Ньери

Коноха

      Итачи очень нравилась его временная работа. Конечно, заниматься этим постоянно Учиха ни за что бы не согласился. А вот развлечься подобным образом пару недель было самое то. Встряхнуть «ASA» тоже, как казалось Итачи, было нелишним. Здесь все должны были понять: на кого надо молиться, кого надо холить, лелеять, любить. Встряска проходила очень даже успешно. Не раз и не два Учиха, идя по длинным запутанным коридорам компании, слышал разговоры о том, как было бы здорово, если бы Наруто и Саске поскорее вернулись. Практически все сотрудники сходились во мнении, что Узумаки и младший Учиха были менее требовательными, более лояльными и терпеливыми. Выводы эти приходились Итачи по душе.       Кроме развлечения, работа в «ASA» помогла познакомиться поближе и узнать получше «бумажных» жениха и невесту. Знакомство это оказалось не самым приятным. Нет, придраться к поведению Такарады и Харуно при всем желании было невероятно сложно. И все же Итачи хватило одного взгляда на них, чтобы понять: друзьями им не бывать.       Обеденный перерыв был в самом разгаре. Гаара вышел за ананасами. Кабинет казался пустым. Он был слишком большим для одного человека. Два больших стола, четыре книжных шкафа, пара сейфов и один маленький холодильник – все это не создавало уюта и вызывало уныние.       Итачи убрал в стол не нужные сейчас документы. Полазив по ящикам, он нашел в одном из них несколько хлопчатобумажных салфеток и застелил ими стол. Решив, что приготовления к обеду завершены, Учиха удобно устроился в широком, рассчитанном как минимум на троих кресле и прикрыл глаза. На его губах заиграла улыбка: он вспомнил недавний разговор с Наруто. Узумаки переживает за своих подчиненных. Просит быть с ними более снисходительным. Возможно, большинство из его ребят и заслуживают того, чтобы он так за них переживал. Но не Такарада. Уж слишком недобрый у него взгляд.       А Саске подчиненные совершенно не волнуют. Если бы это было не так, он бы позвонил Гааре, а не ему. Хотя, это зависит от того, с какой стороны посмотреть на этот вопрос. Возможно, глупый маленький брат настолько привык к сформировавшемуся коллективу, что боится как бы выходки беременного не разогнали весь штат к чертям.        «И все-таки хорошо, что Саске позвонил именно мне, - лениво подумал Итачи, - а не Гааре, отцу или кому-нибудь еще. Позвонил и сказал, что переговоры закончены. Значит, после того, как со всеми формальностями будет покончено, он вернется домой. Видимо это случится в воскресенье. А больничный Наруто продлится еще неизвестно сколько. Не хорошо…»       Итачи не услышал, как открылась дверь, и в кабинет зашел Гаара. Увидев, что супруг сидит с закрытыми глазами, Намикадзе не на шутку встревожился. Аккуратно закрыв за собой дверь, он оставил рядом с ней принесенный пакет, и быстро подошел к мужу. Осторожно коснулся ладонью его щеки и встревожено спросил:       - Ты в порядке?       Учиха открыл глаза, посмотрел на супруга и улыбнулся.       - Да, все хорошо, - он на мгновение нахмурился и тише добавил: – Разве что немного устал.       Гаара облегченно вздохнул, легко поцеловал влажные губы мужа, нежно погладил его по круглому животу.       - Тебе нужен отдых, - уверенно и уже гораздо спокойнее сказал он. – Давай, я отвезу тебя домой.       - Хм-м, - задумчиво протянул Итачи, едва заметно нахмурился и отрицательно покачал головой. – Не сейчас. Может, часа через два, – он слегка наклонил голову набок и сменил тему: – Где мои ананасы?       Намикадзе вздохнул. Спорить с супругом и пытаться его в чем-то убедить было бесполезно. Проще уж принять его условия. И через два часа отвезти домой. Без всяких может. Гаара вернулся к двери за пакетом.       - А еще я хочу, - наблюдая за супругом, жизнерадостно поведал Итачи, - персиковый йогурт, апельсиновый сок и фисташки.       Гаара оглянулся на мужа. Тот выглядел вполне серьезным. Он не шутил и не издевался. Он действительно хотел то, что только что перечислил. Точно так же, минут пятнадцать назад, Итачи заявил, что хочет ананасы, шпроты и мороженое.       - У нас есть клубничный йогурт, - возвращаясь к супругу, сказал Намикадзе. – Пойдет?       Долгую минуту Итачи восхищенно смотрел на мужа. Откуда тот узнал про йогурт? Ведь совсем недавно он о йогуртах даже не вспоминал.       - Да, - наконец, кивнул Учиха, - клубничный – тоже хорошо.       - Шпрот нет, - предупредил Гаара.       - И не надо, - немного удивленно отозвался Итачи. Намикадзе вздохнул и покачал головой. – А я их что, хотел, да?       Гаара неопределенно пожал плечами и стал выгружать из пакета купленные продукты и ставить их на рабочий стол супруга. Три ананаса, два разных вида клубничного йогурта, арахис, апельсиновый сок, плавленый сыр, парочка киви и один грейпфрут. Итачи смотрел на все это с нескрываемым восторгом и любопытством.       - Мороженого тоже нет, - убирая пакет, заметил Намикадзе. – Еще недостаточно тепло, чтобы его есть.       Учиха фыркнул. Недостаточно тепло. Как же. Дома, в холодильнике, еще стоит ведерко белого пломбира. Ну да ладно, дома на пару градусов теплее. К тому же там есть теплое одеяло. Мороженое можно съесть и немного попозже. Добавить туда карамель, шоколад, орешки, и будет самое то. Кстати, об орешках.       - И фисташек нет, - насупился Итачи.       - Есть арахис, - заметил Гаара.       - Он не соленый.       - Посолим.       Учиха немного подумал и кивнул. Несколько секунд он наблюдал за тем, как супруг ищет в одном из ящиков своего стола нож. Затем его внимание переключилось на принесенные мужем продукты. Пластиковая бутылка с йогуртом выглядела очень ярко и привлекательно. Итачи, не задумываясь, взял ее в руки, открыл и принялся пить йогурт.       Намикадзе между тем нашел нож и насколько тарелок. Теперь он крутил в руках ананас и прикидывал, как бы лучше его порезать.        - Хороший йогурт, - похвалил Учиха. – Где ты его брал? Где ты все это брал?       - В кафе напротив, - возясь с ананасами отозвался Гаара. – Там наши ребята сейчас обедают.       - В самом деле? – немного удивился Учиха. Ему казалось, что сотрудники «ASA» предпочитают обедать в других местах. – И как у них настроение?       - Кажется, они потихоньку съезжают с катушек, - хмыкнул Намикадзе, ставя перед супругом блюдо с дольками порезанного ананаса. - Представляешь, они заменили вино вишневым соком и пьют за скорое возвращение наших братьев.       - Да уж, - хмыкнул Итачи, - это серьезный повод задуматься об их душевном состоянии. Хочешь кусочек? – он протянул супругу ананасовую дольку.       - Спасибо.        Гаара первым попробовал принесенный им фрукт. Тот оказался спелым и вкусным. Намикадзе одобрительно кивнул. Только после этого Итачи приступил к еде.       - Я задумался об их душевном состоянии, - поделился с супругом Гаара. – Особенно меня беспокоит Такарада. Такое чувство, будто ему на месте не сидится.       - Понятно что не сидится, - фыркнул Учиха. – Наруто ведь в Амэ. Вместе с Саске. Вот он и хочет туда побыстрее уехать.       - Думаешь? – с сомнением уточнил Намикадзе.       - Уверен, - Итачи отправил в рот еще один кусочек ананаса. – Где соль? – строго спросил он. Получив желаемое, Итачи невозмутимо продолжил: - Так о чем ты подумал?       - Нам надо бы укрепить отношения с коллективом. Как ты смотришь на то, чтобы устроить пикник в воскресенье?       - Пикник! – оживился Итачи, взял жменю орешек, посолил их и принялся по одному отправлять в рот. – Звучит интересно. Но воскресенье?       - Суббота рабочая, - пожал плечами Намикадзе. – Остается воскресенье.       - Логично. Надо объявить о том, что это мероприятие обязательное, - задумчиво протянул Итачи. – Чтобы ни у кого и в мыслях не было его пропустить.       - Предоставь это мне, - усмехнулся Гаара.       - А еще, - продолжал думать вслух Учиха, - надо правильно выбрать место. Вдруг в воскресенье будет дождь.       - Верно, - согласился Намикадзе, снова подходя к своему столу и что-то там ища.       - И развлечения надо бы придумать. Да так, чтобы в этом принимали участие все, - продолжал Итачи. – Надо бы еще раз позвонить Наруто, спросить о пристрастиях наших коллег. Не думаю, что мой глупый маленький брат интересуется своими подчиненными.       - Ему и не надо этого делать, - доставая из нижнего ящика стола стаканы, заметил Гаара. – Единственный, кто должен быть ему интересен – это мой брат и, конечно же, семья.       - Хм, да, - с улыбкой согласился Учиха. – Мы займемся его перевоспитанием, если это будет не так.       Прозвучало это настолько многообещающе, что Намикадзе невольно пожелал Саске вести себя хорошо. Впрочем, пока младший Учиха вел себя просто замечательно. Следил за тем, чтобы Наруто не переутомлялся, хорошо ел и вовремя ложился спать. И самое главное, он не распускал руки. Впрочем, этот вопрос все же надо было лично уточнить у Саске…       - А Наруто я уже позвонил, - продолжил Гаара, внимательно рассматривая найденные им стаканы. Вроде бы они были чистыми. Но чем-нибудь протереть их все-таки стоило. – Он говорит, что с вопросами еды никто лучше Чоуджи не справится. Хината хорошо печет. У Шикамару есть куча различных игр, в которые можно поиграть на природе. В общем, все что нам нужно, это просто всех организовать.       Итачи кивал, ел посоленные орешки и задумчиво наблюдал за тем, как Гаара наливает в стаканы сок. Действия супруга натолкнули его на одну очень важную мысль. Собственно, подумать об этом ему следовало с самого начала.       - Ты ведь голодный, - спохватился он. – Садись, - Учиха немного подвинулся в своем огромном кресле. – Съешь сырок. Давай я тебе киви почищу…

***

      Новость о том, что в воскресенье состоится пикник стремительно разнеслась по «АSA». Кто-то завидовал тем счастливчикам, которые лично были приглашены на это мероприятие. Кто-то, напротив, радовался тому, что не попал в число избранных. Впрочем, в том, что было принято решение устроить пикник, никто не видел ничего удивительного. Новое начальство прекрасно понимало, что атмосфера в компании царит напряженная. Вполне естественным было их стремление сгладить все острые углы. Ведь неизвестно, как долго они будут занимать свое место. Возможно, в будущем им еще не раз придется прийти сюда.       Андору было приятно, что он попал в число приглашенных. И против пикника он тоже ничего не имел. Сблизиться с Гаарой было бы неплохо. Вот только была одна проблема. Пикник должен был состояться в воскресенье. В единственный на этой неделе выходной. В воскресенье Такарада собирался съездить в Амэ. Похоже, не судьба. Ведь пренебречь приглашением было невозможно. Гаара недвусмысленно дал понять, что тот, кто проигнорирует воскресную встречу, будет буквально сразу же уволен из «ASA». У многих эти слова Намикадзе вызвали недоумение. Но Андору прекрасно понял, зачем и почему были сказаны эти слова.       Что ж, это много объясняет.       Если подумать, то едва ли у супругов, ожидающих скорое пополнение в семействе, есть необходимость неожиданно выходить на работу. Пусть и временную. Впрочем, это можно списать и на каприз. Но едва ли стоит спешить с выводами. Итак, какой бы ни была причина, выходить на работу, необходимости сближаться с сотрудниками ни у Гаары, ни тем более у Итачи нет. Следовательно, воскресное мероприятие имеет только одну цель. Не позволить никому уехать из города. А это в свою очередь, пусть и косвенно, подтверждает тот факт, что Узумаки все еще в Амэ. Ведь будь это не так, едва ли устроили бы весь этот фарс.       Согласно договору, воскресенье – последний день, когда они могут как-то изменить свою жизнь. Если Узумаки до среды не женится, ничего не поправимого не случится. А он не женится, так как это не то решение, которое принимается впопыхах. Андору очень сомневался, что ньери решится на такой поступок, не поставив при этом в известность родителей. А если он поделится своими планами с родными, Такарада узнают о них одними из первых. Уж что-что, а таиться или нарушать закон чета Намикадзе-Узумаки точно не собиралась.       Если же в понедельник положение вещей не изменится, то договор останется в силе. С формальной точки зрения. Ни что не мешает Узумаки попытаться нарушить его. И он наверняка попытается. На пару с Учихой. И для того, чтобы остудить их пыл, по крайней мере, пыл ньери, необходимо было действовать согласно ранее намеченному плану. Такарада в этом не сомневался. Ему нужны были куда более весомые доказательства того, что Узумаки принадлежит ему, чем какие-то бумажки. К тому же, если воплотить план в жизнь на следующей неделе, все будет выглядеть вполне законно. Ведь нет ничего странного в том, что супруги состоят в интимной связи, не так ли?..

***

Амэ

      Время летит ужасно быстро. И это кажется странным. Ведь я ровным счетом не делаю ничего. Я должен был бы изнывать от скуки. Ан-нет. Скучать просто не успеваю. И в этом большая заслуга теме.       После завершения переговоров, у Саске появилась куча свободного времени. Если подумать, он мог делать все, что душе заблагорассудится. Мог гулять по Амэ и искать развлечений там. А в городе, я знаю, их немало. Если же ему не хотелось никуда уходить из «Суны», он мог и здесь найти себе немало увеселительных занятий. Насколько мне известно, в санатории есть отдельный корпус для развлечений. Я наслышан о местном бассейне, бильярде, танцполе. Наверняка там еще куча всевозможных вещей. Самому мне как-то не доводилось там бывать, но отзывы корпус развлечений получает очень лестные.       Но вместо того, чтобы полноценно отдохнуть, Саске предпочел проводить свой внеплановый отпуск со мной. Приятно, конечно. Безумно приятно. И я, наверное, не должен ничему удивляться. Ведь мы же пара.       Мне приходится напоминать себе об этом время от времени. О том, что между нами все серьезно, насколько это вообще возможно. Что мы больше не играем в игру: «Покори меня». Ведь если бы играли, то я давно бы уже поднял белый флаг. Невозможно быть с теме, встречаться с ним и не быть им очарованным.       Чуть ли не все время после переговоров мы провели вместе. Понятия не имею, как друг другу не надоели. Как не поссорились из-за какой-то мелочи и не разошлись как в море корабли.       Расставались мы только на время моих процедур и на ночь. Последнее было вообще один раз. Если быть точным, именно эту ночь мы провели раздельно. Цунаде была потрясена до глубины души, узнав, что мою одиночную палату на деле занимают двое. Она прочитала нам длинную лекцию о правилах поведения в больнице. И, видимо, из-за того, что мы с теме спали в обнимку в одной кровати, доктор Сенджу не разрешила мне сегодня переехать в обычную палату. Сказала, что посмотрит на мое поведение. И, возможно, с завтрашнего дня я буду жить в общем крыле.       Впрочем, переезд уже не имеет особого значения. Хотелось бы, да. Но совсем не обязательно. Ведь мне разрешили гулять чуть ли не весь день. Правда, бегать по-прежнему нельзя. Но это для меня не ограничение даже.       Мне безумно нравится гулять по территории санатория. Погода в эту неделю выдалась просто замечательной. Светит солнце, согревая своим ласковыми лучами всех и вся. Небо бело-голубое, ясное. На нем нет ни туч, ни облаков. Иногда дует ветер. Не сильный, но довольно прохладный. А вокруг все распускается, цветет, благоухает…       Словами не передать, как хорошо на улице.       Будь моя воля, я бы прошел по всем-всем аллеям. Начиная с самых больших и заканчивая маленькими, неприметными, отчасти заросшими. Но увы. У меня просто не хватает на это сил. А ведь когда я выхожу на улицу, мне кажется, что я уже вполне здоров и мне чуть ли не любая нагрузка по плечу. Что уж говорить о простой ходьбе. Но на деле меня на много не хватает.       Удивительно, Саске откуда-то всегда знает, когда я устаю. Он поразительно точно рассчитывает и путь, и время. Он знает меня лучше, чем я сам. Наверное, из-за этого все наши прогулки сводятся не к тому, чтобы обойти весь парк, а к тому, чтобы найти новую, спрятанную от посторонних глаз скамью.       В этот раз мы довольно быстро свернули с главной аллеи и вышли на узкую тропинку, по которой вдвоем было не слишком-то удобно идти. Думаю, летом здесь невозможно будет пройти: все зарастет травой. Но сейчас, пока она еще только проклевывается, ничто не мешает нам идти по выбранной тропинке. Она кажется бесконечной и неестественно прямой. Слева и справа раскинулись поляны. На них поднимают желтые и фиолетовые головки цветы. Время от времени встречаются пышные кусты и старые деревья. Такое чувство, будто мы попали в лес.       Дорожка наконец-то поворачивает, но шире от этого не становится. Саске медленно идет впереди. Его рука крепко сжимает мою. Он не оглядывается, не ускоряет, и не замедляет шаг. И ничего не говорит. Впрочем, в словах нет нужды. Не думаю, что сейчас я бы оказался хорошим собеседником. Мне достаточно и того, что теме знает, куда мы идем.       Проходит чуть больше полутора часов, когда я понимаю, что устал. К этому времени мы уже вышли из дебрей парка. Здесь снова были мощеные кирпичом дорожки, вдоль которых стояло множество пустых скамеек. Некоторые из них спрятаны в тени ветвистых деревьев, некоторые – прогреты солнцем. Все они пусты. Здесь вообще кроме нас никого нет. Возможно, это временно. Быть может, так будет до конца дня.       Саске не очень любит солнце. Поэтому он всегда выбирает ту скамью, рядом с которой растут деревья. И этот раз тоже не стал исключением. Мы спрятались в тени.       С облегчением вздыхаю, садясь на скамью. И все же, мне, как впрочем и всегда, кажется, что гораздо лучше было бы посидеть на солнышке. Зато отсюда удобнее смотреть на небо…       Теме отпускает мою руку и обнимает меня за талию. Фактически прижимает к себе. Возможно, так он пытается компенсировать нехватку солнца, и не дать замерзнуть ни себе, ни мне. Это у него неплохо получается.        Не сразу замечаю, что ветер стих. Совсем. Невольно улыбаюсь своему маленькому открытию. Ветра нет. Это навевает спокойствие и умиротворение.       Или все дело в том, что рядом на небольшой, удобной скамейке сидит Саске и крепко обнимает меня?       Все наши прогулки, по большому счету, сводятся к тому, что мы сидим на скамье, о чем-то говорим, или, как сейчас, молчим. Тишина кажется мне уютной, не обременяющей и какой-то убаюкивающей. Не отказываю себе в удовольствии положить голову теме на плечо, прикрыть глаза и с удовольствием вдохнуть головокружительный запах его парфюма.       Наверное, все-таки зря я форсировал переговоры. Конечно, это просто замечательно, что они закончены. Что больше ничто не треплет нам нервы. И все же. Завтра будут улажены все формальные детали, документы получат свои автографы и все. Саске вернется в Коноху. А я останусь здесь. Черт, я как-то совершенно не учел этого, когда спрашивал у папы, насколько нужен нам этот проект «Аризона».       Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что цветов в палате слишком мало. При желании, от большой скуки, я смогу все их пересчитать, и, чего доброго, вспомнить: когда какой букет был мне вручен. Я не хочу, чтобы Саске уезжал. Хочу и дальше, держась с ним за руки, гулять по длинным зеленым аллеям санатория. Хочу узнавать о нем что-то новое, что было раньше мне неизвестно. Что вообще никому не было известно. Я хочу знать о нем все. Хотя это, наверное, слишком.       - Не спи, добе, - теме взъерошил мои волосы.       И рассердиться хочется. И потребовать, чтобы повторил. Кстати, под Новый Год он сделал мне прекраснейший массаж. Надо бы поговорить с ним об этом…       - Добе.       Нет, это ни в какие ворота не лезет! Значит, мне его надо по имени величать, а он меня «добе» и дальше будет называть? Надо придумать ему какое-нибудь наказание. Такое, чтобы за ним не повторять, и чтобы он его выполнял. Но пока у меня нет никаких толковых идей. Поэтому я просто фыркаю, заставляю себя оторвать голову от плеча теме и недовольно смотрю на него.       - Что? – во второй раз он ведь хотел мне что-то сказать, так?       Долгую секунду мы смотрим друг другу в глаза. Они у него черные, бездонные. Смотрю в них, и совершенно не понимаю, о чем он думает. Что у него на уме, на душе. Интересно, а что Саске видит в моих глазах? Читает ли по ним мою душу? Понимает ли, о чем я думаю? Чего хочу?..       Мои размышления прерывает поцелуй. Мягкий, нежный. Так Саске, кажется, меня еще не целовал. Так осторожно, боясь вспугнуть. Как будто забирал мой первый поцелуй.       Мне безумно хотелось обнять его крепко-крепко. Превратить этот поцелуй в нечто более жаркое, еще более умопомрачительное. Но я отчего-то не решался этого сделать. Позволяю себе только робко, как будто испуганно отвечать. Пусть Саске сам решает, как и что нам делать. В этом я ему уступаю. Только ему. Только сейчас.       Невольно вздрагиваю, почувствовав, как его рука скользит по моей талии, плавно переходит на спину, несильно толкает вперед. Немного подаюсь ему навстречу. Не замечаю, как обнимаю его за шею левой рукой, и, кажется, провоцирую изменить поцелуй. Тягуче-сладкий, лениво-медленный, он как-то резко меняется. Становится более жарким, страстным, требовательным. Неосознанно льну ближе к теме. Невольно вздрагиваю от каждого его прикосновения.       Я хочу. Безумно хочу, чтобы он не останавливался. Чтобы медленно, вещь за вещью снимал с меня одежду. Сводил с ума прикосновениями. Ласкал, целовал, брал. Я хочу быть его. Только его.       Возможно, это мое сиюминутное желание. Быть может, во мне играют гормоны. Уж слишком давно у меня никого не было.       Но кроме прикосновений, крышесносных поцелуев, я еще хочу, чтобы он был рядом. Чтобы я мог всегда, когда только захочется, поговорить с ним, посмотреть на него, коснуться его. Я хочу чувствовать его тепло…       Возможно, мне просто одиноко. Я понял это лишь сейчас. Когда теме стал проводить со мной очень много времени. Когда он начал вторгаться в мое личное пространство. Когда совершенно случайно показал мне, как это здорово, когда рядом с тобой кто-то всегда есть.       Нет. Не кто-то. Саске. Здорово когда он рядом.       Смотрю на него. Дыхание у нас обоих сбито. Не один я кайфую от наших поцелуев. Рука теме все еще гладит мою спину. Кажется, он даже не замечает, что делает это. Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Смотрю на него и улыбаюсь. И думаю о том, что неплохо было бы еще раз его поцеловать. Но вместо этого, в ответ на его шальную усмешку, снова кладу голову ему на плечо. Мне и так хорошо. Очень хорошо.       И все же жаль, что нам нельзя помногу целоваться. Я не уверен, что смогу контролировать себя, если мы продолжим так развлекаться. Это чудо какое-то, что я все еще вполне невинно обнимаю его за шею и даже не пытаюсь раздеть.       Нет. Нам нельзя переходить грань. Даже если мы пара. Мы не супруги. А это значит, что дальше поцелуев наши отношения не зайдут. Жаль.       Черт. Как неудобно быть ньери.       А с другой стороны, удобно. Это же так здорово иметь возможность подарить любимому человеку самый большой, неоценимый подарок. Ребенка.       Любимый человек. Ребенок.       Странно, что я думаю об этом, прижимаясь к Саске. Странно, что я вообще об этом думаю. Учиха слишком плохо на меня влияет…       В последнее время, мне все больше и больше кажется, что я влюблен в него. Сейчас, как ни странно, весь мой мир сошелся на Саске. На том, что он делает, что говорит, о чем молчит. Мне хочется, чтобы ему было хорошо, уютно рядом со мной. Я хочу, чтобы он был рядом. Всегда рядом.       И когда я только успел…       - Наруто, - прерывает затянувшуюся тишину Саске. Он говорит негромко, его голос звучит мягко. – Давай вернемся. Ты отдохнешь в палате.       - Не хочу, - фыркаю. – Я хочу отдыхать здесь. С тобой.       - Хм, - мне показалось, он улыбнулся. Поднимать голову и проверять, я не стал. – Только не спи.       - Почему? – невольно удивляюсь. – Если усну, просто разбуди меня.       Хотя, если я буду спать, ему будет скучно. Ему, наверное, и сейчас скучно. А что если Саске вообще со мной скучно?       Нет, нет, нет. В таком случае он бы не проводил со мной все свободное время, так? Не предложил бы встречаться. И вообще, не делал все, что для меня делает…       - Я не смогу разбудить тебя, добе, - со вздохом, после минутного молчания, сказал Саске. – Рука не поднимется.       Губы сами собой растягиваются в улыбке. Не знаю почему, но я счастлив слышать эти слова. Кажется, я действительно его люблю.        Наверное, теме показалось странным, что я ничего не ответил ему. Еще бы. Раньше я мог бы съязвить или придумать какое-нибудь другое, более мягкое замечание. Но не промолчать. Видимо, это насторожило его настолько, что он чуть ли не впервые за наше с ним знакомство, спросил о чем я думаю.       Наверное, мне не стоило говорить ему правду. Но на прямой вопрос я честно ответил последнюю обдуманную мысль:        - Я, - кажется, - люблю тебя.

***

Коноха

      Кушине понравилась идея сына устроить пикник. «ASA» давно не проводила никаких корпоративных мероприятий. И тем не менее, госпожа Узумаки не была уверена в том, что Итачи следует принимать в нем участие. А еще она считала, что Учихе пора в декретный отпуск.       Сначала Кушина хотела поговорить об этом только с Гаарой. Чтобы он повлиял на супруга. Однако, понаблюдав немного за работой Итачи, решила не подвергать сына такой опасности. Будет гораздо лучше и спокойнее, если она сама обо всем поговорит с Итачи.       Госпожа Узумаки напоминала себе об этом, сидя на мягком диване и рассеяно сжимая руку любимого мужа. Минато, узнав, что Кушина собралась навестить Гаару, решил составить ей компанию. И за жену спокойнее, и сына увидит. А заодно из первых уст узнает, как им с супругом всего за несколько дней удалось заставить ходить на цыпочках чуть ли не всех сотрудников «ASA».       Гаара был удивлен внезапному визиту родителей. Нет, он был рад их видеть. Он был бы еще больше рад, если бы они предупредили их о том, что хотят зайти.       Итачи отнесся к внезапным гостям философски. Насколько ему уже удалось изучить семейство Намикадзе-Узумаки, внезапные визиты у них были в крови. Наверное, это было одной из отличительных черт этой семьи.       Учиха сидел в удобном кресле-качалке, укрыв теплым пледом ноги. Он медленно покачивался вперед-назад и вспоминал о том, как не более двух месяцев назад к ним в самый разгар какого-то буднего дня безо всякого предупреждения пришел Наруто. Тогда он пришел очень не вовремя. Очень. Правда, Узумаки это нисколько не смутило. И грозный вид старшего брата не произвел на него должного впечатления. Зачем именно тогда приходил Наруто, Итачи уже не помнил.       Да и сам Гаара, в то время, когда они еще не были женаты, любил отличиться внезапными ночными визитами. Не раз он приходил за пару часов до рассвета. Возмущения, ругательства, даже угрозы Гаару нисколько не волновали. Он со смиренным видом слушал все, кивал, а когда пыл у Итачи немного утихал, предлагал вместе встретить рассвет. Ведь небо особенно прекрасно, когда светает. Отказывать было глупо. Сон уже был прерван, а рассвет действительно в ясную погоду был потрясающим. В те минуты, когда небо становилось лазурным, Гаара вспоминал о том, что ему наговорили накануне, и терпеливо, не без удовольствия, и просил прощение, и объяснял, почему слова должны были остаться словами. Хорошо так объяснял. Убедительно.        Итачи улыбнулся воспоминаниям и машинально погладил себя по упругому животу. Малыша они тоже зачали, встречая красивейший рассвет. Накануне прошла гроза и небо было ясным-ясным...       - Вы хотите нам что-то сказать? - как можно беззаботнее спросил Гаара.       Он уже некоторое время стоял в дверях гостиной, держа в руках поднос с чайным сервизом. Вдоволь налюбовавшись теплой улыбкой мужа, он обратил внимание на то, что мама как будто нервно сжимает руку папы. Но самым настораживающим фактом, было то, что она молчала. Это было очень странно. Мама любила поговорить. Либо рассказать что-то о себе, либо засыпать вопросами. Но сейчас в гостиной стояла звенящая тишина. Не напряженная, но и не дружелюбная. Бесцветная.       Гаара прошел вглубь комнаты, поставил поднос на низенький столик, стоящий посредине гостиной. Он был достаточно далеко как от дивана, на котором расположились родители, так и от кресла, где сидел Итачи.       Столик этот был чем-то вроде полосы перемирия. Рядом с ним лежали мягкие подушки. Именно на них было и принято сидеть за этим столиком. Но прежде стоило прояснить все вопросы. А заодно подождать, когда остынет чай.       - Хотим, - кивнул Минато. Дождавшись, когда сын удобно устроится на полу, в ногах супруга, он продолжил. - Знаете, я восхищен. За неполную неделю вы навели шухер в «АSА». Взбодрили всех. А заодно и запугали. Вы практически превратили Наруто и Саске в богов. У нас теперь каждый рабочий день начинается с молитвы об их скором возвращении.        - В самом деле? - не поверил Итачи.       - Сегодня утром сам был тому свидетелем, - серьезно подтвердил Минато.       - Это все слишком, знаете ли, - вступила в разговор Кушина. - Менять штат сотрудников совершенно не входит в наши планы. Вообще, - как-то более бодро продолжила она,- в наши планы много чего не входит. Но забавно получается.       Разговор незаметно оживился. Легкое, но довольно ощутимое напряжение, царившее в гостиной, исчезло. Все расслабились. Все чаще и чаще в комнате звучал веселый беззаботный смех.       В деталях обсудив новые строжайшие правила, которые следует ввести в «ASA», и немного переведя дух после бурной дискуссии, заговорили о предстоящем пикнике. Убедить Итачи не ходить на это мероприятие Кушине не удалось. Ей пришлось довольствоваться клятвенными заверениями Учихи о том, что переутомляться он не будет. И что Гаара за ним обязательно присмотрит. Так же не имела успеха попытка убедить Итачи в том, что ему пора в декрет. Он ничего не имел против отпуска, однако собирался пойти туда не раньше, чем было запланировано. То есть, ровно через две недели. А вот работать полдня Учиха согласился не колеблясь.       Уже когда все сидели за столиком и наслаждались достаточно теплым, ароматным чаем, Гаара намекнул на то, что если бы Саске вернулся, им бы не пришлось ходить на работу. Итачи намек понял. Согласно покивав, он заметил, что если его глупый маленький брат вернется в Коноху, Наруто останется совсем один. И ему будет ужасно одиноко. К тому же, возможно, именно во время отсутствия Саске, Такарада решит навестить Узумаки. Едва ли Наруто обрадуется этой встрече. А уберечь его от нее будет не кому.       Скрепя сердце Гаара с ним согласился. Подвергать стрессу любимого младшего брата он не хотел. Все же, присмотреть за Итачи здесь было куда легче, чем позаботиться о Наруто там. Как ни крути, их разделяет не один километр. Пришлось согласиться с тем, что Саске отзывать из Амэ не стоит.       На этом все разговоры о работе были закончены. Перешли к обсуждению куда более житейских вопросов. О том, кто родится: мальчик или девочка. И как назвать ребенка. Обустроена ли детская, и какие для нее лучше использовать цвета.       Обсудили и последние новости моды, и лучшие курорты, и места, которые непременно стоит посетить.       Когда пробило десять, Минато решил, что пора и честь знать. В том, что у сына все хорошо, что Итачи прекрасно себя чувствует, он убедился. Теперь, видимо, в этом надо было убедить ненаглядную супругу. Что-то было не похоже, что она верила своим глазам. И несмотря на то, что Кушина часто улыбалась, много смеялась и так же много шутила, что-то ее явно беспокоило.       Госпожа Узумаки в очередной раз удивилась тому, как быстро летит время. Сердечно распрощавшись со старшим сыном и его супругом, она отказалась от того, чтобы их провожали до машины. Мол, идти им не далеко, а уже так поздно.       - Как будто тебе сейчас нечем заняться, - лукаво усмехнулась Кушина, пресекая очередную попытку сына выйти из дома.       Гаара вздохнул, покачал головой и проводил родителей до двери.       Стоило Кушине оказаться на улице, как улыбка слетела с ее лица. От благодушного настроения не осталось и следа. Его вытеснила тревога. Не за Гаару и Итачи. За них госпожа Узумаки сейчас была спокойна. Куда больше ее волновал Наруто. Завтра был последний срок, когда он все еще мог самостоятельно решить свою судьбу. Мог расторгнуть этот уже ненужный договор. Однако ни он, ни Саске до сих пор не сделали для этого ровным счетом ничего. Неужели они решили, что чужих домыслов вполне достаточно? Да и при чем тут домыслы. Раз они не отрицают того, что встречаются и пытаются построить отношения, то почему не объявят себя официальной парой? Быть не может того, чтобы они не знали о том, как это важно. Ладно Наруто. Он никогда не питал любви в длинным документам, договорам. Тем более брачным договорам. Другое дело Саске. Уж он-то постоянно имеет дело с такого рода бумагами. Он внимательно их читает, по паре абзацев не пропускает. Уж он-то наверняка знает, о прописанных в договоре правилах.       - И все-таки, - Кушина поделилась своими мыслями с мужем, - Саске нужно позвонить.       Минато остановил машину на светофоре и, нахмурившись, посмотрел на жену.       - Зачем? – спросил он.       - Да чтобы узнать, на каком они с Наруто свете, - фыркнула госпожа Узумаки. - О чем думают. И что собираются делать.       - Зачем? – повторил Намикадзе, снова трогая машину с места.       - Завтра, - терпеливо объяснила Кушина, - последний срок, когда договор еще можно изменить. Мне кажется, мальчики об этом как-то позабыли.       Минато покачал головой, тихо вздохнул и снова остановил машину. В этот раз светофор был не причем. Намикадзе внимательно посмотрел на жену, осторожно убрал с ее плеча прядь длинных волос.       - Дорогая, - мягко, но очень уверенно произнес он, - они взрослые люди. Они сами решат, что и как им делать. Если они до сих пор не объявили себя парой, значит на то есть веские причины. Мы не имеем права вмешиваться в их жизнь.       - Но… - хотела было возразить Кушина, но ее остановил немного грустный, немного укоризненный взгляд мужа.       - Это их жизнь, - тихо продолжил Минато. – Их решение.