Узник Гермионы Грейнджер

Драко в ужасе распахнул глаза и резко сел на кровати. Капли холодного пота неприятно стекали по вискам, язык от обезвоживания прилип к нёбу. Голова раскалывалась от похмелья, и это злило Драко, потому что он не мог понять, что видел сейчас? Это пророческое будущее или игра пьяного воображения?! Малфой медленно повернул голову, чтобы не добавлять болевых ощущений. Рядом спала обнажённая девушка, и он даже не понимал: дома он и это Астория или в очередном отеле после пьянки с Блейзом? Самый ужасный сон в жизни лишил его рассудка. Эта мысль снова заметалась в встревоженном мозгу. Чёртов сон? Правда? Если так, то пусть ему засунут иголки под ногти и сварят заживо. Малфой нашёл в сумерках свою одежду, палочку и вышел за дверь. Всё-таки гостиница. В коридоре он, стирая пот со лба, в поисках зеркала огляделся. Когда увидел себя, то выдохнул окончательно. Ему по-прежнему двадцать два, и всё увиденное — неправда. Пора возвращаться домой и менять свою жизнь.

***

После страшного сна прошло две недели. Все это время Малфой практически не выходил из дома, заперся в кабинете на первом этаже и даже не распахивал окна, чтобы впустить морской воздух. Точно посадил себя в одиночную камеру и всё время думал. Постоянно искал выход, но его не было видно. Единственное знал точно — всё, что он пережил в том сне, не сравнится ни с одним запрещённым заклятием. И пусть мать и Астория усиленно за его спиной готовились к свадьбе, ведь прошло уже несколько месяцев после помолвки Малфоя и Гринграсс, Драко для себя всё решил. Но и бросить здесь и сейчас всё было невозможно. Он ходил по кругу. Однако, как это часто бывает, в самые отчаянные моменты Вселенная начинает слышать мольбы более отчётливо. Одним из таких мучительных вечеров Драко решил, наконец-то, выйти прогуляться, но наткнулся на Нарциссу в гостиной. Она, обложившись разноцветными кусочками ткани и сотней журналов, сидела прямо на полу. Возможно, непривычный вид Нарциссы остановил Драко, и он не мог пройти мимо столь забавного. — Нарцисса Малфой на полу? Что я вижу? Это бокал и бутылка, заботливо задвинутая за ножку столика? — Драко рассмеялся и попытался расслабиться, усевшись на диван. — Вместо того чтобы умничать, — Нарцисса прятала улыбку, — выбери из этих цветов три. — Что это будет? Одежда эльфов? — Чтооо? — искренне возмутилась женщина. — Это образцы ткани будущего платья, Астория не хочет белоснежное, и я её в этом поддерживаю. Поэтому мы выбрали жемчуг, шампань, ваниль. Свои «остроумные» шуточки оставь, пожалуйста, — важно проговорила Нарцисса. Драко было приятно видеть маму такой увлечённой, весёлой и занятой. Но то, с каким рвением они с Асторией навязывали ему свадьбу, заставляло закатить глаза и не выкатывать их обратно. — Кстати, — важно ставя пометки в ежедневник, поговорила ведьма, — нужно составить список гостей. — Мы живём в мире магии, мама, — Драко выдохнул. — В любой момент можно добавить стол и стул, не обязательно знать точное количество. «А ещё, свадьбы не будет, но вслух я этого не скажу». Сделать предложение Астории было одним из самых трусливых поступков в его жизни. Но, конечно, он стоял после предательства Гермионы. — Салазар… Я понимаю, что тебе эта свадьба постольку поскольку, но раз уж ты сам решился, — Нарцисса выразительно посмотрела на сына. «И я в этом раскаиваюсь!» — едва не сорвалось с языка. Но Малфой опять сдержался. — Тогда нужно, чтобы всё шло по плану. Розье, Малфуа, Булстроуд, Трэверсы… Так, Гринграсс постараются тоже ограничиться только близким окружением. — На этих словах Драко презрительно фыркнул. — «Ещё бы друзьями их назвала» — Что делать с Бёрками? — Нарцисса задумчиво приложила перо к губам, поглаживая их, а потом будто опомнилась, как-то странно посмотрев на сына. Ей стало неловко. — А что с ним не так? — потирая пальцами кусочки ткани, спросил Драко. Он представлял в платьях подобного цвета совсем другую, и ни одно ей бы не пошло. — Они пьяницы и хотя и очень близки к Малфуа, ну и, соответственно, к нам в принципе, это не семья, а большое позорное недоумение. — Ты говоришь про волосатого Каракатуса Бёрка? — улыбнулся Драко. Седовласый, вечно лохматый придурковатый дед, хотя он был даже немного младше Люциуса. Просто беспрецедентный случай в их родовитой семье. Они были далёкими родственниками с Малфоями, но почему-то, если какое-либо торжество проходило во Франции, Каракатуса и его семью обязательно приглашали. Однако Драко никогда не видел их у себя в родовом поместье. — О, даа! Люциус его терпеть не мог, и это при том что он… — и тут Нарцисса осеклась. — Что — он? — Малфою вдруг захотелось непременно узнать, что его так называемые родственники успели натворить ещё. — Драко, мы поговорим об этом в следующий раз, ладно? — Нет, я хочу знать, — возможно это было глупо, но Драко прицепился к скрытности Нарциссы по поводу каких-то бедных родственников. Ему не понравились залитые краской щёки мамы. Если Бёрк каким-то образом обидел её… — Он незаконнорождённый. — Как это возможно? — Драко дёрнул уголками рта вниз. — Он носит фамилию Бёрк, называл старика Гарольда отцом и, соответственно, получил его наследство. — Которое уже проиграл и пропил, — отмахнулась Нарцисса. — Ты что-то недоговариваешь, — Драко подозрительно прищурился. — Я не могу себе представить, что наши родственнички смогли принять нагулянного ребенка, ещё и дать ему фамилию из священного списка, а если представить, что Каракатус полукровка… — Нет, он чистокровный, — воскликнула Нарцисса и упрямо поджала губы. — Мама, я не отстану, — Драко сложил руки, устраиваясь удобнее на диване, и смял в руках образцы ткани. Мол, не расскажешь — не отдам. — Он родной брат Люциуса, — быстро и неразборчиво наконец произнесла Нарцисса. У Малфоя приоткрылся рот от удивления. Он много чего повидал в жизни, его заносило в такие передряги, что нарочно не придумаешь, но сказанное Нарциссой было потрясающей, но отвратительной новостью. Потому что мать Каракатуса была родной тёткой…. Абраксаса по матери. — Мой дед… обрюхатил свою тётку?! Каракатус и Люциус сводные братья? Нарцисса подлила вина в бокал. — Ты прекрасно знаешь Элизабет Бёрк-Розье. Дама никогда не была обременена социальными обязательствами перед высшим обществом, да и перед любым другим. — даже слово «шлюха» из уст Нарциссы звучало высокопарно. — Я знал её, когда она уже еле дышала, и предположить не мог, что у неё была такая бурная молодость, — задумчиво произнес Малфой. Он думал, что ещё ниже скатиться в извращениях его родственники, казалось, не могли. Но могли. Тем не менее, была более веская причина, по которой его так захватила эта новость. — Но неужели Гарольд Бёрк смолчал? — А что ему оставалось? Он не умело распорядился наследным делом, прогорел, денег не оставалось. А Абраксас, хотя никогда и не признавал сына в открытую, финансово всегда поддерживал Элизабет, ну и, соответственно, Гарольда, маленького Каракатуса и всю семью Бёрков. — Люциус разве не прекратил неосмотрительные финансовые транши после смерти деда? Он ведь за лишний потраченный, по его мнению, сикль готов был убить! — Драко дёрнул презрительно губой, вспоминая отца. — Конечно, нет. Люциус страшно боялся, что кто-то узнает, что у него есть брат и, соответственно, претендент на все богатства и привилегии семьи. К слову, это вообще было чудо, что Абраксас смог завести ещё одного ребенка, ты ведь знаешь о проклятье. Возможно, помогло то, что они были с Элизабет близкие родственники и шанс, что родится здоровый ребёнок был один из тысячи. А может, потому что Абраксас не признал сына и не дал свою фамилию. Не знаю, проклятие Малфоев на протяжении такой пропасти лет так никто глубоко почему-то и не изучал. Все сошлись во мнении, что именно этот ген, который достался тебе, всему виной. Все боялись огласки, лишних сплетен. Парадокс! — взмахнула руками Нарцисса. — Слыть Пожирателями смерти, но бояться бытовых пересудов… — глядя в очередной журнал, рассуждала ведьма. — Получается, сын Каракатуса Бёрка на самом деле Малфой? — тихо повторил Драко. — Получается, что так, — Нарцисса произнесла это так, будто сожалела. Малфой же был почти что счастлив. — Но не переживай, это невозможно доказать без официального разрешения главы рода. То есть тебя. — Мама, спасибо за увлекательную беседу, — Драко улыбнулся и бодро поднялся с дивана. — Так какой оттенок тебе понравился больше всего? — вдогонку крикнула Нарцисса. — Жемчуг. Но свадьбы не будет, — ответил Драко и удалился, чтобы не встречаться с разгневанным взглядом матери.

***

Даларгус Бёрк был юношей своеобразным. Если бы он хорошо питался и побольше занимался спортом, то его можно было бы назвать красивым. Бледный кудрявый блондин с голубыми глазами, достаточно высокий, но слишком худой, от своих сверстников держался подальше. Теперь он ненавидел этот элитный класс, в Школе волшебства (где только делали вид, что рады всем), куда попал случайным образом. В Шармбатоне, в разрез принятому мнению, было очевидное кастовое разделение. Здесь была отдельная программа обучения для богатых, бедных, но талантливых, и просто волшебников. Как же он был счастлив на первом курсе, когда свершилась его мечта, когда золотистый галстук повязали ему в белоснежном мраморном зале. А теперь скрывать своё нищенское положение было невозможно. Пожалуй, не было ребенка в мире честолюбивее, чем Даларгус. Он хотел быть лучшим во всём. Парень и рос таким худощавым, потому что запрещал есть себе слишком простые блюда, а тем более не свежеприготовленные. Если в плохие дни ему подавали просто хлеб и сыр, при этом бутерброд не был смазан маслом и не приправлен вялеными помидорами, а может, и строганиной, то он отказывался завтракать. В школе он делал вид, что не все блюда достойны его, поэтому показательно мало клевал на завтраках и обедах, в то время как ребята в силу молодости и беззаботности ели сверх меры, потому что нормальным детям не нужно думать, глупо это или неловко. Но надо отдать должное Даларгусу: высокомерие и упрямство в учёбе ему страшно помогали. Когда он не понимал предмет из школьной программы, когда какое-то заклинание не слушалось его, он мог не спать сутками, чтобы добиться лучшего результата. Также были предметы, к которым у него просто был талант: арифмантика и руны. Ещё на предпоследнем курсе Шармбатона он был первым в списке талантливых выпускников, которых ждала с распростёртыми объятиями Международная академия волшебной экономики. Но было там одно условие, совершенно незначительное для таких семей, какими считались Бёрки: взнос в фонд университета. Только ведь никто не знал, что это баснословные деньги для бедных Бёрков, которые значились как священная фамилия, а за родство с Малфоями слыли богачами. Друзья, которых у Даларгуса было немного, удивлялись, почему он был так расстроен новостью, что его ждут не дождутся в Академии, хотя до выпуска оставалось ещё пара месяцев. — Гус, только не говори, что и Академия недостойна тебя. — Питер сидел на ветке ясеня в небольшом дворике, который называли садом роз. Впрочем, розовый куст здесь был всего один, всё остальное место занимали разномастные деревья. — Отвали, — у юноши не было сейчас сил, чтобы даже делать вид, что его ничего не беспокоит и всё идёт по плану. Он отчаянно думал, где взять нереальную сумму. — Мистер Бёрк, мистер Русо, — к парням семенил преподаватель по этикету и бальным танцам. Мистер Мартенс был невысокого роста, полноват, практически лысый, с чёрными глазами-бусинками и смешными закрученными усиками. Он всегда ходил в костюме-тройке и часами на цепочке, а также с тростью. Парни уставились на Мартенса, потому что догадывались, зачем он их искал. Однако повод был совсем другой. — Мистер Бёрк, пройдёмте, вас ждут в кабинете мадам Максим. Даларгус ударил затылком по дереву, на которое опирался, пока сидел, и прикрыл глаза. Он был уверен, что там его ждёт какой-нибудь представитель из Академии, который будет с вежливым пристрастием расспрашивать, почему же он ещё не отправил документы. — Мистер Бёрк, вам плохо? — участливо спросил профессор Мартенс. — Нет, всё нормально, — рявкнул Даларгус, поднимаясь, — я иду. Парень в голове проигрывал диалог, который ему предстоит вести через пару минут. Он тяжело переступал через розоватые мраморные ступени, ведущие в кабинет директора. Солнечный свет, проникающий сквозь огромные окна коридора, страшно бесили. В душе был мрак, и хотелось, чтобы вокруг все были такими же серыми и грустными, а не радовались солнечной погоде. Например, как Триша Дингл, которая шла по коридору навстречу, улыбаясь во весь рот Даларгусу. Он ей жутко нравился, но парень делал всё, чтобы доказать и ей и себе, — им не по пути. А все потому, что американка была дочерью банкира, хоть и полукровка. Бёрк взрастил чрезмерную гордыню и запретил себе думать о той, которая понятия не имеет, что значит получать на завтрак позавчерашний тост. И сейчас у Даларгуса очень даже получалось ненавидеть её, хотя он страстно желал эту девушку. Когда дверь в кабинет отворилась беззвучно, юноша увидел первым делом того, кого ожидал меньше всего. На стуле, обшитом золотистым атласом, восседал его дальний родственник. Драко Малфой. — Мадам Максим, — всё же в первую очередь поздоровался Даларгус, учтиво кивнув головой. За спиной закрылась дверь. Мартенс учтиво оставил юношей с директором без лишних просьб. — Мистер Малфой. — Бёрк был младше Малфоя года на четыре. Однако Драко Малфой, как и его родители, были чем-то недосягаемым, идеальными представителями всего высококлассного в обществе богатых и чистокровных. Поэтому он решил выказать уважение. Тем более, на семейные торжества сам Даларгус ходил крайне редко, Малфой-младший приезжал и того реже, поэтому они были практически незнакомы. — Даларгус, — Малфой поднялся и пожал руку юноше. Тот нервно протянул свою, но выдержал прямой взгляд лорда и даже заставил себя ещё больше распрямить плечи, что позволило сравняться в росте с Малфоем. Драко холодно улыбнулся. — Мадам Максим, — он обратился к директору, которая приложила немало усилий, чтобы улыбнуться Малфою, — вы не против, если я заберу мистера Бёрка на пару часов? Прогуляться по округе, так сказать. Семейные дела, — на всякий случай уточнил Драко, хотя ему было глубоко всё равно, нравится старухе его просьба или нет. Даларгус незаметно втянул воздух. «Семейные дела». — Да, пожалуйста, — кивнула директор и пододвинула журнал, — поставьте здесь подпись. — Она ткнула огромным пальцем на третий столбец. Малфой приподнял бровь. — Это для безопасности учеников, таковы правила. Я должна вести учёт, куда отправляются мои подопечные. По крайней мере, пока им не исполнится семнадцать. Даларгус был погружён в раздумья. Он понятия не имел, что от него хочет сам Малфой, и почему-то не ждал ничего хорошего. Все мысли сводились к его ничтожному отцу, которого он страшно презирал и стыдился. Но уточнение директора его привело в себя. — Мое совершеннолетие наступит через три недели, — сдержанно, но холодно проговорил Бёрк, — я не ребенок. Малфой хмыкнул. — А я, к счастью, не ваша нянька, — мадам Максим скривила губы, — но есть правила. — Спасибо, всё отлично, — обрубая спор, резко произнёс Драко, оставляя подпись. — Я верну Даларгуса вовремя. Когда он повернулся и посмотрел на Бёрка, тот стал ещё бледнее. Холодные глаза Драко подозрительно и не совсем здоро́во сияли, и это пугало.

***

— Мамочка, куда ты пойдёшь в таком красивом платье? — Элли мечтательно подпёрла щеку рукой, наблюдая за Гермионой. Её непривычно розовое личико после купания выражало крайнее восхищение и любопытство. Ведьма рассмеялась и покрутилась ещё раз под аплодисменты дочери. Лёгкое персиковое платье на тонких бретелях, пронизанное золотой нитью, струилось по точёной фигуре девушки. Никакой причёски к такому наряду не требовалось, просто распущенные волосы, немного пропитанные маслом против излишней лёгкости локонов. — Отец твоего друга пригласил меня на прогулку, — честно ответила Грейнджер. Она не знала, как это будет выглядеть для ребенка, у которого вроде как была традиционная семья. Но Элли была удивительной девочкой. Её не волновало то, что мама идёт с другим дядей, а не с папой, гулять. — Мистер Каапуа крутой, — подытожила серьёзно она. — Я за Эрнана тоже выйду замуж. Когда вырасту. Так что не порви, пожалуйста, платье. Оно мне пригодится, — Эллиот уставила свои глаза-агаты на мать, чтобы та точно запомнила. Гермиона не знала, смеяться ей или возмущаться. — Что значит «тоже»? — всё же спросила ведьма, немного покраснев. Слава Мерлину, Снейп находился не с ними сейчас, иначе его подколов было бы не избежать. — Потому что мистер Каапуа хочет на тебе замужниться. Это мне Эрнан сказал. Ну, то есть, он сказал, что его папа спросил, а что, если мама Эллиот жила бы с нами? Гермиона в полной растерянности смотрела на девочку. Нет, конечно, она бы солгала, если бы сказала, что не понимает совсем недвусмысленных знаков внимания от этого мужчины. И надо сказать, он умел ухаживать и при этом не быть навязчивым или посметь что-то требовать взамен. Гермиона даже поймала себя на мысли, что волнуется и краснеет, когда он выходит навстречу, чтобы лично встретить её и Эллиот, когда они приходят на занятия. Из-за того, что теперь дочь в школу в основном отводила Гермиона, гардероб ведьмы стал более интересным, и вообще всё состояние Грейнджер улучшилось. Снейп на это лишь изредка хмыкал, а будучи (крайне редко) в хорошем расположении духа, доводил Гермиону дурацкими намёками. Но воздерживался от прямых комментариев, чтобы не сломать то хрупкое, что завязывалось между ней и господином Каапуа. Но главное, что ценила в этом огромном мужчине Гермиона, то что он, кажется, готов был закрыть на многие вещи глаза, чтобы быть с ней. Он давно стал подозревать, что зовут её не Джиневра, поэтому звал её только Джин, и на своё второе имя Гермиона всегда откликалась. О родстве с Эллиот он тоже не спрашивал, хотя знал, что она не её дочь. Никогда не задавал лишних вопросов. Однажды он пригласил её на обед в свой особняк. Шикарный двухэтажный белоснежный дом на полсотни спален и участком на несколько гектаров впечатлил Грейнджер ни столько своим богатством, сколько уютом. Здесь действительно жили, радовались и переживали невзгоды. Здесь обитала маленькая, но семья. У огромного бассейна валялись игрушки и купальные принадлежности. У входа в дом стояли тапочки разных цветов, видимо, Эрнан терял частенько пару, поэтому ходил в тех, что находил. Изумительный коврик ручной вязки из цветных лоскутов вызвал улыбку на лице Гермионы. В гостиной было много света и развивающийся лёгкий белый тюль на окнах в пол… всё это выглядело как декорации к кинофильму про райские каникулы. Довольно простая, но удобная мягкая мебель, кресла, столик и мраморный белый камин, а также многочисленные деревянные статуи животных и лакированные коряги наполняли большую комнату. Лестница на второй этаж была воздушной — сделана вся из высокопрочного (так решила Гермиона, сравнивая размеры и вес хозяина дома и несчастной лестницы) матового стекла голубоватого цвета. На ум сразу же пришло сравнение с мрачным и холодным Малфой-мэнором — готический музей и по совместительству средневековая тюрьма с пыточными. — Вот моё не скромное жилище, — весело проговорил Ачиба, пока Гермиона, раскрыв рот, осматривалась вокруг. — Действительно, — она усмехнулась. — Не понимаю людей, которые при очевидных вещах начинают нести чушь, лишь бы выглядеть скромными. Его честность подкупала. Да, он был богат, успешен, с нелёгким грузом прошлого, грустью, запрятанной в глубине глаз. Но он был приземлённый, крепкий, надёжный… Говорил, что думал, и не играл, как кот с мышкой. — Вы заработали это всё, имея только школу? — Гермиона присела на бежевого цвета диван и сразу же расслабилась. Очень удобная мебель. — Нет, это наследие моей семьи, — Каапуа произнёс незнакомое Гермионе слово, и перед ними появился эльф, а через пару мгновений снова исчез. — Долгие годы у моих пра-прадедов были кофейные плантации и рыбацкие деревушки. Но наша семья всегда отличалась своей прогрессивностью. Аче скинул обувь и расслабленно вытянул ноги, устраиваясь в кресле. Гермиона почти возмутилась, но в конце концов, он был хозяином в этом доме, а ещё Гермионе подумалось, что это значит, что он настолько чувствует себя с ней удобно. А может, это вообще дело привычки, живущих здесь. Ходить в кожаных сандалиях в такую жару дома мог только сумасшедший или Снейп. Она и сама нередко предпочитала гулять дома босиком, особенно когда возвращалась с прогулки. Дома… — Вы продолжили их дело? И что значит — были слишком прогрессивными? — Гермионе страшно хотелось пить, и она неосознанно огляделась, чтобы найти воду. В этот же момент появился эльф, поднос которого едва держался в руках. На нём стояло порядка десяти стаканов с разными напитками. — Угощайтесь, — улыбнулся мужчина, наблюдая, как она жадно хватает трубочку, торчащую из арбузного фреша. — Примерно сотню лет назад моим великим предкам пришла в голову идея о семейном фонде. Туда на протяжении нескольких десятилетий переводили деньги. Этот счёт предназначался для подрастающих наследников. Никто никогда не заставлял насильно принимать семейный бизнес, если у преемника не было тяги именно к этому делу. Поэтому он выбирал дело по душе, а бизнес переходил либо управляющему, либо продавался. — Рискованная кампания, — проговорила удивлённо Гермиона. Она даже предположить не могла, что богатые и чистокровные семьи (глядя на печальный опыт некоторых) могли позволить себе такую свободу. — Крайне! — поддержал её Аче. — Однако ещё ни разу никто из нас не подвел. Мой отец продал кофейные плантации, а его отец перед этим продал рыбный бизнес и вложился в туризм как для магов, так и для магглов. У него были сотни филиалов во многих странах. Я же выбрал образование детей. Хотя фирмы отца ещё действуют, пока не плохо. Я думаю, что мой сын не возьмёт мою школу в будущем, а вот тяга к приключениям у него есть. Так что, дело деда ещё пригодится. — Это потрясающе! — искренне произнесла Гермиона. Безусловно, не все люди могли позволить себе такую свободу, и, пожалуй, не всё было так легко, всё же большую роль сыграл первоначальный нехилый накопленный капитал. И, тем не менее, это был настоящий пример того, как власть и деньги должны тебе даровать свободу, работать на тебя, а не делать заложником положения. От размышлений её оторвало страшное желание сходить в туалет. Немудрено после двух стаканов прохладительных напитков. — Хотите я проведу вам экскурсию по дому? — вовремя спросил её Каапуа. — С удовольствием. Когда Гермиона уходила, по достоинству оценив дом и вкусный обед, а что более важно интересную беседу, она искренне пообещала, что придёт в гости обязательно ещё раз и теперь уже с Эллиот. Они шли мимо бассейна, Аче отставал на пару шагов, чтобы украдкой полюбоваться девушкой. Своеобразная и очень скрытная ведьма никак не выходила у него из головы. После смерти жены это была первая женщина, на которую он смотрел не просто как на бесполого человека. Он фактически смирился, что его жизненный путь определён — заниматься школой и, конечно же, любимым сыном. Но она спутала все карты… Вдруг огромная разноцветная птица с чего-то решила пролететь недопустимо низко над головой Гермионы, и хоть не задела её, но здорово напугала. Ведьма пискнула и попыталась закрыться руками, но потеряла равновесие и плюхнулась прямо в бассейн. Все бы ничего, но она довольно-таки сильно ударилась о бортик правой ногой, и не просто ушибла, а разодрала до крови. Впервые она видела большого, но доброго мужчину таким. Он превратился в белый снег, от загара на лице не осталось и следа. Она не успела моргнуть, как он взмахнул палочкой и её мигом вынесло из бассейна, а пока она приземлялась на шезлонг, нога перестала ныть и рана затянулась. Всё происходящее уложилось в десять секунд. — Боги! — Аче подбежал и сел на коленях перед ней, беспардонно дёргая ногу и осматривая. Мокрый сарафан и без того показывал намного больше приличного, а разрез задирался всё выше, но его это кажется не волновало. Гермионе казалось, что вот сейчас своими огромными руками Аче точно доломает её конечность. — Тебе больно? Где болит? Испугалась? Гермионе стоило бы разозлиться или убрать его руки от себя. Но она лишь продолжала внимательно смотреть на голубоглазого мужчину на коленях перед ней. — Всё хорошо, не волнуйся, — внезапно они перешли на «ты». Будто так было всегда. Он ещё раз посмотрел на её лодыжку, а потом прислонился лбом к её колену. Она провела ладонью по его голове, отмечая, что её волосам никогда не бывать такими шелковистыми. И почему в её жизни попадаются мужчины с идеальными волосами? В противовес собственному гнезду. Просто издевательство. — Аче, выдохни. Это просто неловкая, комичная ситуация, которая закончилась небольшим ушибом, — она прекрасно понимала, что это ненормальная реакция на столь плёвое происшествие. — Как-нибудь я расскажу тебе… расскажу одну историю, чтобы ты перестала считать меня психом, — она почувствовала, что мужчина улыбается. — Я обязательно приду за этим сюда, — она ещё раз погладила его голову, успокаивая. Их встречи стали уже обыденностью. Недавно они вдвоём отправились на фестиваль летающих шаров в маггловский городок. И Ачиба снова не задал ни одного вопроса, почему Гермиона изменила внешность, чтобы отправиться туда. На всякий случай она выпрямила волосы маггловским способом, чтобы было опромётчиво при тропической влажности, использовала линзы, но что-то ей подсказывало, что он видит её насквозь. Когда на рассвете Аче проводил её до дома, а оборотное прекратило своё действие, он, наконец, осмелился поцеловать девушку. Гермиона была приятно обескуражена. Скорее от своего поведения, чем от поступка взрослого и уверенного мужчины. Во-первых, ей понравилось, и незарастающая дыра где-то между рёбрами покрылась тонкой плёнкой. Во-вторых, когда она пробиралась как какая-то старшекурсница к себе в комнату, улыбаясь, в голове больше не крутилась заезженная пластинка с вынимающим душу голоском: «Он женился. Он с другой. Забудь». Ведьма просто вспоминала прошедший вечер и радовалась ему. Кажется, Гермиона научилась мастерски обманывать себя. Тем более, что после новостей о помолвке больше ничего о Гринграсс и Малфое вот уже почти год не было слышно. Первое, о чём подумала Грейнджер, так это о том, что поженились они тайно, а сделали они по очевидной причине: Астория не захотела с огромным животом влезать в белое платье. Вот такая у Гермионы была забава — придумывать сцены из жизни Малфоя и биться головой о стену. Пока впечатления от встреч с Каапуа не начали вытеснять воспалённые фантазии. Но сегодняшнее мероприятие — день рождение близкого друга Аче — почему-то вызывало у неё странное волнение. Конечно, она примет оборотное, тем более, что это будет карнавальная вечеринка, запомнить её будет сложно, узнать невозможно, но… переживала она не о безопасности. Кажется, Каапуа решится на что-то серьёзное, и Гермиона была в растерянности.

***

10 месяцев назад — Чем обязан личному визиту? — осмелился задать вопрос Даларгус, смотря украдкой на задумчивого родственника. — Зайдём сюда, — Малфой махнул в сторону старинного ресторанчика, где обычно не бывало свободных мест даже на обеде. — Там можно поговорить приватно. Но предупрежу тебя сразу, всё, что мы там обсудим, ты не можешь обсуждать ни с кем. — Я никогда бы не подвёл вас! — возмутился юноша. — Во-первых, говори мне «ты», во-вторых, семейку твоего отца пройдохи я знаю хорошо, поэтому не обижайся, — сказал это Малфой с ухмылкой, ему было, конечно же, всё равно, обидится Бёрк или нет. — Ну, в-третьих, я возьму с тебя непреложный обет либо сотру память, выбирай. Даларгус тяжело сглотнул, но где-то глубоко внутри голос шептал ему, что надо соглашаться. — Непреложный, — глухо ответил юноша. В ресторане пахло только чистотой и лавандой. Мимо сновали эльфы в сиреневой униформе с веточкой душистой травы в нагрудном кармане с подносами, на которых стояли невыносимо вкусные блюда. В заведениях высокой кухни нельзя было отвлекать посетителей от собственных заказов другими запахами. — Мистер Малфой, — на входе волшебников встретил невысокий пузатый администратор, который без лишних вопросов проводил их в дальний угол. — Чары приватности? — спросил он, когда молодые люди уселись. — Обязательно, — бросил Драко и велел жестом забрать меню. — Всё как обычно. — Будет сделано, — кивнул метрдотель и исчез. Даларгус пытался не крутить нервно салфетку в руках, но это было хорошим отвлечением. Блюда на столах появились сами собой, ведь чары приватности исключали кого бы то ни было рядом. — Поешь, — сказал Малфой, а сам отпил из бокала. Даларгус был голоден, но нервный спазм в животе не позволял проглотить больше одного куска. — У меня есть к тебе предложение, которое решит все твои проблемы в одночасье. Но есть несколько условий. Одно из них сменить фамилию. И заодно опозорить свою почившую бабку. Даларгус смотрел на Драко не мигая. — Будто никто не знал, какая она, — отмер парень. — В каком смысле сменить фамилию? — В прямом. Твой дед Гарольд тебе не родной, — прямо заявил Драко. Он был больше чем уверен, что этот смазливый юнец обязательно согласится на его предложение. Да и насчёт Обливиэйта в случае чего, он тоже не шутил. — Как и твоему отцу, соответственно. Брови Бёрка поднимались всё выше. — Твой дед Абраксас Малфой, — Драко бы слукавил, если бы сказал, что ему не нравится смотреть, как весь мир переворачивается в эту секунду в голове у Даларгуса. Парень был ошеломлён, казалось, даже кудри наэлектризовались на его голове от смысла сказанных слов. — Я… Малфой? — только и смог хрипя поговорить юноша, что порадовало Драко. Он вычленил самое важное из этого заявления, без сокрушения, что он не Бёрк. — Хочешь стать наследником рода Малфой? — Драко рассмеялся в голос, когда Даларгус поперхнулся вином, и то полилось у него из носа. — Это какая-то шутка? Проверка? Зачем? Вам что-то сделал мой отец? Снова залез в долги? — Даларгус подозрительно сощурился, обтирая лицо салфеткой. От унизительной сцены его ноздри раздулись. Бёрка задевали такие игры. И как бы он не преклонялся перед Драко и его семьёй, унижать себя он не позволит. — Ты станешь одним из представителей рода Малфой, — резко и холодно проговорил Драко. — Женишься в этом же году и заведёшь наследника. Тогда всё золото и земли, причитающиеся наследнику, отойдут тебе. Ты можешь попробовать развестись и жениться снова, мне плевать, лишь бы был наследник, истинный Малфой. Ты меня понял? Даларгус, всё ещё недоверчиво глядя на Драко, кивнул. — Есть кто на примете? — просто спросил Малфой. Юноша сразу же подумал о Трише. Но… она ведь была не чистокровной. — Чистота крови имеет значение? — деловито спросил Даларгус, все ещё не до конца веря в своё счастье. Ему было плевать на всю свою семью, отца, мать. Да и в седьмое пекло эту Тришу, если её происхождение станет проблемой. Он Малфой! Теперь ему действительно хватит денег для своих амбициозных планов открыть собственный банк… А ещё, он поднимется выше всех в своём окружении по щелчку пальцев, как только станет лордом. Потрясающе. — Нет. Но, если хочешь угодить моей матери, то спроси её совета. После того как я вас познакомлю, — ответил Драко. — Я знаком с миссис Малфой. — Нет, когда ты уже будешь в качестве представителя рода. Возможно, она захочет тебя проклясть, но, я думаю, со временем она смирится, — Малфой ухмыльнулся. — Доедай, пора возвращаться. О разговоре — никому. Драко подсунул пергамент Даларгусу. Там были до мельчайших подробностей прописаны условия, при которых Даларгус станет Малфоем. В том числе, что ему придётся совмещать учёбу в Академии и заниматься с Драко бизнесом, чтобы разбираться «от» и «до» в многочисленных делах семьи. — Закончишь школу и сразу приедешь к нам в Малфой-мэнор. Нас ждёт очень много работы. Я прекрасно понимаю, начать управлять бизнесом в твоём возрасте непросто, но у тебя выхода особо нет. Да и Нарцисса, если тебя не убьет, всегда поможет. — Зря ты сомневаешься во мне, — с обидой произнес Даларгус. — Я очень способный до всего, что касается денег и счетов. — Вот и посмотрим. Подружку заиметь не забудь, — хмыкнул Драко. — Эта твоя Триша ничего так, присмотрись. — Откуда вы… — Даларгус занервничал и снова перешёл с Малфоем на «вы». — От речной русалки, — цокнул Драко. — Подписывай. Парень, ещё раз пробежав глазами по соглашению, поставил свою витиеватую подпись, а затем ядовито-зелёные нити обвили их рукопожатие.

***

Громкая музыка и тысячи огоньков освещали ресторан на воде, который практически занимал весь берег островка, что расположился в паре километров от материка. Гермиона то и дело нервно поглядывала на спутника, спускаясь с трапа катера, будто он прямо сейчас кинется на колено и потребует у неё руки и сердца. Шутливый разговор с дочерью убедил её, что сегодня Аче, как минимум, признается ей в своих глубоких чувствах. Пару встретила веселящаяся толпа. Все были роскошно одеты, кто-то даже в карнавальных костюмах. Прекрасный пол был по большей части в классических масках, которые прикрывали лишь часть лица и были украшены всевозможными перьями, стразами и бисером, а возможно, это были и настоящие бриллианты, Гермиона в этом особо не разбиралась. Мужчины же вели себя как дети и нарядились кто во что горазд. Они использовали волшебные маски, которые буквально впивались в кожу и превращали людские лица в морды животных. Аче, например, выбрал льва, что польстило Гермионе, но ему и правда шло, особенно длинные вьющиеся волосы вокруг лика царя зверей. А встретил их высокий мужчина в белом лёгком костюме, с головой чёрной как ночь гориллы. Однако, чтобы поприветствовать прибывших, он снял маску. Это был главный виновник торжества, и лысому чёрному мужчине, который лучезарно улыбался, также чёртовски шла маска, как бы по-расистски это не звучало, отметила Грейнджер. — Хуан, — Аче улыбнулся и похлопал друга по спине, — с твоим днём! — Здравствуйте, с днём рождения! — улыбнулась Гермиона и протянула свёрток. Это была книга коллекционного издания об исследованиях океанов и древних цивилизациях. Особое внимание там уделялось Атлантиде, которую волшебный мир до сих пор считает затерянной, но существующей. Друг Аче был владельцем местного порта, почему-то Гермиона решила, что ему эта энциклопедия будет интересна. — О, так вот та самая прекрасная девушка, о которой я только и слышу последние дни! — не обращая внимания на друга, именинник поцеловал руку ведьмы, принимая подарок. — Об этом не нужно рассказывать всем, потому что это личные разговоры, — надул щёки Аче, ревниво глядя на друга бабника, который всё ещё не отпустил руку его спутницы. — Что желает дама? — не отставал хозяин вечеринки. — Я сам позабочусь о своей даме, — рассмеялся Каапуа и взял руку Гермионы в свою, глядя на то, как нагло ведёт себя его друг. Таким образом Хуан проверял, действительно ли эта девушка пришла не просто для весёлой компании. — Я тебя понял, — волшебник поднял руки и повёл пару за собой к цепочке столиков, которая, по примерным подсчётам Гермионы, была длиной не меньше сотни метров. Темнело здесь быстро, а на островах и вовсе казалось ночь наступала сразу после полудня. Но это было огромным плюсом для вида, который сразу же привлекал взгляд: огромная луна, отражающаяся в глади бесконечного океана, яркие звёзды и шум прибоя сводили с ума. Музыка не смолкала, гости веселились на полную. Гермиона с интересом разглядывала всех, наряды были потрясающими. И это при том, что гардероб был подобран под круглосуточную жару, но эти воздушные и замысловатые платья и костюмы у женщин, их украшения и оригинальные маски на лицах вызывали восхищение, и девушка то и дело выговаривала его Аче, а он просто улыбался и слушал её бесконечную трескотню. Такой непринужденной он её, возможно, не видел никогда, хотя своим повреждённым глазом маг видел многое. Вдруг Гермиона заметила в толпе мужчину в белоснежном костюме, которые явно готовился не к ресторану на воде. Все присутствующие прекрасно знали о том, что к некоторым столикам, фотозонам или гамакам пробираться придётся, замочив ноги по щиколотку. Он скучающе сидел у бара, играя бокалом с маргаритой. Его маска — нечто среднее между мордой козла и змеей, по всей видимости это был китайский водяной дракон. По белоснежной голове и загривку шли два ирокеза из голубой чешуи. Гермиону едва не рассмешили усы — два длинных белых локона, торчащие практически из носа. Но что-то остановило её от веселья. Неприятное предчувствие вмиг испортило настроение. — Что-нибудь случилось? Ты устала? — Аче снял маску, вглядываясь в лицо Гермионы. — Нет, всё прекрасно, просто показалось, — ведьма едва не топнула ногой от злости на себя, что портит вечер не только себе, но и Аче. — Хочешь, прогуляемся? Здесь есть интересное место, которое называют Кольцо осьминога. Необычные камни, вымытые водой, будто осьминог держит щупальца наверху, смыкая их. — Аче закинул руки на головой и раздул щёки, чтобы рассмешить девушку. — Да, конечно, замечательно, — а вот теперь Гермионе совсем поплохело. Вот сейчас и состоится тот самый разговор, а она так и не решила, что ей делать. — Я отойду на пару минут, и отправимся на прогулку, — она выдавила нечто похожее на смешок и отправилась мимо бара искать туалет. Но как только она добралась до дамской комнаты, чувство опасности снова накрыло её с головой. Она, как умалишённая, проверила все кабинки, когда вошла, а затем поспешила завершить свои дела, то и дело нервно дёргая платье и едва не порвав его. Эллиот ей бы не простила. Но когда она хотела открыть кабинку, дверь не поддалась. — Что за чёрт?! — нервы, расшатанные ещё до вечеринки мыслями об Аче и его чувствах, неприятный человек с головой китайского змея, предчувствие опасности, взявшееся ниоткуда, заставили руки затрястись. Ко всему добавилась тоска по этому предателю, которого она не хотела так называть, но получалось само. Гермиона ещё раз подёргала ручку, а потом вспомнила, что вообще-то обладает магией. — Алохомора! Ничего не произошло. Взрывать вот так сразу ресторан ведьме не хотелось, но ситуация была совсем не смешной. — Редукто! — сила выпущенного заклинания снесла дверь с петель, но в остальном туалет остался невредим. Гермиона только сейчас подумала о том, что в помещении мог кто-то находиться ещё, впрочем, когда она пыталась открыть кабинку, ей никто не помог, так что сами виноваты. Когда дым рассеялся, Гермиона заорала что есть мочи. На неё пялилась морда дракона, щуря маленькие зелёные глазки. Девушка вмиг поняла, почему ей так страшно, — он похож на Волдеморта. Это было отвратительное чувство, её замутило. Мужчина медленно наклонил голову к левому плечу, разглядывая девушку. Его тёплое дыхание из широких ноздрей доставало до Гермионы. Она резко вскинула палочку, немного отойдя от шока, но он опередил её и обезоружил. — Грейнджер, почему ты всегда со мной дерёшься?

***

Серебристая выдра неслась сквозь толпы, вызывая умиление и улыбки. — Аче, прости, мне нужно было срочно вернуться домой, я знаю, что поступаю отвратительно, но поверь, на то есть уважительная причина. За всё прости. Маленький зверёк растворился в ночной мгле, а мужчина перевёл грустный взгляд на огромную луну, которая одиноко освещала небо, стараясь зря.

***

— Этого не может быть, — в который раз повторила Гермиона, как только они оказались у дома Снейпа. — От чего же, — Малфой наконец скинул маску и пиджак. Он так и стоял, убрав руки в карманы и будто с осуждением смотря на девушку. Гермиону трясло от осознания того, что Драко стоит перед ней. Она прекрасно понимала, что это значит, и тем не менее, вопросы выскакивали только для очевидных ответов. — Что ты здесь делаешь? — пролепетала ведьма. — Ты прекрасно знаешь, что значит моё появление здесь. Гермиона нахмурилась. Он что, хочет её обвинить в том, что распрощался со своей жизнью там? Что это она его заставила уйти? Но было очевидно, Малфой зол и едва сдерживается. — Поверить не могу! — воскликнула Гермиона. — Ты ведь обручился, я читала в газете! «Браво, Гермиона, именно об этом сейчас стоит поговорить, будто ты законченная ревнивая истеричка», — внутренний голос девушки закатил глаза. — А что твоя помолвка? Состоялась? — он сложил руки на груди, и его плечи были чрезмерно напряжены под белой рубашкой, казалось, она сейчас треснет. Верхняя губа подрагивала от ярости. Мерлин всемогущий! Он хотел её придушить!!! Гермиона набрала полные щёки воздуха от возмущения и вступила в бой. Ещё немного и она врежет ему. — Ты. Смеешь. Обвинять. Меня?! Это что, сцена ревности?! После прошедшего года с нашей последней встречи?! — Ты прекрасно знаешь, если я сейчас здесь стою перед тобой, значит, я пришёл насовсем. Я бросил всё. Бессмысленно упрекать меня в помолвке с Асторией. Я действительно пытался забыть тебя и всё сделать правильно. Но это невыносимо. Я вдруг чётко осознал, что либо смерть либо бессмысленная жизнь, которая всё равно закончится смертью. Я ничто без тебя. Я ненавижу тебя за это. Но люблю ещё больше. Гермиона глотала слёзы и не могла поверить своему счастью. Руки тряслись, пока она вытирала щёки, попутно выуживая из глаз треклятые линзы. Она смеялась и плакала. Господи, да она не могла об этом мечтать, она даже запрещала себе представлять его руки на своих плечах, вспоминать его взгляд и поцелуи. А теперь он полностью её. Когда говорят: «я брошу мир к твоим ногам» — это достойно целой жизни. А когда ради тебя бросили весь свой мир и окунулись в бездну — за такое можно и умереть. — И что же дальше? — все ещё задыхаясь от чувств, спросила Гермиона. — Во-первых, выходи за меня, — он вынул из кармана бархатную чёрную коробочку и достал оттуда кольцо. Скорее всего, оно было невыносимо дорогое и красивое, но Гермиона смотрела не моргая на Драко, который, не дожидаясь ответа ведьмы, просто надевал кольцо на трясущийся палец, который был к тому же влажный, что очень усложняло процедуру. — Во-вторых, мы будем жить долго и счастливо и растить твою дочь и мою сестру. В-третьих, — она взял её руки в свои и крепко сжал, — я обо всём позаботился дома. Как ты и мечтала, великий род Малфоев не вымрет. А дальше мы что-нибудь придумаем, потому что я пообещал маме, что мы ещё увидимся. Думаю, Снейп рано или поздно сдастся, ну или просто помрёт. — Драко! — осуждающе воскликнула Гермиона. — Как ты можешь шутить об этом! — Так ты выйдешь за меня? Или тот волосатый хмырь меня опередил? — Малфой скрипнул зубами и едва не переломал пальцы ведьме, сжимая её руки. — Ты прекрасно знаешь, что мы не успели договорить. Я ни за что не поверю, что ты не подслушивал. И Аче прекрасный человек, мне очень жаль… Лицо Малфоя вмиг ожесточилось — Тебе жаль что? — сквозь зубы спросил он. — Что я бы не смогла с ним жить. Он заслуживает более благодарную и любящую девушку, он чудесный, надёжный, никогда не предаст, — на этих словах Гермиона, играя со смертью, сделала акцент. — Но я никогда не смогу полюбить его так, как тебя. Малфой наконец не выдержал и поцеловал свою Грейнджер. Он вложил в этот поцелуй всё: любовь, ненависть, ожидание, страх, с которым он мчался на эту вечеринку, боясь не успеть. Хотя кого он обманывал — Малфой выкрал бы её даже из-под алтаря, без вариантов. Он умолял Снейпа дать ему координаты, куда направилась Грейнджер, ведь Эллиот подливала масла в огонь: девчушка была уверена, что пора подбирать платье к свадьбе мамы, впрочем, этим она и занималась, когда Малфой оказался на пороге их дома. — Я выйду за тебя, Драко Малфой, — прошептала Гермиона. — Я знаю. Иначе заставил бы. Клянусь любить тебя три века подряд. — А потом? — улыбнулась Гермиона. — Надеюсь, мне надоест, — улыбнулся он в ответ.