Узник Гермионы Грейнджер

      Гермиона не понимала, этот звук действительно существует или он только в её голове? Создавалось впечатление, что её череп — это музыкальная медная чаша, по которой водят ступой. Девушка попыталась разлепить глаза, но всё, что она видела, — это жёлто-коричневые разводы. Гермиона прижала ладони к поверхности, на которой растеклась практически лужей после аппарации, — прохладная и гладкая. Она снова попыталась открыть глаза, звук в голове становился всё тише. Гермиона не ошиблась, это была не дезориентация. Потолок и большая часть стен были карамельного или даже медового цвета, будто она находилась внутри стеклянной банки с гречишным мёдом. Это был какой-то камень. Грейнджер с усилием села и смогла оглядеться. — Пещера, — шёпотом произнесла сама себе. Огромный грот, который словно находился в гигантском куске янтаря, был залит светом. Здесь была комфортная температура и совсем не сыро. При всем своём положении Гермиона не могла оторвать глаз от красивейших природных узоров этого места. Неровный высокий потолок поддерживали многочисленные колонны, которые были отшлифованы до идеала, здесь явно поработал каменных дел мастер. Он постарался оставить всё так, как задумывал создатель этой планеты, просто очистил пространство от пыли. — Пришли в себя? От голоса Гермиона вздрогнула и медленно обернулась. — Рада встречи, профессор, — тон её голоса не совсем соответствовал сказанному. — Вы можете встать? — он, как обычно, не выказывал никаких эмоций. Ни радости ни недовольства, что видит её. — Я не рискнул Вас тревожить после аппарации на такое внушительное расстояние. Вы потеряли сознание. — Где я? — Гермиона, пошатываясь, встала и сделала пару шагов, проверяя, может ли. — Леса Касарабе. Более подробно о том, что это за место, я думаю, мы побеседуем позже. У нас теперь много времени. Вам нужно привести себя в порядок? — лишь в конце Снейп решил добавить вопрос. Он всё же больше не её учитель, чтобы указывать, что делать. — Что с доктором Армстронгом? — спохватилась Гермиона. Перед тем, как ей отправиться на встречу к дементору, целитель приходил к ней на осмотр. Это было самое циничное новшество Азкабана — подсудимых теперь необходимо было приводить на казнь в удовлетворительном состоянии здоровья, чтобы они не воспринимали смерть, как спасение от мук. — С ним всё в порядке, — Снейп закатил недовольно глаза, видя переживания Грейнджер. — Он, естественно, больше никогда не появится в Магической Британии, и, очень надеюсь, что его никогда и никто не встретит из прошлых знакомых. — Вы заставили его? — глаза Гермионы вспыхнули. Годрик милостивый, этот человек шантажировал всех и вся, бесконечно дёргал за ниточки, чёртов кукловод. Но Гермиона не имела право его осудить. Она сама пошла ради своей семьи на всё. — Нет. Мы были с ним… — Снейп явно подбирал правильные слова. — Соавторами нескольких научных трудов, разрабатывали зелья на протяжении десятков лет. Нас объединяла любовь к наукам зельеварения… — Мерлин, да произнесите уже это слово! — перебила его Гермиона. — Вы были друзьями. Он пошёл на смертельный риск, помогая вам, а вы называете его партнёром, — она не сдержалась и недовольно фыркнула. Снейп удивлённо приподнял бровь. — У нас с Вами разное понимание о дружбе, мисс Грейнджер, — ответил Снейп. — Может, всё же пройдём в дом, или так и будем говорить в прихожей? Не дожидаясь её согласия, Снейп взмахнул чёрным балахоном, который больше походил на мужское мусульманское платье, а не мантию, и направился к приоткрытым арочным дверям. Глядя ему в спину, Гермиона вдруг некстати подумала о том, что теперь Снейп настоящая летучая мышь. Она нервно прыснула от собственного умозаключения и поспешила за удаляющейся фигурой. Пройдя, как показалось Гермионе, коридор в сотню метров, они оказались в огромной круглой комнате, которая объединяла кухню и подобие гостиной. Всё те же янтарные стены, потолок и пол, мебель из темного массива дерева, много света. Кухню отделяло от зоны отдыха какое-то растение, вернее, его гигантские корни. Смотрелось в принципе органично. Диван, пара кресел, софа, мягкий белоснежный ковёр и коробка с игрушками стояли вокруг какого-то небольшого бирюзового стеклянного круга. Сначала Гермиона подумала, что это подземный аквариум или такой декоративный элемент, как в её ванной комнате в Малфой-мэноре. Но когда Гермиона подошла ближе, то не смогла скрыть удивления. Это было миниатюрное озеро, не искусственное. Она даже боялась представить, откуда у Снейпа это великолепное жилище. — Я вижу по лицу, что у Вас миллиард вопросов. И всё же, я предлагаю Вам для начала привести себя в порядок, поспать, если хотите. Дальше по коридору, третья дверь слева, — Снейп, не поворачиваясь, к ней возился у кофемолки. Гермиона в ответ лишь кивнула. Спорить и правда сил не было, она и так передвигалась будто отдельно от своего тела. Ещё пару часов назад Грейнджер готовилась к смерти, обречённо считая минуты до конца. Сейчас ей было стыдно себе признаться, но рыдала она по большей части не из-за такого бесславного конца, в эти секунды кромешного ада она… Боги… она просто мечтала обнять на прощание Малфоя. Но даже если бы таким отбросам, как Грейнджер и разрешали озвучивать последнюю просьбу, она бы не осмелилась. Когда Армстронг вывел её на улицу, где ледяной ветер превратил каменный помост в каток, она засмотрелась на глыбы льда, даже не обратив внимание, что вообще-то это довольно странно, ведь к дементору её ведёт простой целитель. Прозрачно-голубые куски, прилипшие по краям бетонки, напомнили ей его. Со льдом она сравнивала его глаза. На каждый сделанный шаг Гермиона произносила шёпотом имена дорогих ей людей, прощаясь. Последнее, что она сказала, было «Драко». А затем резкая вспышка, гул, как если бы взлетали сотни самолётов разом и умиротворяющая тьма. Комната, выделенная Гермионе, наповал не сразила. Те же стены, кровать, шкаф и небольшая ванная комната. Однако Гермиона, наконец-то, в этом странном месте заметила окна. Они располагались на потолке, и это были круглые небольшие отверстия, пробуренные определенным образом — полосы света падали под определённым углом, освещая каждый уголок. — Да быть не может, — недовольно произнесла Гермиона, уже выйдя из душевой. На двери ванной висело чёрное двухслойное льняное платье. Если они действительно в Амазонии, а четыре дырки в потолке хватает для того, чтобы солнце утопило её в витамине D, то носить здесь чёрное — самоубийство. Взгляд Гермионы помрачнел ещё от того, что первое платье, в которое ей велел переодеться Малфой… стоп. О нём теперь нужно навсегда забыть. Когда она выходила из ванной, то все ещё разглядывала свое бесформенное, слишком длинное платье. Она поддёрнула его, прикидывая, сколько сантиметров лишних. Если бы была палочка, то Гермиона, конечно, смогла бы его уменьшить. Палочка. Когда Гермиона об этом подумала, то в пальцах сразу разлилось тепло. Но как только она подняла голову, оторвавшись от размышлений, и посмотрела на свою кровать, то едва не вскрикнула. За ней внимательно следили два чёрных глаза.

***

— Милый, как ты думаешь, стоит ли тащить туда галерею твоих предков? — Нарцисса с воодушевлением руководила эльфами, которые складывали вещи в багаж. — Пусть эти кислые рожи остаются здесь, — не раздумывая ответил Драко. Спустя неделю после Рождества Нарцисса заговорила о том, что хочет уехать. Она поправила своё здоровье, справилась с призраками прошлого и даже, может, смогла бы жить в Малфой-мэноре, но эта ненормальная зима буквально заставила её переехать во Францию. — Как считаешь, лучше сначала в Мужан или сразу в Сен-Луи? Хочется всё же взглянуть на море. Драко не знал, что ей ответить. Он вообще пока никуда не собирался переезжать. Он все ещё надеялся найти Грейнджер. В самых нелепых мечтах вообще представлял, как она возвращается в Малфой-мэнор. И что же она будет делать, если его не окажется здесь? Он думал, что это всё пройдёт, что она была просто наваждением. Но с каждым днём, проведённым без неё, Малфой в ужасе осознавал, что исчезновение подружки Поттера его самая большая потеря в жизни. Даже грёбаный Избранный вот уже три дня не казал носа. Министерские начали следить за ним пуще прежнего, ведь побег Грейнджер был немыслим, и, если бы Поттер то и дело таскался к Малфою, снова начались бы вопросы, и уже к обоим. Им даже пришлось организовать свою почтовую сеть через домовиков. Лиам и Кикимер были поверенными эльфами. Но пока их расследования по одиночке не давали результатов. — Мама, хочу тебя предупредить, что мне нужно будет задержаться здесь ещё на какое-то время, — Драко был готов, что Нарцисса примется уговаривать его, однако, женщина довольно спокойно согласилась с сыном. — Мне вчера написала Астория, — наблюдая, как домовики складывают её многочисленные шкатулки с драгоценностями и косметику с ночного столика, сказала Нарцисса. — Ты мог бы быть повежливее и ответить девушке. Малфой лишь недовольно поджал губы. Какая сообразительная девочка, настучала своей обожаемой миссис Малфой. Главное, чтобы не сболтнула ничего лишнего. — Хорошо, мама, я ей обязательно напишу, — изображая прилежного сына и тем самым избегая ненужных разговоров, согласился Драко. — Ты бы присмотрелся к ней, — как бы между прочим заявила Нарцисса. — Она своя, тебе будет с ней легко по жизни. Драко лишь хмыкнул. Но спорить было бесполезно. Может и так. Однажды, удобная и правильная Астория станет ему женой, когда мать выест все мозги по поводу того, что как бы там ни было, «славный» род Малфоев нужно продолжать, возможно, к тому времени он перестанет в каждом сне видеть Грейнджер, да и вообще, когда вся история с ней покажется сном или, скорее, когда небо упадет на землю. — Хозяин! — Лиам обратился к задумчивому Драко, едва сдерживая улыбку. — К вам пришёл гость. — Кто? — Малфой никого не хотел видеть. Его уже начинало потряхивать от незваных гостей. — Мистер Нотт! — радостно ответил эльф. — Тео?! — Драко взглянул на улыбающуюся Нарциссу и практически перешёл на бег, чтобы поскорее увидеть друга.

***

— Нет. Послушай, — Гермиона терпеливо взяла тоненькую ручку и легонько сжала. — Если сначала ты оденешь туфельку, а потом носок, то будет неудобно, понимаешь? В ответ два чёрных глаза не согласно взирали на неё. От её взгляда Гермионе всё ещё иногда становилось не по себе, но не так, как в первую встречу, когда она только оказалась в доме Снейпа. Гермиона так и остановилась в дверях ванной комнаты, не зная, как реагировать на девочку, которая сидела на кровати и терпеливо ждала, когда же гостья покажется. У неё были кучерявые чёрные волосы, острый носик и ярко-розовые губы бантиком. Вполне себе милый ребенок, если бы не взгляд. В руках она держала плюшевую обезьянку с перемотанной бинтом головой и хвостом. — Ты моя мама, — довольно чётко произнесла девочка. Судя по виду, ей было около двух лет. Но в этом безапелляционном заявлении не было шипящих и других сложных букв, поэтому Гермиона расслышала всё правильно с первого раза. — О… нет, нет, — ведьма растерянно смотрела на ребенка, не зная, чего ожидать от этой девочки, как себя с ней вообще вести. Но при всех обстоятельствах её зачатия и рождения, малышка не была похожа на монстра. Что ж, Том Реддл тоже когда-то был маленьким мальчиком с грустным лицом. — Ты моя мама, — повторила девочка и, поднявшись, прямо в сандалиях принялась ходить по кровати, проверяя свою координацию. — Как тебя зовут? — справившись с шоком, спросила Гермиона. Звать на помощь, наверное, было глупо. Или рано. — Элли, — ответила девочка и сама себе кивнула, похвалив за правильный ответ. — Нет, нееет, это же не правда, — злобно прошипела Гермиона и заметалась по комнате. — Я Элли! — возразила малышка, сверкнув чёрными омутами, думая, что ей не верят. Уж что-что, а имя она своё знала на зубок. Гермиона сейчас же необходимо найти Снейпа и придушить, но и оставлять ребенка одного тоже было страшно. А как она вообще тут оказалась? — Элли, пойдем со мной? — дрожащим голосом произнесла Гермиона, стараясь выдавить улыбку. Девочка резво сползла с кровати и, подойдя к Гермионе, протянула к ней руку. Но это не был жест «возьми меня за руку или подними», она хотела просто потрогать Гермиону. Когда ведьма с опаской опустилась на корточки, Элли пощупала её мокрые вьющиеся волосы, которые от воды потемнели, и ещё раз подтвердила. — Ты — моя мама. А затем самостоятельно вышла из комнаты и уверенно прошла вперёд, для ребенка её возраста она отлично ориентировалась в длинных коридорах. Гермиона шла вслед за девочкой, еле сдерживаясь, чтобы не закричать и заодно не проклясть Снейпа. Он встретил их, сидя в кресле у озера, внимательно читая «Пророк». — Думаете, это остроумно? — сдавленно проговорила Гермиона, желая вырвать эту газету и запихать её бывшему профессору, например, в глотку. Северус сложил листы и, посмотрев сначала на Элли, которая упорно карабкалась на софу, прихватив несколько игрушек с собой, потом на разъяренную Грейнджер, и спокойно произнёс: — Что конкретно Вы имеете в виду? — он не планировал ещё больше бесить Грейнджер, но сейчас всё происходящее могло довести её до истерики, так что стоило уточнить. — Вы назвали свою дочь в честь моей мамы! На что вы рассчитывали?! — мозг Гермионы готов был взорваться. У этого человека не было предела в средствах для достижения целей. Стараясь не выказать слабость, которую она чувствовала по сотням причин, ведьма опустилась в кресло напротив, чтобы когда ярость иссякнет, не свалиться. — Успокойтесь, мисс Грейнджер. Это имя просто созвучно, только и всего. Эллиот Эйлин Принц. К тому же, оно универсальное и исконно британское, — легко солгал Снейп. Интересно, чтобы ответила Грейнджер, если бы узнала, что девочка полгода была вообще безымянной. — Прекратите водить меня за нос, — сжимая подлокотники, резко ответила Гермиона. Элли внимательно посмотрела на девушку, на время перестав перебинтовывать хвост своей обезьянке. Ей явно не понравилось, что кто-то может в таком тоне разговаривать с её отцом. — То есть, Вы хотите выяснить всё сейчас, не боитесь, что Ваши нервы сдадут? Слишком много за последние дни у Вас было эмоциональных потрясений. От этих слов Гермиона не выдержала и рассмеялась. Эмоциональных потрясений? Так вот теперь как это называется. Элли услышав, что Гермиона смеётся, тоже хихикнула. Ведьма перевела на неё взгляд и заметила поразительную перемену — когда девочка улыбалась, она была невероятно красивой, но к ужасу Гермионы, похожей на свою мать. Но когда она снова принялась хмуро лечить плюшевого пациента, без похода на ДНК-тест было ясно, кто её отец. — Как вы могли заметить, я немного задержался с Вашим вызволением. Грейнджер много бы чего хотела ответить на «немного», но присутствие девочки её сдерживало. — Все дело в том, что я болен. И, к сожалению, даже с помощью магии мне не удалось победить недуг, — с едва заметным сожалением сказал Снейп. — Думаю, в этом роль сыграла моя наполовину маггловская кровь. Несомненно, с помощью зелий я смог продлить себе жизнь, минимум на десять лет, но последние обстоятельства лишили меня запаса здоровья. Укус Нагайны бесследно не прошёл. Поэтому я не смог забрать вас, как договаривались. Гермиона нервно сглотнула, осознавая сказанное. Она сразу же подумала об Элли, ведь девчонка останется сиротой. Очередной одинокий и несчастный ребенок, который стал жертвой разборок взрослых. — Сколько вам ещё осталось? — вся обида и гнев как-то померкли. Этот человек, который лишил её нормальной жизни, пожертвовал всем, чтобы спасти свою дочь, последнего родного человека на земле. — Лет пять, не больше, — Снейп говорил об этом абсолютно спокойно. — Метастазы распространяются с определенной скоростью, в принципе, рассчитать время можно. Но бывают негативные всплески, которые… приближают исход. Гермиона схватилась за голову и оперлась локтями на колени. А когда, собственно, уже апогей этой всей истории? Война давно закончилась, а она до сих пор расхлёбывает. Она медленно сжимала пальцами волосы, массируя больную голову и пытаясь переварить всё, что услышала. И тут её озарила догадка. Вот зачем Снейпу понадобилась Грейнджер! Не просто подыграть ему во время его «убийства». Она должна была стать нянькой для его дочери. Сукин сын всё просчитал! Грейнджер больше некуда деваться, её ищут практически все страны магического мира. А он не мог допустить, чтобы Элли попала в детдом, он слишком любил эту девочку. Его привязанность к школьной подруге, по сравнению с этим чувством любви родителя, казалась теперь смешной. Зато он как никто теперь понимал Лили. А ещё Снейп любил свою маму, но считал, что она сделала недостаточно для единственного сына. Она была талантливой и сильной ведьмой, а ещё из знатного рода. Снейп до сих пор не понимал её мотивов жить с магглом пьяницей, который был его отцом. И именно поэтому тайный агент, которым пользовались все противоборствующие стороны, решил сыграть в свою пользу хотя бы раз. Он поставил на карту всё, использовал всё своё коварство и связи, чтобы его единственная дочь, его кровь и плоть жила нормальной жизнью. Чтобы никто и никогда не вздумал показать на неё пальцем и сказать, это отродье Пожирательницы смерти. Чтобы никто и никогда не вздумал проверять её способности как у подопытной крысы, ведь она появилась на свет по указке Волдеморта. Оставить её в Магической Британии было всё равно, что расписаться в согласии на то, чтобы сломать маленького беззащитного человека, даже если учесть, что один из родителей всё же герой. Эллиот Принц вырастет замечательной волшебницей, и что, немаловажно, обеспеченной, а значит, сможет выбрать себе дело по душе и ни от кого не зависеть. Только для этого нужно с ней было оставить для защиты подходящего человека. Снейп всё это придумал сразу же, как только осознал, что есть шанс спасти ребёнка. И по стечению обстоятельств Гермиона Грейнджер попросила его о помощи. Гриффиндорка стала идеальной жертвой его плана. Придуманная Снейпом паутина была отвратительной, но гениальной. Теперь Гермиона и эта девочка обречены на совместное существование. — Ей нужен светлый и добрый человек, Гермиона, который позаботится о ней. Прости меня, — впервые она слышала, чтобы Снейп говорил таким умоляющим голосом, но это не было похоже на притворство. — Заметь, я честно выполнил свою часть сделки. Твои родители в безопасности. Ты можешь после посмотреть мои воспоминания. А также я гарантирую, ты и Элли никогда и ни в чём не будете нуждаться. Гермиона не знала, что ему ответить. Ребенок Лестрейндж и Снейпа, с которым она теперь вынуждена провести жизнь. Дурдом. Но справедливости ради надо сказать, что Элли не вызывала отвращения в Гермионе. Только страх. — Не смотри на неё так, — усмехнулся Снейп. — Она не Том Реддл. Как бы мне было ни противно это произносить, но зачали её обычным путем, без использования каких-либо зелий. Хотя Волдеморт был прав, более ненавидящих друг друга людей, чем я и Лестрейндж, было сложно представить. Ребёнок, зачатый без любви… Ты ведь помнишь, для чего Волдеморту нужно было дитя? Гермиона утвердительно кивнула — такое забудешь, как же. Её даже замутило. Во-первых, от того, насколько больным психопатом был Волдеморт. А во-вторых, представлять трахающихся Беллу и Северуса было сродни обеду из опарышей. — Не будем забывать, кто её мать, — всё же ответила Гермиона. — Белла не была безумной от рождения. Жестокой да, но это не та форма расстройства, которая передается по крови, — ответил Снейп, презрительно скривив губы. Вспоминать Беллатрикс было настоящим мучением для него, но, видимо, сходства собственной дочери с ней он в упор не замечал. Гермиона устало откинулась на спинку кресла, надеясь, что оно просто поглотит её, и она выйдет из этого спектакля. — Гулять, — твёрдо объявила Элли и, ловко, на её взгляд, спустившись с софы, она пошагала к выходу. Проходя мимо Снейпа остановилась, чтобы тот обнял её, а потом проследовала дальше. Гермионе было дико видеть, что Снейп проявляет какие-то положительные чувства к живому человеку, ребёнку. Их объятия напоминали движения роботов, и тем не менее, от этой сцены у нее навернулись слёзы. Снейп же открыл отложенную газету и снова уставился в печатные строчки. Гермиона дернулась в порыве остановить Элли, ведь она собралась на улицу совершенно одна, в конце концов, ей всего два года! … но тут же себя осадила. Не её дело, куда пошёл совершенно чужой ребенок. — Скоро обед, мисс Грейнджер. А затем я покажу Вам окрестности. Постарайтесь сейчас ни о чём не думать. «Ни о чём не думать», — тупее предложения Гермиона не слышала никогда. И вот теперь, спустя неделю, Гермиона смирилась, что то и дело озирается, если не слышит, как беседует Элли со своими игрушками или пакостит в окрестностях кухонного гарнитура. Она любила пополнять картонные коробочки крупой, называя их витаминами для птичек. Девочка, надо сказать, была спокойная и довольно скрытная. Но она всегда старалась находиться поблизости от Гермионы, будто следила за ней. Элли мало говорила, но если уж она решила чем-то поделиться, её приходилось слушать, пока ей не надоест объяснять. Она часто заходила в комнату к Гермионе, усаживалась на её кровать, в независимости спит ли ещё «красивая мама» или нет, и занималась своими делами. Чаще всего она приносила с собой кожаный чемоданчик с кучей бутыльков разноцветного воздуха, и то и дело лечила Гермиону. Грейнджер же все эти дни приходила в себя и настраивалась на разговор со Снейпом. В последние дни ей даже надоело поправлять Элли и говорить, что её зовут Гермиона, а не мама. Сейчас было главное обсудить основательно многие вещи с «чокнутым профессором» и решить, как жить дальше. Но главное — жить. — Нет, милая, попробуй, пожалуйста, наоборот, — Гермиона не давала девочке туфельку, протягивая носок. Но Элли стояла на своем. Они собирались прямо на полу в кухне, закончив не так давно завтрак. — Мисс Грейнджер, она не умеет одевать носки самостоятельно, — не в силах больше наблюдать эту картину, отложив книгу, заявил Снейп. — Элли надевает туфли, потому что это просто, но она знает, что носки тоже должны как-то оказаться на ногах. Гермиона недовольно фыркнула, но по упрямству эти две особы друг другу не уступали. — Элли, давай ещё раз, — Гермиона была намерена доказать Снейпу, что девочка развита не по годам, а она сама отличный учитель. Спустя три дня Элли научилась обуваться как следует, правда, она постаралась утопить в озере в гостиной все свои носки, пока этого не заметили взрослые или эльфы. К слову, от домовиков, которых встречала Гермиона, эти отличались не только внешне, но и волшебными навыками (для магии им требовался проводник). Они были совсем небольшого роста, около сорока сантиметров, темнокожие и довольно волосатые. Даже у эльфих присутствовали бороды, только они их заплетали в косичку и украшали цветными камнями. В отличие от домовых Хогвартса, эти были полноваты, с большими животами, а у самых старых эльфов выпирали клыки, как у диких вепрей. Но они были добрейшими созданиями. А также им была присуща молчаливость. Хотя последнее качество могло распространяться только на тех, кто служил Снейпу. — Почему Элли так часто играет в доктора? — вместо пожелания доброго утра в один из дней спросила Гермиона. Она налила себе свежесваренный кофе и прикрыла глаза от удовольствия. Ещё никогда она не встречала настолько великолепный сорт. А уж обжаривает зерна явно кто-то с выдающимися волшебными способностями. Грейнджер даже была бы не прочь посмотреть, как растёт кофе на плантациях и как его перерабатывают. Но на гигантском участке вокруг пещеры Снейпа она видела только какао-бобы. Аромат, надо сказать, был от них великолепный. — Вы уже могли немного оглядеться, пока находитесь здесь… — издалека начал Снейп. — Ваш «дворец» обнесён неприступным каменным забором. В округе на сотню миль здесь, я уверена, никого нет. Я только понимаю примерное местоположение и что, скорее всего, волшебников здесь нет и близко. Минимум дикие племена магглов. А к слову, озеро с водопадом за рощей тоже ваше? — Гермиона так и стояла у кухонного гарнитура, намереваясь вместе с кружкой отправиться на улицу, чтобы насладиться утренним солнцем, пока оно не начало зажаривать всё живое, что не успело спрятаться в тени. — В этих диких местах, действительно, проживают только племена. Это довольно странный народ, однако, как и все магглы, они любят выдумывать себе богов. Место, где расположена так называемая Янтарная купель, находится в одной из пирамид. Не таких, как в Египте, а имеется в виду, — Снейп немного помолчал, подбирая слова, — в деревеньках Касарабе конусообразное главное строение обязательно располагали на горе, заостряли, так скажем. Либо, как в нашем случае, пик горы и без того был вытянутым, поэтому здесь просто выдолбили вход в пусто́ту. Учитывая, что купол сложился из природного чистейшего янтаря, здесь, конечно же, расположили храм. — Дикие заходят сюда крайне редко, либо и вовсе не имеют желания подходить близко, бывает только какой-нибудь шаман или жрец? — предугадывая, сказала Грейнджер. — Всё так. Но чтобы заручиться поддержкой местного населения, на всякий случай, я оказываю им медицинскую помощь. — Вы используете магию, чтобы лечить людей, а они считают вас богом?! — возмущённо перебила его Гермиона. — Не драматизируйте, — отмахнулся Северус. — Зато это жилье на веки вечные будет под охраной, ведь под угрозой смерти никто из них не расскажет чужакам, что здесь кто-то обитает, что это место вообще существует. А если вдруг когда-нибудь вам потребуется помощь, они сделают всё возможное. — Но за мной сейчас идёт охота! Все министерства и королевства знают, кто я. Кому-нибудь да взбредёт в голову явиться к этим аборигенам. И вас, кстати, тоже могут узнать, вы знаменитость, хоть и посмертная. Снейп издал звук, похожий на смешок. — Вы всё же не понимаете, куда попали, мисс Грейнджер. Это место не могут отыскать сотни лет. Хотя в старинных петроглифах цивилизация Касарабе упоминается очень часто, её больше считают мифом, как и Атлантиду, в том числе и волшебники. — С дикарями всё ясно, и тем не менее, эта земля может быть под контролем магического государства Бразилии. Нас рано или поздно выследят. — Эта пещера не просто имеет сакральный смысл, казалось бы для тех, кто ничего не понимает в сверх силах. Но янтарь маскирует действие магии. Почувствовать волшебство можно только внутри. Так на каком же основании сюда заявятся ищейки Аврората? Особенно, если хорошо заплатить егерям, без которых даже волшебники не могут попасть в джунгли, произрастающие вокруг Купели, без угрозы смерти, риск минимален. Кстати, в подземелье у меня лаборатория, там я принимаю больных. Элли часто там бывает, поэтому она любит всех вокруг лечить, — вспомнил про вопрос Снейп. — Мы так и останемся здесь, с ней вдвоем, как два дикаря? — с ужасом спросила Гермиона. Со своей судьбой вечной заложницы только в разных местах она смирилась. Но как же девочка? — Как вы любите себя заранее хоронить, — закатил глаза Снейп. — Элли пойдет в школу, как и положено. В Кастерлобрушу не копаются в родословной ребенка. Ты можешь назвать любое имя и фамилию, и никто не будет проверять, так ли это. Для них главное ребёнок, что он действительно волшебник и каков его потенциал. И даже если его родители чокнутые маньяки, на будущем волшебнике это никак не скажется, его будут холить и лелеять, потому что волшебники это «дар богов». Тебе придётся, конечно, использовать маскирующие чары или даже оборотное зелье. Но спустя несколько лет история о тебе, уж прости, станет байкой, не больше. В Бразилии и подавно не будут убиваться в поисках из-за очередной преступницы, каких тысячи. У них своих хватает. Порталы, каминная сеть и ещё несколько способов безопасного передвижения отсюда до нужных мест готовы. Я всё тщательно продумал, не сомневайтесь, мисс Грейнджер. Гермиона недоверчиво посмотрела на Снейпа, но решила вернуться к этому разговору попозже. Из всего происходящего конца света, ей надо было вычленить самые проблемные вопросы. Она будет рада, если у профессора окажется целый учебник, где пошагово расписано, как они с Элли должны будут жить без него.

***

Драко спустился с лестницы и в последний момент одёрнул себя, чтобы не показать, что бежал. Он даже не успел предположить, что стряслось, раз Тео сам решил навестить его после долгого молчания. Чтобы там ни было, Малфой дорожил им. Нотт стоял в тёмно-синем пальто, разглядывая гостиную. Видимо, зашёл ненадолго, отметил про себя Драко. Здесь многое поменялось, с тех пор как Тео бывал в Малфой-мэноре. Нарцисса избавлялась от лишних воспоминаний кардинально. И всё же было заметно, что гость рассматривает убранство, чтобы скрыть волнение. — Тео? — улыбаясь, позвал его Драко. Нотт резко повернулся в его сторону и тоже натянул вежливую улыбку. Эта встреча проходила на те самые неловкие ситуации, когда встречаются некогда близкие люди, но даже не знают, что сказать друг другу. Они начинают строить из себя взрослых, до ужаса важных и занятых людей, которые абсолютно уж и не помнят, из-за чего случилась размолвка, кто виноват, да и что это уже вообще не тревожит. Когда это было, чтобы придавать значение? — Малфой, — ответил Тео и пожал Драко руку. Ну вот и первая иголка под ноготь. В былые времена они бы обнялись, и Нотт даже, может, протащил Малфоя как мешок с дерьмом и ложкой крови несколько метров, а тот выкручивался бы и орал, что не для него свой цветочек растил и не надо его тискать. И тогда это было смешно. Но одна такая неудачная шутка перевернула их жизни. Это был пятый курс. Слизеринцы, как обычно, готовили какую-то вечеринку, Паркинсон с Гринграсс подговаривали Булстроуд, чтобы она принесла побольше сливочного пива из Хогсмида. Блейз, как и всегда, сочинял идиотские шуточки про друзей, излюбленной темой среди которых были нетрадиционные отношения. Нотт всегда слишком нервно реагировал на выпады Блейза, и именно поэтому Забини раз за разом повторял подобные скабрезности, чтобы ещё больше позлить друга. — Тео, милый, тебе не идут эти штаны, в них я не могу разглядеть твои булочки, — сидя на кровати Малфоя и читая его спортивный журнал, заявил Забини, пока Тео прихорашивался готовясь к вечеринке. — Иди нахуй, Забини. Мои булочки не для твоих глаз, — и всё же Нотт не сдержал улыбки. — Если надеешься, что Малфой тебя заметит, то тебе придётся чем-то отвлечь его внимание от сисек Лизы Трэверс. — Малфой не в моем вкусе, я больше по мулаткам, — разглядывая свою идеально растрёпанную прическу, заявил Нотт. Блейз рассмеялся и продолжил листать журнал, не замечая, как покраснел его друг. Поздним вечером они разместились в небольшой овальной комнате, которая находилась ещё ниже, чем гостиная слизеринцев. Вход они нашли совершенно случайно, но строго настрого запретили кому-нибудь сообщать о ней. С тех пор эта комната стала обителью попоек и испанского стыда. Тео не умел пить, но считал, что это как спортивные умения — можно натренировать. Каждую вечеринку после пары стаканов огневиски он еле выползал из овальной комнаты и плелся к себе. — Эй, давай провожу, — Блейз закинул его руку на свои плечи и, приобняв друга за талию, пошел с ним в комнату. — Прихватил бы кого с собой, та девчонка с Пуффендуя за весь вечер не моргнула ни разу, так хотела наглядеться на тебя, — засмеялся Блейз. — Что-то я сегодня не в настроении, — хмыкнул Нотт. Забини закатил глаза. — Просто ты сыкло, — они ввалились в комнату, и Блейз бросил Тео на его кровать. — У тебя ведь ещё не было секса, так? — он хитро улыбнулся. — Иди в жопу, — отмахнулся Тео. — Не твоё собачье дело, — произнес он беззлобно. — Точно! И как я сразу не понял! — заржал Забини. — Так я тебя сейчас научу, — Блейз тоже в этот вечер изрядно поддал и начал дурачиться. Он поднял пьяного друга и обнял, давая дельные советы. — Берешь, её значит, вот так, — он переместил руки с поясницы на задницу. — И говоришь ей так томно, — Блейз облизал пухлые губы и приблизился к лицу Тео. — Детка, ты пахнешь самым вкусным десертом из всех, что я пробовал и… Но Блейз не успел договорить пьяную ересь, потому что случилось непоправимое. Тео подался вперёд и поцеловал друга. Это длилось несколько секунд, и, конечно же, именно в этот момент в комнату вошёл Драко. — Какого хуя?! — ошарашенно произнес Малфой, глядя на сцену, которую не мог бы представить под самыми галлюциногенными грибами. Блейз отлетел от Тео как ошпаренный. Нотт же мгновенно протрезвел. Он молча сжимал и разжимал кулаки, глядя Блейзу в глаза. Он никогда не отмоется от этого позора. — Ты ебанутый?! — Забини в бешенстве взревел. Он бросился к Тео, но не успел ударить, потому что его откинул Драко. Малфой был в такой же растерянности, как и Забини. Они не могли и представить, что Тео … такой. Будь у них больше мозгов или лет, или нашёлся бы рядом кто-нибудь из взрослых, кто поставил бы им эти мизерные мозги на место, то всё сложилось бы по-другому. Но произошло то, что произошло. — Убирайся отсюда нахуй! — заорал Драко Нотту, продолжая удерживать Блейза. Тео, глотая слёзы, пулей вылетел из комнаты, а ещё через пару дней просто исчез, забрав документы из Хогвартса. Малфой несколько раз после случившегося писал другу, просил прощения, но не получил ни единого ответа. Забини, скрепя зубами, тоже извинился, но получил ли Тео те письма, они не знали. Спустя несколько лет в этом молодом мужчине сложно было узнать того испуганного юношу, которого изгнали самые близкие друзья. — Как поживаешь, как миссис Малфой? — вежливый и такой холодный вопрос, на который совсем не хочется давать ответ. — Не жалуемся, — такой же сухой ответ. Малфой мог бы и дальше продолжать этот фарс, но уж слишком много людей дорогих сердцу он потерял за последнее время. — Тео, прости меня. Я был придурком. Я не должен был тебя осуждать и тем более как-то наказывать за твой поступок и вообще за твои предпочтения. Хотя скажу — вкус у тебя отвратный. Это же Забини, — в конце Малфой закатил глаза и сморщился. — Первая любовь всегда зла, — наконец искренне улыбнувшись, ответил Нотт. — Я тоже не должен был так обрубать все связи с вами, тем более, когда ты и твоя семья вляпались в это дерьмо. — Ладно, что было, то прошло. Какими судьбами здесь? — Драко пригласил Тео на кухню и сам начал заваривать ему чай. Он помнил, что друг всегда был в восторге от сортов, которые запасала Нарцисса. — Продаю наследство папаши, — Тео расслабился и уже не пытался делать вид, что не рад видеть Драко. — Я открыл свою студию искусств в Дании, Пэнси мне помогает. — Да, я слышал что она переехала к тебе. Как она? — Встречается с каким-то криминальным авторитетом, он держит несколько плавучих баз в Северном море, они занимаются пиратством и контрабандой. Паркинсон сошла с ума, ведь она считает их отношения крайне романтичными, — Тео с удовольствием наблюдал, как листики оседают на дно прозрачного чайника. — Он маггл? — Малфой не верил своим ушам. — Ага, — довольный произведенным эффектом ответил Нотт. Драко даже не знал, что ответить на эту новость. Мда уж, из всей компании слизеринцев Блейз оказался самым нормальным в выборе партнёров. Он просто менял девушек, но не ввязывался в однополые связи или не влюблялся в опасных преступников, как Малфой и Паркинсон, или как Гринграсс не положил на алтарь свою жизнь ради Пожирателя смерти. — Как у тебя на личном фронте? — осторожно спросил Драко. Не то чтобы ему было интересно собирать сплетни, но он хотел показать, что между ними по этому вопросу больше нет неловкости. — Всё замечательно. По большей части благодаря ему я решил, что наша дружба куда важнее моей обиды и осмелился прийти к тебе. — Блейзу писал? — Да, он должен скоро быть здесь, — Тео, не дожидаясь, нерасторопного хозяина налил себе чай сам и снял пальто. — Он снова собирается явиться сюда? — гневно переспросил Драко. — Чёрта с два! Тео испуганно посмотрел на Малфоя, но не успел объясниться. — Хозяин, — разговор друзей прервал домовик, — мистер Забини пожаловал.