Узник Гермионы Грейнджер

–​​ Вы… что?! — резко остановился Драко, когда Армстронг привёл его к палате Нарциссы. ​ — Что слышали, — спокойно ответил доктор. — Понаблюдаем пару недель, и, возможно, миссис Малфой отправится домой.​ ​ — Вы посмели ставить опыты на моей матери? — у Драко даже осип голос, так он сдерживался, чтобы не наорать на старика. Нарцисса ведь ни о чём не подозревала. Она просто проходила лечение, которое ей подбирал добрый доктор. ​ — А как я, по вашему, должен был определить подходящую дозу? Так, чтобы она больше не впадала в психоз с провалами памяти, но и не задыхалась от аллергии? Это нормальная практика. ​ — Моя мать не подопытный эльф, — Малфой дёрнул нервно верхней губой. ​ — Но найти другого подходящего пациента с таким сложным диагнозом невозможно. И потом, это лекарство не значится ни в одном колдомедицинском справочнике. Если бы я ввёл в курс дела третьих лиц, пришлось бы нам вернуться к тому, с чего вы начали. Тем более, Нарцисса дала согласие. ​ — Мне кажется, это решение должен был принимать я, — всё ещё шипел Драко. ​ — Она в своем уме и давно совершеннолетняя, — серьёзно ответил Армстронг, прекращая спор. — И, как я понимаю, вы до сих пор не нашли того, кто подсыпал лекарство? ​ — Кто принёс известно, но первоисточник нет, — поджал губы Драко. ​ — Поиски нужно обязательно продолжать, — многозначительно изрёк целитель, а Малфой едва не съязвил, сказав, что понятия бы не имел, что ему делать дальше, не будь таких дельных советчиков, но сдержался. ​ — ​ Проходите, — он открыл дверь в палату Нарциссы, а сам бодрой походкой отправился восвояси. ​ — Привет, мам, — Драко широко улыбнулся. ​ Женщина в тёплом халате насыщенного винного цвета сидела в кресле-качалке у окна. В руках она держала какую-то странную деревянную вещицу, по типу детских игрушек-головоломок, которые трансформировались в различные фигуры. Волосы, слегка извиваясь, лежали на одном плече. Нарцисса редко ходила с распущенными волосами, но здесь было положено чувствовать себя как дома. Вечный отпуск. Однако Драко отметил, что мать не изменяла себе — губная помада была в тон домашнего платья, а ресницы слегка подкрашены. Она выглядела безмятежно и в то же время великолепно. — Привет, дорогой, — она погладила его по щеке, когда принимала букет персиковых роз. Она сразу узнала сорт и безошибочно вспомнила место клумбы, где он их срезал. Если бы не вся его показная колючесть и дерзость, её сын и в глазах других людей мог быть хорошим человеком. — Как ты чувствуешь себя? — усаживаясь в кресло напротив, спросил Драко. — Серьёзно? А поинтереснее вопрос не мог придумать? — поддевая сына, ответила Нарцисса. — Ладно, — Малфой хмыкнул, внутренне ликуя, что мама почти прежняя. — Здесь тебе мертвецки скучно, и ты торопишься домой. Но Армстронг сказал — ещё минимум неделя. Будешь в эти дни себя хорошо вести, и я заберу тебя, моя королева, — заверил Драко. — Я должна подумать над твоим предложением, — улыбнулась Нарцисса. — Ну раз мы выяснили, как обстоят дела у меня, расскажи, чем ты занимаешься? Драко задумался на несколько секунд, сохраняя лёгкую улыбку на губах. «… У меня живёт обвиняемая в убийстве ненавистная грязнокровка, которую я трахнул средь бела дня в нашей гостиной. Снейп жив, но от этого не легче. Мы с Поттером теперь сообщники. Ты и я можем хоть завтра собрать чемодан и свалить в закат, но есть слишком много «но»… » — Драко даже немного удивился правде своих будней, взглянув вот так со стороны, а Нарциссе выдал более лёгкую версию: — Я продолжаю активно сотрудничать с министерством. Есть некоторые вопросы, в которых они пока не могут разобраться без моей помощи. Если дело выгорит, то мы отправимся с тобой куда пожелаешь, без каких-либо ограничений. Блейз гостит пока у меня, на пару дней наведывалась Астория. — О, это прекрасно! — Нарцисса, в отличие от Драко, была горячо убеждена, что без дружбы человек не может полноценно существовать. Она была искренне рада, что у её сына были рядом надёжные люди. — Пусть Забини тоже навестит меня, я так давно его не видела! Он полностью поправился? — Да, с ним всё в порядке. — На самом деле, вдали от Малфой-мэнора я начала даже по нему скучать, — задумчиво произнесла ведьма. — Это как пленник начинает тосковать по своему похитителю, спустя продолжительное время. — Магглы это называют стокгольмский синдром, — произнёс Драко. Нарцисса в удивлении приподняла брови, но не стала уточнять, почему её сын также знаком с термином магглов, однако посчитала это хорошим знаком. — Мам, слушай, — будто случайно вспомнил Драко вопрос, который хотел уточнить. — Недавно я нашел дневник бабушки Блэк. Большая часть записей была посвящена карточным долгам. Несколько раз мелькнуло имя тётки. Нарцисса заметно напряглась. Кровь кровью, но сумасшествие Беллы навсегда разрушило сестринскую любовь. Любое упоминание о ней молниеносно возвращало в эти смутные времена правления Волдеморта. — Ты не знаешь, почему бабка называла ее Альнаджид? — Ты что-то не договариваешь? — подозрительно произнесла Нарцисса. — Она приходила к тебе во сне? Что эта мерзавка хочет ещё?! — Мам, всё нормально, я уже научился справляться с такими «гостями». К тому же в последнее время я слишком устаю и крепко сплю. В расследовании, которое я веду по поручению Кингсли, это может пригодиться, только и всего. Нарцисса, кажется, поверила в слова сына, но хотела бы знать больше. Всякое «сотрудничество» с министерством при любой власти для Малфоев всегда означало влезть в грязные дела. — Это её второе имя. Хотя перевод получается никчёмный, тавтология. Ведь Белля́трикс и Альнаджид это название одной и той же звезды на разных языках. Наш дед настоял, чтобы ей дали это имя, потому что его лучший друг, которого он выбрал в крёстные твоей тётки, был из древнейшего рода персидских чистокровных шахов Ас-Сабах. Это был широкий жест рода Блэк, ничего не скажешь, ведь ты прекрасно понимаешь, как англосаксы в принципе относятся к арабам, — Нарцисса скривила презрительно губы, в точности так же, как это делал Драко. — Её даже так и записали на семейном древе, Альнаджид, когда ей исполнился годик. Ты ведь знаешь, что раньше этого срока у чистокровных имена на древо не заносят, на всякий случай… — Да, младенческая смертность в семьях Двадцати Восьми была и остаётся болезненно высокой, — договорил за мать Драко, внимательно слушая. — Да. Но потом дед и его арабский друг сильно повздорили. Как раз-таки на почве смешения крови. Один девиз Блэков чего значит. Ас-Сабах же настаивал, что это утопия, союзы магов разных статусов крови были неизбежны. — С чего такая категоричность? — Потому что для мира Востока это бы означало умерщвление традиции. У них ведь узаконено многожёнство. А где взять на одного мужчину высшего сословия столько жён чистой крови? Это нереально. Либо же нужно было прибегать к инцестам, что у них, по крайне мере официально, не приветствуется. И они сознательно прекратили все гонения на смешения браков, и с магглами в том числе. Это поставило крест на долголетней дружбе. — И что же сделал прадед, переписал все документы? — для Малфоя поведение прадеда выглядело глупым, даже детским. Однако вспомнив свою семейку по материнской линии, которые изгоняли даже родных детей за иные взгляды, удивляться было нечему. — Нет, в магической книге учёта это уже сделать невозможно. Но её второе имя он запретил произносить, а старое семейное древо приказал перерисовать. И теперь она там остаётся как Беллатрикс. — А где то, первое? — Драко настолько жаждал узнать ответ, что даже немного наклонился вперёд в ожидании. Отметая все подробности, при которых он оказался замешан в этом расследовании, история была захватывающей. — Там же где и нынешнее. На Гриммо. Гобелен с переписанным именем сестрицы наклеен поверх старого. Драко не поверил своим ушам. Теперь всё, о чем он мог думать, это где найти Поттера. — Спасибо, ты очень помогла, мама, — искренне произнес Драко. Промелькнула мысль о том, как он ошарашит Грейнджер, когда расскажет ей, что нашёл древо. Но Драко мгновенно одёрнул себя. С каких пор угодить ведьме стало так важно?! — Ты выглядишь иначе, — задумчиво ответила Нарцисса. — В каком смысле? — Живее. Так, как и должен выглядеть в столь юном возрасте мужчина. Азарт в глазах, увлечённость. Вместе с тем постоянное беспокойство. Точно больше ни о чём не хочешь рассказать? — лукаво поинтересовалась женщина. — Обязательно, совсем скоро я расскажу тебе всё. И это дело, если когда-нибудь его придадут огласке, обязательно войдёт в учебники по истории о Второй Магической войне, — пообещал Драко, оставив лёгкий поцелуй на её щеке и попрощался. Выйдя из больницы, Малфой спешно зашёл в темный двор и, наплевав на все рекомендации Кингсли не шляться одному, аппарировал на Гриммо в надежде застать там Поттера.

***

— Я думал, ты сегодня отдыхаешь после такой утомительной работы. — Выкладывай, чего тебе и вали на хуй, хотя… можешь ничего не говорить и сразу съебать, — вяло ответил Рон, сидя под деревом. Он повыше приподнял колючий шарф, чтобы прикрыть уши. Он и правда устал, но Биггс приболел, и Бак попросил именно Рона подменить напарника. Объяснил он это в манере своих шуточек — рыжего на рыжего. Уизли согласился, он по-прежнему не терял надежды как-нибудь поговорить или хотя бы увидеть Гермиону. А ещё снова отправить ей пару патронусов. Доходили ли они до неё? Он не знал, но сдаваться не собирался. Блейз обвел взглядом Рональда, оценивая его прикид, — аврорская форма и шарф в полосочку. Убожество. — Я знаю, зачем ты здесь. И хочу помочь, — упражняться в остротах Блейзу было тоже некогда. Если Малфой узнает, о чём он тут собирался трепаться с Уизли, то придушит его. — Что-то помощников развелось, — не обращаясь конкретно к Блейзу, ответил Рон. — Я так понимаю, о решении министерства вам известно? Когда день Х? — Забини делал вид, что рассматривает пейзаж вокруг и что его совсем не беспокоит ноющая спина и холодный ветер, из-за которого сегодня ночью ему придётся выпить больше обезболивающего, чем положено. Решение пойти на сделку с рыжим недоумком ему далось нелегко. Но Блейз переживал за Драко. Он слишком заигрался. — Чего ты хочешь? — Уизли бросил травинку, которую теребил в руках и поднялся. Его внушительная фигура кинула тень на Блейза. — Послушай, ваша подружка принесла этой семье много проблем и лишнее внимание. — Может, поговорим о том, сколько и чего ЭТА СЕМЕЙКА принесла всей Британии?! — мгновенно вспылил Уизли и сделал резкий шаг в сторону недруга. Блейз медленно выдохнул через нос, сдерживаясь. Его бесил этот переросток, который почему-то сейчас был прав. Но, по мнению Забини, он должен был это сделать ради друга, даже двух друзей. Малфой изменился. Непозволительно изменился по отношению к Грейнджер. Он слишком много времени проводил с ней, копался в её голове. Блейз не верил ей ни на йоту и страшно боялся, что она одурманит его. Чары, гипноз, невербальная магия силой разума, да как хотите. Призрачная надежда найти Снейпа, на взгляд Забини, была не так важна, как безопасность Драко. Спутавшись с ведьмой, Малфой ставил себя под удар. Свобода, за которую он так боролся, легко могла его покинуть, стоит министерству только заподозрить его в поддержке Грейнджер, а факт был налицо, да и Малфой уже не отрицал, что не считает её убийцей, что испытывает к ней как минимум жалость. После того, что сегодня утром увидел Блейз, он больше не мог тянуть. Можно было предположить, что для Малфоя грязнокровка это экзотика. Он всегда так поступал: требовал самые дорогие и редкие вещи по типу кровать из пинкайвори, фут которого стоил десять тысяч галеонов; фирменные шмотки, парфюмерию. У него были самые породистые лошади в конюшне и самые быстрые мётлы в подсобке. На отдыхе за ним таскались самые красивые девушки. Малфой вёл себя так потому, что главного у него не было никогда — свободы в выборе жизненного пути. Поэтому он цепляясь к таким мелочам, выглядел в глазах даже близкого окружения избалованным богатеньким сынком, а ведь он от безысходности старался компенсировать самое большое своё лишение. Теперь ему захотелось Грейнджер, что ж, пусть так, но не тогда, когда ему может грозить за это тюрьма. Вдобавок несчастная Астория, которая вбила себе в голову, что рождена для Малфоя. Подводя незавидные итоги, Забини решил взять всё в свои руки и как можно быстрее сплавить Грейнджер из Малфой-мэнора. — В общем, — не поддерживая тему Рона, продолжил Блейз, — ты готов прямо завтра забрать её отсюда? Только предупреждаю, Малфой и я, в случае провала, будем ни при чём. Я придумаю нам железное алиби. Но Грейнджер дойдёт до условленного места без преград, это я тебе обещаю, дальше вы сами. — Почему я должен верить тебе? С чего вдруг такая озабоченность? Вы там с Малфоем, наверное, уже ставки делаете, каким именно способом казнят Гермиону, ведь Кингсли всё сказал, а тебе не терпится выиграть? — но в голосе Рональда уже не было уверенности. Блейз знал, куда давить, Уизли никогда не был недалёким, как многие неверно думали, немного наивным, но не теперь. Однако у всех есть слабые места, куда можно легонько надавить и человек пойдет на всё. У Рональда это была его семья, друг и Гермиона. — Хочешь убить одним выстрелом всех? Побег сорвётся, за это её посадят, меня тоже в Азкабан, Малфой останется молодцом и отправится в кругосветное путешествие. Он выполнил всё, что ему было велено, так? — Нет. Хочешь верь, хочешь нет, но он мне друг. Тебе не надо объяснять, на что можно решиться ради дружбы. Подумай. Если хочешь, заключим клятву на крови. Я не могу обещать, что всё пройдет гладко, но клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы Грейнджер сбежала с тобой в розовый закат без подставы. Прикрыв глаза и тяжело выдохнув, Рон помолчал ещё несколько секунд. — Я буду без Гарри, — выпалил Уизли. — Через два дня. Ты должен будешь вывести её за калитку, где стоит коновязь у тропы к реке. — Почему без Поттера? — насторожился Забини. — Не хочу его подставлять. Наше будущее с Гермионой будет сложным. Но у Гарри ещё всё впереди. Будет для всех лучше, если он ни в чем не будет замешан. Да и если нас поймают, то он останется на свободе. Блейз согласно кивнул. — Я всё сделаю, — сказал Забини и ушел так же тихо, как и появился.

***

— «Теория — учение, система научного знания, описывающая и объясняющая некоторую совокупность явлений и сводящая открытые в данной области закономерные связи к единому объединяющему началу…» — пробубнила Гермиона себе под нос очередной тезис «Теорий вероятности и возможности их избежать», резко захлопнула её и схватила другую кожаную книгу с серебряными заклёпками. Она была написана от руки, видимо, в широкий тираж она так и не вышла. — «…. есть несколько способов развязать сознание, например, ввести человека в предсмертное состояние, доказано, что переход в иной мир длится до 6 секунд. Магглы называют это клинической смертью ….», — «ну этого ещё не хватало!» — мысленно воскликнула Гермиона и откинула подальше труды радикального автора. Она сбилась со счёту, сколько перебрала книг за прошедшие часы. Ведьма ограничивалась прочтением лишь пары страниц, затем со свистом хлопала корками, страшно злясь. — ГОДРИКА РАДИ, ЧТО ЖЕ Я НАТВОРИЛА?!!! — наконец не выдержала Гермиона и воскликнула во весь голос, раскачиваясь и хватаясь за голову. После инцидента на кухне она быстро добралась до своей прежней комнаты. В ванной с черепахой она наспех скинула с себя испачканную одежду и принялась рьяно отмываться от варенья и прочих липких жидкостей. Делала она это усердно, но с довольно спокойным лицом. Гермиона старательно доказывала себе, что ничего не произошло. Ну и что? Они взрослые люди. И, как правильно сказал Малфой, — просто ещё одна тайна. Ни о какой симпатии, а уж о чём-то большем речи не шло (уговаривала она себя). Просто так вышло. Они очень долго находятся под одной крышей, вроде как ведут общее расследование, он спасает ей жизнь, она пытается вернуть ему близкого человека. Малфою теперь нельзя её истязать, ей его бесить, они вынуждены были вести мирное существование, но энергия нашла выход по-другому. Гермиона ожидаемо отправилась в библиотеку после ванных процедур. Нужно было срочно занять мозги, перекричать, заткнуть мысли о случившемся. Сидя в библиотеке, она хотела бы даже, наверное, заплакать, а собственно, по какой причине? Гордость? Её никто не принуждал. Малфой ею воспользовался? Конечно, но почему-то выглядело это не унизительно. Да и пользовались ею в последний год для разных целей все кому не лень, он хотя бы благородными целями не прикрывался. Почему же тогда она так злится? Потому что он сказал, что что-нибудь придумает. Бегает по её дурацким подсказкам в надежде, что поймёт. Да что он поймёт?! Гермиона размахнулась и ударила диванную подушку, на которую опиралась, сидя на полу. Она с завидной скоростью врезалась в стеллаж, от чего он опасно накренился, но Гермиона, поглощённая гневом, этого не заметила. И если бы не вовремя появившийся эльф, её, возможно, убили бы самые драгоценные в представлении Грейнджер вещи в этом мире. Тяжёлые издания начали по очереди падать. — Мисс!!! — Лиам воскликнул и успел магией задержать съехавшие полки. Гермиона на четвереньках рванула подальше от опасного места. — Хозяин рассердится, — подытожил Лиам и поочередно левитировал фолианты обратно. — Наругает вас, — шепнул всё же Лиам, видимо, переживая за девушку. — Я могу сказать, что это я… Гермиона покосилась на эльфа. В отличие от Финк, он никогда не выказывал своё личное отношение к ней. Однако, когда она впервые оказалась в Малфой-мэноре, Лиам попросил ведьму переодеться и не злить хозяина. Воспоминания о том дне заставили залиться румянцем Гермиону. Тогда она была похожа на фестрала, или, как утверждает Финк и сам Малфой, — на Беллатрикс. И в тот вечер он видел её голой. А сегодня утром ей сказал, что хотел её с тех пор, как она стала жить здесь. Щёки моментально запылали. Грёбаный извращенец. — Нет, всё нормально, он ничего мне не сделает, поверь, — отмахнулась Грейнджер, запоздало отмечая, насколько стала уверенна в человеке, который с лёгкостью кормил её Круцио. Даже страшно. — Но спасибо. Спасибо за предложение. — Я накрыл обед. Хозяина нет дома, но мистер Забини пожелал перекусить. Мисс составит ему компанию? Гермиона хотела было отказаться и попросить домовика принести обед в библиотеку, но это выглядело бы ещё более странно, чем если она спустится к Блейзу. Она и так стала слишком много командовать слугами в чужом доме. — Да, я сейчас спущусь, — сказала Гермиона, а только потом подумала о том, что не представляет, как сядет за тот самый стол.

***

— Этого просто не может быть, — повторил Малфой десятый раз. Он и Поттер в полном ауте пялились вот уже полчаса на стену, где было содрано полотно с отпрысками Блэков. Теперь перед ними зияло другое древо на полотне цвета тёмного индиго. Брачные узы и родственные связи были практически идентичны тому рисунку, которые Малфой и Поттер остервенело сдирали со стены. Нарцисса и Люциус также соединены, от них тянется веточка к Драко. Сириус выжжен. Но вот у Альнаджид не было мужа, в отличие от Беллатрикс, зато было кое-что другое. Ребёнок. — Пиздец, это просто пиздец! — произнес Гарри, знаменуя конец света. Малфой даже не стал комментировать столь красноречивую речь, ведь всё было сказано по делу. У Беллы и Рудольфуса детей не было. У Альнаджид был, и внебрачный. — Этот позолоченный побег — это мелкий ублюдок, выродок Волдеморта, — просто замогильным голосом произнёс Малфой. Он, как и Поттер, видел лишь одно объяснение. — У Рудольфуса не могло быть детей. — Почему? — спросил Гарри, хотя вряд ли ему было интересно. Вопрос сам вырвался. — У него были большие проблемы с потенцией, и это скорее не было связано со здоровьем, — пояснил Малфой — Все знали, что он «из другой команды». Люциус иногда позволял в узком кругу прихвостней пошутить на этот счёт, мол поэтому Беллатрикс и злая такая. — Как связан ребенок этой суки и Гермиона? Почему она так отчаянно хотела, чтобы ты узнал о нём? — задавался всё большим количеством вопросов Гарри. — Блять… бляяять… — Малфой чуть ли не выл. — Только не надо говорить, что это очередной шанс вернуть Волдеморта, — Драко слишком наивно полагал, что, как только доберётся до забракованного полотна, то всё встанет на свои места. Но всё стало только хуже. Ещё бы, ведь здесь ведь была замешана умница Грейнджер. На что он надеялся. — Крестраж?! — Поттер мог поклясться, что после этого разговора найдёт пару седых волос. — Я молю Салазара, что мы ошибаемся. Гарри живо представил себе, как его почти спокойная жизнь снова превратится в ад. Он не мог ручаться, что переживёт очередную битву. Вернуться один раз с того света уже было сверхъестественным. — Малфой, мне надо поговорить с ней. Драко пару минут размышлял. Конечно, надо, может, свершится чудо и Поттер поймёт куда больше. — Ты завтра на дежурстве? — Да. — Я постараюсь что-нибудь придумать. Драко несколько раз щёлкнул колдоаппаратом и покинул квартиру, в которой страшные тайны не заканчивались. Гермиона ждала его и не ждала. Неприятный обед с Забини, где он сделал всё, чтобы намекнуть, что он в курсе, как здесь развлекается грязнокровка, и что она форменная шлюха, прошёл быстро. Также слизеринец дал понять, что ни капли не верит в её невиновность. Он даже выдвинул теорию, что если Снейп и жив, то это их совместный с профессором хитрый план. Только он ещё пока не понял цель. В общем, Гермиона осталась голодной, оскорблённой и злой. Она уже собиралась прокрасться на кухню, как дверь тихо отворилась. Раньше Малфой входил сюда едва ли не разнося всё в щепки. Гермиона сжалась от дурных предчувствий. А ещё ладони предательски вспотели. От одного взгляда на его уставшие глаза, которые теперь, казалось, имели самый редкий цвет из всех, что она когда-либо видела. Не рыбы. А самого чистого морского льда на глубине сотни метров. Гермиона тяжело вздохнула. Для храбрости взглянула в окно, там в сумерках тихо падал снег. Он больше не таял. — Есть новости, — Малфой скинул мантию прямо на пол и сел на кровать. Немного подумав, он откинулся спиной на поверхность, а ей не глядя передал пару колдоснимков. Гермиона удовлетворённо кивнула. Всё верно, маленький шажок в сторону разгадки сделан. — Как ты нашел его? — спросила ведьма, это её интересовало больше, чем то, что она увидела. Весь рассказ занял не больше пяти минут. Но всё это время Малфой думал о том, насколько она спокойна. — Это то, что ты хотела сказать? Гермиона с трудом кивнула головой. Малфой резко поднялся и потёр лицо руками. — Это ребенок Волдеморта, — слова звучали до одури жутко, — это очередной крестраж? Теперь Малфою происходящее виделось более-менее ясно. Это была тайна того самого масштаба, ради которой стоило взломать мозг Грейнджер и хорошенько его обработать. Змееголовый охранял крестраж в живом человеке (не зная об уже существовании такого), пуще всех остальных. Видимо, Снейп как самый проверенный человек был в курсе. Но всё также было не понятно, почему Грейнджер вдруг стала доверенным лицом Снейпа и не рассказала друзьям, и почему её просто не убрали. Или как раз-таки Снейп должен был этим заняться, но пошёл на сделку с грязнокровкой? Тень удивления пробежала по лицу Гермионы, но она ожидаемо ничего не ответила. Малфой нервно поднялся, прошёл по комнате, пнул стул и опёрся руками на стол, опустив голову. Она задавила как зелёную гусеницу в себе желание, положить руку ему на спину, чтобы успокоить. — Ты знаешь, а ведь я об этом знал, — поражённо мотая головой из стороны в сторону, проговорил Драко. Он поднял на неё взгляд, и впервые Грейнджер видела в них такое наивное удивление. — Однажды она приходила ко мне. Тебя тогда только перевели сюда. Знаешь, речи мертвецов, по крайней мере этой сумасшедшей, бессвязны. Ну или слишком образные. И она говорила о грязнокровной девочке. Я был настолько занят тобой, что даже не сомневался, что Белла имеет ввиду тебя. Но она имела ввиду другую девочку… Это девочка. У неё дочь! — пораженно договорил Драко и уронил ладони на лицо, ещё что-то бубня, скорее всего, нецензурное. «Все верно, Малфой! Ты молодец!» — едва не прокричала Гермиона. — Как мама? — тихо спросила она, ковыряя пальцами ноги ковёр. Терзания Драко тронули её, но ничего, кроме как отвлечь его, сделать ей было не под силу. Малфой приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на нее. Гермионе показалось, что он сейчас её ударит. — Всё хорошо, — всё же ответил он, — через пару недель будет дома. «Значит, через пару недель меня не будет здесь или на свете, что скорее всего», — подумала Гермиона. Вдруг Драко осознал положение Грейнджер. Как будто только сейчас, так ясно. Ей осталось не больше недели. До Рождества считанные дни. Кингсли расправится с ней до начала праздников, чтобы столь резонансные новости забылись потом поскорее в новогодней суматохе. Малфой не хотел, не хотел её смерти. — Знаешь что? — вдруг сказал Драко. — Пойдём прогуляемся. Я больше реально не могу об этом думать. Да и ты столько времени сидишь взаперти. Гермиона подозрительно покосилась на него. С чего вдруг? Куда он хочет её отвести? Утром они совершили непоправимое, а теперь делают вид, что всё по-прежнему? Да и потом, кругом авроры, ей запрещено покидать злосчастные стены мэнора, охране даже разрешено применить к ней непростительное, если потребуется. — Не бойся. Это на крыше, там мамина оранжерея, почти парк, только в здании. Фактически, условия пребывания здесь ты не нарушаешь. Идём. Он протянул ей руку. Это явно был лишний жест, но ведь это не первое соприкосновение их тел, чтобы строить из себя недотрогу. Гермиона крепко сжала его ладонь. Спустя несколько минут и длинных заковыристых коридоров и лестниц Грейнджер разглядывала небо с первыми звёздами в стеклянный потолок. Снег больше не падал, но скопился кое-где в уголках деревянных рам, не до конца свалившись с крыши, и начал потихоньку таять. На нижних же окнах мороз рисовал затейливые узоры. Влага появилась на глазах, едва предательски не превратившись в слёзы. Вот что значит лишиться свободы, что почти прогулку на свежем воздухе можно было приравнять к лучшему подарку в жизни. Оранжерея в сумерках была так же великолепна, как и днём. Многочисленные светлячки, бабочки и стрекозы с флуоресцентными крыльями освещали пространство, делая его похожим на колдофото в книгах Ньюта Саламандера. И воздух опьянял цветочными и древесными ароматами. — Здесь просто восхитительно, — тихо произнесла Гермиона. — Знаю, — коротко ответил Драко. Но ему понравилось, какой восторг она испытала, глядя на волшебный сад. Астория, да и в принципе все его друзья, воспринимали всю эту магию как должное. Грейнджер же удивлялась, будто все ещё сомневаясь, что у волшебства нет предела. — Ты не о том думаешь, — вдруг сказала Гермиона. — Ты насчёт отпрыска Беллы? Гермиона же опять поджала губы, разрываясь внутренне от бессилия. Всё, что касалось этого ребенка, было заколочено намертво невидимыми гвоздями. Она посмотрела на Малфоя, который снова задумался о том, что будь это ребенок Волдеморта, то вряд ли Грейнджер была бы настолько невозмутимой, ведь речь бы тогда шла не только о её жизни, а новой войне. Хотя, что она могла? — Знаешь, мне надоело, — устало повторил Драко. Гермиона, пытаясь скрыть свою досаду, стала разглядывать цветы, близко опуская к ним лицо. Конечно, он устал. Она была его личным адом, из которого он не торопился выходить, хотя уже мог бы. Возможно, именно для этого он её и позвал сюда, сказать, что выходит из игры. — Поэтому предлагаю тебе сегодня поговорить обо всём и ни о чем. Никаких Снейпов, Волдемортов и тем более моих родственников. Гермиона ожидала услышать совсем не это, но его слова в который раз заставили ведьму терзаться в сомнениях. Снова строит из себя хорошенького, а она и рада верить. — Давай, — всё же ответила она. — Спроси меня о чем-нибудь. — С кем ты потеряла девственность? — огорошил он её вопросом, который сидел в голове, с самого утра, после того, как они «позавтракали». Среди всего безумия, что они натворили, в эпицентре проблем, которые казались нерешаемыми, он нашёл время хоть и мимолётно, но подумать о таких глупостях. — Ты придурок, — утвердительно изрекла Гермиона. — Поттер? — он не унимался. — Малфой, ты у меня первый и единственный, — серьёзно и с придыханием ответила Гермиона. Драко опешил от такого бесстыдного вранья, но когда понял, что Грейнджер не чуждо чувство юмора, рассмеялся. — Ладно, — согласился он. — Но я должен признаться, у меня до тебя были девушки. — Да, это я поняла, — буркнула себе под нос Гермиона, рассчитывая, что он не услышит. Она надеялась, что умрёт раньше, чем состоится этот постыдный разговор. Но оказалось, для Малфоя это просто интересный опыт и ничего личного, поэтому он не испытывал никакой неловкости откровенно рассуждал об этом. Но и не потешался над ней. На этом спасибо. Гермиона же старалась соответствовать его настроению, мол, и для неё всё произошедшее тоже мелочи жизни. Малфой воспринял её слова, как комплимент. Он слышал много раз, как он хорош, в большинстве случаев как неприкрытую лесть. Но именно её неявное, но одобрение, щекотало где-то под рёбрами. — Слушай, насчёт того, что произошло утром, — начал Драко, а Гермиона напряглась ещё больше. Они дошли до качели, чему Гермиона страшно обрадовалась. Она села на ватных ногах и сжала подлокотник, чтобы скрыть волнение. — Ну, во-первых, я сделал это не потому, что ты здесь в плену, и я в принципе волен так поступать. Гермиона от наглого заявления резко повернула голову в его сторону, хлестнув волосами ему по щеке. — Я хотел сказать, что, надеюсь, мы совершили это обоюдно, — важно и как можно более официально уточнил Драко. Вообще-то он бы, наверное, хотел сказать, что не думал обидеть её. Что она для него развлечение, конечно, но не так чтобы на уровне шлюхи из Лютного. Что она не победная засечка. Но сказал то, что сказал. — Как приятно слышать, — с ядовитым сарказмом ответила Гермиона. — Что ж. Это было безусловно обоюдное решение. В другом случае, ты бы просто не смог меня подчинить и заставить. Жениться на мне необязательно, у меня на жизнь другие планы. Малфой хмыкнул от ожидаемо дерзкого ответа. Он мог бы напомнить ей про зелье похоти, но не стал. — А на самом деле, о чём ты мечтаешь? Допустим, твоя главная проблема решена — и ты на свободе, — продолжал Драко. — Оправдана? — уточнила Гермиона. — Ну знаешь, мы тут тебе не в сказочной стране. Конечно, нет, — осадил её Драко. — То есть в бегах. — Зато живая и невредимая. Ну, и, возможно, с деньгами, — сжалился Драко, добавляя ей более приемлемые условия. — Хм, — задумалась Грейнджер. А что, это был интересный вопрос. Ведь она в голове проигрывала только свои похороны, ей даже не приходило в голову помечтать о будущем. — Я живу в каком-нибудь островном государстве, где круглый год лето. Знаешь, несколько месяцев Азкабана навсегда лишили меня любви к нашей погоде. Холод это прямо не моё, хотя иногда он здорово помогал забывать о проблемах, когда от окоченения хотелось уже сдохнуть. — Что ещё? Чем бы ты занималась? При том что ты в розыске и ходить с умным видом по министерствам не можешь. — Думаешь, кроме как умничать, я больше ничего не умею? — возмутилась Гермиона. — Уверен. — Я вполне могла бы работать в целительской, подмастерьем, набирать и редактировать тексты для газет и журналов. Я бы могла … Разговор странных собеседников прервало серебряное свечение. Ведьма соскочила с качели и радостно воскликнула — Рон! Это патронус Рона! Призрачная собака смогла добежать до Гермионы, возможно, потому, что она сейчас находилась фактически на улице. Малфой же был, мягко говоря, недоволен. Позвать её сюда на прогулку было слишком опрометчивым решением. — Гермиона, привет, я в очередной раз отправляю тебе послание и не знаю, слушаешь ли ты его. Но я буду делать это, пока не умрёт пресловутая надежда или пока я не заберу тебя оттуда. Я знаю, ты в настоящем плену, и, если он тебя обижает, постарайся как-нибудь подать знак. Я люблю тебя. Я знаю, никогда говорил тебе это в лицо, и, возможно, признаться вот так, через патронус, это не то, о чем ты мечтала. Но я хотел это сказать сейчас. Скоро всё закончится. Наберись терпения. Терьер задорно обежал ещё круг и растворился в воздухе. Гермиона прикрыла глаза, и радость мгновенно сменилась невкусной горечью. Слёзы всё же брызнули. Верный, любимый Рональд! Как она ему благодарна за всё. За дружбу, за надёжное плечо, за поддержку, за юмор, за его семью, за то, что он всегда рядом с Гарри. Но она никогда не любила его так, и не сможет полюбить. Ей становилось тошно от того, что он, как тот самый щенок, ждёт ее изо дня в день. Она ему ничего не обещала, но чувствовала вину. Малфой её истерику расценил по-своему, и от чего-то своя собственная реакция на слёзы девушки ему не понравилась. — Я полагаю, прогулка окончена. Ты достаточно подышала свежим воздухом, — бесстрастно произнес Драко, не желая показывать своё раздражение. Гермиона его не слушала. Она шмыгала носом, вновь и вновь стирая слёзы. — Ну почему он влюбился именно в меня? Зачем он себе калечит жизнь? — сокрушалась девушка. — Мне так жаль, так жаль, что я ничего не могу предложить ему взамен, — гнусавила она. Плечи Малфоя заметно расслабились, и он решил мягким жестом подтолкнуть Гермиону к тропинке. Положил ей руку на плечо, уводя от качели, но она не желала двигаться. — Обними меня, — тихо, но твёрдо произнесла Гермиона. Это звучало как приказ. Да, в этот момент ей хотелось жалости, сочувствия. Хотелось, чтобы кто-то Малфой провел ладонью по её волосам, постоял рядом, пока истерика не закончится. Малфой не поверил в её бесцеремонную просьбу. Он ей очередной Поттер, что ли? Не нужно думать, что его извращённые пристрастия в сексе дают ей какое-то право требовать поддержки. Они друг другу никто. Точка. — Ты слишком много рыдаешь, Грейнджер, — сказал он и притянул её в крепкие объятия, вопреки всем своим мысленным рассуждениям. — Быстро состаришься, если будешь нервничать по любому поводу. Она шумно вдыхала, прижимаясь к его обтянутой мягким свитером груди, и пуще заходилась в рыданиях. Пока не почувствовала, как спина горит под его ладонями. Тело Гермионы мгновенно отреагировало. «Ну почему, почему такие мурашки не бегают от шершавых, широких ладоней Рона?!» — Брось, Грейнджер. Уизел прав. Скоро всё закончится. Малфой принял тяжёлое решение. Ему придётся выполнить просьбу Поттера. Если девочка и правда крестраж, то очкарик без живой Грейнджер не справится. — Что ты задумал? — отрывая заплаканное лицо спросила Грейнджер.