Блокадное время, прощальные сны

Иногда в бомбоубежище приходилось спускаться по несколько раз за день. Город обстреливали из зениток. А тут были слышны не только зенитки, но и глухие удары взрывов. Когда, после отбоя, люди вышли на улицу, то увидели страшное багровое небо и расползающиеся по нему клубы дыма. Позднее узнали, что это горели Бадаевские склады, те самые, где хранился основной запас продовольствия для города. То, что Света увидела утром следующего дня, потрясло её на всю жизнь: на соседней улице все дома через один были словно разрезаны ножом, в остатках квартир были видны печи, остатки картин на стенах, в одной из комнат над бездной повисла детская кроватка. Четыре месяца прошло с того времени, а Света помнила так ясно, как будто это было вчера. В разрушенные дома Света ходила добывать что-нибудь для растопки печки. Сосед дядя Витя постарался, ещё месяц назад добыл ей где-то маленькую буржуйку, и теперь в комнате было сравнительно тепло. Маму вместе с заводом эвакуировали в сентябре, тогда еще с продуктами было относительно нормально, карточки отоваривали вовремя, да и дома оставались кое-какие запасы. Работать Свету взяли в госпиталь, как студентку медицинского института, работали по 12 часов, потом сутки – отсыпные, выходные и снова на работу. Но и в выходные дни она не сидела дома, ходила на рытьё окопов, дежурила ночами на крыше, днём помогала разбирать завалы разрушенных бомбами строений. А ещё с Петькой, ходили по близлежащим домам, разыскивая живых людей, которые уже не могли сами передвигаться. Детей, оставшихся без родителей, переправляли в детские дома и приюты, кого-то из взрослых удавалось определить в больницу, к кому-то просто приходили помогать - с трудом добывая дрова, растапливали буржуйки, пуская в дом хоть какое-то тепло. Приносили воду, отоваривали карточки. Помогали, чем могли. Петька всё время твердил: «Светка, маманя говорила, что нельзя ложиться, если лёг, всё, считай не встанешь». И они шевелились. Сил не было, поэтому всё получалось очень медленно. Большой проблемой было достать воду, до Невы идти было далеко, напротив «Медного всадника», ходить туда приходилось через Александровский сад, там была большая прорубь. Света ставила на саночки большое ведро, и пятилитровый бидон и так ехала за водой. Вставала возле проруби на коленочки, черпала бидоном, потому что достать из проруби ведро с водой очень тяжело. Было очень скользко, иногда чтобы добраться до санок требовалось несколько попыток. Как-то попросила проходившего мимо мужчину, а он говорит «Доченька! Если бы я мог достать, я бы достал тебе хоть десять ведер». Все были истощены, по улицам ходили не люди, а тени. Путь обратно отнимал много сил и времени. Город был пустынным, иногда Свете казалось, что она на дне огромного моря, потому что всё было в инее, все провода были в инее, толстые, вот такие, как когда в холодильнике намерзает. Такой был каждый провод. Трамваи и троллейбусы стояли мертвые, застывшие, как немой укор людям, за то, что бросили их на улице умирать. Это было застывшее царство какого-то морского царя. Только страшное царство - трупы, брошенные прямо на улице, замёрзшие нечистоты, которые люди выливали прямо на лестничные пролёты, и всё это стекало, застывая, из парадных, канализация не работала, а выносить на улицу у некоторых просто сил не хватало. Одно время Света со своими саночками отправлялась за топливом, которым служили архивы физического факультета Университета. Здание физфака на Васильевском острове уже было наполовину разрушено бомбами и полки с книгами, различными документами и бумагами уродливо нависали над двором, обрушиваясь под тяжестью снега, и смешивались с развалинами. Вот этот архив очень долго спасал от замерзания их коммунальную квартиру. Всё время хотелось есть, даже получив свой скудный паек в госпитале и съев его, всё равно хотелось. Иногда давали столовую ложку сахара, но Света не ела, ссыпала в баночку, уже половина пол литровой банки набралось, это на чёрный день. А ещё сушила на буржуйке маленькие кусочки хлеба, эти сухарики тоже складывала в банку, но уже трехлитровую, от крыс прятала. Бывшего хулигана Петьку Света нашла в доме напротив, из большой семьи он остался один. Дистрофичный с жёлтым лицом и опухшими ногами. Просил не отдавать его в больницу, обещая, что никогда не будет больше хулиганить, и обижать котов и кошек. Поселила его в свободной смежной соседской комнате, где тоже была маленькая печурка. Выхаживала его месяца два, иногда отдавая свой паёк, но всё получилось, он выжил, и по мере своих маленьких детских сил помогал Свете. Сегодня Свете никуда не хотелось идти, устала очень на работе, но Петька звал сходить в дом на соседней улице, там он нашёл хороший добротный шкаф, которым можно было долгое время топить буржуйки, у самого у него разломать шкаф не получилось. Света взяла топор и отправилась вслед за Петькой, ломали шкаф долго, сделан он был на совесть, потом носили вниз, пока спустишься с 4 этажа, пока передохнёшь, потом опять поднимешься, и так несколько раз, хорошо Петька догадался кидать куски шкафа в лестничные пролёты, тем самым экономя силы и время. Забирая последние доски, Света заметила на третьем этаже приоткрытую дверь, заходила поочередно в каждую комнату, везде было пусто. На всякий случай покричала: «Есть тут кто живой?» Тишина. В самой дальней комнате, вроде как стон послышался, подошла к кровати, заваленной тряпьём, раскопала, и увидела живого человека. С первого взгляда понять, кто перед ней, Света не смогла, слишком много одёжек было одето, намотано. - Живой? Живой! Давай-ка, встаём потихоньку. Ты мне только помогай, мне самой тяжело будет. Звать-то тебя как? – всё говорила и говорила Света. - Диана, - прошелестела одними губами. - Всё теперь будет хорошо, Диана. Давай, моя хорошая, по шажочку, вот так. Теперь отдохнём немножко. - Петька, Петь, - помоги мне, – позвала Света. - Ой, а худющая какая! Скелета прям! Лежала, небось? Да, Свет? А ложиться нельзя! Верная смерть, надо всё время двигаться. Давай, держись за меня, - маленький, от горшка два вершка, но по-взрослому рассудительный Петька, подставил Диане своё костлявое плечико. Так, поддерживая её с двух сторон, еле волоча ноги, они спустились по лестнице, на улице посадили девушку на саночки, и повезли к себе домой, Света тащила спереди, а Петька толкал сзади, поддерживая под спину норовящую завалиться на бок Диану. С остановками доехали, поднялись на третий этаж. - Куда её, Свет? - Давай ко мне в комнату, до кровати попробуем дотащить.