Узник Гермионы Грейнджер

Сегодня было особенно жарко. Элли капризничала сверх меры, что было на нее не похоже. Снейп запропастился со вчерашнего дня. Гермиона злилась на его идиотскую привычку просто исчезать без предупреждения. Но Снейп не обязан был давать ей отчет, и все же, не хотелось каждый раз думать, что в этот раз он может не вернуться. Он никогда не обсуждал с ней течение своей болезни, Гермиона даже приблизительно не знала, чувствует он себя хорошо или пьет ободряющие зелья. Снеп был в одном и том же состоянии — сдержанно недовольным. — Хорошо, милая. Я предлагаю тебе дождаться обеда и сходить на озеро. Как ты на это смотришь? — Купаться? — заинтересованно спросила Элли. Ей разрешали плюхаться только в заводи южного берега, где была всегда теплая вода, к водопаду же подходить было запрещено. Несмотря на всевозможные защитные чары, обереги, которые Снейп вешал на дочь или прикреплял к одежде, защитные руны, которые он рисовал смываемой пастой ежедневно, гарантии не было, что ребенок не попадет в беду. Девочка же ожидаемо просто была вне себя, когда видела бурлящие воды и неистовствовала, когда ей не разрешали подплывать к «молочной пенке». — Ладно, только пообещай, что будешь всегда рядом со мной и без самодеятельности, — Элли хлопала длинными черными ресницами молча. — Я буду всегда рядом с тобой, вырываться нельзя. — Холошшшшо, — прошипела Элли и рассмеялась. Шипящие звуки она просто обожала, и все чаще стала выбирать слова, где они встречались, когда научилась правильно их произносить. Дойдя до водопада Гермиона в один момент скинула хлопковый белый сарафан и широкополую шляпу. Снейп обсмеял ее головной убор на все лады, но ей было все равно, если она берегла ее нос и плечи от жгучего солнца. Элли естественно потребовала у отца подобный аксессуар и выглядела еще более комично, чем мама, заслужив от Снейпа ласковое «поганка видная». Собираясь к водоему, девочка решила, что слишком сложный наряд выбирать не будет, поэтому так и пошла — в шляпе и слитном купальнике. Она считала свой желтый купальник с зелеными лягушатами слишком красивым, чтобы прятать его. Пока Гермиона колдовала над защитой девочки, та нетерпеливо приплясывала, мешая сосредоточиться. Грейнджер покосилась на эльфийку, которая была готова свалиться от морока под деревом, обмахивая себя огромными листьями мать-и-мачехи. Эти существа, выросшие здесь, на удивление плохо справлялись с погодными аномалиями. — Давай, детка, идём, — Гремиона подняла девочку на руки и начала медленно заходить в воду. Элли пищала от восторга и от холодной воды, которая облизывала ей пяточки. В такие моменты Гермиона ловила себя на мысли, что ей хочется раздавить в объятиях девчонку. А ещё жить. Потому что для Элли она была целым миром, МАМОЙ, самой настоящей, и она не могла лишить ее настолько дорогого человека. Ведьма замечала, что понемногу начинает справляться с душевной болью, нет, она никуда не ушла, но сердце сумело свыкнуться. Да, ее будущее круто изменилось и вообще не соответствовало детским мечтам. Но это слово — «жизнь» — перекрывало все несчастья. Родители живы. Друзья тоже. ОН жив и однозначно будет счастлив, потому что это Малфой, он умеет наслаждаться. Она жива и находится в прекрасном месте, без преувеличения здесь было волшебно. Элли, несколько раз убедившись, что пена не вкусная, наконец устала барахтаться в ней и, честно говоря, замёрзла, поэтому попросилась на берег. Там, превозмогая сон, няня повесила гамак с кучей подушек и балдахин. Гермиона улыбнулась себе — невзирая ни на что, у девочки с такой непростой судьбой отличное детство. «За твой счет» — напомнил поганенький голосок. Элли мгновенно уснула, и, няня устроившись прямо на траве, радостно захрапела. Гермиона покачала головой на эту идиллию и на всякий случай поставила купол, приглушающий внешние звуки. Нырок. Контраст обжигающей кожи и прохладной воды как отрезвляющий удар. Сразу стало легко. Она переплыла озеро и забралась на свой любимый огромный камень, который напоминал бегемота. Щурясь на солнце Гермиона подумала, почему здесь, в таком диком месте, она не видела никого безобиднее лягушки? Ну конечно же, Снейп позаботился обо всем, это же очевидно. Солнце скрылось за облаком, и Гермиона смогла раскрыть глаза. Началась ее любимая игра — вглядываться в гладь озера тихой заводи у подножия скалы. Это было странное место, полная противоположность закутку, где разрешалось находиться Элли: до него не доставали волны от падающей воды, туда практически не попадали солнечные лучи, а оттого вода там была просто ледяная. Но ей нравилось смотреть на непередаваемой красоты оттенки голубого. Солнце снова взялось за своё, а она оставила смешную шляпу на том берегу. На непокрытой спине можно было уже жарить яичницу, а черный купальник высох в мгновение, но она не могла отвести взгляд. Глаза. Она так точно видела его глаза там, а затем показалось и всё лицо. Его ухмылка, боги, она выбесила ее даже сейчас, будучи ненастоящей. Гермиона еле удержалась, чтобы поднять руку в воздух в поглаживающем движении. А она вообще хотя бы раз прикасалась к его лицу, не для того чтобы утонуть в немыслимо запретном поцелуе, а чтобы просто выразить ласку? — Нет, пора заканчивать, я схожу с ума — пробурчала себе под нос Гермиона, и тем не менее не двигалась с места, надеялась, что его лик вот-вот пропадет. — Разговариваешь сама с собой, Грейнджер, — раздался надменный голос позади нее, и Гермиона едва не плюхнулась с камня. Тело напряглось как струна, она едва ли не проломила гладкую поверхность камня ногтями, попытавшись в нее вцепиться. Ведьма застыла как статуя и зажмурила покрепче глаза. «Тепловой удар… Пересмешник?» — пронеслось в голове. — Не можешь найти достойного собеседника? — послышалось снова.

***

— Что ты делаешь? — Джинни нашла своего парня на крыше квартиры. Они только недавно обнаружили, что с чердака можно пролазить в небольшое круглое окно на черепичный скат. Вид оттуда открывался потрясающий. — Прости, Джинни! — Гарри и правда сокрушался, что не мог справиться с этой дрянью — маггловские сигареты. Это всё Савич, она подсадила его на работе. — Да ладно, на самом деле первый дым от затяжки мне даже нравится, очень так мужественно пахнет, — улыбнулась девушка. Она с мокрыми волосами, сразу после душа вышла на улицу. Весна подходила к концу, и так хотелось ее поторопить, не обращать внимания на вечернюю прохладу, не подрагивать от ветра и не подавать виду, что сидеть на голой черепице вообще-то некомфортно в тоненьких пижамных штанах. — Хорошо здесь, правда? — сказал Гарри. Им было действительно хорошо. Спокойно. — Не то слово, — Джинни пролезла под левую руку Поттера и прижалась к его горячему телу. Он чувствовал себя почти счастливым. Жизнь налаживалась, все было хорошо: Джинни, работа, дом. Рон вроде стал походить на нормального человека. Гарри почти смирился с мыслью, что, возможно, потребуется десятилетие, прежде чем они снова встретятся с Гермионой. Недавнее происшествие, конечно, прибавило седых волос, и он не знал до сих пор, помог ли его патронус, отправленный Малфою, или все же авроры, которые по наводке хотели схватить Армстронга, пошли по ложному следу, но вернулись они без преступников. На указанном месте мракоборцы обнаружили обычный дом, внутри которого остался жуткий кавардак, будто там взорвали тысячи хлопушек из Вредилок Уизли. Камин был также полностью разрушен, однако в министерстве были достаточной квалификации специалисты, которые намеревались восстановить его и проследить путь. К своему стыду Поттер надеялся, что они никогда этого не сделают. — О чем задумался? — послышался сонный голос Джинни. — Обо всем сразу, — улыбнулся Гарри. — Опять шпионские тайны, — недовольно проворчала ведьма. — Ты ведь понимаешь, я не могу выносить многие вещи за пределы министерства, — на самом деле Поттер и так достаточно переживал, что рано или поздно ищейки министерства найдут и того, кто слил секретную информацию, и кто предупредил соучастников. — Я всё думаю о Роне, — перевела тему Джинни, которой надоело вытягивать из своего парня секреты службы. — Его нужно срочно с кем-нибудь познакомить. — Серьезно, Джинни? — Гарри рассмеялся. — Ты реально считаешь, что кто-то может заменить твоему брату Гермиону? — Гоооодрик всемогущий, — взмахнула Джинни руками и села ровно. — Заменить в чем?! Да они хотя бы раз целовались по-взрослому?! Рон не знал других девушек, кроме Лаванды и Гермионы, при чем если с Браун он имел хоть какие-то отношения, то с Герми только платонические. — Это называется любовь, — Поттер глубокомысленно ухмыльнулся, — если мы когда-нибудь расстанемся с тобой, я никогда и никого так же сильно полюбить не смогу. Я тебя в этом не убеждаю, не уговариваю. Я это просто знаю. Джинни замолкла на полуслове и опустила глаза. Поттер крайне редко говорил ей о своих чувствах, но она и так всегда знала, что он человек слова, самый благородный мужчина из миллиардов живущих. Но когда он делал такие признания вслух, девушка, которую казалось невозможно ничем смутить, превращалась в ту первокурсницу, которая краснела глядя на мальчика-который-выжил. — Чего же ты тогда не женишься на мне? — шутливо спросила ведьма, справившись с волнением. — Хм, — задумчиво хмыкнул Поттер. — И правда. Джиневра Молли Уизли, выходи за меня? Зеленые глаза серьезно смотрели сквозь прозрачные стёкла, превращая их в изумруды. Джинни перестала улыбаться и, выдержав для приличия паузу, спокойно ответила: — Не скажу, что неожиданно, — весело лгала Джинни дрожащим голосом. — Но вот мой ответ тебя, конечно, удивит, — она снова выдержала драматическую паузу. Поттер нахмурился и сразу же стал приглаживать вихры на голове. Детская привычка с лёгкостью выдавала его волнение. Она вполне имела право отказать: Поттер жил на работе, часто уставал настолько, что ему не хватало сил написать ей более развернутое письмо, чем «…привет, все отлично, скучаю…», поделиться мелочами из своей жизни, сходить куда-то развлечься, когда у Джинни были перерывы между сборами. Задумавшись, Гарри понял, что в ее жизни он вполне мог как-то… размыться. Зачем он ей?       Джинни улыбнулась, но глаза оставались серьезными. — Да.

***

— Этого просто не может быть, — прошептала Гермиона и, собрав всю смелость в кулак, встала и обернулась. Он насмешливо глядел на нее, не обращая внимания на адскую жару. Белая футболка прилипла к телу, а плотные брюки и ботинки в этом месте и вовсе смотрелись как балетная пачка на Волдеморте. Малфой прищурился, разглядывая ее. Она была великолепна. Чтобы не подавать виду, как он чертовски рад видеть ее, как ведьма нравится ему сейчас, в этих кусочках ткани, что зовутся купальником, как горят его пальцы, потому что хотят зарыться в ее волнистые волосы, которые от палящего солнца стали медными… Он лениво перевел взгляд на противоположный берег. Несложно было догадаться, что под легкой белой тканью в тени находился тот самый ребенок, из-за которого разрушена жизнь нескольких людей, а министерство Магии до сих пор стоит на ушах.       Гермиона сейчас была так рада своему идеальному загару. Потому что горящие от стыда щеки было не видно, она верила в это. «Письмо, письмо, письмо…», — в шквалистом порыве мыслей как красная тряпка мелькало напоминание. Позор. Унижение. Проигрыш. Безумная радость от его созерцания. Он нашел её! Безграничная любовь. От этой карусели Гермиону должно было вот-вот стошнить. Она ждала, была просто уверена, что Малфой прямо сейчас съязвит, обязательно укусит, как несчастная овечка Грейнджер и просто круглая дура призналась ему в любви. Он же сделал три резких шага к ней и сгреб в удушающих объятиях. Сложно было сказать, осознает ли он сейчас, что это: любовь всей его жизни или просто сложная цель, которую целеустремлённый мужчина поставил и вот наконец достиг. Гермиона буквально не дышала. Она утонула в эмоциях, ее захлестнуло ощущение его. Да и сделать вдох, по правде говоря, она не могла. — Драко, — всхлипнула тихонько девушка. — Помолчи, Грейнджер, — он тяжело сглотнул. — Сейчас меня найдет Снейп и скажет, что мне пора убираться. Я предлагаю тебе пойти со мной, — он пронзил ее острым взглядом, не терпящим возражений. Малфой умел приказывать. Гермиона улыбнулась, смахивая слезы и жадно разглядывала его. — Я не могу. Не только потому, что у нас с ним договор. Малфой удивлённо приподнял брови. Она может об этом спокойно, без вреда себе говорить? Но об этом позже. — Какие еще могут быть причины? Он угрожает твоим родителям? — Драко втискивал её в себя, отчего стало ещё жарче, да так, что адский огонь сейчас показался бы искоркой. — Мама? — послышался вдалеке детский голос. Девочка уже неслась к воде, но ее вовремя остановила нянька. Элли громко заплакала, и, пожалуй, впервые Гермиона видела, как у ребенка начинается истерика. — Я сейчас приду, детка, не плачь! Она разрывалась между ребенком и Драко. Много раз в жизни ей приходилось делать сложный выбор, но этот не сравнить ни с чем. Девушка колебалась несколько секунд. — МАМА? — не веря своим ушам переспросил Малфой, больно сжимая плечи Гермионы. — Я должна вернуться к ней, — вырываясь из его рук, ответила она. — Думаю, на ужин Снейп тебя все же оставит, мы успеем поговорить, — произнесла Гермиона и, с усилием вырвавшись из хватки Драко, резко нырнула. Ей удалось доплыть до противоположного берега практически под водой. Сердце колотилось как последний раз, ее затрясло от ледяной воды. Да конечно же нет. Драко Малфой… стоял перед ней, обнимал ее… и все это не сон. Малфой провел по мокрому лбу горячей ладонью, ощущая, что его кожа вот-вот облезет от ожогов. — Какого драккла! — прошипел он себе и всё, что он мог сейчас сделать, это вернуться в дом. Но знал точно — просто так он отсюда не уйдет. Иначе Снейпу придется его убить. Гермиона обернулась и проследила, как белая футболка мелькнула и скрылась в зелени. — Элли, — Гермиона дрожащими руками прижала девочку к себе. — Почему ты расстроилась? Ну всё, не надо плакать. — Мальчик? — Элли махнула в сторону густых зарослей, где шла тропинка вокруг озера, и глаза ее сверкали гневом. — Это… — Гермиона немного замялась. «А действительно?» — Элли, это твой брат, — растерянно ответила ведьма, и тут же пожалела о сказанном. Снейп ее убьёт. Элли любила сказки, рассказы, даже реальные исторические зарисовки, которые читала ей Гермиона перед сном, но чаще всего девочка выбирала книгу правил маленьких волшебников. Это была обычная книжица, где описывались при помощи картинок простые ситуации из жизни детей: зубы надо чистить, кровать за собой заправлять, никогда не разговаривать с незнакомцами, делиться игрушками с друзьями. Любила она такие рассказы потому, что на всё знала правильные ответы, и каждый раз ужасно гордилась, когда мама хвалила её. Поэтому Элли уже разбиралась, что в других семьях бывает больше одного ребенка и вообще много разных родственников. И не то чтобы она грустила по поводу того, что у нее есть только мама и папа, ну и Нэнни, и тем не менее, слёзы сразу высохли. У нее есть брат… эта новость необычайно приятно удивила девочку. — Пойдем домой? — Гермиона ощущала себя полной трусихой, потому что совсем не хотела возвращаться. Но еще больше она боялась, что вернувшись в дом, его там не будет. Этот как ящик Шредингера*. Суперпозиция Малфоя. — Конешшшно! — Элли бодро нацепила шляпу, протягивая маме её головной убор. Гермиона закатила глаза… Он высмеет ее, высмеет жестоко, самым изощрённым способом, в этом можно не сомневаться. Но Элли приподняла брови, выжидая, и постучала ладошкой себе по макушке. — Давай, — Гермиона надела шляпу, которая в мгновение показалась ей глупой, натянула на себя сарафан и только сейчас подумала о том, что черный купальник явно виден под белой одеждой и это не красиво… — Неважно, — рявкнула она сама себе и, натянув такую же широкую улыбку для дочери как шляпа, взяла ее за руку.

***

Контрастный холодный душ, подаривший целых двадцать минут комфорта, не помог. Малфой был жутко зол. Есть ли пример более бездарной растраты своей жизни, чем у Грейнджер? Нет, он мог понять все: шантаж, магический контракт, угроза жизни семье. Но стать матерью для не просто чужого ребенка, а ребенка Беллатрикс Лестрейндж?! Сумасшедшей волшебницы, которая чуть не убила тебя??? Он с остервенением надевал черные безразмерные штаны и рубаху и даже не удосужился посмотреться в зеркало. А оно безмолвно сказало бы ему, что он похож на психбольного, но этакого элитного пансионата, для богатеньких. Он просунул ступни в кожаные плетеные тапочки, которые ему были малы, поэтому пришлось смять пятку (ведь использовать трансфигурацию сейчас, в гневе, было крайне опасно) и строгим маршем отправился разыскивать Снейпа, который дал молчаливое согласие на то, что он не исчезнет в сию секунду, когда встретил Малфоя у входа в дом. Зельевар молча провел его до комнаты и так же молча удалился. Вполне в его духе. Разглядывая янтарные коридоры пещеры, которая внутри походила на вполне приличное жильё даже для Драко, он мысленно прокручивал события прошедших дней. Как Поттеру удается появляться в самый последний момент и спасать кого ни попадя? Это просто чертовское везение и стечение обстоятельств, не более — успокоил себя Драко. Потому что только из-за непонятного порыва Малфой чиркнул Поттеру пару строк что «нашел его» и буквально перед своим путешествием в снежные горы Тибета решил отправить сову и даже не был уверен, получил ли Поттер записку. Но в итоге магия вселенной (или что это вообще было?) привела его к ней. Он никогда не забудет, куда их выкинул камин Армстронга, — ночлежка для бездомных в магической части Бразилии, в такую жару, где о слове «мыло» не слышали отродясь. Аппарировать они бы не смогли, а каминную сеть требовалось запутать. Они несколько раз после ночлежки появлялись в самых странных местах, но все они имели нечто общее — расспросить пьяных или просто неадекватных свидетелей, которые в большинстве своем не помнят собственного имени, было делом сложным. А выследить путь после четвертого камина здесь было невозможно, магические сети передвижения были крайне ненадежными, потому как в последние два места — магозоопарк и бордель — попали они трое не целенаправленно. И это было очень умно. В нужное место добрались только сегодня утром — какое-то подземное кафе. Снейп отказывался аппарировать, пока они не нашли его. После он сунул Армстронгу кнат, они сказали несколько слов друг другу, а потом старик исчез. Правда, перед этим он напомнил Малфою про уговор. Драко утвердительно кивнул, он на самом деле обязан был отдать должок целителю. Но Грейнджер стоила всего этого. Снейпа он нашел в так называемой гостиной. Бездонное маленькое озеро посреди комнаты у Малфоя вызывало кучу вопросов, но пока он воздержался. Крестный окинул его долгим взглядом и жестом пригласил сесть в кресло. На столике стоял кувшин с ледяным лимонадом и нарезка из фруктов. — Когда вернется эльф, смогу предложить что-то более внушительное, — не обращаясь лично к Драко, произнёс Снейп. Северус был чертовски зол, что пришлось в это сверхсекретное место тащить крестника и Армстронга. Нет, в старике он был уверен, но не хотелось бы его в случае чего подвергать пыткам инквизиции в лице министерства Магии. Но интуиция внутри навязчиво подсказывала, что он не смог бы по-другому и случилось то, что случилось. Он точно не желал Драко всю жизнь страдать от сожаления, что так и не смог больше увидеться с Грейнджер и сказать ей что-то важное. — И что же ты будешь делать дальше? —будто без интереса спросил Северус. — В каком смысле? — подозрительно отозвался Драко. Он до чертиков боялся, что Снейп его просто оглушит в удобный момент и выкинет отсюда. Чтобы найти дорогу обратно самому, ему понадобится не один год. — Захочешь украсть мисс Грейнджер? — с издевкой спросил Снейп. — Но у меня, конечно же, ничего не выйдет? — копируя интонацию ответил Драко. — Разумеется. Но, даже исключая мое вмешательство, ты думаешь она бы согласилась? Малфой прищурился и отпил из стакана, давая себе немного времени на раздумья. Снейп умел давить ему на психику как никто другой. Может, он еще чего-то не знает? Грейнджер не только мать для девочки? После всего что он узнал, удивлению уже не было места. — Она выберет меня, — уверенно заявил Драко. Снейп хотел было что-то ответить, но послышался гул голосов из коридора. Элли пела песенку, пока Гермиона пыталась ей что-то рассказать. Девушка закатила глаза — ну какова выбражуля? Идея обладать братом ей уж очень понравилась, и она решила показать себя во всей красе, а пела Элли крайне редко. Мужчины синхронно повернули головы, когда Гермиона с дочкой вышли из коридора в гостиную. Грейнджер всеми силами пыталась держать самообладание и, непринужденно (как ей казалось) сбросив шляпу, подошла к столу, где стоял кувшин с арбузным напитком, желая только одного — не провалиться сквозь янтарный пол или хотя бы успеть выпить лимонад до этого. Девочка же не сводила пристального взгляда с «очень светлого» мальчика, который холодно смотрел на нее в ответ. Всеми силами пытаясь не обращать внимания на маму, она подошла к отцу и забралась на его колени. — Милая, — голос Гермионы предательски осип. — Пойдем переоденемся. Девочка недовольно поджала губы, но, видимо, решила, что если уж купальник с лягушками не впечатлил брата, то стоит приодеться во что-то более нарядное. Малфой хоть и делал вид, что чадо Снейпа, а главное Беллатрикс, его совсем не интересует, украдкой на нее поглядывал. Но больше всего с толку сбивала мысль, что он впервые видит какое-то проявление нежности от Снейпа. Это было потрясающе. Сама же девочка вызывала в нем странные эмоции, по большей части негативные. Когда Гермиона с дочерью вернулись, на столе уже появился ужин. Элли демонстративно громко протопала красными туфельками, придерживая подол черного пышного платья. Гермиона еле сдерживалась, чтобы не прыснуть, нервы были на пределе, но девочка выглядела крайне забавно. Через пять минут тишины, которые все послушно соблюдали, Малфой скривил губы, рассматривая появившееся нечто, похожее на ростбиф, но более объемной формы и цвета дерьма. Грейнджер же не удержалась и цокнула языком, потому что знала, что Малфой будет кобениться. Он без малейшего стеснения уставился на нее, будто вокруг больше никого не было. — Приятного аппетита, — прокашлявшись, сказала она, чтобы скрыть свое несдержанное цоканье. В ответ ничего подобного ей не пожелали. Даже Элли, потому что она пускала пузыри через трубочку в стакане. — Что ж, — наконец проговорил Снейп, смотря на Элли, когда вымученный прием пищи, казалось, был окончен. — Мы с Элли прогуляемся… — Нет, — ответила девочка. — Чем бы ты хотела заняться? — удивленно переспросил Снейп. Малфой же с явным интересом наблюдал за тем, как Снейпу кто-то указывает. — Я с блатом, — как само собой разумеющееся ответила Элли. — С братом, значит, — Северус пригвоздил Грейнджер смертоносным взглядом. Она поперхнулась, но скрыла волнение, делая вид, что укладывает ровно столовые приборы. К происходящему отношения она, мол, не имеет. Малфой же фыркнул, выказывая все своё презрение к родству с этим ребенком. — Элли, я тебе предлагаю пока спуститься в мою лабораторию, — продолжал подкупать Снейп. Девочка задумалась, и все же зная, что можно получить, если попросить, согласилась с отцом. — Дашшшшшь палочку? — ее умение манипулировать точно передалось по наследству. — Хорошо, — ответил Северус под недовольный взгляд Грейнджер, которая, однако, сейчас и слово возмущения не могла произнести. Когда отец и дочь удалились, в кухне настала совсем давящая тишина. Грейнджер даже не пыталась играть с Малфоем в гляделки, знала — ей это не по силам. Поэтому разглядывала какашечного вида котлету, которая очень вкусно пахла. Малфой же облизывал ее взглядом. Беспардонно. Везде, где хотели его глаза, там и останавливались. Благо, Грейнджер после купания надела безразмерный балахон горчичного цвета. И пусть это был трилони-стайл, зато она уж точно не пыталась привлечь его внимание. — Что же мы будем делать? — царапая вилкой о стакан лишь с одной целью — выбесить Гермиону, спросил Драко. — В каком смысле? — щеки Грейнджер вспыхнули. «О чем ты думаешь?!» — стыдливо одернула себя ведьма. Малфой не мог сказать ей прямо, что искал ее месяцами и ни за что бы не остановился, пока не увидел снова. Грейнджер же по своей привычке недооценивать себя как девушку и чувства других людей, все еще могла наивно полагать, что он здесь из-за Снейпа, в то время как себя она сдала с потрохами этим дебильным письмом. И слизеринцу чертовски нравилось ее мучить. — Если я предложу уйти со мной? — он знал ответ заранее, но применять силу было ещё рано. — Это невозможно, — уверенно ответила ведьма. — То же самое мне говорили все, когда я искал… вас, — парировал Драко. — Невозможно не потому, что ты не мог бы выкрасть меня, а потому что я не уйду. — Только не говори, что ты дорожишь этим отпрыском Пожирателей смерти, — он скривил верхнюю губу в отвращении, — из-за которого у тебя никогда не будет нормальной жизни, — как дротики в дартс кидал Малфой. Снова невероятно бесит, и ему хотелось сделать ей больно. Грейнджер в мгновение разозлилась. Он не посмеет так пренебрежительно говорить об Элли! В ней взыграла просто дикая ярость, и, наверное, это было нечто инстинктивное, иначе она не могла себе объяснить, почему так обиделась за девочку. — Она ни этот ребенок, ни отпрыск. Ее зовут Эллиот, а меня она называет мамой, — сдавленно от переполнявших чувств проговорила Гермиона. — И я — её мама! Снейпу осталось недолго, — в запале произнесла она. Возможно, стоило об этом промолчать, но, как это всегда бывало, Малфой ее лишал хладнокровия, да и вообще сегодня был день, когда ее язык и мысли жили отдельной жизнью. — И одна она не останется. Потому что… — Что ты имеешь ввиду? — Малфой оборвал Гермиону, и она почувствовала, как в его интонации проскользнул испуг. — Я не должна об этом говорить. Спроси его сам, — она наконец подняла тяжёлый взгляд и, не моргая, посмотрела в его глаза. Малфой же медленно откинул голову назад, вздыхая. Партию их жизни составлял какой-то псих. Куда не ступи, всюду ловушка. — Забери ее с собой, — наконец произнес он. Драко не верил, что сможет жить с дочерью Лестрейндж. Но он что-нибудь придумал бы. Например, спихнул ее Нарциссе. — Снейп никогда не допустит, чтобы она вернулась туда, я полагаю, не нужно объяснять причины, — Гермиона с начала этого спора знала, что он бесполезен. Она была похожа сейчас на загнанного голодного зверя в клетке, перед которым лежит сочный свежий антрекот, но если побежать к нему, то тугая цепь больно отдернет назад. — Я всегда получаю то, что хочу. Я не уйду отсюда просто так, — его глаза потемнели, и Гермиона через стол ощутила, насколько тяжёлой стала исходящая от него магия. Ее это возбуждало и пугало одновременно. Он был одержим ею, это стало очевидно. Гермиона не верила, что это любовь. Что он умеет любить. Но самое глупое, что она готова была растечься сладкой патокой от осознания, что Малфой жаждет ее больше всех денег и драгоценностей мира, и сердце сбивалось с ритма. — Попытайся остаться здесь хотя бы на пару дней, — тихо произнесла Гермиона. Нет. Она действительно извращенка. Мучить себя его присутствием, осознавать, что Снейп его заставит уйти, что они не будут вместе, это ведь прописная истина, и… просить его остаться. Резать пальцы по чуть-чуть и маленькими кусочками. Так держать, Гермиона. Малфой лишь коротко кивнул головой. Он не хотел слышать ее. — Да, я обязательно поговорю с ним, — Малфой встал из-за стола. — Где бы я мог его найти? — Нэнни, — позвала Гермиона под насмешливый взгляд Малфоя. «Ой, да иди к чёрту!» — мысленно ответила ему Гермиона, пряча взгляд. Да, она боится сейчас идти с ним куда-либо вдвоем. И они оба знают почему. Полная маленькая эльфийка тяжело сопя вошла на кухню. — Мистер Снейп, — сказала Гермиона, зная, что она поймет. Нэнни посмотрела на высокого белого мужчину и засеменила по коридору. Малфой отправился за ней.

***

Весь оставшийся день Гермиона просидела в комнате. Лишь под вечер любопытство пересилило все остальные переживания. Она осторожно прошла по коридору, прислушиваясь. Элли что-то бубнила, Снейп изредка отвечал Малфою, тот же вел длинный рассказ. По урывкам фраз Гермиона поняла, что они разговаривают о даре Малфоя, который позволяет ему видеть мертвых. — Она, — Снейп кивнул головой на дочку, — знает, что ребенок не погиб? — Я не искал ее, — отрицательно покачал головой Драко, — даже будучи в том мире, связываться с этой ненормальной опасно. Снейп лишь согласно кивнул. Гермиона немного выглянула из коридора, надеясь, что ее не заметят. Но тут она увидела то, что заставило ее выйти из укрытия. Элли перематывала Малфою пальцы рук. Это была ее любимая игра — лечить кого-нибудь. Грейнджер поджала губы в тонкую линию. Ещё несколько часов назад он смотрел на девочку, как на грязного эльфа, а теперь играет с ней как ни в чем ни бывало?! Всех вокруг за дураков держит. Гермиона стремительно прошла в гостиную. — Элли, — сдерживаясь изо всех сил, позвала она. — Пора спать, солнышко. Девочка не торопилась. Она завершила перевязку «раненого» и только потом сложила в чемоданчик инструменты и, обняв отца перед сном, подошла к Гермионе. Малфой же показательно игнорировал Грейнджер, даже ни разу не взглянув на нее. — А с тобой мы завтра поговорим, — не сдержавшись, выплюнула ведьма ему в белобрысый затылок и, подхватив дочку, вышла из гостиной. Снейп проводил ее удивлённым взглядом. — Я так понимаю, ты уже предложил мисс Грейнджер сбежать с тобой, — спокойно осведомился Северус. — Само собой. Но она отказалась, — ответил Драко. — Я не сомневался и сразу сказал тебе об этом. Что ты хочешь от меня? Я не буду заставлять ее оставить Элли и уйти, хотя мог бы в принципе. Но ты ведь понимаешь, что между дочерью и тобой я выберу дочь, как бы дорог ты мне ни был. А Элли без Грейнджер не сможет. — Дайте мне несколько дней, — холодно произнес Драко. — И если она скажет, что хочет уйти со мной, то вы отпустите. — Нет, — ответил Снейп. — Элли ее слишком любит. — Я заберу девочку тоже, — сквозь зубы предложил Малфой. — В конце концов, даже чисто формально, я один из ее ближайших родственников. И действительно, у Элли оставалась Андромеда, Нарцисса, Драко и Тед. А ещё Малфой ненароком подумал о том, как бесславно закончился род Блэков. — В конце концов, всегда можно придумать историю о блудливом Сириусе. Который чисто теоретически мог заделать кому-то ребенка. Она похожа на Блэков, и даже если кто-то станет проверять ее на родство, то и это будет правдой. — Никто мою дочь ни на какое родство проверять не будет. Никогда, — отрезал Северус. — Ты можешь отправить ее во Францию к Нарциссе, — напирал Драко. — Там она будет в безопасности, в любящей семье, ты же не станешь отрицать, что моя мама дочь Беллатрикс, а тем более твою, вырастит как родную. На несколько секунд Снейп замолчал, что-то обдумывая. — Ты уверен, что Грейнджер так просто согласится на то, чтобы Элли как переходящее знамя кочевала из одной семьи в другую? — Северус подтвердил Драко, что смертельно болен, но не пожелал это обсуждать. Подал новость так, как будто они разговаривают о будущих падениях акций Гринготтс, не более. — Да, я не вечен, при том что мой конец не за горами. Но пока я жив, сделаю все, чтобы Элли никогда не чувствовала себя бедной родственницей или приживалкой. И мисс Грейнджер мне в этом поможет. — Как ты можешь так легко распоряжаться жизнью совершенно чужого тебе человека?! — наконец Драко вспылил, имея ввиду Грейнджер. — Она навсегда останется одна. Ни друзей, ни родных. В один прекрасный день Элли вырастет и займётся своей жизнью, что тогда будет делать Гермиона? Она так и будет вечной одиночкой в бегах. На что ты обрекаешь ее?! — Ты так уверен, что она любит тебя? — насмешливо спросил Снейп. — Останется одна, никогда не выйдет замуж? У Малфоя заходили желваки. На что он намекает? — Откуда тебе знать, что она не забудет тебя и спустя лет пять не выйдет замуж за другого? — Снейп насмехался над уверенностью крестника и одновременно восхищался ей. Было бы у него в его возрасте столько амбиций, самоуверенности и упрямства, возможно, жизнь зельевара сложилась бы совсем по-другому. — За кого? Вождя племени, которое верит, что в этой пещере живёт божество? — насмешливо спросил Драко. — И как ты представляешь ее жизнь с другим? В вечном вранье? Гермиона никогда на это не пойдет. — Что ж, — будто приняв тяжёлое решение, произнес Северус — У тебя есть два дня. Если Гермиона придет и скажет, что хочет уйти с тобой в «долго и счастливо», то я отпущу ее. Но Элли я никому не отдам. Снейп был уверен как никогда, что Грейнджер никуда не уйдет. Он слишком хорошо ее знал и видел здесь только один вариант завершения этой истории, и, пожалуй, был даже уверен, что так она и закончится. — И что же ты будешь делать, когда настанет тот самый день? — Малфой старался говорить об этом с пренебрежением, но получалось плохо. Потерять крестного однажды, потом найти и узнать снова, что он вот-вот умрет было невыносимо. Он все больше понимал Поттера. — Буду решать проблемы по мере их поступления. — Тогда ещё кое-что, — как бы подводя итог их сделке, произнес Драко.

***

Она хотела и боялась, что он просто беспардонно ворвётся ночью в ее комнату, поэтому так и осталась спать с Элли. Боялась и ждала. Гермиона стала алкоголичкой, которая была зависима от голимого спирта в лице Малфоя. Не удержишься, напьешься, ты будешь купаться в эйфории несколько часов, а потом подыхать от жуткого похмелья. И в то же время, будучи действительно больным любовью человеком, она начала вытворять смешные вещи. Краем уха Гермиона слышала, что между Драко и Снейпом есть некоторый уговор, что он останется здесь на пару дней, а затем исчезнет. Поэтому когда сегодня она собиралась на пляж, ее выбор пал на короткие джинсовые шорты. Они были жутко не практичные, абсолютно не подходящие для этой тропической духоты, она и купила-то их по инерции, просто потому что эта вещь была приемлемой в ее гардеробе в прошлой жизни. И теперь ей пришло в голову, что она просто обязана оголить свои стройные ноги. Как будто ей четырнадцать лет. Но она отметала стыдливые порицания внутреннего голоса. Она даже не пошла на завтрак, пройдя мимо сидящих за столом как по подиуму, и, кинув короткое «доброе утро», ведьма покинула дом, направившись к озеру. Элли же была занята тем, что снова пыталась привлечь внимание брата, упустив момент, что мама ушла плавать без нее. Малфой сделал вид что не заметил, как Грейнджер в панике сбегает от него. Глупая мышь. Гермиона не знала, сколько прошло времени, но было похоже что вечность. Внутренности плясали от переживаний, так бывает, когда важный момент вот-вот настанет, ты ждёшь и изводишь себя. Она сидела на камне-бегемоте и болтала ногами в прохладной воде, иногда возвращаясь в сознание взрослого человека: она не сказала, куда идёт, не звала Малфоя с собой, она всем видом показала, что не хочет его видеть рядом, но теперь томится в ожидании, ведь он просто обязан прийти. Пубертатный запоздалый период?! Ведьма злилась и изводила себя глупыми мыслями, пока наконец не послышался шорох травы и сгибающихся веток. — Собираешься бегать от меня? — Разве это не ты подстроил мой неудачный побег? Я исполняю твою волю, — с усмешкой ответила Гермиона. У нее было много времени подумать о том, что произошло. При всей изощрённости Малфоя, делать ему это было не за чем. Она не верила в то, что он мог подставить ее и Рона, как бы похоже это на него не было. Да, вероятность того, что Блейз запорол случайно или специально авантюру была куда более вероятной. В общем, ослепленная любовью или наоборот, рассудив все максимально трезво, ведьма пришла к верному выводу — он не виноват. Особенно после того, как Малфой свалился на головы членов их странной семьи как мешок с цементом, сомнения развеялись вовсе. — Не говори ерунды. Твой друг идиот поддался на уловку Блейза. Но мой друг, такой же идиот как и твой, только более беспринципный, решил таким образом спасти меня от тебя. Ты знаешь, он ведь уверен, ты обладаешь беспалочковой магией по типу империуса. Гермиона рассмеялась. — Серьезно?! Он настолько не мог поверить в то, что грязнокровка тебе не безразлична, что предпочел выдумать эту небылицу? — как только Гермиона договорила, то тут же прикусила себе язык. Она будто вынуждала Малфоя сказать, что она ему нужна. — Да, и он все ещё не понимает, зачем я гоняюсь за тобой, — Малфой осторожно, как кот, подошёл к Грейнджер со спины. Он не касался ее, но она чувствовала затылком, куда он смотрит и какие эмоции написаны у него на лице. Драко сел позади нее, обхватив тугие бедра в коротеньких джинсовых шортах длинными ногами. Щеки Грейнджер мгновенно вспыхнули, как только он упёрся в нее. Вот сейчас он мог ей приказать утопиться, и она бы сделала это. Потому что терпеть такую пытку сложнее, чем его же круцио. Красивые руки молодого человека умеючи пробежались по талии и вдоль оголенной кожи ног. А потом он крепко прижал ее к себе. — Чего ты хочешь? — прохрипел Драко. — Чтобы я принял эту девчонку? Я сделаю это. Поехали со мной во Францию, у меня есть деньги, у Нарциссы связи, мы сможем жить там. Наваждение вмиг схлынуло. Гермиона напряглась. — Нет, Снейп не отпустит дочь туда. Никогда. И он прав. Это мы обсуждали и не раз, — Гермиона горько вздохнула. — Ты спрашиваешь, чего я хочу? Я желаю, чтобы мои родители продолжали жить счастливо, как сейчас. Чтобы их маленькая дочь никогда не столкнулась с миром волшебства, как я, — она медленно провела свои руками по его и переплела их пальцы. — Я хочу видеть тебя каждый день рядом. При всей твоей невыносимости, ты именно тот, кого желает всё моё нутро. Но я никогда не соглашусь, чтобы ты бросил свою прежнюю жизнь, мать, и остался здесь со мной, в вечном плену. — А тебе не приходило в голову, что ровно также как и ты, я не могу без тебя? — он упёрся лбом в ее плечо. — Ты думаешь, вести дела с мертвецами, это мое развлечение? Ты даже не представляешь, на какие сделки, фактически со смертью, я пошел, чтобы она привела меня к тебе. В конце концов, мне приходится общаться с Поттером, и это самое мое большое испытание. Может, я согласен быть узником Гермионы Грейнджер? Гермиона встрепенулась, когда услышала имя друга. — Ты общаешься с Гарри? — То есть остальное мое признание тебя не впечатлило? — цокнул Драко. Гермиона наконец развернулась к нему лицом и, мазнув взглядом по губам, внимательно посмотрела в любимые глаза. — А было признание? — она приподняла брови. Всё, кодировка закончилась. Глаза Грейнджер горели, она облизнула губы и считала доли секунды в ожидании ответа. Ну и пусть его здесь не будет через пару дней. Пусть она опять погибнет от разрыва. Всё потом. — Помнишь, мы как-то обсуждали с тобой на кухне у меня в мэноре, что такое эмоции, чувства, любовь? — не глядя на нее, а откровенно пялясь на грудь, спросил Малфой. Он водил указательным пальцем по ее плечам, ненароком съезжая в ложбинку. Помнит ли она?! Этот сериал крутится в ее голове перед сном и с пробуждением. Каждый диалог, каждый взгляд, каждое движение. Она жила этими воспоминаниями. Гермиона почувствовала, как капля пота стекает по затылку от палящего солнца, она выдохнула, борясь с разочарованием — Ты сказал, что понимаешь материальные вещи, которые имеют форму, границы, цифры, в общем, что-то разумное, чёткое, что-то понятное. Например, дверь, ведь ее легко описать, — она улыбнулась одними лишь губами. — Самый глупый пример, который я только слышала, ведь ты волшебник, магия не поддается никаким меркам, и тебе ли это не знать. А ты сравнил дверь и … — Ты права, Грейнджер, теперь я знаю куда больше. Я тебя… дверь, Грейнджер, — он не дал ей рассмеяться и прильнул к ее губам. Обветренные и опаленные солнцем, совсем не такие, какими он их помнит, но ему нравилось. Нравилось, как она с готовностью села на него сверху, как к водяным чертям полетела ее одежда. Единственное, что бесило его сейчас, — гребаные джинсовые шорты, которые снять не так просто, особенно если до палочки не дотянуться. Гермиона не могла оторваться от его губ, не желала отлипать хотя бы на секунду от его тела, ей хотелось просто раствориться в нем. Ее не смущала даже мысль, что они среди белого дня, не скрытые ничем, могут попасться кому-то на глаза. Но адреналин в такие моменты всегда разжижает мозги. Малфой уложил ее на камень и навис сверху. Мозг ведьмы же подбрасывал картинки, как феерично они смотрятся сейчас среди зелени у водопада. Грейнджер готова была ещё до начала главного кончить от этой мысли. Драко встал и снял штаны, и, пока Гермиона размышляла сделать ли ей то же самое, он одним рывком поднял ее на себя, сдернул вниз шорты и, поцеловав ее, скинул в воду, а после нырнул сам. Проплыв под водой несколько метров, он появился уже у самого водопада. Грейнджер следовала за ним, как змея под дудочку факира. Он встретил ее под ниспадающими волнами и впервые она видела такой взгляд. Кристально честный. Без примеси издёвки, оценки, опаски, надменности. Ничего. Это был просто он. Драко целовал ее, не прикрывая глаза. — Хочу запомнить это, — прошептал он. Секс по любви творит чудеса. Вода перестает быть холодной, а камни неудобными и скользкими, они выполняют роль чудесной опоры, лучше чем ровная стена в душевой. Подробности гигиены в этот момент тебя не волнуют от слова «абсолютно», ты превращаешься в первобытное животное, отдаленно напоминающее человека, но в остальном, это действо прекрасно. Гермиона молилась, чтобы он продолжал бесконечно. Малфой не сдерживал эмоции, входил в нее почти грубо, оставляя засосы по всему телу. Он оттягивал ее за волосы и кусал шею, скулы, он походил на пирата, который провел в море несколько лет, и теперь добрался до женского тела. Гермиона отвечала ему кровавыми царапинами на спине. Ей хотелось сделать ему больно, чтобы разозлить, чтобы акт любви превратился в добровольное насилие, остановить безумное желание было невозможно. Все люди в какой-то мере мазохисты и извращенцы, а они тем более. Спустя час того, что нельзя назвать приличным словом, они продолжили спор и выигравших пока не было. — Грейнджер, что если я попрошу тебя стать моей женой? Обычно девицы после таких предложений согласны на всё. Тебе не хватает социальных гарантий? — Малфой считал ручейки, которые не сливались в один большой поток, а стекали умиротворённо в озеро, не уподобляясь большой воде. — Нет, Малфой, — она лежала рядом на животе, ощущая как трава полняны, где они отдыхали все ещё голые, оставляет следы на ее коже. — Я хочу, чтобы ты прожил нормальную жизнь. С супругой, достойной твоего статуса, не говорю достойной тебя, тебе бы и нянька Элли вряд ли досталась бы за даром, — Драко фыркнул. — Чтобы у тебя родился наследник, а Нарцисса нянчила внуков и видела единственного сына в здравии и рядом. Я никому не пожелаю жизнь в бегах, особенно тебе. Поверь, ты сможешь еще кого-то полюбить. Тебе нужно просто забыть меня. Я не оставлю Элли, а ты ее вряд ли примешь. То, что ты сейчас играешь на публику, проводя с ней время, — Гермиона приподнялась на локтях и покачала головой, глядя вдаль. — Это так не работает. — Да далась тебе эта девчонка?! — вспылил Малфой. — Как это ты так быстро смогла ее полюбить?! Ты просто дура. — У меня непреложный обет со Снейпом, не забывай об этом, — процедила Гермиона, когда он снова затронул Элли. — Мы знаем, что ему осталось несколько лет, — с горечью произнес Малфой. Он искренне хотел бы, чтобы крестный жил ещё сотню лет, но если он сам не может помочь себе … — Договор исчезнет сам. — Ты веришь в то, что говоришь? — Гермиона повысила голос. — Я — мама для Элли! И что ты предлагаешь, Снейп умирает, а я бросаю ее и ухожу с тобой в розовый закат?! А ты вообще веришь, что сможешь подождать эти несчастные пару лет, ну чисто теоретически? Взгляд Малфоя похолодел. Эта безбашенная ведьма не ведает, что несёт. Он сделал всё и больше, чтобы найти ее. Вернулся из ада и свернул горы. Она сомневается, что несколько лет это для него срок?! — Хочешь сказать, это твое последнее слово? — глухо произнес Драко, в одно мгновение став чужим. Гермиона испугалась, но знала, таков их итог. — Да. Я остаюсь здесь, с Элли. И со Снейпом столько, сколько потребуется. После его смерти мы, возможно, переедем. Эллиот пойдет, скорее всего, в Кастерлобрушу, а я буду ближайшие лет десять скрываться под оборотным. Ты вернёшься к нормальной жизни. Женишься на Астории, нарожаешь вместе с ней кучу светловолосых снобов, которые сыщут славу самых заносчивых богатеев в Шармбатоне, а когда состаришься, будешь сидеть в своих виноградниках и вспоминать изредка наши встречи, как прекрасные ошибки молодости, — она едва сдерживала слезы, а голос дрожал, как лист под тяжёлыми каплями дождя. Как бы она хотела рассказать другую историю. — Пойдем со мной. Я буду любить ее так же, как и тебя. Я даю тебе слово, — Малфой впился пальцами в траву, чтобы не придушить ее. Бессмысленные жертвы, которые приносила Грейнджер, были уже похожи на что-то нездоровое. — Нет. У нас нет будущего, Драко. Нет.