Гром и Волк (и Птычка)

      Олег не зря постоянно говорил, что без него Игорь — беспомощный щенок, неспособный нормально решить свои проблемы. И дело, разумеется, не в контроле над телом, и даже не в голосе в голове, который якобы говорил ему, что делать.       Просто с Олегом получалось разговаривать.       Игорь забыл за этот год, что абсолютно не умеет это делать, и только теперь, без Олега и без его же подсказок разругавшись со всеми своими друзьями и близкими, он понимает, что с Олегом он не ссорился… примерно ни разу. За исключением случая с Разумовским, но это совсем другая история.       Они слишком хорошо друг друга понимали, потому что были во многом очень похожи. При этом на многое у них всегда была разная точка зрения, а это позволяло мыслить шире и соображать куда быстрее. Олег тормозил его и направлял в нужное русло — а Игорь остужал его эмоции, когда те разгорались слишком ярко.       Они были нужны друг другу. Хотя бы для того, чтобы банально жить.       А теперь Игорь остался один.       По-настоящему один: его уволили с работы, его выгнала из дома девушка за очередной разбитый телефон с материалом, он сам поругался с напарником (но Дубин заслужил!) и, конечно же, он теперь в немилости у Разумовского. Опять.       День после казино проходит как в тумане. Игорь еще не до конца осознает, что произошло, и только выходя из участка, куда пришел пять минут назад, чтобы сдать значок, он наконец-то понимает в полной мере: вот и всё, приехали.       Потому что замирает на секунду, уже по привычке ждет шутливых комментариев в голове, которые почему-то временами бесили, но которые так сильно, на самом деле, поддерживали, — и не слышит их.       «Всё, Волчара, доигрались», — думает Игорь без особой надежды на ответ, машинально уже. И, конечно, ответа не слышит.       До вечера он бездумно болтается по городу, пытается сконцентрироваться хотя бы на деле, которое больше уж точно не может быть его — но есть и плюс, ведь ему, теперь гражданскому, никто не может запретить искать Чумного. Хотя и возможностей намного меньше.       Был бы с ним сейчас Олег… Но что уж об этом думать.       Вечером Игорь плетется в единственное место, где ему, кажется, еще могут быть рады — в дом Прокопенко. Федор Иванович ни о чем не спрашивает, да оно и не нужно — по взгляду же всё ясно. Смотрит понимающе, хмыкает что-то себе под нос и тихонько утягивает Игоря на кухню лепить пельмени.       Понемногу, слово за слово, они-таки увлекаются разговором. Делятся историями и байками со службы; какие-то оба слышали не по десятку раз, а какие-то — совсем новые. Игорь не замечает, как с рассказов о себе переходит на те, что слышал от Олега. «Один знакомый», говорит, потому что как еще?       А потом дядя Федя переходит-таки к тому, что, наверное, хотел сказать с самого начала. А может, и того раньше.       — Не отталкивай от себя людей, Игорек. Тебе сила нужна.       Игорь слушает, а внутри всё скручивается тугим узлом. Эти слова нужны были год назад, и раньше, когда он еще совсем дураком был и никому не доверял. Теперь-то что уже… У него есть Юля, и с ней он как-нибудь помирится. Со стажером этим, черт бы его побрал, тоже договорятся — он, может, и не стал бы, да только знает, что Олег первым делом потащил бы его к Дубину извиняться.       А остальное сложится как-нибудь.       Всё на свете можно исправить, это он уже усвоил. Всё, кроме одной-единственной вещи.       — Дядь Федь, — хрипит Игорь раньше, чем успевает подумать и остановить себя. — А вот когда его… ну… Когда батя… — Слово встает поперек горла. — Как дальше-то?       Он тогда маленький был. Понимал, конечно, но не чувствовал так, как чувствует даже сейчас. А Федор Иванович… Он отцу был лучшим другом, почти братом. Оно же, наверное, вот так и ощущается, да?       Игорь смотрит куда-то в пол — почему-то кажется, что если поднимет глаза, непременно разрыдается, как девчонка, и всё выложит, как есть.       Боковым зрением он замечает, что дядя Федя быстро меняется в лице и бледнеет.       — Игорек, — зовет он как-то совсем сипло. — Ты не пугай меня так. Кто…       — Нет-нет, всё нормально, все живы! — тут же вскидывается Игорь, сразу же поднимает взгляд и на всякий случай несколько раз уверенно кивает. — Всё нормально. У меня просто, это… Друг один есть, у него… любимого человека не стало. Уже давно, почти год назад. Я только недавно узнал.       Дядя Федя чуть расслабляется, тоже кивает, больше машинально, выдыхает раз, другой. Игорь ругает себя всеми словами за то, что вообще поднял эту тему. Он так привык, что Федор Иванович всегда рядом и всегда поддержит, что постоянно забывает, как тот немолод и как много в его жизни переживаний, которые не могут не отражаться на ослабевшем организме.       — В это сначала не веришь, — наконец говорит тот совсем тихо, еле слышно, глядя куда-то в пустоту помутневшим взглядом. — Долго не веришь. Странно так, знаешь, Игорек, вроде и не ждешь каждый день, что вот-вот позвонит или в дверь войдет, а всё равно как-то думается, что где-то он всё ещё есть.       Игорь снова глаза отводит. Потирает лоб, хмурится сильно, чтобы хоть как-то прогнать тупое жжение в глазах. Не понимает, про кого именно думает: про Сережу, которому вот так же всё казалось, что Олег где-то есть, а он и был на самом деле совсем рядом, или про себя, которому всё так же кажется, да только теперь Олега взаправду нет. Совсем-совсем. Нигде.       — А потом — одним днем понимаешь, — продолжает дядя Федя, сжимая и разжимая испачканные мукой пальцы. — Вот как по щелчку, раз — и всё. И понимаешь, что нет больше человека. И вот тут-то оно болеть и начинает, Игорек. Не сразу, как узнаешь, и не на похоронах, а потом уже — через месяц или два. И потом главное, чтобы рядом кто-то был. Иначе того и гляди сам следом отправишься, коль не на тот свет, так просто — в никуда. У меня Лена рядом была, да и ты подрастал, мне нельзя было. Вот и пережил как-то. Тут только время и нужно — время и близкие рядом. А дальше само проходит.       Вспоминается вдруг, что у Сережи был только его лечащий врач. И что надо прямо сейчас идти с Юлей мириться, а утром сразу же стажеру звонить и извиняться — ничего с него не отвалится, а гордость — что с ней сделается от того, что подвинешь ее разок? Да ничего.       — Совсем проходит? — зачем-то спрашивает Игорь, хотя точно знает ответ.       Дядя Федя неожиданно улыбается — немного, уголком губ, но почему-то очень-очень тепло, несмотря на слова, которые говорит тут же:       — Совсем — никогда не пройдет. Там, где у тебя человек этот был, всегда пустота останется. Надо только постараться, Игорек, чтобы она стала поменьше.

• ◈ •

      У Прокопенок он засиживается допоздна, и вечером его никуда одного не отпускают. Зато с утра он подскакивает ни свет ни заря и сразу же, не завтракая, идет в ближайший салон связи. Там приходится оставить почти всю зарплату, зато теперь он чувствует себя немного увереннее, плетясь пешком на другой конец города. Если его не простят за непонимание и недоверие, то хотя бы материальный ущерб он возместит.       Завидев издалека ларек с шавермой, Игорь останавливается прямо посреди улицы, лезет в карман и достает жалкие три бумажки, в уме прикидывая, стоит ли тратиться сейчас или остаться голодным до вечера, когда всё равно придется снова есть.       «С учетом мелочи в другом кармане, как раз на две шавы и хватит».       Игорь мысленно соглашается — и только через секунду до него доходит. Да так, что он аж подпрыгивает и восклицает вслух:       — Волков?! Ты?       «Тиш-тиш, ты че орешь-то? Людей распугаешь. Конечно я, кто еще?»       Если первую фразу можно было списать на глюки, то теперь Игорь не сомневается — он и слышит, и чувствует присутствие Олега более чем отчетливо. Волна облегчения накатывает с такой силой, что буквально сбивает с ног, и Игорь садится на асфальт прямо там, где стоял, опирается спиной на пыльную стену здания и прикрывает глаза.       «Олег… Живой, чтоб тебя!»       «Чего? — изумленно переспрашивает тот, словно действительно не догоняет. — Игореш, тебя с какой силой ударило? Я мертвый, сам ведь знаешь».       Игорь мотает головой и больно прикусывает губу, чтобы не разулыбаться, как дурак.       «Нет, Олеж. Теперь-то я точно знаю, что нет. Пока ты здесь, пока я тебя слышу, ты живее всех живых, понял?! — И добавляет, выдыхая, кажется, всю тяжесть. — Вот же пидорас ты, Волков, причем и буквально, и фигурально…»       Олег некоторое время молчит, а потом тоже как будто вздыхает.       «Ладно, проехали, ты мне лучше скажи, как ты так незаметно ушел из больницы? Ну или где ты там был».       Игорь хмурится, но глаз не открывает — не хочет сейчас отвлекаться от разговора даже минимально.       «Какой больницы, Олеж?»       «Хочешь сказать, Серый тебя в башне оставил? — В его голосе нет ни капли ревности, только недоумение. — Тебя вырубило на… сколько, почти на всю ночь, раз уже светло? Это серьезный сотряс, тебе надо к врачу сходить. Я только что-то не пойму, как ты так резко оказался на улице…»       «Погоди, погоди. — Игорь трет переносицу, соображая, хотя от радости и облегчения думается очень плохо. — Меня не вырубило. Это ты пропал больше чем на сутки».       Олег замолкает на некоторое время, и Игорь приоткрывает глаза. Улица совсем пустая, а редким прохожим нет до него никакого дела.       «Меня не было?..» — медленно переспрашивает Олег спустя минуту.       «Да, ты пропустил весь вчерашний день и две ночи. Ты не помнишь?»       «Нет, я… Как будто мы только что были у Серого, потом несколько секунд темноты, и вот мы уже идем по улице, и ты считаешь деньги. Кстати, куда делись остальные?»       Игорь тяжело вздыхает. Видимо, придется рассказывать по порядку, и он уже предчувствует, как Олег будет от души его материть.       Он поднимается на ноги и всё-таки идет за шавой — Олег вернулся, это надо отпраздновать, вот и повод купить ее! — а параллельно делится всем, что успело произойти за это время.       Рассказ заканчивается одновременно с едой, уже на подходе к Юлиному дому.       «Игорь, ты… Меня не было один день. Один! Как ты умудрился всё это наворотить за день?!»       Игорь только плечами пожимает.       «Да оно как-то само».       «Черт с тобой, уже плевать. Пошли разбираться».       …Через десять минут Игорь звонит в Юлину дверь, держа в руке коробку с новым смартфоном.       — Чего тебе? — резко бросает та, открыв, но не пуская внутрь. — Пришел телек мне сломать? Или, может, камеру?       — Юль, ты это… — бубнит Игорь — он все слова, которые так тщательно готовил вместе с Олегом, растерял и забыл. — Ты прости. Погорячился. Вот, на.       Юля на протянутую коробку даже не смотрит. Вместо этого она одним движением стягивает с головы Игоря кепку, за которой тот пытался спрятаться.       — Ты думаешь, дело в телефоне? — Пауза. — Игорь, да у меня таких три, а если надо будет, я куплю новый.       Игорь невнятно ведет плечами. Знает он, не совсем же тупой. Только загладить вину за телефон всяк проще, чем за остальное.       — Прости, — тупо повторяет он и пятится к ступенькам. — Я это, пойду.       — Игорь, — зовет Юля уже чуть мягче. — Заходи уже.       Он заходит больше по инерции, не до конца осознавая, что его действительно впустили. Снимает обувь, потом стягивает куртку, но не решается повесить на крючок и зачем-то несет с собой.       — Чаю?       — Ага.       Юля ставит чайник, а Игорь осторожно садится на самый краешек стула и мысленно вопит:       «Че мне делать?!»       Олег хмыкает насмешливо — сука, весело ему!       «Попробуй для разнообразия нормально разговаривать с людьми. Помимо меня», — добавляет сразу же, словно это не очевидно.       Когда через час Игорь выходит из квартиры Юли чуть покрасневший, в следах блеска для губ на лице и неприлично счастливый, Олег смеется над ним снова. А Игорь думает о том, что разговоры — и правда хорошая вещь, но всё-таки не такая хорошая, как старые добрые действия.

• ◈ •

      Над его ухом — тихие стоны и горячее дыхание. В его волосах — крепкая хватка длинных пальцев. Под его ладонями — теплота и мягкость светлой кожи, усыпанной родинками.       — Да, да, вот так… — слышится совсем близко, и его кроет тем, как голос срывается на стон, а звуки с трудом складываются в слова. — Пожалуйста, еще…       По телу пробегает теплая волна, спина покрывается мурашками одновременно с прикосновением острых ногтей, которые впиваются в плечи и наверняка оставляют следы.       Игорь послушно двигается еще: сильнее, точнее, быстрее. У него совсем сносит крышу от ощущения влажного и жаркого внизу, от вида жаждущего тела под собой. Новый стон, еще выше и слаще, подталкивает ближе к черте. Чужие тонкие лодыжки смыкаются у него на пояснице, надавливают, прося ускориться. Усилиться.       Просит ближе — хотя куда еще?       С собственных губ срывается хрип, и он впивается зубами в подставленное острое плечо. Слышит одобрительное хныканье, всасывает кожу, оставляя отчетливую метку, и сразу же перемещается выше, на открытую шею.       — Да-а, так хорошо…       Мне тоже, думает Игорь и чуть приподнимается на локтях, чтобы было удобнее ускорить движения бедер — ему осталось совсем немного. Недлинные волосы лезут в лицо, и Игорь переносит вес на одну руку, чтобы второй отвести пряди от кожи за ушком и прикоснуться губами в самом чувствительном месте.       Эта мысль на секунду кажется странно неправильной — но Игорь забывает обо всем, когда чужие бедра настойчиво двигаются ему навстречу. Кто он такой, чтобы заставлять ждать? Он едва касаясь ведет рукой вдоль изогнувшегося тела, скользит ладонью по изящной ноге и подхватывает ее под колено, сильнее отводя в сторону, чтобы войти еще глубже.       Ответом служит блаженный стон:       — Оле-ег!..       Доходит далеко не в первую секунду.       А потом он резко распахивает глаза и зачем-то отстраняется, хотя уже прекрасно понимает, что увидит перед собой совсем не Юлю. Вот почему что-то показалось неправильным: Юля не любит прикосновения к ушам.       А вот Сергей Разумовский, очевидно…       — Сука!!! — вскрикивает Игорь, отскакивает — и, кажется, падает с кровати.       Нет, не падает, всего лишь открывает глаза уже по-настоящему; сердце заполошно колотится в груди, как после кошмара. Хотя чем не кошмар закоренелого натурала, ну ё моё!       — Ну какого хуя, а? — хрипит Игорь вслух и морщится, изо всех сил стараясь не вспоминать то, что только что видел. — Волчар?       «А что? Я, по-твоему, могу контролировать свои сны?»       Голос Олега звучит странно. Игорь даже отвлекается от новоприобретенной психологической травмы и пытается представить, что тот сейчас чувствует. Ревность? Так это был его собственный сон. Тоску по любимому? Уже вероятнее. Возбуждение? Ой бля-ять, нет, у Игоря теперь неделю не встанет.       «Слушай, — продолжает он разговор уже мысленно. — Я нормально отношусь ко всем ориентациям, ты знаешь. Но я совершенно не горел желанием экспериментировать! Тем более с… твоим парнем».       «То есть с кем-то другим ты бы попробовал?» — ехидно отзывается Олег.       Игорь снова хмурится.       «Че у тебя с голосом? Дрочить не буду, сразу говорю».       «Еще бы ты начал дрочить на Серого, ага, щас! Спи давай».       Ладно, Игорь всё ещё слишком хочет спать, чтобы разбираться сейчас хоть с чем-то. Он переворачивается на другой бок и старается расслабиться. Вот почему Олег пропадает тогда, когда он нужен, а не по ночам?!       За прошедшие три дня он «вылетал» еще несколько раз, всегда на разное количество времени. В первый раз Игорь напрягся, но паниковать раньше времени не стал — и правильно сделал, потому что Олег вернулся уже через несколько минут. Потом он пропал снова, на целых два часа, и снова вернулся, не заметив собственного исчезновения. Потом снова пять минут, потом десять, потом целый вечер.       Оба, ясное дело, понятия не имеют, с чем это связано и почему так происходит, но это очень и очень плохо, потому что оба не могут это контролировать.       И потому что… ну, очевидно же, что вечно так продолжаться не будет. Игорь физически чувствует, как их связь, которая до первого исчезновения всегда ненавязчиво, но ровно зудила где-то в подкорке, слабеет. Уже несколько раз они ловили себя на том, что Олег не может, как раньше, легко повернуть Игоря в сторону или притормозить его шаг, не давая споткнуться.       Может быть, это из-за удара. Может быть, они перегрузили систему, когда дрались в «Золотом драконе» на равных. А может быть, просто пришло время.       Но теперь, уже испытав реальное чувство потери, Игорь старается поменьше волноваться об этом и побольше наслаждаться временем, которое у них пока что есть.       Он расспрашивает Олега о его прошлом. До этого тот делился в основном армейскими байками, но теперь Игорь узнает о его детстве, о родителях, которых Олег смутно помнит, о жизни в детском доме. О неудавшейся учебе в университете, о… Сереже, конечно же, о Сереже.       Старается запомнить голос; почему-то всё отчетливее кажется, что он изменился, но, возможно, Игорь просто только сейчас стал сильнее к нему прислушиваться.       Мысли обо всем этом, расплывчатые и плохо связанные, постепенно убаюкивают, и Игорь уже проваливается в сон — как вдруг его снова вырывает в реальность, на этот раз трелью звонка. Он с мученическим стоном шарит рукой по тумбочке, одновременно скашивая глаза на стоящий рядом электронный будильник — половина восьмого утра.       — Да, — хрипло отзывается в трубку.       — Игорь! Доброе утро, прости, что разбудил, но там такое! Ты видел? Нет, наверное, еще не видел, но…       — Тихо, не голоси, — перебивает Игорь, зевая и отчаянно пытаясь проснуться. Видимо, сегодня ему не удастся как следует выспаться.       — Извини, — без особого чувства вины говорит Димка. — Я сам только проснулся, мне друзья сообщения накидали… Ой, прости, молчу.       Хочется как следует его обматерить, но они только-только нормально помирились — приходится проглотить недовольство и ровно проговорить:       — Димк, ты давай говори, только медленно, без лишних подробностей и по порядку.       — Чумной Доктор выложил новое видео. — Игорь просыпается, как по щелчку. — Никого не убил, — тут же добавляет стажер, и становится легче, но не намного. — Просто записал предупреждение.       — Кому?       — Не сказал.       — Так…       «Что быстрее, добежать до участка и посмотреть с компа или встретиться с Дубиным где-то между нашими домами?» — быстро думает Игорь.       «Ты уволен, забыл?»       «Точно…»       — Так, Димка, шуруй в мою сторону, давай встрет…       — Я уже, — перебивает стажер, явно стараясь скрыть самодовольные нотки в голосе. — Мне осталось идти минут десять, можешь подождать. И поставь чайник, ладно?       Вместо ответа Игорь хмыкает и сбрасывает звонок. И на несколько минут замирает, сидя на кровати. Вот же собака этот Чумной Доктор, и кто же он такой, в конце-то концов?!.. После того, как Сережа рассказал про свою болезнь — и про то, что постоянно наблюдается у специалиста и принимает лекарства, — Игорь окончательно уверился в том, что это не может быть он.       «Как думаешь, — снова обращается он к Олегу, — есть у нас шансы его вычислить?»       «Ну давай так. Что мы о нем знаем? У него есть деньги на костюм, значит он достаточно богат…       «Или он мог взять кредит».       «На такое нужно много, так что если банк одобрил кредит, у него как минимум есть приличный доход».       С этим Игорь не может не согласиться. С другой стороны…       «Или он мог кого-то обокрасть».       Оба замолкают, обдумывая эту версию, и Игорь всё-таки поднимается и плетется сначала к умывальнику, а потом к плите, чтобы поставить чайник. Не один стажер хочет сейчас выпить с литр кофе.       «Допустим, можно посмотреть данные о крупных кражах, но если всё это четко спланировано, то… Неважно, давай дальше».       «Дальше, — продолжает Олег, — есть большая вероятность, что рос в детском доме».       «Это тоже сильно неточно, он может быть младшим в многодетной семье или просто нелюбимым у родителей».       «М-да, мы явно идем не с той стороны».       «Вот именно. Здесь нужно какое-то конкретное доказательство, что-то, что сразу укажет на его личность, а не просто набор отдельных данных. Хотя, — добавляет Игорь, — я не удивлюсь, если все эти факты в итоге будут ему соответствовать».       Дубин приходит быстрее, чем успевает вскипятиться вода в чайнике. Сразу с порога он достает из кармана свой телефон и открывает видео.       — Видео опубликовано ровно в пять утра. Я уже раз тридцать его пересмотрел, — комментирует он, взволнованно барабаня пальцами по корпусу смартфона. — Мне кажется, он оставил послание какому-то конкретному человеку. Только странно, что вообще решил на этот раз предупредить…       — Конкретному? — переспрашивает Игорь, заливая кипятком растворимый кофе в кружках. — С чего бы, интересно.       — Ну а вдруг он решил отомстить кому-то? Может, это последнее убийство, и тогда…       — Хотелось бы, но вряд ли. Включай давай.       Дима кивает и запускает ролик.       Видео длится всего двадцать секунд и содержит всего пять предложений:       — Для каждого придет свой час платить по счетам, и сегодня — твой черед. Зря птичка так долго пряталась в клетке. От правосудия всё равно не скроется никто. Твоё время подходит к концу — успей насладиться последними часами. Тик-так.       Игорь хмыкает — больше нервно, конечно. Что за бред вообще? Какая клетка?       — Как-то это всё… — начинает он, но договорить не успевает.       С неожиданной силой, которая пропала на последние дни, Олег вздергивает его на ноги и едва ли не бегом тянет к выходу; Игорь едва успевает перехватить по пути куртку и напялить ботинки.       — Игорь! Ты куда? — изумленно спрашивает Димка, пытаясь поспеть за ним и хоть что-то понять.       — Еще не знаю, — бросает Игорь уже на пороге и уносится прочь, даже не закрывая за собой дверь, мельком надеясь, что стажеру хватит ума закрыть ее на ключ, когда будет уходить.       «Волчар, ты, может, че-то объяснишь?»       «Я знаю, кто Чумной Доктор, — исчерпывающе отвечает тот. — Серый, блять, Серый…»       Игорь замер бы, если бы Олег не продолжал тащить его куда-то вперед.       «Что?..»       Не может быть, этого просто не может быть. Олег ведь так уверенно говорил, что это кто угодно, но не Сережа. Так верил в него, так сильно любил, но неужели?.. Они ведь это обсуждали, и все аргументы были против, но если человек, знающий Разумовского лучше любого в этом мире, говорит, что убийца — он…       Однако Олег продолжает, и Игорь сначала выдыхает с облегчением, а потом на него накатывает снова, но уже не разочарование, а животный ужас.       «Серый — его следующая жертва. Птичка, черт… Никто не знал, что я его так называю, вообще никто, но некоторые люди могли это слышать, а значит…»       «Что значит? — переспрашивает Игорь, когда тот замолкает. — Кто он?»       Ответа нет. Более того, Игорь понимает, что продолжает идти сам, по инерции, а в голове уже знакомое чувство отсутствия.       — Срань! — ругается он вслух, крепко сжимая кулаки.       Чертов Волков, вот нельзя было сразу назвать имя, а уже потом причитать?!       Игорь останавливается и начинает быстро соображать.

• ◈ •

      Счет идет на часы — что значит, у них есть фора. Неизвестно, сколько именно, поэтому Игорь действует быстро: просит у Юли машину — та свою красавицу не отдает, так что приходится брать с собой и саму Юлю, — а по пути они забирают Дубина, который успел нажаловаться Юле, что его бросили, и таким составом они едут на дачу Прокопенко.       Игорь вкратце обрисовывает ситуацию и просит ребят быть на стреме, но не соваться внутрь и вообще не отсвечивать, пока он не подаст сигнал. С этим планом двое из трех участников операции не соглашаются, и тогда уже Игорю приходится идти на уступку и позволить Юле прицепить ему на куртку жучок.       Осмотрев арсенал, который есть у дяди Феди, Игорь вдыхает. Будь Олег сейчас здесь, он бы настоял на том, чтобы взять хоть какой-нибудь огнестрел, — но Олега нет, а у Игоря есть принципы.       Да и смысл брать пистолет? У Чумного костюм, полная защита, а еще огнеметы, которые сработают быстрее, чем Игорь прицелится. Опять же, без Олега и его снайперской меткости нет никаких шансов.       По сути, Игорю нужно только защитить Сережу и, по возможности, остаться в живых. А в лучшем случае — еще обезвредить Чумного и повязать до прибытия спецотряда, который сразу же по сигналу вызовет Дубин.       — Так давай сразу позовем подкрепление, а? — жалостливо просил тот, хлопая огромными встревоженными глазами.       — Во-первых, Чумной Доктор не идиот — он обо всем узнает и к Разумовскому не сунется, — объяснял ему Игорь, пока заводил дядь-Федин мотоцикл. — А во-вторых, никто не поедет нормальным отрядом на вызов без веской причины.       Может, и поехали бы, но первый аргумент куда важнее — Чумного нельзя спугнуть. Поэтому Игорь на полной скорости мчится обратно в город, обгоняя пробки, и оказывается перед башней «Вместе» в без четверти час дня. Юлей с Димой отчитываются, что тоже где-то на подъезде.       Что ж, остается надеяться, что Сережа тоже понял, что послание предназначалось ему, и пропустит Игоря, несмотря на их… разногласия.       Так и происходит — Игорь даже теряется от неожиданности. Он-то готовился долго и упорно объяснять охране, почему должен немедленно оказаться в офисе Разумовского, при этом не поднимая панику и не раскрывая все карты, а тут…       — А почему так мало людей? — спрашивает Игорь, когда его пропускают на первой же двери и приглашают подняться на лифте. Тучного вида охранник пожимает плечами.       — Выходной.       Игорь решает не спрашивать, всегда ли в башне выходной по четвергам, или Разумовский распорядился так сегодня с утра. Это, в сущности, не важно. Другой вопрос — какого черта он всё ещё сидит в ничем не защищенном офисе, а из охраны — только пара человек на первом этаже?!       Когда стеклянная дверь открывается, и Игорь в третий раз в жизни оказывается внутри, он собирается без всяких приветствий спросить об этом — но замирает, не успев сказать ни слова, когда видит Сережу.       Тот сидит за своим столом в той же простой одежде, в которой был в их первую встречу: футболка, джинсы, какая-то кофта. Сидит, прижав к груди колени и откинув голову на спинку кресла, как будто старается принять расслабленный вид — но Игорь даже со своего места видит, что его трясет. Под глазами, сухими и покрасневшими, залегли тени, губы искусаны и зачем-то пытаются улыбнуться.       Сережа смотрит прямо на него и, кажется, не дышит.       — Привет, — машинально здоровается Игорь и осторожно делает пару шагов вперед.       Оглядывается. Офис выглядит точно так же, как раньше, только стеклянного столика у дивана нет — прошлый разбился, а новый, видимо, еще не куплен. Огромный холодильник с газировкой, картина на стене, скульптуры — всё на месте.       Тогда почему Сережа выглядит так, словно…       — Ну давай, — проговаривает тот тихо, дергает губой в подобии улыбки. Игорь запинается на мысли, которую пытался сформулировать. — Чего тут разговаривать, давай закончим с этим.       Игорь шумно выдыхает и оглядывается по сторонам, как будто и правда надеется увидеть в этой комнате кого-то еще, к кому обращается Сережа. Потому что — не может же он говорить это ему?.. Но в офисе только они вдвоем, а взгляд Разумовского направлен прямо на Игоря.       — Ты чего, — отзывается Игорь, — подумал, что…       — Игорь, просто, — он захлебывается воздухом и на секунду прикрывает глаза, собираясь с духом. — Просто сделай то, за чем пришел, — заканчивает совсем глухо.       Игорь хмурится еще сильнее.       — Тогда покажи, где тут у тебя можно спрятаться. Фигово, кстати, что особо негде — и вообще, у тебя проблемы с безопасностью. Причем весьма серьезные.       Кажется, это из какого-то фильма, который они смотрели вместе с Олегом.       Сережа хлопает глазами и едва заметно меняется в лице, но с места не двигается.       — Зачем? — только и спрашивает он.       — Затем, что Чумной Доктор придет сюда в любой момент, и если ты не хочешь из просто птички превратиться в курицу гриль, покажи мне, где спрятаться и ждать его. Ну!       От резкого вскрика Сережа дергается, гулко сглатывает и медленно опускает ноги на пол. Его, кажется, всё ещё трясет.       — Там… Т-там за стеной есть… тайник.       Игорь дергает бровью.       — Да ладно? Показывай.       Он наблюдает, как Сережа поднимается на дрожащие ноги, как идет в его сторону — Игорь стоит в центре офиса — и как снова вздрагивает всем телом, проходя мимо. В последний момент Игорь замечает, что тот теряет равновесие, резко шагает к нему и подхватывает за плечи.       Сережа напряжен всем телом, при этом ноги едва слушаются его, а от прикосновения он вовсе начинает задыхаться, выдавливает что-то из себя, но слова неразличимы. Игорь максимально спокойно и ровно говорит:       — Спокойно, это не я. Ты слышишь? Я не Чумной Доктор, я пришел тебя спасти, а не убить. Сереж, слышишь? — Никакой реакции. — Сереж, всё нормально. Серый.       Тот резко затихает. И обмякает в его руках — Игорь перехватывает его поудобнее и тянет к дивану, усаживает, потом быстрым шагом идет к холодильнику, две секунды изучает сканер и вводит код первой же бутылки, которая внешне напоминает воду. Система выдает ошибку, и Игорь пару раз бьет по стеклу — привык, что это самый лучший способ исправить любые неполадки.       — Игорь… — сначала хрипло и тихо, а потом уже громче: — Игорь!       Он замирает и вопросительно оборачивается на Сережу — мельком надеясь, что ничего не сломал.       — Т-такие проблемы решаются перезагрузкой, — бормочет тот, облизывает губы и кивком указывает на свой стол. — Там н-нажать надо…       Пока он инструктирует Игоря — который нарочно делает ошибки и переспрашивает о каждом действии, — паника постепенно сходит на нет. Он даже улыбается, уже по-настоящему, когда Игорь наконец достает бутылку воды и приносит ему.       — Спасибо, — проговаривает, открывает крышку и делает несколько больших глотков.       Игорь сверяется с часами. С момента публикации видео прошло уже много времени, но будет ли Чумной нападать среди дня?       — Извини, — вдруг говорит Сережа, и Игорь ошалело смотрит на него.       — За что?       — Что подумал, что ты… Я сначала не думал всерьез, просто дурацкая мысль! Но ты знал про Олега — а тут «птичка». Я не знаю, на кого еще думать.       Игорь задумчиво хмурится. Как бы так аккуратно спросить… Ведь если Олег догадался, то догадаться может и Сережа, просто он знает не всё.       С другой стороны, какая теперь уже разница, кто это? Сегодня он будет пойман. Так или иначе.       — Стой. — Сережа хмурится. — А откуда ты об этом узнал?..       — Давай я расскажу, когда мы повяжем этого психа, м-м? — перебивает Игорь и поднимается. — Так где там твой тайник?       …Тайник оказывается действительно за стеной, и мало того, что за ней весьма хреновая слышимость, так еще и открывается она так долго, что Чумной успеет десять раз сжечь всю башню, пока Игорь выбирается оттуда. Так что он прячется в самое банальное, зато в самое удобное место — за диван, а Сережа снова сидит за своим столом. Они решают не разговаривать, чтобы Чумной не узнал раньше времени, что Сережа в офисе не один.       В тишине, нарушаемой только их дыханиями и стуком ногтей Разумовского о экран смартфона — даже сейчас свои коды строчит, ну что за человек, — проходит несколько часов. Игорь почти задремывает, уже укрепляясь в надежде, что они ошиблись, или что Чумной просто припугнул их, или что он по любым другим причинам решил не приходить.       Однако, когда Игорь уже раздумывает над запасным планом и прикидывает, где можно спрятать Сережу на какое-то время, он появляется.       Дверь открывается бесшумно, так что о его появлении Игорь догадывается по тому, как Сережа роняет телефон, расширяет глаза и испуганно вскакивает на ноги.       А потом слышится голос, тот самый, измененный какой-то программой:       — Как же долго я ждал этой минуты. Сам Сергей Разумовский… наконец будет платить по счетам.       — Подожди, — говорит Сережа дрожащим голосом, хотя старается храбриться, и вскидывает вверх раскрытые ладони. — Давай поговорим. Ты же хочешь мне что-то сказать, верно?       — Даже не пытайся, Птичка. Ты всё равно сейчас умрешь. Я дал тебе время, и теперь оно закончилось.       Сережа дергается, но в последний момент остается на месте. Игорь сразу сказал ему, что бежать ни в коем случае нельзя, это только спровоцирует мгновенную атаку.       — Я понял, — продолжает Сережа, гулко сглатывает и снова говорит: — Вот он я, перед тобой. Может, ты тоже скажешь, кто ты и чем я тебе помешал? Я же не воровал, не причинял людям зло — наоборот, я всегда старался им помочь! Почему я оказался в твоем списке?       Игорь достает из кармана дымовую шашку и готовится сделать выпад. Сейчас главное — выбрать подходящий момент, а потом быть осторожным и удачно потянуть время. Главное, что подкрепление уже в пути, смс с подтверждением от Юли пришла ему на телефон несколько секунд назад.       — Ты взял то, что принадлежало мне, — проговаривает Чумной, и сразу после этого слышится нарастающий звук заряда. Сережа бледнеет так, что слился бы с белым листом.       Пора, думает Игорь.       Он резко вскакивает на ноги, хватает Сережу за запястье и дергает вниз, почти бросая на свое место за диваном, а сам прыгает в сторону — и чувствует, как его спину опаляет жаром пламени.       Одновременно он подкидывает вверх дымовую шашку, и комната погружается в серый дым.       На несколько секунд Чумной Доктор, явно не ожидавший таких действий, теряется. Этого хватает, чтобы Игорь смог подобраться к нему сбоку и заломить руку, с которой только что летели огненные залпы.       Завязывается драка. Игорь без особого удивления понимает, что Чумной сильнее его, а свой эффект неожиданности он уже потратил.       «Думай, думай, думай!» — твердит себе Игорь, отскакивая в сторону и выигрывая секунду передышки.       У него нет шансов. Один он не справится.       Огненный залп прилетает в стену, за которой он только что прятался, и приходится снова двигаться, надеясь, что ему не поджарят пятки.       Он пытается прикинуть разные варианты, но что бы он ни пытался сейчас делать, всё закончится смертью — сгорит либо он, либо Сережа, либо они оба.       «Думай, думай!!!» — мысленно кричит Игорь, впервые чувствуя такое отчаяние.       «Да че тут думать? — отзывается голос в голове. — Подвинься».       Игорь не сдерживается — почти истерически хохочет, закрывая глаза и проваливаясь в пустоту, за которой едва-едва может различить происходящее с его собственным телом.       Олег выпрыгивает из укрытия и каким-то чудом уводит от себя удар, а потом резким движением сбивает с руки Чумного огнемет. Тот поддается не сразу и больно ударяет его локтем под дых — но обречен тот, кто попытается остановить Волкова, когда тот защищает своего любимого человека.       Одна проблема: тело не подчиняется ему целиком. Даже несмотря на то, что Игорь ушел совсем далеко, Олег то и дело сбивается, теряет контроль то над рукой, то над силой, и в какой-то момент Чумной выворачивается. Олег умудряется снова оказаться у него за спиной и одним сильным ударом уложить на пол, заламывая руку с огнеметом.       — Твоя миссия выполнена, Паш. Отдыхай, — припечатывает он и с силой тянет перчатку на себя.       То ли имя так на него повлияло, то ли отчаяние, но Чумной собирается с духом и скидывает Олега с себя, тут же вскакивает на ноги и пинает его в живот. Секунда на то, чтобы прийти в себя, оказывается решающей. Когда он поднимает глаза, прямо перед его лицом — загорающаяся металлическая перчатка.       «Прости, брат», — звучит в голове стремительно слабеющим голосом.       — Я не знаю, кто ты, — проговаривает, подготавливая новый залп, — но зря ты встал у меня на пути. Никто не сме…       Дзинь.       Так и не закончив фразу, Чумной Доктор — Паша, так Олег его назвал? — заваливается на бок. Игорь ошалело моргает и видит за его спиной перепуганного Сережу с горлышком от разбитой бутылки в руке.       — Я… Я его… — Сережа часто-часто моргает широко распахнутыми глазами. — Я не был уверен… Думал…       — Тиш-тиш-тиш, всё нормально. Серег, ты молодец! — Игорь поднимается на дрожащие ноги и через силу улыбается. — Ты мне жизнь спас, Серег. Представляешь?       Он не может до конца осознать, что… всё. Закончилось.       Игорь гулко сглатывает и оглядывается. Всё получилось, только теперь нужно срочно стащить с Чумного остатки оружия и связать его на всякий случай. Игорь первым делом стягивает перчатку, потом — пояс со снарядами, а потом и маску.       И слышит изумленный выдох со стороны Сережи.       — Паша?..       — Ага, — кивает Игорь, хотя в душе не знает, кто это такой. — Че он так на тебя взъелся?       Пока они притаскивают пожарный шланг и приматывают им Чумного к креслу, чтобы уж точно никуда не сбежал, Сережа рассказывает историю их знакомства.       Оказывается, с Пашей Дуровым они вместе учились в университете, только Паша на курс помладше. У обоих были выдающиеся таланты — и похожие проекты. Возможно, сложись всё иначе, у людей была бы не Вместе, а какая-нибудь другая соцсеть, и ее главой был бы не Сережа, а Павел. Но так вышло, что он успел найти инвесторов первым — с точки зрения Паши, очевидно, украл всё то, что могло бы принадлежать ему.       — Я бы никогда не подумал, что он способен на… такое, — говорит Сережа, когда в офис вламывается отряд омоновцев.       — Главное, что вся эта история закончилась, — резюмирует Игорь.       А сам тихо зовет:       «Олег?»       «Я здесь», — отзывается тот еле слышно.       — Слушай, а… — Сережа облизывает губы, неуверенно заламывает пальцы. — Как ты всё-таки узнал, что это мое прозвище? Ну. Птичка.       Игорь смотрит на него.       Они решили подняться на крышу, переждать там, пока омоновцы сделают свою работу. Успокоиться, прийти в себя.       А кое-кому, очевидно, пришло время попрощаться.       — Я знаю, что ты любишь газировку и чипсы. Ешь их постоянно, хотя это вредно, — говорит Игорь, и Сережа непонимающе хмурит лоб. — Знаю, что до последнего курса у тебя были длинные волосы. И что ты хотел сделать татуировку, но так и не смог решить, какую именно.       Олег, оказывается, успел рассказать очень много. Игорь и сам не осознавал, что знает о Сереже… столько.       — Я знаю, где у тебя больше всего веснушек, а где почти нет, — тихо продолжает он и видит, как увлажняются глаза Сережи, несмотря на то, что остаются непонимающими. Неверящими. — Я знаю, что ты сказал Олегу, когда он уходил последний раз. — Игорь вдыхает, как перед прыжком в воду. — И я знаю, что он совсем на тебя не обижался. Только грустил, что так сильно тебя расстроил.       Сережа молчит, а по его щекам текут беззвучные слезы.       — Я знаю не всё, но очень много, — заканчивает Игорь. — Потому что он сам мне рассказал, пока был… Сереж, в это сложно поверить, но ты же сам видишь… Есть вещи, о которых я не мог узнать ни от кого, кроме него.       — Он… — проговаривает Сережа без голоса. — Он призрак?       — Не совсем. Он… Его душа — или сознание, или что-то такое — почти год была в моем теле.       Сережа запрокидывает голову и часто-часто моргает, пытаясь прогнать слезы, но только плачет сильнее. Обхватывает себя руками, прикусывает губу. А потом резко хмурит лоб и смотрит на Игоря в упор.       — Почему «была»?       Игорь сникает. Он не знает, сумеет ли объяснить это, он сам до конца не понимает. Но, наверное, такие вещи нельзя объяснить или понять — можно только почувствовать.       И он чувствует, как их с Олегом связь истончается с каждой секундой. Как будто из-за того, что он на время драки отдал контроль, всё стало еще хуже. Впрочем, не сейчас, так через день-другой — Олег Волков всё равно исчез бы снова.       Чтобы больше не вернуться.       — Он ещё здесь, но пропадает, — говорит Игорь. — Прости. Я бы сказал раньше, если бы знал.       «Не сказал бы», — почти шепотом. Игорь растягивает губы в болезненной улыбке.       Да, черт возьми, не сказал бы, потому что Олег не хотел ему говорить.       Никто из них с самого начала не знал, почему так вышло. Но теперь Игорь думает — может, чтобы Олег смог спасти своего любимого, а потом… попрощаться с ним?       «Забирай мое тело, — говорит Игорь. — Давай, скажи ему, что любишь, раз есть такая возможность».       — Попрощаешься с ним? — одновременно спрашивает он вслух.       Сережа срывается на всхлипы; Игорь честно не уверен, что он захочет, потому что — всё-таки прошел целый год, а сейчас он будет вынужден снова проходить через это.       «Хорошо», — шепчет Олег.       — Хорошо, — выдавливает Сережа сквозь прижатые к губам ладони.       Игорь уже привычно закрывает глаза и отдает контроль в совсем слабые руки Олега, теперь точно зная, что делает это в последний раз.       «Прощай, Волчара, — говорит он. — Это был веселый год».       Олег ему не отвечает — не хватает сил. Это и не нужно, Игорь прекрасно чувствует всё, что он мог бы сказать. Сейчас — чувствует его эмоции, как свои, потому что от Олега в его теле стремительно остается всё меньше и меньше.       — Серый, — зовет Олег очень тихо.       Сережа громко всхлипывает раз, второй, и вот он уже плачет — навзрыд, как маленький ребенок, и Олег тут же делает к нему шаг (едва не падая) и сгребает его в охапку. Обнимает бережно, укутывает собой, прижимается губами к рыжей макушке.       — Я люблю тебя, — говорит он, как будто боится не успеть сказать вот это, самое важное.       А Сережа мелко-мелко трясет головой, обхватывает его в ответ руками, с силой цепляется пальцами. Хрипит невнятно:       — Я тоже тебя люблю.       Олег выдыхает — и с нажимом отстраняет его от себя, явно нехотя, но иначе никак. У них просто нет времени, оно утекает сквозь пальцы стремительно и неумолимо.       — Послушай меня, пожалуйста, — быстрым шепотом говорит Олег, бережно обхватывая его лицо обеими ладонями, стирает большими пальцами слезы, нежно убирает пряди волос, заглядывает прямо в глаза. — Я всегда буду рядом с тобой. Не знаю, что там дальше будет, но обещаю: я буду рядом. А ты помни меня, только живи, ладно? Ты справишься, родной мой.       Он целует его лицо и, кажется, не может остановиться. А Сережа, обхватив его запястья ладонями, не может перестать плакать — и всё равно говорит одними губами:       — Обещаю.       Олег только кивает в ответ, а потом прижимается губами к его — и замирает так.       А Игорь ловит себя на мысли, что мог бы сейчас отдать свою жизнь, только чтобы этот момент никогда не закончился для них.       Но если и есть в этом мире магия, то она работает не так, потому что Олег медленно отстраняется, шепчет уже почти неслышно за легким шумом ветра:       — Лети, птичка, — и исчезает.       Должно быть, Сережа тоже это чувствует. Потому что, стоит Игорю открыть глаза, как он прячет лицо дрожащими ладонями и прямо там, где стоял, опускается на холодный бетон.       Игорь молча опускается рядом с ним, приобнимает за спину и с готовностью подставляет плечо, когда Сережа заваливается набок, совсем обессиленный. Машинально Игорь смотрит на часы — и хмыкает. Пять вечера.       Сегодня закончилось что-то страшное — но, как водится, за всё нужно платить, поэтому и чему-то безусловно хорошему тоже пришел конец.

• ◈ •

      За много километров от Санкт-Петербурга, в маленьком доме, где вместо стен — прозрачная белая ткань, ровно в пять часов после полудня раздался восторженный детский крик на чужом языке:       — Он очнулся! Он пришел в себя!