Узник Гермионы Грейнджер

Он поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть, как они спят. Грейнджер так бережно прижимала Элли к себе, что это выглядело мило даже для Малфоя. Их последний разговор с ведьмой закончился криками и истерикой. Гермиона плакала и умоляла её простить, а его уйти. Драко злился и даже грубил, давя на самое больное — он впервые кого-то полюбил и так жестоко обжёгся, что она сделала невозможное для абсолютно чужих ей людей, а его готова отпустить. Они били друг друга словами, пока Грейнджер не кинула ему в лицо свой главный аргумент. Малфой был, мягко говоря, обескуражен. Вся злость сжалась в скомканный бумажный комок и стала никчёмной. Он просто молчал на её заявление, и не было ни одной мысли, позволяющей возразить. Гермиона же, вытирая солёное от слёз лицо, просто ушла. — Не хотите разбудить её? — Снейп встретил его у выхода. — Нет, — холодно ответил Малфой. — Ты должен был мне сказать сразу. Я смог бы что-нибудь придумать или хотя бы как-то подготовиться морально, — выливая остатки ярости, закончил он. — Не мог, — с сожалением ответил Снейп, — но был честен с тобой, я ведь сразу сказал тебе, она никуда не уйдет. — Я должен всё обдумать, — тише добавил Драко, нервно поправляя мантию, на что Снейп скривил губы в издевательской ухмылке. — Да, семья превыше всего, не забывай об этом, думай. И береги Нарциссу. — Ты так уверен, что больше мы не встретимся? — Драко бился в бессильном гневе, внутри всё кипело и плескалось, внешне же он выглядел как мертвец. Ну а Снейп как всегда, блять, самый умный. — Думаю, что нет, — глаза Северуса всё же были грустны. Ему было искренне жаль этих двоих. — И, как и обещал, я подписал документы и заверил на крови, — он протянул свиток Малфою. — В случае, если с мисс Грейнджер что-нибудь случится, то опека над Элли перейдёт Нарциссе. Но, надеюсь, этого не произойдёт никогда. Снейп умел создавать условия, когда ни один из исходов не может порадовать. Драко убрал пергамент во внутренний карман. — Вас ведь как бы не существует, — хмыкнул он. — Как же это документ будет работать тогда? — В нем идёт речь об Элли, она-то ведь реальна, — вздернув брови в своей фирменной манере «одни идиоты вокруг меня», ответил Снейп. Драко не стал вдаваться в подробности. Предыдущий вечер высосал из него всё, сейчас это вообще была меньшая из волнующих его проблем. И уж если Снейп сказал, что документы имеют вес, значит, так и есть. — И все же, я не буду прощаться, — сомневаясь в себе самом, произнёс Драко, спускаясь со ступенек. Редкие звёзды засверкали в предрассветном небе. — Как знаешь, — Снейп поравнялся с ним и направил на него палочку. — Помни Драко, у тебя будет только один шанс. — Да, я запомнил, — огрызнулся Драко. Его бесили многочисленные условия Снейпа и груз ответственности, который опять давил на него, ему хотелось упасть на траву и заплакать, но он был пуст. Он так долго искал её, бежал будто в ней вся жизнь, а теперь… — Как я и обещал, ты забудешь дорогу сюда, но об остальном память будет полной, и потренируй свою окклюменцию, она слишком вызывающе прячет твои мысли, — в своей учительской манере проговорил Северус, пряча за этим горькое сожаление. — Хорошо, — Драко тяжело вздохнул. — Я готов.

***

— Мисс Грейнджер, — Снейп немного притормозил в дверях. — Вы уже третий день не выходите из комнаты. Он разглядывал ведьму, выражая свое сочувствие как умел, — не задавал душераздирающих вопросов. — Со мной всё в порядке, — Гермиона сидела в кресле и пялилась в стену. На коленях лежала раскрытая на первой странице книга. — Элли тоже загрустила, — как бы между прочим заметил Снейп. — Я ей объяснила, что немного приболела, Элли прекрасно понимает, что это значит, поэтому не стоит драматизировать, — на самом деле Грейнджер переживала за дочку, но пока ничем не могла помочь. Она бы с радостью набрала сейчас по телефону службу спасения и поговорила с психологом, который отговорил бы её вешаться. — Оу, так это я драматизирую? — не удержался Северус, но тут же пожалел о своей неуместной шутке. Гермиона уставилась на него заторможенным взглядом, будто хотела ответить что-то дерзкое, но передумала. — Мисс Грейнджер, — Снейп всё же прошёл и сел на её кровать. Ведьма отметила про себя, что выглядел он сегодня неважно. — Я ведь вам уже говорил, и не раз, что мой диагноз не окончательный, и возможно… — Да неужели?! — перебила его бесцеремонно Гермиона, соблюдать такт сегодня не было никакого настроения. — Хотя бы раз вы ошибались? В составлении рецепта зелья? В причинах болезни? Вы тот, кто в подростковом возрасте ИСПРАВИЛ УЧЕБНИК! — Но наука не стоит на месте! Когда-то укус оборотня значил смертный приговор, теперь же с ликантропией живут. Возможно, спустя десять лет придумают способ, и вы ещё очень молоды, шанс есть всегда. — Прекратите, вы и сами в это не верите, вы же пессимист, каких свет не видывал. С чего вы рассказываете теперь эти сказки? — раздражённо ухмыльнулась Гермиона. — Из-за того, что вы не можете иметь детей, вы, возможно, держитесь за Элли и идёте на чрезмерные жертвы, — спокойно ответил он Грейнджер. Но этот бархатный голос раздражал ведьму хуже визгливой и жеманной манеры Амбридж. Чего он сейчас хочет от неё? Чтобы она оставила Малфоя? Снейп не из тех, кто ходит на поводу у чувств. Хотя… тут как посмотреть. Он долгие годы жил только местью. И сейчас Северус больше Гермионы понимал, как обстоит их дело, но, видимо, ещё теплились остатки чего-то человеческого, возможно, грызла совесть иногда, и он просто пытался снять с себя хотя бы часть вины. — Не хочу впредь даже слушать подобного! — возмущённо проговорила Гермиона. — Я люблю Элли, никогда не оставила её, даже если бы с моим здоровьем всё было в порядке. Но вы правы, — уже спокойнее добавила девушка, — это был весомый камень для перевеса, чтобы прогнать Малфоя. Гермиона откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Ну как же, мать его, больно. Что она могла предложить Малфою? Любовь любовью, но сколько на ней можно продержаться, избегая взаимных упрёков? Страсть, одержимость друг другом — действительно сильные чувства — сейчас связывают их прочно. Каждое их расставание — это смерть. Но Грейнджер всегда отличалась рациональностью. Впрочем, как и Драко. — Малфой, прекрати орать. Все куда хуже, чем ты думаешь. Тебя со мной ждут не просто вечные бега и изоляция от всего, к чему ты привык, — она набрала воздуха в лёгкие и смелости: — Я не могу иметь детей! Со мной у тебя не будет возможности воспитывать собственного сына! Послушай меня, прислушайся ко мне, — она пронзительно посмотрела в его глаза, перебирая похолодевшие пальцы его рук. — В конце концов, ты последний из рода Малфой, это огромная ответственность… — С каких пор тебе вообще есть дело до всей этой ветхой хуйни? Не ты ли презираешь чистокровных за их образ жизни? — он резко выдернул свои руки. Его голос хрипел. Они слишком долго спорили, но эта новость сразу сделала всё вокруг тусклым и безжизненным. Тупик. Пат. Победителей нет. — Это не чепуха. Это традиции, в конце концов. У обычного человека, даже маггла, рождение ребенка и есть смысл жизни. Редко когда мужчина не хочет иметь ребенка. Растит он его потом или нет, другой вопрос, но это суть мироздания — давать жизнь. Ты готов наплевать на сотни лет истории твоей семьи? — Грейнджер говорила убедительно, и даже дрожащий голос не делал менее важным всё, что она пыталась донести. — Ты готов оставить Нарциссу совсем одну? Лишить её возможности провести вторую часть жизни с любимым сыном, нянча внуков? Малфою нечего было на это ответить. Теперь стала более чем понятна её больная привязанность к Эллиот — ребенку той, которая оставила клеймо на руке Гермионы, кто презирала грязнокровок. И в жилах девочки текла кровь куда почище, чем у приёмной матери. Грейнджер не хотела разбираться в себе, отвечать на вопросы, почему за такое короткое время она и правда стала воспринимать её как дочь, как подарок (хоть и своеобразный) судьбы. Кому-то достаются дети-инвалиды, кого-то бросает муж или отворачивается вся семья и мать остаётся с ребёнком одна. Дети бывают нежеланные, мало ли историй об изнасилованиях, после которых жертва решилась родить? Гермионе просто выпала другая судьба — получить дочку и жизнь под другим именем, только и всего. Но готов ли Драко отказаться от собственной семьи? Грейнджер была во многом права, чертовски права, где гарантия, что через двадцать лет он не проснётся в холодном поту и не осознает, что сделал катастрофически неправильный выбор. На одной чаше весов — любовь всей жизни. На другой — семья, долг, будущее злосчастного знатного рода, от которого ты не можешь откреститься. — Мне всё равно, — выпалил хрипло он, — рядом с собой я никого не могу представить, кроме тебя. — Сейчас! Сейчас да, — Грейнджер как заведённая мотала головой. — Но спустя десять, тридцать лет твои приоритеты поменяются, поверь! Ты должен обдумать всё. что я тебе сейчас сказала. Однажды ты сделал правильный выбор, хотя тебе было чертовски тяжело и страшно. Сделай его и сейчас. Боль уйдет, но потом ты поймёшь, что так было правильно. Малфой больше не пытался её переубедить. Найти суррогатную мать, которая родит ему наследника? А потом он притащит этого ребенка Грейнджер? Ей, конечно, не привыкать, она любит чужих детей воспитывать… но это всё равно полнейший абсурд. Молча глядя друг на друга, они так и разошлись по разным комнатам. А на рассвете он ушёл. И Гермиона была уверена: он сделал правильный выбор.

***

В прозрачном особняке миссис Забини пахло жжёным табаком и какой-то душной травой. В полумраке, который разбавляли многочисленные свечи, всё же было заметно, как преобразился дом. Главная гостиная, из которой Драко впервые отправился в мир иной, теперь была обставлена модной мебелью: огромный диван, кресла, пуфы, пушистый ковёр — всё в тёплых оттенках природного коричневого и жёлтого. На высоченных окнах висели румынские шторы с египетским рисунком. Драко, случайно или нет, наткнулся глазами на Анубиса. Но поразмышлять на эту тему времени не было. От Забини пришло срочное письмо. По возвращении Драко написал письма друзьям, где сказал лишь, что его путешествие закончилось, однако попросил его пока не беспокоить, потому что… потому что видеть никого не хотелось. Он без конца и края обдумывал своё решение, вряд ли осознавая, сколько времени проводил за размышлениями. Тео вернулся к себе, как только Малфой отправился за Грейнджер, у него возникли срочные дела. Выглядело это крайне странно, но думать ещё и об этом… Малфоя бы точно порвало. Блейз на новое добровольное заточение друга в Малфой-мэноре ответил коротким письмом: «Ясно. Жду встречи.» Но спустя пять дней Блейз нарушил договоренность, и, судя по сообщению, у него случился конец света. Поэтому, шагая в полной тишине, Малфой был неприятно удивлён, что его не встретил даже эльф. Драко дошёл до кухни, когда услышал голос Блейза. — Я сказал, принеси мне ещё зелье! — рявкнул парень на прислугу. Но старый эльф лишь поджал уши, однако приказ не исполнил. — Сэр, я не могу принести вам ещё порцию, вы сегодня и так превысили дозу, — прохрипел домовик, — и миссис Забини строго-настрого … — Пошёл прочь! — заорал Блейз. — У тебя недосып или недотрах? — вместо приветствия произнёс Драко, наблюдая за другом. Блейз стоял в белой измятой рубахе, наполовину заправленной в штаны, и в одном носке. — Спасибо, что пришёл, — Забини нахмурился и стал искать что-то в шкафу кухонного гарнитура. Ухмылка сползла с лица Драко, когда он увидел бледное лицо Забини. Выглядел тот жутко. — Что случилось? — Пойдём в кабинет, — Блейз покрепче схватил трость и на дрожащих ногах прошёл вперёд. — Ты, может, хотя бы выпьешь виски, или ром, как ты любишь, — предложил Драко, когда они уселись у камина. К слову, это тоже было что-то новенькое для волшебных домов: в тёплое время года жар от камина не шёл, оставались только уютные языки пламени. — Ты сейчас тоже захочешь выпить, — как сумасшедший, бегая глазами по яркому огню, ответил Блейз. — Меня не было несколько дней, что произошло? — Малфой устал. Чертовски устал. Это ведь надо просто уметь за коротких пару десятков лет жизни заебаться как старому грешнику. Сейчас он бы отдал многое, чтобы жить как Слизнорт на пенсии. — Я кое-что узнал, — Блейз потёр пальцами глаза, потому что забывал моргать, а они слезились. — Я даже не знаю, с чего начать. — Это касается тебя? Что-то со здоровьем? — подавленный вид Блейза действительно пугал. — Нет, это касается моей мамы. Малфой напрягся, внимательно слушая друга. — Она собирается убить моего отчима, восьмого по счёту, если ты помнишь. Альварес. Ну, как собирается… — С чего ты взял? — подозрительно спросил Драко. — Я видел, как она сшила его куклу. Знаю, тебе это сейчас покажется пиздецки смешным, но когда я случайно застал её позавчера за этим занятием, то у меня всплыли давно забытые воспоминания, — Блейз сейчас был похож на психа. — Каждый раз, как она выходила замуж, проходило примерно пару лет, а потом эти мужчины исчезали, ну, по разным причинам. Но я каждый раз натыкался на подобные куклы или какие-то лоскуты тканей, соломы и прочего. Я не придавал этому значения, тем более, она из старинного племени, может, ей бабушка передала традицию какую, типа женское рукоделие? Или обряд на процветание… — Блейз истерично хохотнул, — блять, короче, не знаю. Но пазл сошёлся, как только я услышал, что она положила скрученную из тряпья куклу в чашку с водой, бубня «не доплыть тебе, не выбраться», — Блейз тяжело выдохнул. — Неделю назад Альварес отправился в Испанию проверить, как там идёт бизнес на винодельне. Туда он переместился, как обычно, по каминной сети, но мать точно знала, что обратно он поплывёт на своей яхте. Ему нравились морские путешествия. — И что дальше? — приложив большой палец к губам, Драко о чёем-то крепко задумался. — Сегодня утром пришла сова из Мунго. Этой ночью Альварес по трагической случайности упал за борт, в воде у него свело судорогой ноги, и он утонул. Пиздец, да? Ты много знаешь волшебников, которые просто, блять, утонули! — Блейз в непонятном жесте помахал рукой в воздухе. — Называй меня психом, но я в такие совпадения не верю! — Ты разговаривал с ней? — невозмутимо спросил Драко. Блейз подозрительно посмотрел на друга. Это была слишком спокойная реакция на рассказ о куколках вуду и смерть очередного отчима. Малфой должен был высмеять его в своей манере или хотя бы удивиться для приличия. — Я не могу пока что найти её, — проговорил Блейз. — Ты что-то знаешь? Говори! — Тебе нужно проговорить с ней, Блейз. Я не могу пока тебе ничего рассказать, это не мое дело… — Скажи ему, — раздался голос Ифе. Она медленно шла к ним, держась за горло бутылки красного сухого. — Что, чёрт побери, происходит? — рявкнул Забини, переводя взгляд с матери на друга. Он был зол, но больше растерян, и поэтому разговаривал с ней в непозволительном тоне. — Миссис Забини, вы уверены, что Блейзу стоит знать об этом? — спросил Драко, вставая с кресла. Ифе, немного покачиваясь, присела на его место. — Какого драккла, мама?! Малфой, сука, что происходит? — Ты знаешь, как я любила твоего отца, — мечтательно произнесла ведьма и щёлкнула пальцами. На столике появились бокалы и закуска. В другой раз она бы уже кинула какое-нибудь гаденькое заклинание на рот сына, который извергал нецензурные слова. Но ведьма была, кажется, погружена в свои пьяные мысли. Блейз так и оставил рот открытым, как если бы пришёл на спектакль в самый топовый театр абсурда. Женщина разлила в три бокала остатки из бутылки и приказала домовику принести ещё. — И ты так на него похож. Любишь девушек, красивую жизнь, при всём этом ты заботливый и знаешь цену дружбе. Я никогда не забуду, как ты едва не убил меня своим поступком, когда рванул за Малфоем к лысому ублюдку. — Мама… — Подожди, — Ифе подняла ладонь и многочисленные браслеты загремели, — дайте старой пьяной женщине выговориться. Умение так крепко дружить это у тебя точно от отца, — она достала из кармана безразмерной юбки трубку и стала набивать её. — Этот болван себе именно так и загубил жизнь. Их было восемь друзей. Большая дружная мужская компания. Они основали первое магическое казино в Лондоне, естественно, нелегальное, но все знали об этом заведении, абсолютно все. А знаешь, почему оно было успешным и прибыльным? — Потому что у министерства там были вип-места? — хмыкнул Драко, пока Забини пытался хоть что-то понять. — Конечно! — Ифе несколько раз взмахнула палочкой, прежде чем появился огонёк, и закурила. — Но большие деньги и связи редко могут существовать без последствий. Пятеро из восьми соучастников решили ввязаться в более опасный бизнес — предоставлять девочек для утех. Твой отец был категорически против. Несмотря на то, какие деньги ему сулили за эту небольшую дополнительную услугу, Тони был неприступен. Поддержали его всего лишь двое друзей Влад и Мартин. — Подожди, — Блейз попытался сесть в неудобном кресле так, чтобы не ныла спина, — Мартин? Твой четвёртый муж? Миссис Забини рассмеялась, от чего у молодого человека неприятно похолодело внутри. — Ах да… Ты бы сразу сообразил, просто первых моих трёх мужей, включая отца, ты не помнишь, ведь ты был ещё мал. — Твой последний муж, Альварес, по счёту восьмой, — не веря сам себе, произнёс Блейз. — Они все предали твоего отца. Даже Влад и Мартин, самые близкие, продались и согласились закрыть глаза на то, что твоего отца просто уберут, чтобы он не мешал золотым рекам литься в их карманы. — И ты решила им отомстить? — Блейз всё равно не мог поверить, что байки про его мать, Чёрную вдову, это не сплетни. Но это… очень бы подошло её своеобразному темпераменту. — Да. К счастью, жили мы с тобой в Италии, на родине твоего отца. Когда мы поженились, причём тайно, ведь моя мать никогда бы не отдала меня за такого пройдоху, каким был Тони, я уже была беременна тобой. Тони строго настрого запретил мне соваться в Лондон и особо не афишировать и у нас дома, кто я и чей ребёнок у меня на руках. Тогда мне казалось это захватывающим — жить в паутине мафии, растить наследника преступного бизнеса, и при этом знать, что если упадёт волос с моей головы, то тут же нарисуется куча головорезов, которые сотрут с лица земли обидчика. Но кто мог знать, что авторитетного Антонио Забини грохнут друзья детства, — она хохотнула и глубоко затянулась. — Ты их всех нашла и уничтожила, — закончил за нее Блейз — Но… Альварес? Он тоже? — их отношения казались вполне искренними. Блейз не до конца осознавал, в какой вырос семье, поэтому просто спрашивал, пока не накрыл шок от семейных скелетов. — Дааа, тут я попалась на крючок, признаю, ведь впервые после Тони мне кто-то действительно понравился. Нет, я не была в него влюблена, и тем не менее, он смог меня очаровать. Я даже почти бросила поиски последнего из «дружеского круга». Адриано был тем, кто подначил остальных убить лучшего друга и заводилу Тони. Я собирала слухи, факты, выясняла скрупулёзно, кто и как разрушил мою жизнь, — Ифе хищно прищурилась. — Но он как сквозь землю провалился. Я знаю много способов отыскать человека, именно поэтому я так хорошо разбираюсь в том, как попасть в царство Аида, но, к сожалению, разговаривать с мертвецами мне так и не удаётся. Одно я знала точно: Адриано жив. Но чтобы я ни делала, ублюдок прятался отменно. Моя жизнь с Альваресом начала действительно налаживаться, только данная самой себе клятва всё висела надо мной, зудела, как маленькая сухая травинка, попавшая в обувь. Твой отец должен был быть отомщён! — в этот момент Ифе напоминала сумасшедшую. — Поэтому я помогла Малфою, а он мне вернул должок тем, что нашёл Адриано. — Да Салазаровы подштанники, — застонал Блейз, — ты хочешь сказать, что Адриано это и есть Альварес. — Да! — Ифе снова рассмеялась. — Ублюдок специально нашёл меня, чтобы забрать деньги Тони. Ведь всё то наследство, что доставалось мне от почивших мужей, это на самом деле твои деньги, Блейз. Король игорного бизнеса, которым был твой отец, обладал ими по праву. Ведь после его смерти эти бездари всё развалили, успели откусить себе по пирогу и смыться. Так что, я вернула то, что принадлежало нашей семье, — она с силой вдавила указательный палец в подлокотник. — Альварес же решил, что уж если так легко удалось убрать Тони, то я проблем особых не доставлю. Единственное, он не знал как подступиться к тебе, ведь в случае чего, наследство Забини делили бы между вами в равной степени. Пока Альварес-Адриано думал, как ему быть, мы выяснили, кто есть кто. — Каким образом ты нашёл его? — Блейз посмотрел на Драко, догадываясь об ответе. — Я видел твоего отца, — нехотя признался Драко. — Да ну? И как он? — с детской непосредственностью спросил Блейз, на секунду забыв, зачем Малфой его вообще искал. — Ну, вообще, мёртв, — растерянно ответил Малфой. — Я имею ввиду, какой он вообще, — не находя слов, старался объяснить Забини. — С чёрными волнистыми волосами, такими же чёрными усами до второго подбородка… — Чего? — Забини на секунду опешил. — Второго подбородка? Ифе хрипло рассмеялась. — Он был ростом не больше метра шестидесяти, немного полноват, особенно его неспортивную форму выдавал пивной живот. Однако всё это с лихвой покрывалось мужским обаянием и харизмой, — Ифе грустно улыбнулась. Забини молча смотрел то на мать, то на друга. Ему нужно было всё это переварить. Но он совсем немного порадовался, что внешность и рост ему по большей части достались от матери.

***

«Вот она тебе самостоятельная жизнь. Что, Драко Малфой, нравится ни от кого не зависеть? Самому принимать решения, а не по чьей-то указке?» Такие беседы Драко вел сам с собой уже два месяца. Во Франции приход осени был незаметен, но в Уилтшире она была обыкновенно противной. После того, как он покинул дом Снейпа, Драко жил в Малфой-мэноре, теперь же наведывался туда изредка. Бродил по пустому замку и всё время думал. Пару раз даже заглянул в галерею предков, которых Нарцисса, как и договаривались, оставила в фамильном гнезде. Драко с ненавистью взирал на всех своих предков, но ничего не мог поделать с назидательным голоском где-то внутри: «ты должен, ты должен…» В окружении помпезных белобрысых пердунов Драко представлял, как могла бы сложиться их с Грейнджер жизнь. Может, стоило перебраться из магического мира? У магглов было бы всё проще — взяли бы ребенка из приюта. Но даже в мире простых людей за Малфоем тянулась бы его знатная фамилия. То, что озвучила Грейнджер, вполне было применимо и к миру неволшебников. Если бы речь шла о королевской семье? То бесплодную жёнушку постригли бы в монастырь, или же, если Его Величество и правда любил свою вторую половину, он бы, не раздумывая, принёс ей бастарда, а она бы вырастила его, даже не скрипя зубами. Та же Астория принесла бы подобную жертву как само собой разумеющееся. Но Грейнджер… Грейнджер это совершенно иной и сложный случай. Она всё правильно поняла — принять Малфоя, разрешить остаться значило бы конец эпохи. Эпохи семьи, которую она по праву ненавидит. Ведьма вполне могла бы желать, чтобы этот гнилой род исчез. Но Гермиона Грейнджер, которая гордо поднимала голову при слове «грязнокровка», влюбилась в отпрыска преследователей ей подобных и нашла в себе силы пожалеть этих гаденьких людей. В первую очередь, конечно, его. Надо же, она ведь представляла, как будут выглядеть его дети. Малфой рад бы всё бросить, наплевать, он смог бы её заставить, ведь видел же, как ей больно. Но история фамилии вдруг приобрела огромный вес, стоило об этом только задуматься всерьёз, не мимоходом. Отбросить всю его наигранную чванливость, когда, будучи мальчишкой, рассказывал о власти и деньгах семьи, о значимости в мире волшебников их древней фамилии, и тогда табличка «Священные 28» сверкала неоновым цветом в беспросветном конце всего, к чему так стремился Драко. — Послезавтра прибудет Астория, — как бы между прочим вспомнила Нарцисса, пока они пили чай с сыном на террасе. Солнце затянули тучи, и всю прелесть Лазурный берег растерял, и духота не отступала. — Хорошо, — безразлично ответил Драко. — Сынок, у вас ведь были прекрасные отношения, — осторожно начала Нарцисса. Драко презрительно фыркнул. — И школу Астория закончила, она планирует поступить в Академию мод в Париже. — Какая замечательная идея, — на автомате ответил Малфой. Он не воспринимал и половины из того, что говорила мать. — Будь с ней, пожалуйста, вежлив и внимателен, — строго проговорила Нарцисса, поджимая губы. — Хотя бы чуть более, чем со мной. — Внимателен? — переспросил Драко. — Милый, Астория приезжает в гости послезавтра, — с нажимом проговорила Нарцисса. — Кто её пригласил? Миссис Малфой от неожиданно глупого вопроса даже не нашлась сразу, что ответить. — Мы переписываемся изредка, и я в каждом письме приглашала её к нам. Ты ведь вниманием не баловал девушку. Она не получала и весточки с Рождества от тебя, — с укором произнесла Нарцисса. — Ясно, — Драко снова ушёл в свои мысли. — Ты выполнишь мою просьбу? — С радостью, — всё также дежурно ответил Драко.

***

Он вытащил сигареты из прикроватной тумбочки и закурил. Впервые в жизни ему дико захотелось, чтобы этот ядовитый дым как-то помог ему не выблевать собственное отвращение к себе натуральным образом. Он не умел курить, и, поэтому размышления о сигарете и почему они вообще имеют такую популярность, отвлекали от обнажённой Астории, которая лениво лежала на его груди, пожирая Малфоя глазами, полными счастья. Как бы хотелось ему просто стряхнуть её с себя как пепел, не пытаться быть вежливым, не изображать, что ему понравилось трахать её. Хотя в этот раз надо было ещё разобраться, кто кого трахал. Астория очень старательная девушка. Но он решил, что нужно попробовать. Гринграсс приехала в гости, как и обещала, и первые дни Драко выглядел бесчувственной куклой в человеческой коже. Глядя на беспардонное, совершенно вопиющее поведение сына, Нарцисса совершенно случайно вспомнила, что у неё есть неотложные дела в банке, а также в местном музее Волшебного искусства, где она, оказывается, меценат. Миссис Малфой теперь ударилась в поддержку юных, но бедных дарований. Женщина решила дать Астории волю в действиях и готова была закрыть глаза на многое. Малфой всё также пребывал в своих мыслях и даже в постель с ведьмой лёг, будто ему просто нужно выполнить задание. Он не потрудился подстраховаться и нанести противозачаточные руны, потому что вообще не был уверен, что этот половой акт достигнет апогея, но Астория хотела доказать ему, что искренне заботится о его благополучии, а также чести фамилии (если угодно), поэтому всё показательно тщательно сделала сама. Драко устроил этот эксперимент, чтобы просто доказать, что так можно жить. Что можно к ритму жизни без чувств привыкнуть. Это же просто механические движения, разрядка, не надо растворяться в человеке полностью. Но с каждым её стоном его накрывала лавина, насколько же мерзко он чувствует себя после нелюбимой. Драко стал воображать, что это продолжается изо дня в день. Из года в год. Хотя… Может быть, стоит приложить больше усилий и поменьше предаваться воспоминаниям. Прошло слишком мало времени. Просто отключи мозги, поставь в голове блок. Сходи, в конце концов, к целителю, и сотри себе память. Но из-за его природных талантов, Обливиэйт, например, к нему был плохо применим. Исполнить заклинание смог бы только искусный маг. И знал он такого только одного. — Драко, ты как будто не здесь, — тихо обратилась к нему девушка. Она аккуратно приподнялась на локтях, обнажая красивую грудь. От прикосновения её сосков к его плечу у обоих пошли мурашки. Однако значили они ровно противоположное. Девушка прикоснулась зацелованными губами к его шее, и Малфой тяжело сглотнул. Дым попал в лёгкие, и во рту чувствовалась горечь. Ведьма стала опускаться ниже. Малфой закрыл глаза. Решение ведь он уже принял, просто боялся огласить вслух. Пять месяцев спустя он научился с этим жить. Просто затыкать мысли, не искать карие глаза в голубых, не представлять талию в руках более тонкой и грудь поменьше. Пытался искать некоторые плюсы, ведь не было больше непослушных волос, которые лезли в рот и глаза. Были прямые, шёлковые, золотистые, которые красиво спадали с плеч, но не вызывали ни малейшего шевеления хоть где-нибудь повыше пояса. Жизнь Малфоя теперь не шла, а прожигалась. Нарцисса же добавляла масла в огонь. На днях притащила в дом старый сундук и ведь не поленилась, наведалась сама в Малфой-мэнор. — Драко, милый! — восторженно встретила его Нарцисса в гостиной, обложившись чем-то из белого кружева. — Доброе утро, мама, — прохладно ответил он. С похмелья болела голова, а дерьмовый день только начался. — Уже обед, сын, — недовольно ответила женщина, но заводить ссору не стала. Она прекрасно понимала, что с ним что-то происходит. Ведьма даже допускала, что это связано с сердечными делами, но всячески поддерживала Асторию, которая хоть и не рассказывала всех подробностей, но решительно заявила, что поможет Драко забыть обо всём и стать счастливым. — Посмотри, что я нашла! Это твои детские вещи. Когда ты родился, чуть ли не каждый считал своим долгом прислать тебе покрывало или чепчик, — она нежно улыбнулась, поднимая вверх белоснежные пинетки. — Некоторые вещи до сих пор новые. Малфой смотрел на этот вещевой рынок с абсолютно равнодушным лицом, просто каменным, о него можно было с лёгкостью разбить тарелку. Салазар, какая чушь. Всё, что его волновало сейчас, из какого бара их сегодня погонят с Забини. — Ты не подумай, что я давлю, — с успокаивающей интонацией проговорила Нарцисса. — Я помню, что ты мне говорил, когда разорвал помолвку, которую устроил тебе ещё Люциус. Просто ты же знаешь, все чистокровные семьи пытаются завести наследников как можно раньше, чтобы у молодой пары было больше времени в случае чего, — Нарцисса внимательно посмотрела на Драко. — Я, пожалуй, где-нибудь в городе позавтракаю, — и, не дождавшись ответа Нарциссы, проскочил за дверь.

***

— Грейнджер, вы готовы? — Снейп уже ждал их в коридоре. Он мастерски превратил себя в седовласого бородатого старца. Гермиона даже как-то отвесила ему комплимент, что он стал отличным гримером. Принимать оборотное Снейп больше не рисковал, это был лишний неоправданный риск при его болезни. Гермиона вышла в обличье девушки, в которую она обращалась в последние разы. Этот образ ей нравился больше остальных, потому что цвет кожи и волосы оставались практически как её собственные. Элли в красивом белоснежном костюме шла рядом. Футболка поло и юбка в складку отлично контрастировали со смоляными вьющимися волосами. — Эллиот, отлично выглядишь, — похвалил Снейп. Гермиона незаметно улыбнулась. Снейп был холодным и даже чересчур безэмоциональным человеком, но он очень старался для дочери. — Спасибо, папа, — девочка довольно улыбнулась. То, что Гермиона тоже красивая, было озвучивать, по мнению Северуса, необязательно. Белое шёлковое платье на бретелях было конечно вызывающим, но в конце концов, она трясет не своими прелестями. — Нас уже там ждут? — Гермиона едва ли не приплясывала на месте. Они шли в подготовительную школу для детей-волшебников. Элли была очень умной девочкой, поэтому её взяли раньше на год, чем обычно. Ей уже исполнилось четыре, а начинать там обучение можно было с любого месяца. Даже зимой. — Конечно. Директор школы проводит нас лично. Его зовут Ачиба Каапуа. — Вы уверены, что они не догадываются о том, кто мы на самом деле? — в десятый раз переспросила Грейнджер. — Нет, — в десятый раз закатил глаза Снейп. — И это частная, элитная, а следовательно, дорогущая школа, где вообще не задают лишних вопросов, — высокомерно ответил Северус. — Хорошо, — она посмотрела на взволнованную Элли и сама нервно подмигнула ей. Подготовительная школа была больше похожа на детский сад, по мнению Гермионы. Только с волшебными парящими игрушками, мелками, которые писали на стене сами, необычными преподавателями, среди которых был эльф (!), его Грейнджер разглядывала во все глаза. Маленький профессор в саване уже стал коситься на неё в ответ, пока Гермиона не получила тычок от Снейпа. — Профессор Хари наполовину эльф, наполовину человек. Просто гены волшебного существа взяли верх. Не надо так пялиться, — шикнул на неё Снейп, и на секунду Гермиона почувствовала себя на уроке зельеварения. Она послушно отвернулась, ища дочь глазами. В это время Элли уже беседовала с большеглазым мальчиком. Его голубые глаза ярко выделялись на фоне загорелой кожи. И пострижен он был стильно: на макушке собран длинный хвост, по бокам почти лысый. На вид он был минимум на год старше девочки. Навстречу им шёл невероятных размеров мужчина. — Он наполовину великан? — тихо спросила Гермиона Снейпа. — Нет, это и есть, к слову, директор этого заведения. Господин Каапуа. Это его сын, — он кивнул на мальчика, которым была очарована Элли. Девочка не сводила свои чёрные глаза с мальчишки, который без устали болтал. — Он вдовец, — последнее, что успел добавить Северус, перед тем как мужчина приблизился к ним. Он был в льняных серых брюках и оранжевой рубахе, которая была расстёгнута на три пуговицы, и вряд ли директору детского заведения, по мнению Гермионы, разрешалось иметь такую накачанную грудь. Длинные волнистые волосы, лёгкая небритость, смуглый, но голубоглазый, с необъятными плечами и длинными мощными руками. Открытая обувь делала размер ноги ещё больше, чем он был на самом деле, или это так казалось Гермионе. В целом мужчина был очень красив и только шрам, рассекающий правую бровь и щёку немного портил впечатление. Глаз был покрыт бельмом. — Здравствуйте, — сказал он на ломанном английском. — Я рад вас видеть, — он пожал руку Снейпу. — Мисс, — великан поцеловал руку девушки. Она улыбнулась, не зная, представиться ему, или же он прочитал её выдуманное имя в анкете. — Могу ли я вас называть Джин? Ваше полное имя слишком сложное, — он был страшно обаятельным. — Да, конечно, — она снова улыбнулась, хотя считала это откровенной бестактностью. А ещё ведьма отметила про себя, что поврежденный глаз смотрит точно на неё, хотя и не может видеть. — Тогда к вам можно обращаться Аче? Он широко улыбнулся и кивнул головой. Снейп закатил глаза. Директор жестом попросил их пройти вперёд, и в этот момент Гермиона успела обжечь Снейпа уничтожающим взглядом. Он посмел назвать ее в документах Джиневрой. — Здесь столовая, — он провёл их на помост шестиугольной формы, окружённый лёгкими белыми занавесками. Потолок создавали лианы и дикие цветы. Гермиона просканировала взглядом все растения, ища опасные. Но ничего, кроме сладкой кровохлёбки, не нашла. Это было дерево, на котором ветки имели маленькую пасть, поглощали они только насекомых, а оттуда время от времени сыпались красные сосульки. На вкус было очень похоже на барбарис. — Там несколько кабинетов, игровая, спальные комнаты и бассейн. В принципе, вот и всё. — Сколько малышей здесь обучается? — спросила Гермиона, когда они дошли до бассейна. Девушка с интересом рассматривала огромную прозрачную ракушку, подвешенную под потолком. Над головами мелькали пяточки маленьких пловцов. — Примерно сто пятьдесят. Говорю примерно, потому что это не школа, здесь дети в основном общаются и познают волшебный мир столько времени, сколько посчитают нужным. Само собой, мы рьяно следим за одарёнными детьми. Но они и сами выбирают себе нагрузку побольше. А вот моё любимое место, — Гермиона ахнула, зайдя в волшебный маленький зоопарк. Из всех диковинных тварей знакомы ей были лишь нюхлеры, книззл и трёхголовый щенок, по всей видимости той же породы, что и Пушок Хагрида. Ударом в самое сердце стали домовики, которые работали здесь. Это были тролли… муми-тролли! Домовые скандинавских стран смотрелись здесь как небывалое чудо света. Гермиона хотела было завалить вопросами директора, но Снейп успел её прервать, ведь пора было заканчивать с официальной частью и условиться, как Элли будет заниматься. Когда они возвращались домой, Снейп внезапно огорошил Грейнджер заявлением: — А вы ему очень понравились. — Кому? — на всякий случай режим дурёхи включила Гермиона. Она же сама все ещё думала о муми-троллях. — Многоуважаемому Аче, — Снейп ни за что не мог упустить возможность поддеть Грейнджер за её фамильярность. — Ему понравилась не я, если вообще это можно допустить, — Гермиона обвела себя рукой. — Забыл вам сказать, что после травмы, глаз, который повреждён, оказался, как бы это выразить… всевидящим. Как у Грюма, помните? — по виду Снейпа было крайне понятно, что ни черта он не забыл. — Он знает, как я выгляжу?! Да вы, должно быть, спятили?! — Гермиона вмиг растеряла весь свой подъём. Она резко остановилась. Совсем недавно она перестала походить на лужу соплей. Понадобился почти год, чтобы Гермиона оправилась от осознания, что Малфой всё сделал правильно, и больше не вернётся. Они все жили дальше. Даже новость о его помолвке с Гринграсс действительно не стала ошеломляющей для Грейнджер. Она молча выкинула газету французского издания «Рандеву», которую месяц назад отважился показать ей Снейп, и продолжила готовить Эллиот завтрак.        И как себе настолько позволил расслабиться Снейп?! Его-то понятное дело директор Каапуа так и воспринимает, как старикашку, ведь у него грим. Но зачем так было подставлять Гермиону… — Не беспокойтесь, я обо всём позаботился. Снейп выразительно посмотрел на Гермиону, и ей не захотелось выяснять дальше, каким образом он это сделал, чтобы не жечь нервы, которых и так нет на ссору. Игры этого шпиона её попросту задолбали. Он был хуже Дамблдора. Грейнджер только заметила, как хитро блеснули глаза у Снейпа. Северус же отправился в комнату, чтобы снять с себя отвратительно колючую бороду. Возможно, он как-нибудь расскажет Гермионе, что просто аккуратно покопался в голове уважаемого господина Каапуа, убрал малейшие воспоминания, которые могли навести его на громкое дело по розыску опасной преступницы, а также совершил пару манипуляций, чтобы в случае чего любая информация о мисс Грейнджер бесследно стиралась. — Стареешь, друг, — хмыкнул он сам себе в зеркало. Выступать сводником… какой позор. Снейп действительно оправдывал свой поступок возрастом и скорой кончиной. Он решил, что если Малфой отважился построить счастье с другой, то Гермионе просто необходимо хотя бы попробовать, чтобы окончательно убедиться, — она его отпустила. Снейп сломал Грейнджер жизнь, но, вот парадокс, действительно желал ей только счастья.