Узник Гермионы Грейнджер

— Что ты здесь забыл. — Пришёл повидать друзей. Малфой взирал на Забини, расположившись в кресле за широким столом. Казалось, что он специально трансфигурировал мебель, чтобы казаться в разы больше, пытаясь задавить Блейза не только морально. Тео переводил взгляд с одного на другого. Малфой прожигал ледяным взглядом Блейза, который переступал с ноги на ногу. — Да что, чёрт побери, у вас произошло?! — не выдержал Нотт. Он всегда считал, что Малфой и Забини были ближе друг к другу, либо это его симпатия к Блейзу порождала подобную ревность. Но сейчас Драко хотел казаться самым чужим человеком в мире закадычному другу. Блейз же выглядел удручающе, трагизма прибавляла трость в руках, но он так и не решался сесть в свободное кресло. Теодор наивно полагал, что вернётся к ним, и их дружба возродится заново, да, не по щелчку пальцев, и всё же. Он думал, что это какая-то мелкая ссора, и такое событие — как возвращение блудного друга — сотрёт какие-то незначительные обиды. Написав письмо Блейзу, он даже не подозревал, что теперь невольно выступит рефери. Да и Забини схитрил, он сказал, что их отношения с Драко сейчас переживают не лучшие времена, не больше. Откуда было знать Нотту, что он невольно стал отличным поводом встретиться с Драко. — Ну же, Блейзи, расскажи, твоя героическая версия придётся по душе нашему Тео, — Малфой так и брызгал ядом. Поначалу он был близок к тому, чтобы убить лучшего друга. Останавливало жирное «но». Этот человек — несносный, самовлюблённый и самоуверенный, который мнит себя невъебенным психологом и экспертом в любовных делах, однажды, не раздумывая пришёл к посланнику дьявола, а именно к Волдеморту, чтобы не оставить Драко одного в беспросветной клоаке. И именно по этим же соображениям Забини решил избавиться от Грейнджер, и Малфой это прекрасно осознавал, но он готов был реветь раненым зверем от того, что лучший друг отнял у него эту проклятую ведьму, его любимую игрушку. И вот его разумное и иррациональное боролись, ломая рёбра внутри. Кто бы знал, что Блейз Забини подвержен синдрому курицы-наседки? Ненависть всё же потихоньку сдавала позиции. Это не означало, что Блейз мог подойти к Драко ближе чем на три метра, но нахождение в одном помещении при третьих лицах давало шанс на жизнь. К тому же Драко был опустошён и, если честно, не понимал по большей части, что с ним происходит. Спасение Грейнджер и подтверждение, что Снейп жив, должны были закрыть эту историю под амбарный замок. Но ему хотелось большего, как минимум, увидеть их воочию. А ещё Малфоя разбирало любопытство, ведь он так до конца и не узнал, по каким причинам скрывается Снейп. Это мог быть банальный непреложный обет, из-за которого профессор должен был охранять маленькое исчадие ада. Или всё же дитя — это крестраж, и он ищет способы убить её? Оставалось слишком много вопросов. — А, так теперь ты хочешь меня выслушать? — не удержался и всё же съязвил Блейз, но тут же прикусил язык. Драко от его наглости даже приподнял брови и подался вперёд, но вмешался Теодор. — Так, ну давайте, как в младшей группе для малышей-волшебников. То, что натворил Забини, можно исправить? — Нотт предположил, что этим двум баранам, которые вот-вот сцепятся рогами, мешает обсудить всё словами через рот именно он. Стало обидно, но кто Тео теперь такой, чтобы сейчас качать права. Прошло слишком много времени, и понадобится гораздо больше, чтобы получить доверие. — Нет никакой тайны, — фыркнул Малфой. — Тогда я начну? — осмелев, перебил его Забини. Малфой молча показал ему фак и отвернулся к окну, сложив ноги на стол, а руки за голову. — Во-первых, я очень рад что ты вернулся, — произнес Забини. — Я ещё раз прошу прощения… — Так, эту тему уже закрыли, — примирительно ответил Нотт. — Давай к нашей принцесске, — ухмыльнулся Тео, подмигивая Забини. Блейз скорчил тошнотную рожицу, но не стал комментировать очередной подкат Тео, надеясь, что это просто старая привычка строить ему глазки. — Драко Малфой, наследник древнейшего и богатейшего, красивый и сексуальный, у которого армия поклонниц, даже невзирая на его тёмные связи и метку, влюбился… — Блейз, рискуя жизнью, всё же не мог не выдержать драматическую паузу. — В Гермиону Грейнджер! Забини едва успел договорить, как над его головой со скоростью снитча пролетел тяжёлый стакан для виски. Лишь благодаря слепому везению или чутью самовыживания, он успел пригнуться, и осколки, шумно отбиваясь от стены, беззвучно приземлились на ворсистый ковёр. Нотт же даже не отреагировал на бросок, переваривая новость. — Захлопни свой ебальник, Забини, я тебя предупреждал, — прорычал Малфой. Теодор же молча смотрел то на одного, то на другого, постепенно осознавая, что они не шутят. — Именно поэтому ты ненавидишь меня пуще всех своих врагов, просто потому, что я хотел подставить подружку Поттера?! Ты едва ли не прикончил меня из-за какой-то грязнокровки? Просто признайся, хотя бы сейчас, будь мужиком, и тогда можешь предавать меня анафеме сколько пожелаешь! — практически прокричал Блейз. — Кто тебя просил о помощи? — сдавленно прорычал Драко, метая молнии из глаз от злобы или, скорее, правды, которую так бессовестно проорал Блейз. — А что ты собирался делать?! Стать соучастником побега? Пойти в команду Поттера? Ты в своем уме? — Стоп. Стоп. Стоп, — Нотт зажмурил глаза. — При чем тут Грейнджер? Как вообще… в смысле, зачем она… — Тео даже не знал, как сформулировать вопрос, чтобы стало более менее понятно. Прерываясь на ругательства и едва не учинив несколько раз драку, Малфой и Забини рассказали, что здесь происходило последние месяцы. Версии немного отличались, но в целом было понятно. — Ты хочешь найти Снейпа? — спросил Тео, на что Забини громко усмехнулся, а Малфой снова начал раздувать ноздри, выпуская пар. — Да. — Ну, если его не могли найти ищейки министерства… — А они и не искали, — перебил Малфой. — Они были уверены, что он умер, ведь на месте его гибели нашли чей-то изуродованный труп и закопали его. Я согласен, найти Снейпа будет крайне сложно, но ведь никто и не пытался. — Ну, а где Снейп, там и Грейнджер, — не удержался и вставил Блейз. — Заткнись, просто заткнись. — Малфой, что мне сделать? Ты прекрасно понимаешь, зачем я хотел убрать её от тебя подальше. — Что тебе сделать?! Найди её, — Малфой сел ровно в кресле и воткнул указательный палец в гладь стола, буквально отдавая приказ, а Нотт подозрительно покосился на друга, всё больше и больше принимая сторону Забини. — Найди её или Снейпа. — Ты спрашивал у Нарциссы по поводу поиска на крови? Девчонка ведь, получается, родная племянница, — напомнил Тео. — Нарцисса отбывает завтра во Францию, с неё достаточно. И мы это уже обсуждали, мы не настолько близки по крови, чтобы провести этот ритуал. — Не вводи её в полный курс дела, попытайся осторожно выведать, она ведь Блэк, а ещё столько лет прожила с твоим отцом. Она знает о тёмной магии многое, — посоветовал Нотт. — И именно по этим же причинам не стоит считать её легковерной. Она сразу поймет, что я ввязался в очередное дерьмо. Но я попробую, — задумчиво произнёс Драко, особо не надеясь на успех. — Ты ведь говорил, у тебя открылся особый дар, — на удивление Блейз проговорил это без обычной издёвки. — Дар? — вопросительно повторил Тео. — Салазар, Нотт, нехуй было скитаться под романтичным дождём по Парижу столько времени, теперь опять всё по-новой рассказывать, — цокнул языком Блейз. Но это не прозвучало обидно, наоборот, будто не было этих лет раздора, будто они снова в гостиной Слизерина и препираются по пустякам. Поэтому Тео не стал поправлять друга по поводу Парижа. — Малфуша у нас вейла, — гордо произнёс Забини. — Ты все еще в опале, Забини, я не шучу. Пока не увижу… Снейпа, — в последний момент Малфой назвал нужную фамилию, — не надейся, что ты можешь оставаться моим другом. Блейз молча проглотил обиду, раскручивая трость между пальцев. — Серьёзно, Драко, о чём он говорит? — Я разговариваю с мертвецами. Я не контролирую этот процесс, они приходят сами. И я уже думал об этом. — И кого бы ты попросил помочь? — спросил Блейз, пока Нотт опять пытался уложить новую порцию новостей и сохранить способность вообще удивляться ещё чему-нибудь в будущем. — Беллу? Ведь там её чадо. — Эта стерва никогда не согласится помочь, либо же обязательно что-нибудь попросит взамен. Идти с ней на сделку? Ни за что, — Драко помолчал несколько секунд, раздумывая, рассказать ли друзьям, что недавно пришло ему на ум. — Я не могу их вызывать, а ждать, когда ко мне придёт кто-нибудь подходящий… Я хочу научиться погружаться в мир мёртвых. — Нет, — резко ответил Тео и встал с кресла. Он прошёлся по кабинету, смешно дёргая воротник рубашки. — Оттуда нет пути обратно. Вспомни хотя бы кончину твоего дядьки, Сириуса. Он не был убит, он просто упал за арку Смерти. И не смог выйти. — Но если они могут связываться со мной, почему я не могу сделать этого? Это ведь логично, — эта мысль уже прочно засела в голове у Малфоя, он не собирался больше ждать. Блейз внимательно посмотрел на друзей. — Я тоже поговорю с мамой, — произнёс наконец он. — Ифе? Она здесь при чём? — удивился Драко. Он, конечно, уважал эту женщину, она была своевольная и с норовом, но говорить о её выдающихся магических талантах он бы не стал. Хотя знал он её только как маму друга и Чёрную вдову. — Перестаньте, — оскорбился Забини, ведь в узких кругах миссис Забини имела дурную славу, и речь не о лёгком поведении. — Моя мать была замужем семь раз, и это официально. И уже никто не верит в случайность, которая умерщвляет всех её мужиков. К тому же, как бы смешно это ни звучало, бабушка моей матери родом из какого-то дикого африканского племени и училась в школе Уаганду. Вас никогда не смущало имя моей мамы — Ифе? А её девичью фамилию я даже произнести не могу. К слову, своего деда я не видел никогда, как и моя мать своего, ни одного мужчины… — Блейз задумчиво почесал подбородок, видимо рассуждая, почему он всё ещё жив — Ну, это так, к теме отношения не имеет. Я могу поговорить с ней. Может, она что-нибудь подскажет. — Попробовать стоит, — без энтузиазма ответил Драко. — Вы рехнулись?! — набросился на них Тео. — Малфой, это не шутки. Я… я не могу потерять тебя снова, а если ты подохнёшь, уж прости за выражения, то и этот шут гороховый кинется за тобой, — он ткнул пальцем в сторону Блейза. — А я снова останусь один. Забини оскорбился и хотел что-то ответить Нотту, но Малфой его опередил: — Если ты знаешь, как найти человека по меньшей мере в двух мирах, не имея абсолютно никаких зацепок, то я тебе буду благодарен, — равнодушно ответил Драко. Он не надеялся, что Тео поможет, но хотел просто занять его делом. — Я попробую что-нибудь придумать, — уверил безумных друзей Нотт. — Давайте ещё раз. Грейнджер и Снейп заключили сделку, потом он якобы умер… Вы были на месте, где это произошло?

***

Время здесь текло незаметно. А может, так казалось, ведь для чего живёт человек? Львиная доля для достижения поставленных целей: доучиться, построить карьеру, удачно выйти замуж, жениться на любимой, родить детей или захватить мир. Грейнджер же теперь относилась к мизерным остаткам, которые жили просто, чтобы жить. Смотреть на солнце, есть вкусную еду, читать интересную и не очень литературу. По крайней мере, она очень старалась стать такой, запихивая подальше амбиции, магический потенциал, воспоминания и мечты. Здесь она хотя бы могла ходить куда пожелает, делать всё, что вздумается без оглядки… Но почему же складывалось ощущение, что, будучи узницей Малфой-мэнора, она была счастливее, живее? Бред какой-то. Нет-нет. Она обязательно оклемается и даже в этой глуши найдет себе занятие по душе, вырастит Элли, а дальше будет видно. Гермиона вот уже двадцать минут безотрывно смотрела на пенистые волны озера, которые создавал кристально чистый водопад. По её мнению, всё что было связано с такими жаркими странами, как Бразилия, должно было кишеть крокодилами, змеями, от жары не могло быть полноводных рек и озёр, вместо них исключительно болота. Но уж точно она не представляла себе леса Амазонии как дорогостоящий курорт, где разбегаются глаза от буйства цветов, сочной зелени, чистейшего воздуха. Что касалось рациона, это была отдельная тема. Для человека, привыкшего к традиционным и по сути однообразным блюдам, ассортимент здешних, казалось, не закончится никогда. Всё новое и необычное (в хорошем смысле слова) позволяло на короткое время справляться с горечью, накатывающей откуда-то изнутри, чувство такое, похожее на изжогу, но не из-за сбоя работы поджелудочной. К водопаду Гермиона ходила часто, здесь было на что посмотреть, и вода успокаивала её. И если ей удавалось улизнуть одной, без Элли, то она вглядывалась в голубую толщу воды до головокружения. Это, конечно, было мазохизмом, думать о нём всегда в прошедшем времени и понимать, что будущего быть не может, да вообще никогда не было. С каждым днём это всё больше походило на сон. На сон, где нет определяющей эмоции, — чистая радость или страх, грусть или желание, любовь или ненависть. Нельзя сказать, что при воспоминании о нём хотелось улыбаться. И все же Гермиона была уверена, ЭТО чувство, которое бьёт током до кончиков пальцев, когда она смотрит на воду и видит его глаза, никогда не размоется. За спиной послышались частые шаги. Пара маленьких ножек, а следом ещё поменьше, явно спешили к ней. — Мама, — строго произнесла Элли. Гермиона прикрыла глаза и вдохнула побольше воздуха. — Привет, милая, — улыбнулась она. Девочка же, приподняв брови, изо всех сил старалась посмотреть на ведьму свысока. В кого бы это. — Ууууу-лас, — грозно, по её мнению, проговорила Элли и взмахнула палочкой. Гермиона испуганно распахнула глаза и ринулась к ней, ведь девчонка каким-то образом достала настоящую волшебную палочку и пыталась колдовать! — Элли, отдай, пожалуйста, мне палочку? — мягко попросила Гермиона, как если бы разговаривала с террористом, протягивая дрожащую руку. — Не, — Эли спрятала добычу за спиной и хитренько улыбнулась. — Ладно, просто покажи мне её, — очаровательно улыбнулась в ответ Грейнджер. — Ух тыыыыы, какая красиваааая, — поцокала языком Гермиона. Гладкая палочка с тремя волнообразными кольцами у основания блеснула на солнце. Тёмно-красное древко всколыхнуло на миг приятные воспоминания Гермионы о её походе к Олливандеру. — Смотли! — зардевшись от похвалы, Элли снова взмахнула палочкой, и листья под ногами хаотично заметались по земле. — Великолепно! — воскликнула Гермиона, взяв за руку шкодливого ребенка. — А можно я поближе посмотрю? — На, — довольная собой, Элли всё же протянула волшебный инструмент. Гермиона с облегчением схватила палочку. Конечно, вряд ли Элли могла навредить себе или окружающим, и тем не менее, в руках этого ребенка оставлять без присмотра палочку было опасно. Грейнджер покосилась на домовиху, которая ловила каких-то жучков на своей бороде и не обращала никакого внимания на происходящее. Хороша нянька. — Пойдем, солнышко, папа, наверное, ищет тебя. Да и ужинать пора. Девочка мило улыбнулась и потянулась к Гермионе, ей хотелось, чтобы её отнесли на руках. Как бы Грейнджер не упиралась, а к Элли оставаться равнодушной она не могла. Снейп часто подсматривал за Гермионой и дочерью, особенно перед сном. Грейнджер рассказывала ей сказки и то и дело целовала её в макушку, вдыхая попутно запах душистого шампуня и чего-то детского. Обстоятельства их жизни были крайне странными, но малышка была очаровательной. Хитрой, смышленой, а главное, с помощью чего она смогла залезть в сердце к Гермионе — любознательной и неординарной. Она только училась составлять слова в односложные предложения, но в голове у нее было всё куда сложнее. Идеи девочки иногда даже пугали, но не были лишены логики. Однажды Элли увидела, как от громкого, внезапного раската грома курица упала замертво. Известно, что эти глупые птицы боятся громких резких звуков. Но когда несчастье случилось, Элли никак не отреагировала, и это показалось Гермионе крайне странным. Девочка лишь внимательно смотрела на происходящее и, убедившись, что курица не шевелится, просто ушла домой. На следующий день Гермиона нигде не могла найти Элли, и стала переживать ещё сильнее. Снейп, как назло, запропастился с раннего утра, домовые, выпучив глаза, не могли понять, что от них требует молодая хозяйка, ведь они не понимали ни слова по-английски. Спустя пару часов Гермиона нашла Элли далеко от дома, там, где располагалось нечто вроде фермы для домашних животных. Девочка пыталась поймать курицу, приманивая её зёрнами. В тот самый момент, когда Гермиона дошла до забора, Элли смогла ухватить за крыло несчастную птицу. Грейнджер стала открывать осторожно калитку, чтобы не спугнуть сие представление — ей правда стало интересно, что же будет дальше. Но ведьма об этом тут же пожалела. Элли поднесла курицу к ведру с водой и стала её… топить. Гермиона в ужасе подбежала к Элли и схватила за руки. — Детка, что ты делаешь? — она не хотела кричать, но именно в такие моменты в голове сразу всплывало напоминание, кто её мать. — Что. Ты. Делаешь? — справляясь с гневом, сдавленно спросила Гермиона. — Кулочка бух! — ответила Элли. — Да, милая, вчера курочка пострадала от грома, — Гермиона старалась избегать слово «умерла». — Но зачем ты опускаешь её в воду? — она попыталась аккуратно вытащить из рук девочки лапы птицы, которая беспомощно барахталась в воде. — Бух! — повторила Элли, и, забыв про то, что надо держать курицу, она обеими ладошками прижалась к своим ушам и покачала отрицательно головой. Гермиона несколько секунд пыталась понять, что ей объясняет Элли. — Больше не будет бух? — Не будет бух, — закивала девочка. — Ооо… — выдохнула Гермиона. — Элли, но курочки не умеют плавать под водой как ты, если она останется там, то тоже закроет глаза как та курица, и больше не будет бегать, понимаешь? Так не следует больше делать, — она взяла за руку Элли и повела в сторону дома, оглянувшись на всякий случай на шокированную, но живую птицу, которая все ещё обескураженно хлопала крыльями. Всю дорогу Элли что-то бурно лепетала и размахивала руками, видимо, доказывая Гермионе свою теорию. Ведьма же в ответ лишь изредка вставляла комментарии, чтобы поддержать беседу. Она и правда не знала, как отнестись к этой ситуации. Ведь с одной стороны, Элли запомнила, когда купалась, что звуков под водой практически нет. По её детскому, но справедливому наблюдению следовало, что если птицы будут жить под водой, то перестанут слышать резкие звуки и, соответственно, умирать. С другой, она едва не убила птицу… Но из хороших побуждений ведь! Грейнджер даже разозлилась на себя — ведь это ребенок! Её нельзя обвинять в жестокости, у неё просто нестандартный подход к решению проблемы. «Но Белла бы ею гордилась», — шепнул внутренний противный голосок. Дорога от водопада до дома в этот раз оказалась слишком долгой. Элли норовила отобрать палочку у Гермионы, пуская в ход все свои хитрости. Она её целовала, гладила, вспоминала слова, обозначающие что-то хорошее, поэтому слово «красивая» прозвучало примерно десять раз. Уже на пороге Элли попыталась подергать волосы Гермионы, за что схлопотала грозный взгляд и обещание ходить впредь только пешком. — Мисс Грейнджер, — Снейп уже сидел за столом и неспешно разрезал очередной кулинарный шедевр оранжево-розового цвета в тарелке. — Профессор, — язвительно ответила она. Это было глупо всё ещё называть друг друга по школьным правилам, но и другого обращения они так и не смогли придумать. — Элли смогла добраться до палочки и играть ей. Вам не кажется, что за такими вещами нужно тщательнее следить? — грозным голосом спросила Гермиона, сложив руки на груди, всем своим видом выказывая недовольство. Снейп посмотрел на Элли, которая уже забралась на высокий стульчик и, вытерев мокрое лицо и руки о салфетку, принялась за еду, будто разговор её вообще не касался. Затем взгляд чёрных безэмоциональных глаз медленно перешел на няньку. Домовиха суетливо бегала вокруг запотевшего кувшина с ароматным напитком. Элли обожала ананасовый лимонад. — Я вас понял, мисс Грейнджер, я перепрячу все палочки и им подобное в более подходящее место. Гермиона нервно поджимала губы, не зная, что сказать. Во-первых, палочка в руках Элли напомнила ей, что она тоже очень хочет выпустить свою магию на свободу. Ей нужна собственная палочка, и она готова колдовать, хотя Снейп настаивал, что ей для начала нужно восстановиться после Азкабана, а главное, решить вопрос с защитой её подсознания, иначе, могут быть непредвиденные последствия. Но для этого Снейпу придётся залезть к ней в голову, а там… Грейнджер, конечно, не обязана объясняться за свои поступки и поведение (в Малфой-мэноре в особенности), и всё же… она себе-то боится признаться, что сходит с ума от тоски по Малфою, а уж выставить эти мысли напоказ Снейпу! Лучше спросить что-нибудь полегче, например, какого чёрта ребенок так легко разгуливает там, где не положено, неужели так трудно соблюдать малейшую безопасность?! — Не трудитесь, — опередил ее Северус, будто читая мысли Гермионы, хотя это было бы не удивительно. — Она подкупает домовиков. — Чтоооо? — Гермиона даже перестала думать о терзающих её рассуждениях о собственной палочке. — Видите ли, у здешних домовиков есть кое-какие табу. Хотя они живут здесь куда свободнее, чем в нашей с вами родной стране, но всё же им запрещено без разрешения брать… сахар. — Глупость какая! — воскликнула Гермиона и, нервно отодвинув стул, села, схватив стакан с лимонадом. — Это вам так кажется. Также они не могут его купить, — Северус не удержался, и его губы дрогнули в некоем подобии улыбки, глядя на реакцию Грейнджер. — Всё дело в их пристрастии к спиртному. Как вы знаете, даже эльфы Хогвартса падки на алкоголь, но эти же, — он кивнул на няньку Элли, — если бы не ограничения, прослыли бы расой пьяниц. Им нельзя давать сахар в неограниченном количестве, чтобы они не смогли изготовить самогон. Этот закон придумали сотни лет назад богатые и знатные волшебники, у которых служили домовики. Ну, вы понимаете, по какой причине. Принцип тот же, что и с одеждой для домовиков в Волшебной Британии. Элли, конечно, не понимает, зачем эльфам чистый сахар, а не конфеты, например, но с удовольствием им приносит белый песок. А за это они выполняют любые её прихоти. В разумных пределах. — По вашему, разрешить малышке взять волшебную палочку, которая находится в легкодоступном месте — разумные пределы? — все ещё возмущалась Гермиона. — И если вы знали, что Элли способна на такие уловки, зачем вообще держите сахар в доме? — Но ведь это забавно, вы не находите? — недоумённо вздернул брови Снейп, явно подтрунивая над Грейнджер. — Успокойтесь. Я же сказал, что обязательно поставлю на волшебные артефакты защиту, — он выразительно посмотрел на ведьму, закрывая вопрос, и вернулся к своему ужину. Спустя несколько минут молчания, нарушаемого звяканьем приборов о тарелки, Гермиона решилась: — Я думаю, пришло время вернуть мне возможность колдовать, — несмело произнесла она. Несомненно, Грейнджер была слаба, но она и так чувствовала себя вечной заключённой, а без магии, которая сочилась по венам, но не могла выйти, было совсем тяжело. — Вы уверены? — Снейп обвёл ее взглядом. — Вы не выглядите здоровой, — бесцеремонно заявил он. — Бывало и похуже, — Гермиона уже настолько привыкла к бестактности этого человека, что не стала огрызаться. — Завтра я отлучусь до обеда, а затем можем попробовать. — Это займёт много времени? — уточнила Гермиона. — Все зависит от вашего психоэмоционального состояния, — с излишней пафосностью заявил он. — А также навыков в окклюменции. Если вы их растеряли, будет проще, — в чём, собственно, Снейп не сомневался. — Поверьте, ваш дорогой крестник, как уж только не пытался взломать мой мозг, но как видите, я выстояла, — Гермиона тут же пожалела о сказанном. Разговоров о Малфое она избегала, но сейчас вырвалось само. Снейп же смял салфетку в руках и немного помолчал. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что вам пришлось пережить, пока вы находились в Малфой-мэноре, но не вините его. Драко ведь был уверен, что вы — убийца. Он не плохой человек, вы ведь и сами в этом убедились, когда он понял, что всё это была инсценировка, — он вопросительно посмотрел на неё. Гермиона густо покраснела, и ей стало слишком душно, уж она-то это поняла. Годрик милостивый, сложно представить градус удивления Снейпа, когда он увидит воспоминания Гермионы. — Я думаю, он попытается найти вас, — сказала ведьма, старательно прикрывая надежду в голосе. — Само собой, — спокойно ответил Снейп. — Но не думаю, что у него получится, хотя он достаточно умный для этого. И невероятно упёртый, сказывается воспитание, — заметил осуждающе Северус. — Что вы имеете в виду? — осторожно спросила Гермиона, боясь выдать себя, а ей ведь так хотелось поговорить о Малфое, слабое, но всё же утешение. Думать о нём постоянно и контролировать любые высказывания, касающиеся его или всей белобрысой семейки, было трудно. — Он получал всё, что хотел сиюминутно. Теперь ему хочется узнать, что же мы здесь скрываем, ну, и всё же, наверное, увидеть меня. А если Драко Малфой чего-то сильно хочет, то стоит опасаться. — Он может начать поиски доктора Армстронга, — предположила Гермиона (она бы так и сделала будь на месте Драко). — Ведь он занимался лечением Нарциссы. А вдруг ей снова станет хуже?! — Не станет, он выписал рецепт, там ничего сложного, — отмахнулся Снейп. — Это ведь вы заставили Асторию притащить чай миссис Малфой? — Очевидно. Я просчитал всё, кроме того, что Нарцисса стала слишком слаба, и для неё обычная смесь травок и пары граммов моего сублимированного изобретения принесли побочные эффекты, — Снейп это говорил таким тоном, будто Нарцисса сама была виновата в этом. — Почему было просто не передать порошок через Армстронга? — спросила Гермиона, краем глаза замечая, как Элли уже клюет носом за столиком, одновременно дожевывая сырную палочку. Она пересадила девочку к себе. Хватило нескольких секунд, чтобы Элли заснула, уютно прижавшись к Гермионе. — Армстронг должен был заниматься планом побега для вас, а не отвлекаться на другие проблемы. И потом, как бы это выглядело? С чего вдруг целитель с улицы должен был прийти и предложить лечение? Или нужно было подкинуть незнакомую смесь через окно, какова бы была вероятность, что Нарцисса это будет принимать? А то, что Драко вышел на Армстронга через своих родственников после, это чистое совпадение, которое сыграло на руку всем. Поэтому Астория была самым подходящим вариантом, от неё Нарцисса обязана была принять подарок, да и появление Гринграсс никого не смутило: ни Малфоев, ни министерских проныр. — А Люциуса? — спросила Гермиона, заранее зная ответ. — Ну, во-первых, этот заурядный и бесхребетный блюдолиз заслужил такую смерть. Во-вторых, когда я узнал, что Драко приставили к тебе, нужно было срочно что-то предпринять. Я был уверен, что юному Пожирателю разрешат использовать куда больше запрещённых методов, чем мог позволить себе аврорат. И решил, что его нужно как-то отстранить от этого дела. Так бы и получилось. Убийство Малфоя-старшего гарантированно исключало пребывание Драко в Азкабане. Но тут снова вмешался Великий Поттер, — Снейп скривил губы от досады. — Хотя должен отметить, его план был не так уж плох. Выкурить тебя из Азкабана, а потом украсть, действительно, легче. — Теперь я понимаю, почему Астория говорила про то, что когда она пытается вспомнить тот день, когда незнакомец наложил Империус, пахло какао, — вдруг вспомнила Гермиона. — Они ведь растут прямо у вас во дворе и действительно ароматные. — Порошок какао-бобов отличный загуститель для многих мазей, которые я изготавливаю для местных. Особенно, когда он из свежих плодов. А откуда вы знаете такие подробности? — с издёвкой спросил Северус — Неужели вы успели подружиться с Драко, и он с вами поделился наблюдениями? Гермиона угрожающе посмотрела на Снейпа, но сказала не то, о чём подумала: — Я уложу Элли, до завтра, — и, махнув непослушными волосами, гордо удалилась в глубь коридора, высоко подняв голову, стараясь изо всех сил, чтобы спина была ровной, учитывая увесистую Элли.

***

За прошедшие месяцы Малфой прочитал столько легенд, что с лёгкостью мог бы стать каким-нибудь хайджи*, сидеть у костра и рассказывать сказки несколько часов подряд не повторяясь. Или же стать одним из этих сумасшедших шарманщиков на Косой аллее, что треплют без конца и края языком. Все легенды, что он теперь знал, конечно, были связаны с вейлами и ютами. По одной из них, например, это были соблазнительницы из Восточной Европы, которые умерли некрещёными, да ещё и девственницами. По другой, прекрасные создания гипнозом заставляли мужчин (неважно — магов или не волшебников) жениться на них, а если что не так, то съедали их на обед. Драко сутками не вылазил из библиотеки, то и дело приказывая домовикам принести восстанавливающие зелья. Когда безобидные книжонки об этих существах, ген которых он носил, закончились, он принялся за темнейшие фолианты, а они доставляли немало проблем. Пока он всё же не решился спросить у матери, знает ли она, где можно найти достоверную информацию о его «даре». Объяснил это Малфой тем, что хотел бы научиться управлять подобной связью, просто потому, что ему так проще — когда всё под контролем. Возможно, Нарцисса не почувствовала подвоха через письмо, либо её действительно удовлетворило объяснение сына, ведь это было очень на него похоже, но именно она посоветовала отправиться в Гринготтс и проверить ячейки Нижнего уровня. Оказывается, там хранились не драгоценности и золото, а множество вещей, представляющих собой другую ценность. Например, предметы искусства, которые нельзя было выставить на всеобщее обозрение, потому что, например, они были ворованные. Или же это могла быть запретная литература — не только тёмномагическая, но и художественная, однако, запрещённая для использования в обществе из-за извращений, описанных там. Также там хранился ворох пергаментов. Пробежавшись по парочке свитков глазами, Малфой понял, что это был некий компромат на волшебников с довольно известными фамилиями, и для той информации, которая была нацарапана на жёлтых листках было не важно, — жив ли человек. Выйдя в свет эти подробности могли опозорить весь род и наследников в том числе. Вот в таком отсеке Драко и нашел пару полок старинных книг. Мучения были вознаграждены. Изучив несколько дневников, Малфой понял, что это коллекция… да простит Салазар, мемуаров его прапрапрадеда. Он прочитал эту бездарную писанину вдоль и поперёк и вскоре сообразил, в какой очередности они были написаны. Старик Малфой находил достаточно завуалированные, но всё же понятные аллегории, чтобы объяснить, что с ним происходило. Драко не мог не заметить, как часто родственник упоминал редкий цветок — Pulsatilla patens. Ко всему, конечно, обязательно была приписка, что связь с мёртвыми мог получить истинный Малфой (от чего Драко не удержался и закатил глаза), который унаследовал редчайший дар вейлы. — Как же, вейлы, — злобно сказал сам себе Малфой. — Даже в личных записях пытаются приукрасить и возвысить себя. Узнаю родню. Нотт и Забини поначалу помогали Малфою, однако откровенно считали его затею пустой тратой времени. Поэтому решили заняться более осязаемыми вещами, например, найти жилище Армстронга, а потом и его самого. Вывел бы он их на Снейпа, они не знали, но нужно же было с чего-то начинать. Впрочем, достать адрес было делом не сложным — тут не обошлось без помощи Поттера. Он всё также держался на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений, но связь с Малфоем не обрывал. Однако великим даром следователей обладала не только их компания, поэтому, когда Забини и Нотт прибыли на место, едва не напоролись на пятёрку авроров, которые несли дежурство круглосуточно у неприметного дома тупикой улицы Флинн, названной в честь алхимика прошлых веков. И так началась бесконечная череда дней — мракоборцы охраняли домишко, Нотт и Забини стражей правопорядка. Но как гласило кольцо Соломона: «и это тоже пройдёт». — Малфой, завязывай, — слишком весёлый Тео ворвался к Драко в библиотеку. — Наблюдение за халупой Армстронга сняли. Блейз остался там. Это наш шанс. — А если они вернутся? — Прошло три месяца, они поняли, что это бесполезно. Поставили охранные чары, и дело с концом. Малфой тихо хмыкнул от деловитости Нотта. Он никогда не отличался особой храбростью, редко ввязывался в авантюры, но, видимо, скинув самую тяжёлую тайну своей жизни, стал чувствовать себя свободнее во всём. — А ты, значит, эксперт по снятию охранных чар? — подначивал Драко. Уверенность Нотта заражала, и его новость и правда звучала как-то обнадёживающе. — На месте разберёмся, — поговорил Нотт. — На всякий случай позовём Поттера, — притормозил несущегося с лестницы Тео. — Чего? — опешил он. — Поттер всё ещё числится в стажёрах Аврората. Без него мы вряд ли сможем забраться в жилище. — Разве его не выперли с треском из министерства? — Его отстранили от дела Грейнджер, и всё, что с ним связано, он не имеет право знать. А так, обвинить его было не в чем, в побеге он не участвовал, а за друга-идиота Избранный не в ответе, — пояснил Драко. Он поражался упёртости Поттера — очкарик за последние недели выбился в десятку лучших стажёров Аврората, о чём тот зачем-то упомянул в очередном коротком письме. По большей части все это воспринимали как должное, ведь это же могучий Гарри Поттер, как тут иначе? Но лишь ограниченный круг лиц знал на самом деле, для чего Поттер выгрызает себе там место. Он, как и Малфой, собирался во что бы то ни стало отыскать её.