, но я решил… — Все правильно сделал! — Драко уже натягивал штаны — Лиам? Ты никого не заметил, когда вошел? — Драко чувствовал себя полным кретином и параноиком, но лучше узнать сейчас. — Никого, сэр. Мы ведь ежечасно проверяем замок, никто посторонний сюда не входил. Мракоборцы находятся на границе поместья. — Понял. Ладно, отправляйся к маме. Я скоро буду, — Драко решил все же удостовериться, что это не фокусы Грейнджер. Неизвестно, на что способна эта сумасшедшая. Перепуганный он босиком рванул к комнатам прислуги. Неужели она смогла что-то наслать на Нарциссу? Ведь ее болезнь взялась ниоткуда неспроста. Но Драко строго настрого приказал эльфам следить за хозяйкой, и чтобы она была ни слухом ни духом о грязнокровке, и уж тем более исключить их встречу. Из комнаты Грейнджер не выходила это однозначно… Так что же происходит?! А надо было не отпускать ситуацию на самотёк, утопая с Забини в праздном веселье. Идиот. Он осторожно открыл дверь. Грейнджер, свернувшись калачиком, лежала поверх покрывала в своем черном одеянии. Ее волосы, ореолом раскиданные на подушке, резко контрастировали с бледным лицом. Малфой тяжело выдохнул и в три тихих шага подошел поближе. Она не была похожа на человека, который осилил бы пробежать приличное расстояние со второго этажа через лестницу и длинные коридоры со скоростью Нимбуса и при этом не попасться эльфам, а потом так мирно лежать. Какой бы могущественной и умной не считалась грязнокровка, аппарировать в Малфой-мэноре было по прежнему нельзя без эльфов. Без них нет, но а вдруг… Об этом Малфой обязательно подумает в ближайшее время. Добби когда-то тоже служил Малфоям. Драко дольше положенного задержал взгляд на спящей Грейнджер, но когда собирался уходить, случилось нечто. Это будет один из самых фееричных вечеров Малфоя. — Я не могу. Последний этап самый важный. Без него все пойдет насмарку. Нет! Или я сама, или мы оба умрем! — Гермиона лепетала во сне, тихонько всхлипывая. По лицу бежали слезы, а она в кулаках сжимала одеяло, будто оно было виновато во всем. Слышать ее снова было дико. Драко даже показалось, что он вообще до этого не знал, какой у нее голос. Конечно, он столько лет провел с всезнайкой в школе, и ее говорливый рот на занятиях не затыкался, но это всегда было где-то фоном, чем-то неважным. Теперь все заиграло новыми гранями. Несколько минут он просто осмысливал происходящее, позволяя в голове созреть идее. Пока Малфой размышлял, ему становилось все некомфортнее рядом со спящей девушкой. Это было его поместье, его комната, да и Грейнджер, по сути, его собственность, но он словно подсматривал за чем-то неприличным. Потому что откровенно пялился. Точно поехал. Ведь она была уродлива. Убийцей и врагом. А ещё здесь было гораздо прохладнее, чем на втором этаже. Он поежился и подавил в себе взявшееся ниоткуда желание развести камин. А эта идиотка, видимо, забыла, как нужно пользоваться одеялом, и, естественно, замерзла, потому и скрючилась, надеясь, что станет теплее. Только босые ступни выглядывали из-под юбки. «Какие-то смешные пухлые пальцы у нее на ногах, для такой-то доходяги…» Драко резко дёрнулся от посетившей его мысли, развернулся и пошел к выходу, намереваясь отправиться к Нарциссе, и все же, перед тем как переступить порог, он бросил заклинание, и в камине вспыхнул слабый огонь.

***

Нарцисса и правда выглядела нездорово. Слишком яркий румянец на фоне бледной кожи, прилипшие ко лбу волосы и тяжелое дыхание. Малфою сразу стало не по себе. Как он мог выключиться на несколько дней из жизни, напиваясь и отсыпаясь, забыв про мать? Он страшно надеялся, что это обычная простуда, но, судя по пустым флаконам Бодроперцевого зелья, все было гораздо сложнее. — Мама? Салазар, что с тобой? — Драко перед угрозой жизни матери выглядел как мальчишка. В который раз он осознал, как ему было проще, когда он знал, что за ними всегда присматривает Снейп. К кому он побежит сейчас, кого будет звать на помощь? Он стоял у кровати матери и нервно теребил край полога. — Все образуется, не надо разводить из этого драму, — женщина слабо улыбнулась. — Мерлин! — попыталась сказать строгим голос Нарцисса. — Четыре утра! Почему ты не спишь? Лиам, я что тебе велела делать? Держать рот на замке! — она грозно посмотрела на эльфа, пряча трясущиеся руки под одеяло. — Драко, отправляйся спать. — Мама, прекрати это самовредительство. Тебе нужен колдомедик. Я сейчас же отправлюсь в Мунго. — Вряд ли ты найдешь там сейчас кого-нибудь, кроме дежурных. Дождемся утра, — повелительно заявила ведьма. — Твое состояние не может терпеть до утра. Вдруг тебе станет хуже? — Тогда ты побудь со мной, — она улыбнулась сыну, приглашая его присесть рядом. — Мы никому не расскажем, что взрослый мужчина, которому совсем скоро придет время заводить собственных детей, все еще бегает к маме иногда поспать. Драко нахмурил брови, но Нарцисса слишком убедительно говорила о незначительности своей болезни. А последние месяцы здесь и так было слишком много людей в лимонных халатах. Может, и, правда, стоит немного притормозить. — Если ты думаешь, что получится меня смутить, то плохо знаешь, — Драко кротко улыбнулся и прилег рядом, чуть ниже плеча мамы, вытянувшись во всю длину. Размеры кровати легко вместили бы человека четыре, которые могли бы спать с комфортом. Но ему хотелось побыть рядом, послушать ее голос, ощутить любимый, такой знакомый с детства аромат и тепло. Он почему-то был уверен, что к ней в комнату ни мертвый Люциус, ни Белла заявиться не посмеют. Нарцисса их отчитает так, что мало не покажется. Миссис Малфой гладила сына по голове, иногда перебирая пряди и что-то рассказывала про времена своей молодости. Она впервые упомянула свои школьные зимние каникулы на Аляске, где лишь однажды побывала с родственниками Друэллы. И в отличие от семейства Розье, Нарцисса была в восторге от такого количества снега и даже мороза. Малфой сонно подумал о том, что обязательно отправится туда с мамой, как только добьется для них свободы. Когда он открыл глаза, то за окном уже ярко светило солнце. Миссис Малфой рядом не было, и, вероятно, это был хороший знак, ведь значит она встала и, возможно, уже завтракает. — Как ты чувствуешь себя? Малфой нашел мать в библиотеке. Она пила какую-то полезную бурду в огромной кружке, которая абсолютно не подходила ее ухоженной тонкой руке. Внимание женщины было приковано к пасмурному небу, набитому тяжёлыми тучами. Погода находилась просто в истеричном состоянии, ведь ещё полчаса назад ярко светило солнце. — Немного лучше, — пространно ответила ведьма, жестом приглашая сына сесть. — Ты тоже выглядишь нездоровым, — с укором произнесла она. Разве можно себе позволить выглядеть плохо без уважительной причины? И по мнению Нарциссы, веским оправданием могло стать только предсмертное состояние. — Спасибо, мам, как видишь, красоты век короток, — развел руками Малфой — Но, если честно, есть некоторые трудности со сном… — вздохнул Драко, жадно глядя на свежезаваренный кофе, который только что появился на журнальном столике. — Правда? — в голосе Нарциссы явно прослеживалась тревога, что было удивительно. Возможно, она заметила, в каком состоянии является ее сын домой. Ведь миссис Малфой была особой невозмутимой, по крайней мере, уж точно не по мелочам. — Мне слишком часто снятся мертвецы, — Драко осторожно посмотрел на мать, сомневаясь, что ей стоит рассказывать о таких вещах. — Ты их знаешь? — серьезно спросила Нарцисса. — Естественно. Это наши любимые родственнички и папины друзья, — он в воздухе нарисовал кавычки. Нарцисса осторожно отставила кружку и начала нервно крутить кольцо с изумрудом на среднем пальце. Это был плохой знак, Драко знал эту привычку матери — значит, она серьезно волновалась и сейчас сообщит пренеприятнейшие вести. — Наверное, ты хочешь мне что-то рассказать? — Драко ненавидел, когда люди специально задавали какие-то наводящие, но понятные лишь им вопросы, а потом сохраняли вот такое таинственное молчание. — Однажды я видела, как ты и Астория, кхм… — Нарцисса подбирала слова, а Малфой насмешливо приподнял брови, ожидая, как же его мать опишет их «дела» с Гринграсс. — В общем, она забежала к тебе в комнату. «О, мам, ты пропустила все самое интересное». — Так вот, я не хотела подслушивать, но так вышло! — ведьма забавно вздернула нос, ей было сложно признать, что она вероломно нарушила этикет, поступила как не следует воспитанной леди, и, короче говоря, залезла в личную жизнь сына. — Но в тот раз не было похоже, что она ночует у тебя, ваш разговор закончился слишком быстро. А я ведь начала думать, что вы встречаетесь. Тогда я решила с ней поговорить. Она от тебя без ума, ты знаешь? Малфой подозрительно смотрел на мать. Слишком долгая подводка к вопросу. И вообще, как связаны Астория и нарушенный сон? — Догадываюсь, — «учитывая, как она сосет…», — подумал Малфой, но своей матери он бы никогда не ответил в таком тоне, даже под страхом смерти. — Она сказала, что у вас все хорошо? — Нарцисса сверлила Драко взглядом, а он не собирался отвечать. — Но не об этом речь. Ее беспокоят твои ночные беседы с пустотой. — Что за чушь? — слишком правдоподобно возмутился Малфой. Астория не должна была совать в это свой нос, а уж тем более докладывать матери. — Я, кажется, лунатил пару раз, возможно, она видела именно это. Не мне тебе говорить, что прошедшие события оставили на каждом свой след, — он посмотрел на Нарциссу, и они оба поняли, что Драко имел ввиду. — Мне кажется, ты должен кое-что знать. Мне очень хочется, чтобы все это оказалось неправдой, но… Таких совпадений не бывает, — ведьма прокашлялась и отпила немного из кружки. — Может, ты слышал, твой далёкий предок Маэль Малфой вел крепкую дружбу с первым королем магической Англии, а потом заручился поддержкой властелинов и в мире маглов, ещё за несколько сотен лет до твоего рождения. Благодаря чему имел могущество не только в волшебном мире. Именно из-за него «Малфой» стала настолько влиятельной фамилией, — размеренно начала рассказ Нарцисса. Выслушивать о преданиях древнего рода это не то, чем бы сейчас хотел заняться Драко. Во-первых, нужно вызвать колдомедика. Потом зайти к Грейнджер и попытаться ее не убить. Кингсли ждёт для очередного разговора… Но Нарцисса разошлась не на шутку. Драко нетерпеливо поерзал, даже не пытаясь делать вид, что ему интересно. — У старика было все, о чем он мог мечтать. Тогда он решил, что хочет обладать не просто магией, а поиметь дар, присущий другим волшебным существам. — Сказка о пердедушке и его гене вейлы? — Драко скептически посмотрел на мать. — Ну хоть ты-то скажи, что не веришь в эти бредни. Я согласен, такой генофонд, как у нашей семьи, — это дар небес. А уж я и того — венец, совершенство! — продолжал ерничать Драко. — И все же, я считаю, что это просто отличная наследственность и никаких волшебных чар. — Глупый, речь сейчас не о красоте! То, что Малфои все красавцы якобы из-за бабки вейлы, это действительно ерунда! — Нарцисса эмоционально взмахнула руками. — Но Маэль и, правда, совершил нечто из ряда вон выходящее. Это было слишком даже для Малфоев, которые ради выгоды сделают невозможное. Ему не нужно было восхищение внешностью, он и без того перепробовал всех ведьм в округе. Твой прапра- и ещё трижды -прадед пошел на сделку с юдой*. В одном из походов стражники короля поймали это существо и притащили из Болгарии. Это нечто среднее между русалками и вейлами. Они злые и порочные. Но когда хоть одного из Малфоев это могло остановить? Уж что он пообещал или сделал, я не знаю, но взамен он получил вход в другой мир. В мир Мертвых. Возможно, именно поэтому кровных женщин Малфой больше нет… — многозначительно произнесла Нарцисса. — Что я должен из этого вынести? Урок? Не связываться с русалками? — Драко все больше надоедал этот разговор. Мир мертвых, ага. Два билета, пожалуйста, туда и обратно. Даже Дамблдор не смог выбраться. Потусторонний мир действительно за гранью. — Дослушай. Дар, который он получил, его и сжёг изнутри, это было ожидаемо. Но какое-то время он мог общаться с мертвыми. Твои прадед и прабабка думали, что это красивая легенда рода, одна из сотен. Пока твой дед в детстве не начал разговаривать с пустотой. Сначала Абраксаса лечили. Представляешь, какой позор, единственный наследник и чокнутый? Но других умственных изъянов у мальчика не было, поэтому подумали, что он все выдумывает, и тогда его начали лупить, как дрянного эльфа, чтобы выбить эту дурь. А он утверждал, что встречает мертвых повсюду. Когда Абраксас подрос, видения исчезли. Либо же он научился их скрывать, предугадывая реакцию окружающих, ведь он не мог никак доказать свои слова или, скорее, не хотел выглядеть чудаком. Он сам мне рассказывал, когда мы только поженились с Люциусом. Я тогда увлекалась греческой, скифской, славянской мифологией. Я тоже была когда-то молода, глупа и наивна, верила в сказки, но такие, чтобы со смыслом! — насмешливо пояснила Нарцисса на удивленный взгляд сына. — И я больше чем уверена, Абраксас видел духов, не просто призраков, на протяжении всей жизни. Дар, который вообще-то сложно так называть, передавался через поколение. Люциус всерьез надеялся, что тебе достанется способность разговаривать с мертвецами. Ты знаешь, у него было много безумных планов и бескрайние амбиции. Но возможно, твоя предрасположенность к окклюменции тебя спасла. Ты рос абсолютно нормальным, ни в чем подобном замечен не был. — И стал очередным разочарованием для папочки? — невпопад спросил Драко. — Теперь это уже неважно! — Нарцисса дернула в презрении губой, вспоминая о Люциусе. — Драко, я советую тебе задуматься. Это не просто страшилка. Это может оказаться правдой. Анализируй то, что видишь. Думай, как с этим справляться. Я сегодня же прикажу эльфам найти все старые записи и дневники, фолианты, может, что-то удастся отыскать. Малфой медленно перевел взгляд в окно. Ну, если он действительно видит мертвецов, то это полный пиздец. Впору было делать ставки, через сколько дней он сойдёт с ума, пока будет справляться со всем происходящим. Как будто живые ему приносят мало проблем.

***

Гермиона проснулась по привычке рано. Иногда она все ещё ждала, что раздастся скрежет и в камеру влетит тарелка с овсянкой на воде. Но потом реальность настигала, как и запахи разнообразных блюд, которые витали по всей комнате. И сегодня на столе уже ждали пышные булочки и кофе со сливками. Гермиона с трудом отвела взгляд от подноса и попыталась размяться. В комнате было непривычно жарко. Она так радовалась, что эльфы никогда не топили камин здесь, потому что холод отрезвлял. Он не позволял расклеиться окончательно. Так всегда бывает, что бы ни случилось, даже самое большое горе. Стоит хорошенько замёрзнуть, и твои мысли будут заняты только тем, как бы согреться. А ведь она ненавидела холод Азкабана. Дуреха. Ведьма подошла к окну. Первые два дня она боролась с собой и запрещала себе разглядывать сад. Пусть это было глупо, но было единственным, от чего она могла сама отказаться, у нее была иллюзия выбора. Но изучив все стены в комнате, рассмотрев всех ракушек в ванной, Гермиона сдалась. У нее теперь даже появилась привычка (если три раза можно назвать постоянством), она садилась на подоконник, брала с собой горячий напиток и медленно его тянула, пока пересчитывала кусты роз вдоль гравийной дороги, которая вела к черному ходу, и по которой сама не так давно шла охваченная ужасом. Там редко что-то происходило, несколько раз эльфы подстригали розы, приводили саму дорогу в порядок: подсыпали песок, убирали слишком крупные камни. Гермиона насмешливо подумала, что, наверное, где-то в сарае есть специальный инструмент или форма, которые отмеряют камни для тропинки по размеру. Но последние несколько поздних вечеров стали настоящим развлечением для Гермионы. Малфой возвращался домой именно через запасной вход в неподобающем состоянии. Для той, что уже столько месяцев находится взаперти, это было как поход в кино. После того вечера, когда Малфой позволил себе прикоснуться к ней, Грейнджер металась из угла в угол, чтобы выплеснуть бурю и не слететь с катушек. Она не могла орать, не могла его ударить, не могла сделать что-то с собой. Теперь, в редкие моменты, когда ей не снились кошмары или Снейп, что было практически одно и то же, она видела его голубые глаза и взгляд, направленный на ее губы. Грейнджер ненавидела себя за эти приукрашенные измученным мозгом воспоминания, но они терзали ее все чаще. А самое больное во всем этом было то, что плакала она не от унижения, что он насильно кормил ее и вообще распоряжается ее жизнью, а что ей стали приятны прикосновения человека. Да какого человека? Малфоя! Его последний злосчастный жест, который был совершенно точно сделан на автомате… самое теплое, приятное, личное, что испытала девушка за последние полгода. Гермиона пыталась разобраться, и ее аргументы были в принципе убедительны. За несколько сумасшедших лет дружбы с мальчиками у нее был вагон поддержки. Пусть и нервов Поттер и Уизли ей помотали, но любой ее каприз, плохое настроение, ссора с кем-то из однокурсников растворялись в крепких объятиях и теплых словах. И тогда, может, грани и были стёрты, друзья ведь это бесполые существа, но, повзрослев, Гермиона поняла — поддержка друга и подруги разные вещи. Может, поэтому теплая и такая огромная ладонь Малфоя на ее исхудавшем лице вызвала цунами внутри. Но он пропал на несколько дней, и Гермиона немного выдохнула. Она не представляла, как будет на него смотреть. И, как оказалось, Малфой придерживался такого же мнения, только решил проспиртоваться полностью, а не дезинфицировать только руки, которыми трогал грязнокровку. Драко вел себя как магл, который считает алкоголь хорошим антисептиком. Грейнджер и вчера видела, как он, раскачиваясь, пинал камень по дороге, пока шел до черного входа. Его белая рубаха была расстегнута, но заправлена в штаны, сверху пиджак, на голове полный бардак, руки в карманах, а на лице вселенская усталость. Конечно, он не знал, что за ним кто-то наблюдает, кроме эльфов, и Гермиона порадовалась, что может так же, как и он, залезть во что-то личное, увидеть его слабость и посмеяться. Но как бы ни старалась ведьма, злорадствовать не получалось. Видимо, от скуки она решила представить себя на его месте. Как бы отреагировала она, если бы ей, например, дали в разработку Алекто Кэрроу или Амбридж? Гермиона была уверена, что градус ненависти Малфоя к ней и Грейнджер к этим людям почти равен. Хотя нет, у Малфоя гораздо выше, она ведь по его мнению убийца. Чертов Снейп. Наверное, ведьма напивалась бы также, как и он. В момент размышлений Грейнджер Драко остановился, задрал голову и посмотрел на небо. Звёзд было полно. Он простоял так несколько минут, а потом попытался сделать шаг, но алкоголь и затекшая шея сделали свое дело, и «прекрасный принц» упал на одно колено. Грейнджер не сдержалась и рассмеялась. Этот идиот который раз вызвал в ней это гаденькое чувство радости от чужих увечий. Она никогда бы не подумала, что будет смеяться над падением человека. Ведь Гермиона никогда не разделяла веселья от клоунады, которая строилась на неуклюжих подскальзываниях на банановой шкурке. На всякий случай ведьма посмотрела наверх, проверив, закрыта ли форточка, единственная, которая могла открываться. Но вряд ли бы хозяин поместья расслышал ее смех, он был слишком занят координацией своего тела. И все же Гермиона позавидовала ему. Он как никак имеет официальную свободу. В тот же вечер она решила испытать судьбу и проверить не только створки окна, но и дверь комнаты. На удивление, она спокойно вышла в коридор, и ее ничто не остановило. Лишь дойдя до угла, она заметила слежку. Из-за шторы торчало ухо эльфа. Они наблюдали за ней, но не применяли силу. — Миледи не должна здесь находиться, — прошептала старая сгорбленная эльфиха. — Ты об этом доложишь? — вопрос слетел с губ сам собой, а голос получился грубым и высокомерным. Гермиона резко с клацаньем закрыла рот, но было поздно. — Никогда, — заговорщицки прошептала старуха и исчезла по щелчку пальцев. Гермиона в ужасе схватилась за голову и забежала обратно в комнату. Если Малфой узнает, что она говорила, да ещё и с эльфом, ей точно конец. Но вкус опасного приключения снова попал на кончик языка, и Грейнджер, немного поистерив накануне от своей неосторожности, решила — сегодня, если она снова заметит пьяного Малфоя, то попробует удачу ещё раз. Ведь эльфиха ее и, правда, не сдала.