Dirty dancing

      Три недели. Три гребаных недели Питер пахал, как гужевая лошадь. За двадцать один день слово «вальс» вывелось на подкорках мозга и на мышцах, которые тут же начинали устало и жалобно ныть, стоило Паркеру услышать буквы, складывавшиеся в название танца. Парень работал упорно, правда, но это было немного выше его сил. Ну, как немного. Кажется, юноша переоценил себя.       ЭмДжей, как и обещала, договорилась с университетом, а потому они могли спокойно торчать в Нью-Йорке и ежедневно тренироваться до дрожи в ногах. Тетя Мэй, как и предполагал Питер, пришла в дичайший восторг. Паркер мужественно выдержал чаепитие с финиковым пирогом, куда была приглашена его новоиспеченная партнерша. Женщина без умолку трещала, как это обычно и было, то и дело разливала чай с ароматной мятой по кружкам и уговаривала поесть еще пирога под предлогом того, что «в этот раз он действительно не подгорел». У Мэй была целая прорва вопросов: как так вышло, где репетировать, сколько репетировать, что репетировать, как снимать. Стоит признаться, что Питера и самого волновали некоторые щекотливые моменты.       Не без помощи Неда новоиспеченным партнерам удалось подготовить все для съемки заявки. ЭмДжей все доходчиво объяснила своему тренеру, усатому мужчине, отдаленно напоминавшему полковника Сандерса из KFC. Тот, кстати, с неимоверно хитрой рожей осмотрел Питера, будто подозревая, что от парнишки потребуется много усилий, чтобы хотя бы походить на профессионалов. Да хотя бы даже на ЭмДжей, которая занимается танцами не так давно, по сравнению с такими акулами, как Тони Старк, ну или Стив Роджерс в паре с Наташей Романофф. Тренер Мишель попал на ту самую неудачную репетицию, во время которой Паркер летал в облаках, с ужасом размышляя о грядущем противостоянии тандема Старк-Поттс и их главных соперников — Роджерса с Романофф. И где-то там Питер, который имел чуть больше, чем ничего, а потому только подтверждал опасения Сандерса от мира танцев.       Но молодой человек правда старался. Как бы не хотелось поломать себе колени, врезавшиеся в бедную ЭмДжей из-за неспособности попасть в такт, как бы не хотелось вгрызаться от отчаяния в пыльный подоконник, что был в тренировочном зале, Питер пытался держаться. Он привык доводить дело до конца, несмотря ни на сложность, ни на усталость, ни на нежелание. Раз взялся, то, будь добр, не давай заднюю. Но только одному Богу известно, как много раз Паркер хотел дать заднюю, пока учился танцевать вальс хотя бы прилично, ведь о чем-то крутом он и мечтать не смел.       Голова парня была готова взорваться только от количества того, что требовалось запомнить, не говоря уже о том, чтобы нормально исполнить. Большой и малый квадрат, например. Да, Питер видел отличия, но ему нужно было не отходить от ЭмДжей при выполнении элементов, а он будто ошпаренный убегал. Шаг правой ногой, приставили, шаг левой, опять приставили. Ну неужели так сложно вбить в свою голову? Сложно, представьте. Паркеру потребовалось дней пять, чтобы не просто ходить со скоростью улитки, но научиться летать по паркету вместе с музыкой. Успевать за фортепьяно, арфами, флейтами, трубами, гобоями и кларнетами.       Юноша, конечно, знал, что все вот эти вот шажки были детским лепетом, но слова «открытый импетус», «виск» и самое страшное из них — «перемена хэзитейшн», больше напоминавшее Хербифорс из Гарри Поттера, наводили настоящий страх. В детстве Питер сочувствовал шрамоголовому очкарику, а теперь считал, что героем надо звать вовсе не волшебника из Гриффиндора, а его, беднягу из Квинса, который хотел простого, человеческого — учиться в универе и быть обычным представителем молодежи, а не долбиться в задницу с правыми поворотами.       Больше всего Паркера, пожалуй, выводила необходимость держать правильно руки, что было еще сложнее, чем тягать железо в любимой качалке. Предплечья юноши вопили о помощи, потому что явно не вывозили таких нагрузок. Еще и ЭмДжей, поначалу извинявшаяся, била Питера по спине, чтобы тот держал осанку. Не то, чтобы юноша был кем-то из Бронкса без определенного места жительства и ходил, сгорбившись крючком, но тело от напряжения периодически отказывалось натягивать спину струной.       А ЭмДжей было весело. Она иногда кричала, но это случалось редко, а так в основном подначивала недоделанного танцора. Девушка прекрасно понимала, что Паркеру ужасно тяжело, но она ценила его старания, направленные в первую очередь на то, чтобы выручить ее в трудной ситуации. Именно поэтому шутки и крики были направлены скорее на то, чтобы Питер не падал духом, что случалось регулярно, повисая тучами на эмоциональном горизонте, и сопровождалось опущенными руками и распитием водички из кулера с максимально недовольной рожей. ЭмДжей даже пожалела, что так рано рассказала другу об участии в кубке Старка и Поттс, потому что Паркер, во-первых, полез искать информацию о других танцорах, записавшихся на соревнования, и выяснил, что его, с позволения сказать, конкурентами будут еще и Роджерс с партнершей. Они тоже довольно ярко блистали на небосклоне звезд спортивных танцев, занимая с завидной регулярностью уверенное второе место, дыша в спину небезызвестному Тони. Во-вторых, наличие Старка, как безусловного фаворита и просто отменного мужика, только выбивало Питера из колеи. ЭмДжей была уверена, что товарищ видел не одно выступление звезды и втайне восхищался талантами и способностями Тони, а посему ему было безмерно стыдно выступать с легендарным танцором на одной сцене.       Но время не стоит на месте, и три недели пролетели ужасно быстро. Если Паркер сначала думал, что минуты будут тянуться со скоростью пар по экономике, то на деле они пролетели, как летние каникулы. Дата записи видео была назначена за два дня до дедлайна, чтобы Нед успел смонтировать и наложить музыку. Вот за это парню Питер был искренне благодарен. Сам он больше разбирался с тем, как починить духовку, чтобы Мэй продолжала являть миру свои кулинарные шедевры, а вот к железной дуре, то бишь к компьютеру, молодого человека лучше было не пускать. Он фотку нормально в Инстаграм выложить не мог и постоянно ловил вирусы при просмотре каких-то смешных видео с котами. Ну, короче, придурок с техническим кретинизмом. Хотя, Паркер старался бороться с этим, иначе в MIT ему не выжить.       А еще Питер боролся с нервами, сжавшими горло и мешавшими приливу кислорода к мозгам. Парень неловко одергивал фрак. Да-да, фрак. Тетя Мэй заставила, а ведь юноша планировал обойтись пиджаком с выпускного. ЭмДжей в красивом белом платье. Ткань отлично контрастировала с темной кожей, что придавало шарм ее образу. Хоть что-то интересное на картинке, а не только тусклый зал с зеркалом и приделанным к нему балетным станком. Волшебник Нед организовал в помещении полумрак, а музыка лилась из немного потрепанной портативной колонки Питера.       Сам Паркер пытался четко следить за ритмом и счетом, который вышептывали губы ЭмДжей. Молодой человек помнил о спине и локтях, о том, как правильно держать партнершу. Только несмотря на все эти факторы, Питер все равно пару раз посмотрел под ноги, особенно перед первым большим кругом по залу, поскольку очень сильно переживал, что стукнет девушку по коленке, как неоднократно случалось во время тренировок. Такими вот общими усилиями заявка была записана с попытки, наверное, пятой. Паркер попробовал бы еще, но от всех этих головокружительных пируэтов пот стекал прямо по перетянутой бабочкой шее и дальше вниз по спине, отчего рубашка стала прилипать. На видео не хотелось выглядеть взмыленным, а потому, когда Лидс снял камеру со штатива, и крышка аппарата хлопнула, Питер выдохнул. В тот момент ему безмерно хотелось накидаться алкогольным глинтвейном, который до сих пор был записан в меню многочисленных кафешек в разделах под названием «рождественский», но фанатом градусов Паркер не был, а посему он просто скромно обнял ЭмДжей, с широкой улыбкой радуясь своему успеху.       Успех, конечно, сильно сказано, потому что впереди были еще как минимум две недели подготовки к выступлению с вальсом на публике. Питеру хотелось верить, что они пройдут хотя бы в четвертьфинал, потому что главной задачей ЭмДжей было попасть на сцену. В идеале бы, конечно, очутиться в полуфинале, но это уже запредельные мечты парня, который из кожи вон лез, чтобы помочь подруге. О заключительном этапе он и думать боялся, но был готов поработать с ритмами сальсы и танго, чтобы дать своей партнерше больше времени на очаровывание важных шишек из крутянских школ.       В целом, Питер стремился верить в успех, но все равно был очень рад, когда ему позвонила ЭмДжей, у которой, судя по голосу и сбивчивому дыханию, были слезы на глазах. Паркер, отдыхавший от тренировок физически и морально путем лежания на кровати и просмотра незамысловатых подростковых сериалов, вскочил, когда в трубке с шипением из-за прервавшейся связи послышалось короткое, но такое счастливое «прошли». У парня чуть сердце не остановилось, правда, потому что сначала он вообще подумал, что все просерил, причем жестко просерил. Мозг услужливо стал подкидывать идеи о том, в какой момент записи юноша с треском провалился. Может, тогда, когда он еле заметно наступил на платье Мишель? Или тогда, когда слишком рано взял курс на малый квадрат, следовавший за левым поворотом? Но все обошлось, и Питер, облегченно и шумно выдохнув, упал на подушку, едва не перевернув миску с чипсами на свежее постельное белье.       ЭмДжей была счастлива, а значит, что ее друг тоже, потому что они успешно сделали этот маленький, но безумно сложный шаг на пути к заветной цели. Паркер даже почти воспрял духом, хоть ему и по-прежнему удавалось не все. В тот январский вечер он нацелился на то, что грядущие две недели пройдут все также быстро, в упорных тренировках.       Так и случилось. Всем прошедшим первый тур участникам пришло уведомление о том, где будет проходить основная часть конкурса. И каково же было удивление Питера, когда этим самым местом оказалась студия телезаписи в Манхэттене. Ну, ладно Паркер, дурак, думавший, что его пируэты покажут максимум в интернете, но… Манхэттен, серьезно? Хотя затем он вспоминал об участии того же Старка и понимал, что наверняка этот знаменитый танцор отказался бы сниматься в картонных декорациях где-то на окраине Нью-Йорка.       Еще больше Питера удивило наличие адреса, по которому, как пояснил браузер на телефоне, находились тренировочные залы, оборудованные специально для проведения подобных турниров. То есть, это такое неприметное здание без ярких опознавательных знаков, построенное на одной из тихих улочек. В нем было множество залов, где любая из пар могла отрабатывать свои программы без нервов и суеты. ЭмДжей уже заморочилась и застолбила небольшое светлое помещение на втором этаже. Три исполинских зеркала, громоздкие черные колонки, к которым можно было подключаться прямо с телефона, короче, чудо техники прямо, парочка пуфиков у темной двери и большие окна, из которых лился все еще зимний солнечный свет.       Красота, которая означала, что на плечи Питера легла еще большая ответственность. Ему было стремно, когда его в школе показывали по телевизору во время репортажей о кружке супергениев, а тут его перепуганную моську будут транслировать по местному каналу. Это просто ужас, кромешная жопа, из которой Паркер пытался выбраться, обливаясь потом, в надежде все-таки освоить такт вальса. Радовался он только тому, что смог сразу же исполнить две несложные поддержки, имевшиеся в арсенале ЭмДжей: «свадебную», как окрестил ее Нед, то есть та, в которой Питер поддерживал партнершу под коленями и за плечи, быстро раскручивая на руках; и простой прыжок с руками парня на девичьей талии. Несложно, но страшно. А что если Паркер уронит ее прямо на глазах у телезрителей и тех смельчаков, которые будут сидеть в зале, на глазах у судей?       О таком молодой человек старался не думать, хотя тот факт, что тетя Мэй абсолютно точно явится на записи, пускал мороз по коже. Мало того, что будет куча незнакомых лиц, так еще и родственницу разочаровать не хотелось. О судьях тоже не будем забывать, ведь в составе бригады имелась парочка известных Питеру имен. Например, Клинт Бартон, мастер степа, или Ванда Максимофф, очаровывавшая всех своим контемпом, выражавшим весь спектр эмоций, на которые был только способен человек — от страха до безграничного восторга.       Так или иначе, дата четвертьфинала приближалась так же быстро, как и прошлый дедлайн по заявкам. В день записи второго этапа конкурса всем участникам провели экскурсию по студии, разделив на группы, ведь прошедших на очную часть соревнований было шестьдесят человек, ну, тридцать пар. Числа, в которые Питер не верил, потому что он не мог принять тот факт, что его жалкие конвульсии под классическую музыку могли обставить искусство других. Однако он был доволен тем, что его усилия окупились. И его более чем устраивало, что в экскурсии по залу записи не участвовали звезды кубка, то есть главные претенденты на победу. Хотя, это было ожидаемо, ведь таким, как тот же Роджерс делать тур по зданию, в котором они неоднократно бывали, казалось, по меньшей мере, бессмысленным.       Питер, разинув рот, следовал за девушкой в черной майке и бейджиком, которая объясняла, что где находится. Не то, чтобы Паркер был маленьким мальчиком, который не сможет найти туалет, просто… Он был нервным мальчиком, который в случае чего не найдет этот самый толчок, ведь еще несколько недель назад Питер опаздывал на встречу с друзьями, а теперь был обязан показать что-то стоящее. Да, именно так. Молодой человек сильно рисковал потеряться в этой куче проводов и железных коробок из-под аппаратуры. Правда, вся эта хренота скрывалась за обширными кулисами, где, помимо всего прочего, располагались гримерки. Те самые комнатки с подсветкой, встроенной прямо в зеркала. Мечта любой девушки, которая знает, что такое тени и румяна. В центре самой студии располагалась, кто бы мог подумать, сцена. Питер представлял ее, пожалуй, как нечто с паркетом, но никак не квадратную конструкцию с гладким черным полом и дорожками, что вели к судейской стойке и местам для участников. Зрительские трибуны располагались по периметру всего помещения, для гостей конкурсантов имелись отдельные. К темному потолку было приделано бесчисленное множество софитов и прочей фигни, которая наверняка будет слепить Паркеру глаза.       Проверить эту теорию Питеру представился шанс очень скоро, всего через несколько часов после экскурсии. Паника и хаос, царившие в гримерках, были абсолютно точно схожи с теми, что бушевали у Паркера в душе. Он с замиранием сердца ждал того момента, когда главный координатор, лысый мужик, похожий на Вина Дизеля и ходивший с внушительной рацией в руках, скажет «съемка началась». Пока ЭмДжей прихорашивалась перед зеркалом, парень уличил момент, чтобы выглянуть из-за темных стенок, отделявших кулисы от трибун. Глазами он нашел Мэй и Неда, сидевших в правой части необъятного зала. Тетя, завидев прилизанную гелем макушку племянника, тут же замахала обеими руками и заулыбалась. Лидс же показал два больших пальца вверх, вторя родственнице друга. Питер, умиляясь и пытаясь скрыть нервозность за ответными приветствиями, выполненными на языке жестов, вспоминал о том, как женщина с утра впаривала ему бабочку, счастливую бабочку дяди Бена, с которой тот делал предложение тогда еще Мэй Рэйлли.       И вот теперь Паркер ждал момента икс с бабочкой на шее и во фраке, в котором он танцевал и на видео. А еще в его голове стали появляться всякие грустные мысли, связанные с дядей Беном. Все-таки Питер скучал, очень сильно скучал. Интересно, а Бен им бы гордился?       Ответ на этот вопрос парень очень желал бы узнать, но умирать пока не хотелось. Вскоре в его поле зрения появилась ЭмДжей. Юноша отвлекся от увлекательных манжет, которые, как ему казалось, мешались, цепляясь за гладкую черную ткань нарядного пиджака. Зато его партнерша была безупречна. На ее лице почти не было макияжа, за исключением легкого румянца и блеска, что успел разглядеть Питер. Наверняка были подкрашены ресницы, но Паркер в макияже разбирался еще хуже, чем в Инстаграме, а потому делать точные выводы не смел. Волосы подруги были забраны в высокий пучок, а на шее висел небольшой медальончик, видимо, только для того, чтобы зона декольте не выглядела скучно. Хотя, кто будет разглядывать зону декольте, если главное в образе — платье. Оно, кстати, было ненавязчивого розового цвета и отдаленно напоминало весенние пионы. В общем и целом, весь образ ЭмДжей был направлен на то, чтобы подчеркнуть невинность запланированного танца.       За кулисами было так много людей, что Питер едва не пропустил то заветное «съемка началась». Он нервно вздыхал, вслушиваясь в то, что происходило в зале. За сценой было около пятнадцати пар, то есть «смотрины» пройдут в два подхода. Паркеру, которому все-таки придется выступать под именем Брэда Дэвиса, поскольку документацию менять было уже поздно, достался заветный тринадцатый номер. Будто сама судьбинушка издевалась над бедным юношей, который, как казалось, мог скончаться прямо там, в студии. Но Паркер в то же время пытался мыслить позитивно, ведь чем раньше он выступит, тем больше времени у него будет на то, чтобы расслабиться и понаблюдать за нормальными танцами, особенно с учетом того, что за кулисами Паркер не увидел ни одного знаменитого лица, а потому радовался, что сможет насладиться их выступлениями. — Добрый вечер, дамы и господа! Неужели мы с вами снова встретились. Вы у телеэкранов, а я тут, в сердце Манхэттена, где сегодня пройдет очередной кубок Нью-Йорка по танцам. Правда, я по вам соскучился. Мы же не виделись с вами, сколько? С осени, наверное? — ведущий, Скотт Лэнг, как всегда начал передачу с фирменного забалтывания зрителей.       Питер не раз видел передачи с этим местами чудаковатым мужчиной. Он много шутил, хоть иногда его шутки были вовсе не смешными, а также отлично справлялся с главной задачей ведущего — контролем атмосферы программы. Лэнг умел усилить напряжение, играя на нервах как и участников тех шоу, где он комментировал происходящее, так и зрителей, мог и сбавить обороты, выкинув какой-нибудь анекдот. Именно поэтому Паркер решил отвлечь себя от нагнетавшей суматохи и послушать ведущего. — …ну а я Скотт Лэнг, и мы начинаем! — кажется, молодой человек все-таки пропустил часть речи мужчины, но грустить и по этому поводу точно не собирался, — напомню вам правила.       Слушать то, что уже и так известно, юноша не хотел, знать всех судей по именам тоже, ведь от этого становилось только страшнее. Вместо этого он повернулся к ЭмДжей, которая тоже нервничала, как и любой нормальный человек в подобной ситуации. Девушка опасливо смотрела на экран небольшого телевизора, куда выводилась та же самая картинка, что транслировалась на канале. И Питер только в тот момент понял, как же много пар глаз будет смотреть на его бренное тело, пытающееся выдавить из себя то, что адекватные люди зовут вальсом. — ЭмДжей, — шепнул Паркер, понимая, что не одному ему нужна была поддержка. Подруга повернула голову, внимая тому, что хотел бы сказать ее партнер. Девушка, кстати, была несколько выше Питера, а разницы в росте добавляли еще и танцевальные туфли, — ты как? — Волнуюсь, — честно ответила она и наверняка закусила бы губу, если бы не блеск, — а ты? — И я тоже, — ну, молодой человек никого бы не удивил этим заявлением, — мы же справимся, да? — Должны, — ЭмДжей сглотнула, — ты хорошо работал, я думаю, что все пройдет нормально, потому что…       Ее пояснения прервались задорным полукриком Лэнга, означавшим, что соревнования можно считать открытыми. Вот же черт. Скотт назвал имена первых участников, те сразу же пошли на сцену. Питер не успел оценить их внешний вид, поскольку раздумывал о том, что времени на то, чтобы хотя бы попытаться очаровать судей, у него не будет. Разговор с конкурсантами предусмотрен в полуфинале, а на данном этапе ведущий разве что будет называть фамилии. Затем участники должны будут станцевать, а судьи поставить оценки, которые к концу передачи будут суммированы, а затем объявят имена счастливчиков, что пройдут в следующий тур. Это в какой-то степени хорошо, поскольку Питер явно был не готов стоять на сцене больше, чем длится танец. Слава Богу, что эфир не резиновый. А в зале уже тем временем играла музыка. — Давай все повторим, — Паркер занервничал с новой силой, ведь их очередь приближалась с поразительной скоростью, — начинаем с малого квадрата, так? Затем я тебя прокручиваю два раза, а потом мы уходим в большой квадрат, который потом переходит в… — Питер, — его прервала ЭмДжей, — прошу, не волнуйся ты так, — она для убедительности опустила руку ему на щеку, успокаивающе поглаживая, — ты все помнишь, мы столько репетировали. Не думай о тех, кто сидит в зале, не думай о судьях. Помни, что я рядом. Не важно, сделаешь ли ты ошибку. Просто забудь. Лучше слушай музыку, хорошо? — Хорошо, — парень глубоко выдохнул, когда девушка убрала ладонь, а затем взял ее руку в свою, не желая разрывать физический контакт, который будто придавал сил, — хорошо, спасибо, ЭмДжей. — Только не забывай про спину и локти, — напомнила девушка, слегка сжав его вспотевшую из-за волнения ладонь, — отсчитывай про себя, потому что на камере шевеление губ будет заметно. Просто смотри на меня и все, а дальше будь, что будет.       Питер активно закивал, даже не осознавая, что пока он занимался самоедством, очередь постепенно сокращалась и уже через сорок минут, включавшие перерывы на несколько коротких реклам, Паркер оказался прямо перед ступеньками, что вели на сцену. Перед последним защитным рубежом, отделявшим его от камер. Вот, в зале во всю гремит знакомая юноше композиция. Какой-то классик, но парень не вспомнил бы даже если бы не трясся от страха. ЭмДжей еще крепче сжала руку партнера.       Они обязаны справиться.       И вот музыка затихла. Питер тяжело сглотнул. Прошла еще пара секунд-минут-часов, прежде чем до ушей долетел задорный голос Лэнга: — Спасибо Джону Адамсону и Джессике Миллер за чудесный танец! — а Паркеру было так плевать на каких-то Миллер и Адамсона, потому что… — ну а сейчас встречайте следующих участников. Под номером тринадцать выступают Брэд Дэвис и Мишель Джонс-Уотсон. Ваши бурные аплодисменты, друзья.       И аплодисменты правда зазвучали. Питер шагнул вперед, под руку с подругой. Он же предупредил Мэй о том, что будет выступать под чужим именем?       Ступенька. Это уже не школьный выпускной.       Ступенька. Это даже не видео заявка.       Ступенька. Это большая сцена.       Словно подтверждением мыслям Паркера служили яркие желтоватые софиты, которые ослепили всего на миг, а затем Питер продолжил путь к центру черной блестящей площадки. И… у него сперло дыхание. Огромное количество человек, которые с улыбками хлопали и впивались в него взглядами, полными, наверняка, ожидания. Мельком парень увидел стойку для судей. Где-то слева от нее были места с уже отстрелявшимися участниками.       ЭмДжей еле заметно кивнула, а затем встала напротив Питера. Паркер глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в конечностях. Он обязан это сделать. Аплодисменты стихли. Парень поклонился, стараясь удержать спину ровной. Его подруга присела в реверансе. Юноша опустил ладонь на лопатку девушки, привлекая к себе. Пальцы, по ощущениям, вцепились в чужие, тонкие и до жути холодные, наверное, из-за стресса. ЭмДжей осторожно коснулась его плеча.       Мгновение тишины. И…

Георгий Свиридов — Вальс (Метель)

      …раз, два, три.       Питер помчался в малый квадрат. Шаг правой ногой, приставил. Шаг левой ногой, приставил. Как учили на тренировках. Он смотрел в теплые глаза улыбавшейся ЭмДжей, а сам был не уверен, что его губы растянуты в улыбке. Парень чувствовал, что вжимается в хрупкое тело партнерши, не смея отпустить ни на шаг.       Сердце трепыхало где-то в глотке, а когда ЭмДжей совершила первый поворот, оно и вовсе ухнуло, провалившись в желудок. Лица зрителей, видневшиеся так отчетливо, будто превратились в цветную массу, но Питер не старался разглядеть ни одно из них.       Раз, два, три.       Виток музыки. Она будто обволакивала нежную фигуру в розовом платье, которое так ненавязчиво скользнуло по колену Паркера, когда ЭмДжей покрутилась еще раз. Молодой человек перехватил руки партнерши, на доли секунды замерев в нужной позиции, а потом полетел по залу.       Как метель. Но такая нежная и вовсе не колючая. Питер не забывал покачиваться из стороны в сторону. Плавно, грациозно, словно приятный ветерок.       Вновь поворот, во рту у парня пересохло. Еще несколько шагов, а затем первая поддержка. Простая до ужаса, но Паркеру казалось, что он забыл все напрочь. Зато его тело делало все само: ладони уже легли на талию ЭмДжей и подняли ее в воздух. Ее юбка мягко разлетелась, а затем опустилась вниз, как снег после вьюги.       Раз, два, три.       Музыка летела дальше, подгоняя пару за собой. Питер поворачивался вправо, хотя ему казалось, что влево, а затем вновь крутил подругу. Очередной большой круг по сцене. Стремительный и быстрый, Паркер кожей ощущал взволнованное дыхание девушки.       Мелодия куда-то уносила. И Питер уже танцевал не на сцене в Нью-Йорке, а где-то там, далеко на задворках истории. На балах, о которых рассказывали в школе. Там, где кружили пышные платья, а блеск свечей отражался в зеркалах. Там, где кавалеры носили вычурные мундиры. Там, где звонкий смех отскакивал от расписных стен.       Раз, два, три.       Паркер присел на колено, продолжая аккуратно, еле дыша, держать ЭмДжей за руку. Пальцы ощутили нежную кожу, а глаза следили за розовой тканью, мелькнувшей прямо возле носа, когда девушка покрутилась вокруг партнера. Кокетливо, играючи и так стремительно.       Опять вьюга. Ветер дул Питеру в спину, отправляя в последний круг по сцене. Вдох, шаг. Выдох, шаг. Софиты будто слились во едино, опоясывая пару ярким желтоватым светом, вырисовывая фигуру вместе с ними. Огоньки бежали за Паркером, но потом остановились, прямо вместе с ним.       Раз, два, три.       Юноша держал ЭмДжей за руку. Он отпустил ее туда, на волю, к музыке, что словно дышала снегом. И вновь привлек к себе. Это кульминация. Руки уже подхватили партнершу и закружили вместе с ветром. Софиты вновь заплясали, только теперь уже практически молниеносно и абсолютно неуловимо. Питеру только хотелось верить в то, что он поднял девушку правильно и что платье не открыло ничего лишнего, а только розовыми волнами вторило движением пары, описывая идеально ровную окружность.       Раз, два, три.       Музыка сделала еще три скачка. Громко, эхом разлетаясь в ушах, кровью разносясь по сосудам.       И Питер остановился.       ЭмДжей все еще у него на руках, а мозг будто и вовсе не хотел ничего понимать. Раздались громкие, оглушительные аплодисменты. Паркер осторожно опустил партнершу на землю и поклонился, заведя одну руку за спину, а другой держа ладонь девушки. ЭмДжей вновь склонилась в реверансе. Улыбнувшись, она посмотрела на Питера, чье лицо, вполне вероятно, выражало дичайший ужас. — Брэд Дэвис и Мишель Джонс-Уотсон затянули нас в головокружительное выступление! — Паркер даже не заметил, как Скотт вновь очутился на сцене. Он чувствовал только сбившееся дыхание и пульс, давивший на виски, — спасибо вам за трогательный номер, — девушка сжала пальцы Питера, вытягивая из транса, и парень увидел, что Лэнг жестом указывал на места, предназначенные для тех, кто уже оттанцевал.       Юноша, выйдя из оцепенения, грациозно выставил ладонь тыльной стороной вниз, как его учила тетя Мэй с утра, и вскоре на ней оказалась рука ЭмДжей. Питер повел подругу к трибунам. Он первым спустился по лестнице, а затем помог своей спутнице. Паркер выдохнул только тогда, когда опустился на пластмассовую лавку. Ему будто разрешили дышать, а до этого угрожали расстрелом, если в легкие попадет хоть капля воздуха. Они сели во второй ряд, откуда открывался довольно неплохой вид на сцену.       Лэнг уже давно объявил следующих участников, вновь играла громкая музыка. А Питер все никак не мог поверить в то, что он, кажется, справился? Не уронил, не наступил, вроде даже попал в такт. Не мудрено, ведь парень танцевал, как в последний раз. Паркер пялился на свои руки, сцепленные в замок, локти упирались в разведенные колени. Бабочка, действительно счастливая бабочка дяди Бена, давила на шею, отчего все тело, объятое жаром, будто пульсировало. В висках все еще стучало, а зрение никак не могло сфокусироваться на чем-то одном. У Питера явно закружилась голова, а ЭмДжей, понимая ситуацию, лезть к другу не спешила.       Юноша был уверен, что Мэй верещала на трибунах громче всех, может, даже плакала. От счастья, конечно. Паркеру хотелось верить в то, что он ее не разочаровал. Не разочаровал же? — Питер, — тихонько позвал знакомый голос, когда парень откинулся на спинку скамьи. Молодой человек незамедлительно повернул голову к ЭмДжей, — все нормально? — Да просто ахрененно, — выдал Паркер с нотками истерии в голосе, — я ничего не напутал в шагах? — Вроде нет, — уверенно ответила девушка, — ты молодец, — она ободряюще ему улыбнулась, — я тобой горжусь, — юноша облегченно кивнул, — и Питер, спасибо еще раз, правда. — Не хочу показаться грубым, но поблагодаришь, когда пройдешь.       Неоднозначная фраза была вызвана тем, что уверенность Паркера в собственном великолепии, уменьшалась с каждой минутой. Эйфория медленно выходила из расслаблявшегося тела вместе с постепенно выравнивавшимся дыханием. Питер жадно следил за выступающими, при этом абсолютно не придавая значение ведущему, в нужный момент выходившему на сцену.       Он видел и полет ярких юбок, и улыбки, адресованные партнерами залу и друг другу (сам Паркер все еще сомневался в том, что выдал хоть подобие счастливой гримасы), и ровные спины парней. Были даже мужчины старшего возраста с не менее взрослыми спутницами. И неужели правда был шанс того, что Питер окажется в числе тридцати счастливых пар, что пройдут в полуфинал?       Он абсолютно не был в этом уверен.       Масла в огонь бодро подлил Лэнг, который через неопределенный промежуток времени, объявил выход Стива Роджерса и Наташи Романофф. Ох, Боже, Стив был великолепен: яркий свет игрался со светлыми волосами, а статная фигура возвышалась над темным морем сцены. Он вовсе не выглядел как галантный кавалер, а походил скорее на грузную глыбу, хоть и не забывал дежурно улыбаться. Его партнерша также выглядела безупречно: яркие рыжие волосы, закрученные в локоны, и белоснежное платье, струившееся по плечам, каскадом ниспадавшее к полу. Оно было столь длинным, что Питер подумал о том, что обязательно наступил бы и испачкал ткань, но ЭмДжей, слава небесам, сжалилась и подобрала чуть более удобный фасон, хотя в таком шикарном одеянии, несомненно, смотрелась бы лучше.       Паркер, уже имевший с десяток возможностей понаблюдать за тем, как музыка уносит танцоров в пляс, и ощутив это на своей шкуре, неприлично разинул рот, наблюдая за движениями главных конкурентов основных претендентов на победу. Они настолько плавно скользили по полу, что почти порхали в невесомости. И конечно, Роджерс ни разу не наступил на длинный шлейф, делавший акцент на плавных, тягучих движениях Романофф. Питера поражал контраст, развернувшийся перед глазами. Большие руки Стива с ювелирной точностью прокручивали хрупкую, по сравнению с ним, Наташу, и также просто поднимали ввысь, оставляя только подол платья на полу. Ноги мужчины, облаченные в аккуратные танцевальные ботинки, отдаленно напоминали ласты, в то время как одеяние его партнерши, походившее на то, что носили какие-нибудь феи или сказочные принцессы, скрывало маленькие аккуратные ступни.       За этими наблюдениями Паркер и не заметил, как музыка в который раз стихла, а пара села куда-то за спину, на несколько рядов выше. Судя по словам Скотта, оставалось десять конкурсантов, в числе которых абсолютно точно были Поттс и Старк. Юноша даже не понял, как время могло пролететь столь быстро. Видимо, феерия красок и эмоций, царствовавшая на сцене, завораживала настолько, что Питер потерялся в пространстве. А ведь все эти ребята, творившие чудеса в центре Манхэттена, были конкурентами, поэтому стоило бы посмотреть. — Старка, похоже, оставили на конец, — сказала ЭмДжей.       Вид у нее был крайне сосредоточенный. В отличие от своего друга, который не придавал особенного значения технической части, а оценивал общую картинку, она придирчиво следила за каждым исполненным элементом. Питер тоже иногда замечал огрехи, но явно не так часто, как его собеседница. Интересно, другие также смотрели на него? Также шушукались и осуждали за ошибки? — Опять рейтинги? — парень все же поддержал беседу. — Скорее всего, — ответила девушка, — ну, вечный победитель и все такое. Плюс, большинство зрителей тут ради Старка, а потому отложить его выступление на конец выгодно. Зрители не станут переключать канал, пока их кумир не станцевал.       И ЭмДжей оказалась права. Под номером двадцать девять выступали Пеппер Поттс и Тони Старк. Лэнг отпустил парочку шуток, развлекая подуставшую толпу. Что-то на тему того, смогут ли Роджерс с Романофф одолеть своих соперников или титул короля и королевы танцпола останется у прежних владельцев.       Сначала Питер обратил внимание на Пеппер. Волосы женщины, отливавшие рыжим, забраны наверх, и только редкие локоны касались открытых плеч. На Поттс было золотое платье с ужасно пышной юбкой. И весь ее вид будто кричал о том, что она — победительница по праву. Не Наташа с ее белым волшебным платьем, а Пеппер, олицетворявшая богатство и роскошь. Гордость и силу излучал Тони. Паркер сразу понял, стоило только бросить беглый взгляд. Черный фрак, который стоил в несколько тысяч раз больше, чем тот, что был у Питера (ну конечно, с гонорарами-то Старка), светлая рубашка словно отражала свет софитов, а золотая бабочка дополняла образ, переплетавшийся с образом Поттс. Тони улыбался лучезарно, сверкая белыми ровными зубами. Глаза будто хитро прищурились, показывая намерение мужчины устроить настоящее шоу. Идеально уложенные волосы, бородка без единого изъяна. Так выглядит нечто потрясающее.       По крайней мере, Питер думал в подобном ключе, пока не заиграл Чайковский. Кажется, из «Спящей красавицы». Боже, как же Паркер ошибался, когда полагал, что это Роджерс и Романофф летали по сцене. Ноги Старка и Поттс будто бы вообще не касались земли. Они и впрямь парили над гладким полом. Казалось, что еще немного и их, как в фильмах, унесет волшебная золотая пыль, поднимет куда-то ввысь, к потолку. Платье Пеппер больше не выглядело таким большим, а наоборот делало хозяйку миниатюрной дамой, которую Старк вертел в умелых руках, как душе угодно. Поворот влево, поворот вправо, прыжок. Опять та же комбинация. Пара скользила по волнам музыки: взметалась и наклонялась к полу вместе с мелодией. Когда пришло время первого большого круга, Питер и вовсе затаил дыхание, потому что танцоры мчались так быстро, что глазу было сложно их уловить. Когда инструменты стихали, пара немного замедлялась и выполняла несложные па. Паркер смог различить тот самый виск. Но это было ничто, по сравнению с безукоризненной чередой поддержек, последовавшей за второй плеядой квадратов. Тут и «свадебная», и фигуры, при которых Пеппер статуей замирала в воздухе, а на лице Тони не было и тени напряжения, и какие-то немыслимые движения, когда Старк ронял Поттс вниз, а затем ловил почти у самого пола.       Это было настолько неподражаемо, что Питер, кажется, захлопал одним из первых, когда мужчина сел на одно колено, держа руку партнерши, а музыка затихла, будто по команде дирижера. Зал вторил юноше. Оказывается, что аплодисменты могут быть еще более оглушительными. — Ну, что думаешь, эксперт? — ехидно спросил Паркер, заглянув в лицо ЭмДжей, когда Лэнг исполнил еще несколько шуток и объявил следующих участников, то бишь последних. — Это, — она замолчала на несколько секунд, пытаясь подобрать слово, — потрясающе. Поэтому я думаю, что мы победим только если на Старка и Роджерса с их дамами упадет метеорит.       Беззлобная шутка показалась забавной, а потому Питер тихо хихикнул. Он старался отвлечь девушку разговорами, поскольку объявление полуфиналистов было близко, как никогда. Оно буквально дышало в спину. У друзей было несколько минут, чтобы перевести дух, ведь Лэнг объявил рекламу. Но на стороне участников повисла гробовая тишина, пока обычные зрители шушукались, не стесняясь. ЭмДжей довольно шумно дышала, да и сам Паркер выглядел не лучше.       Но не успел он сильно стрессануть, как голос диктора объявил о возобновлении съемок, и на сцену вернулся ведущий: — Ну что? Вы наверняка утомились в ожидании, верно? — Скотт улыбнулся, обведя взглядом зал. Толпа загудела, — и я тоже, честно. Итак, сейчас, прямо на этом экране, — он указал на пространство за своей спиной, где до этого появлялась анимация, помогавшая восприятию танцев, — будут по очереди появляться пары, прошедшие в полуфинал, — Лэнг замолчал, сохраняя нить напряжения, натянувшуюся между сердцами участников состязания и телезрителей, — и первая пара, которая продолжит бороться за две тысячи долларов или, в нашем случае, за право сохранить эти деньги — Тони Старк и великолепная Пеппер Поттс, — зрители заверещали, — да, ребята, я тоже не ожидал. Мне кажется, что я состарюсь, а они все будут побеждать. Но не обольщайся, Тони, это еще ничего не значит.       Скотт говорил с танцором, как с давним приятелем, и Питер не мог не обернуться, чтобы оценить реакцию Старка. Тот лишь усмехнулся и пожал плечами. Ну конечно, для Паркера это сродни триумфу, а для Старка — сущий пустяк.       Имена непобедимой пары золотым шрифтом очутились в одной из пятнадцати черных ячеек. И по мере того, как коробки заполнялись различными фамилиями с аккуратными номерами, закрепленными за выступавшими, Паркер волновался все с большей силой. ЭмДжей держала за руку так крепко, что костяшки должны были побелеть. И побелели. Питер, стиснув зубы, следил за таблицей. Звук барабанной дроби, разлетавшийся по залу, вторил сердцебиению юноши. Орган, качающий кровь, норовил выскочить из груди. Кажется, на спине проступил холодный пот. Молодой человек прямо чувствовал соленую капельку, застывшую у виска, прямо у прически, услужливо сделанной подругой. Паркеру хотелось пройти в следующий тур, где образами уже будут заниматься профессиональные гримеры.       Ему так хотелось, Боже. Но Лэнг называл незнакомые имена, другие числа. Знакомыми стали разве что Роджерс и Романофф, которых ведущий попросил не обижаться на то, что их назвали так поздно, и честно добавил, что подобный ход сделан исключительно ради пресловутых рейтингов. По залу прокатилась волна тихих смешков: кажется, зрители тоже волновались. Питер обеспокоенно отвлекал себя мыслями о Мэй, которая наверняка стояла, прижав руки к груди. А как там Нед? Потирал ладони? Он наверняка бы хрустел чипсами, если бы это было разрешено.       А таблица все заполнялась и заполнялась пока… — У нас осталось три свободных места, дамы и господа, — напряженно произнес Скотт, поднеся микрофон к губам, — итак, следующими полуфиналистами становятся, — очередная барабанная дробь. Паркер стиснул пальцами строгие наглаженные брюки, — Питер Майклсон и Одри Бэйкер!       Новая пулеметная очередь из аплодисментов, а сердце молодого человека и вовсе, наверное, перестало биться, когда прозвучало такое знакомое «Питер», но потом он вспомнил, что выступал под именем травмированного партнера ЭмДжей. Девушка, что стискивала руку юноши, была на грани. Ее брови нахмурены, а сама она напряжена, спина ровная, дыхание рваное.       Почти такое же рваное, как и надежды Паркера продлить ее счастье на сцене.       Голос Лэнга заставил отвлечься от разглядывания подруги: — Итак, еще две путевки в полуфинал. Признаюсь, даже мне страшно, — ой, а как страшно Питеру, только один Бог ведал. Если он есть, то старания молодого человека не будут напрасными, — что ж, давайте посмотрим, кого судьи посчитали достойными продолжить участие в кубке, — Скотт повернулся к экрану, а софиты, осветившие его красный пиджак, словно ослепили Паркера. Ну, или его ослепила надежда, заполонившая сознание, — и это пара номер тринадцать — Брэд Дэвис и Мишель Джон-Уотсон.       В душе Питера будто взорвался фейерверк. Он вскочил с насиженного места, даже не дослушав имена. Ему хватило только заветной дьявольской дюжины, хоть мозг на миллисекунду и засомневался в том, что услышали уши. Парень не обращал внимания ни на кого, он только повернулся к подруге, затащившей его на эту карусель эмоций. ЭмДжей пялилась на золотистые буквы, пока Паркер, похоже, намеревался оторвать ей руку. — Мы это сделали, слышишь! — орал молодой человек. Девушка ошеломленно уставилась на него, хватая ртом воздух, как рыба, — ЭмДжей, черт! Мы справились!       Питер душил подругу в объятиях, не веря своему счастью. Он правда не верил. Но почему-то за спиной будто выросли крылья, когда на ладонь ЭмДжей почти невесомо коснулась левой лопатки. Паркер и подумать боялся о том, что чувствовала Мэй. — О, как радуются, — прокомментировал Лэнг. Кажется, что юноша был единственным, кто пришел в такой восторг, услышав свое имя в числе полуфиналистов, — посмотрим, будут ли так же сильно радоваться те, кто запрыгнет в поезд, уже почти отъехавший от перрона…       Слушать каламбуры Скотта и дальше не хотелось. Питер только и мог, что едва ли не насильно усадив свою задницу на место, обнимать ЭмДжей и шептать ей слова поддержки. «Ты молодец, ты лучшая».       Правда, молодец.       И ведь Паркеру было даже не стыдно перед всей этой тьмой зрителей и других участников, которые либо посмеялись, либо посчитали его умалишенным. Мда, сложно представить, чтобы какой-нибудь Старк реагировал также. Это и всякие подобные глупые размышления заполонили голову Питера, но он даже не старался вычеркивать из мыслей.       Победа. Это слово звучало так сладко, даже вязло на языке, как мед.       И только от ощущения новых испытаний, которые приближались более чем стремительно, оставался какой-то горький осадок. Будет трудно, но ради ЭмДжей можно и потерпеть.       Впереди латиноамериканская программа.