Dirty dancing

      Питер никогда себя не считал чересчур уж наивным, но жизнь такая штука, которая непременно воспользуется возможностью указать на ошибки, а потому Паркер быстро понял, что облажался, причем довольно сильно. Парень надеялся на то, что самым страшным испытанием в его жизни были пять недель изучения вальса, но все оказалось совсем не так. Вернее, оказалось не так через пару дней после оглашения результатов четвертьфинала.       Тем зимним, уже не морозным, а прохладным вечером, порядком устав от съемок и всей этой закулисной беготни, юноша прокручивал в голове минувшие события. Он отчаянно пытался вспомнить чувства, которые испытывал во время выступления, но эмоции, как назло, смешались в один большой котел и варились в собственном соку, вовсе не желая подчиняться хозяину. В голове молодого человека путалось волнение перед оглашением результатов и волнение перед выполнением поддержек, радость от победы и радость, переполнявшая во время выступления звезд кубка. Да, Питер уже успел себе признаться в том, что номера знаменитых танцоров повергли его в самый настоящий и самый что ни на есть наивный восторг, как обычного зрителя.       Паркер знал точно только одно: он бы повторил. Он бы вновь испытал этот адреналин, бурливший в органах, которые разом атаковал целый рой бабочек. Он бы вновь погрузился в этот шум аплодисментов. Он бы вновь услышал восторженный вопль ЭмДжей, последовавший за осознанием случившегося. Он бы абсолютно точно успокоил тетушку, которая все-таки расплакалась из-за гордости за свою кровинушку. Он бы без сомнений с улыбкой на лице выслушал хвалебные речи Неда.       Но для этого стоило поработать еще две недели. Упорно. Много. Опять до дрожавших поджилок и соленого пота.       Снова.       Но Питер и вправду не знал, какие страсти скрывались под, казалось бы, невинным словосочетанием «латиноамериканская программа». Нет, Паркер все-таки очень наивный, раз будучи довольно опытным зрителем, думал, что именно его обойдут стороной все эти замысловатые движения.       К таким подвигам его жизнь абсолютно точно не готовила. Первым желанием Питера было заорать со всей мочи о том, что он не будет такое танцевать.       Такое? Да, такое. Откровенное, провокационное. Грязное.       И это все несмотря на то, что программа, подобранная незаменимой ЭмДжей, была более чем щадящей. Девушке, кстати, пришлось неплохо так перелопатить танец, который она считала полностью готовым. Хорошо, что на помощь пришел Брэд, отлеживавшийся с загипсованной ногой. Наконец хоть где-то пригодился. Питер с завистью думал об истинном партнере подруги. Отдыхает там себе, пусть и со сломанной ногой, но отдыхает. Смотрит сериальчики, ест сладкое и чипсы, встречается с друзьями. Хоть пару поддержек добавил, уже хорошо.       А Паркер, блин, вкалывал, как не в себя. Опять.       Для него было тайной века, как же все эти танцоры умудрялись делать такие зажигательные пируэты. Некоторые элементы почти не отличались от тех, что парень зубрил, пока изучал вальс. Ну, например, тот легендарный круг по залу. Тот же порядок шагов, необходимость держать спину ровно (спасибо, что не было такого строгого правила с положением рук), но из-за более энергичной музыки все восприятие менялось. И если раньше Питер восторгался, то теперь ему на своей шкуре приходилось изучать жгучую латиноамериканскую кухню.       Мозг Паркера продолжал взрывался из-за названий. Сольтадас, то бишь на нашем разрыв объятий, ливада (какой-то способ убийства партнером своей дамы, поскольку термин подразумевает «перенос» ноги девушки на бедре), медиа хиро или пол-оборота вокруг танцора, калесита или шаги около партнера, — от мира танго. Элементы кубинской сальсы, произошедшей от румбы, и еще какой-то танцевальной техники название которой Питер и под расстрелом не вспомнит, как и все остальное в принципе. Да, за знание названий движений молодой человек определенно получил сухой неуд. А это, между прочим, было важно для ЭмДжей, которая привыкла болтать во время тренировок при помощи научных терминов, а потому Паркеру порой было чрезвычайно сложно распознать, что требовалось от его несчастной сущности.       Но и это полбеды. Одно дело выучить мудреные словечки, а повторить на практике… Самым страшным было, пожалуй, то, что на почве неспособности быстро освоить массу новых фигур, Питер стал забывать уже изученное. Ему не просто было тяжело запоминать, но и вспоминать тоже.       Именно по этой причине он почти сутками торчал в тренировочном зале, прерываясь только на скудные пятнадцатиминутные перерывы с кофе и сэндвичами из автоматов. Иногда брэйки растягивались на полчаса, если тело отказывалось продолжать танцевать. Питеру даже успел наскучить этот зал, казавшийся неимоверно светлым из-за солнечных лучей, отражавшихся в больших зеркалах. Да он воздуха свежего почти не вдыхал, поскольку практиковался с раннего утра и до позднего вечера, а потом замертво засыпал под бормотание тетушки Мэй, прочесывавшей его непослушные волосы и тяжело вздыхавшей. Вздохи эти показывали то, как сильно женщина переживала за молодую душу. Мало сна, плохое питание и большие нагрузки, в том числе и на нервную систему, — все это могло быстро износить организм, несмотря на его подготовленность и выносливость. Проверено годами плодотворной учебы и тренажерного зала.       И даже если ЭмДжей бежала по делам (проведывать Брэда и обсуждать с ним программу) или отдыхать, Питер все равно занимался. Он даже узнал, какой кайф может приносить душ. А вода, оказывается, здорово расслабляет напряженные мышцы! Паркер подругу не винил, вовсе нет. Он смутно, но все же представлял, на что подписывался тогда в кофейне. К тому же, юноша точно не подарок. Парень мог показать зубки, за что потом, правда, долго извинялся, мог не воспринимать информацию даже с пятидесятого раза, да и вообще был далек от танцев. Ну, так он считал, ведь сейчас он вовлекся в процесс настолько, насколько это вообще было возможно.       Это было правдой в последней инстанции. В солнечный воскресный зябкий день, который Питер мог бы проводить с Недом, собирая «Лего» из коллекции «Звездных Войн», Паркер опять торчал в зале. Ох, как ему не хотелось выныривать из ненавязчивых объятий сна и вставать опять в семь утра, как в университете. Тем не менее парень уже в полдевятого был в зале и мучительно пытался освежить в воспоминаниях шаг из вальса.       Нет, он не забыл последовательность, не забыл, с какой ноги ходить, но абсолютно точно не мог заставить тело, начинавшее изматываться, двигаться не как павлин, то есть на согнутых коленях и без кошачьего прогиба в спине, а как стойкий слон, то есть непоколебимо, четко.       Музыку Питер предпочел не включать: за четыре дня упорных, бесконечных и в то же время быстротечных тренировок задорные латинские мотивы с барабанами успели немного наскучить. Более того, зажигательные мелодии будто незримо приближались к Паркеру и заставляли двигаться подобно тому самому павлину, все дальше уводя от правильного образа. Ну и наконец, парень просто не желал терять запал, ведь ритмичные мотивы ему в общем-то были по душе.       Так вот Питер стоял боком к зеркальному омуту, пытаясь представить перед собой ЭмДжей, которая еще абсолютно точно видела десятый сон. Одну руку юноша упорно держал в районе живота, воображая тонкую талию, которой бы касались пальцы, а вторую положил на воображаемое плечо. Молодой человек себе под нос бормотал счет, постоянно разглядывая свое отражение, проверяя правильность исходного положения.       И в зеркале на него смотрел двойник с усталым лицом и мешками под глазами.       Питер занес конечность, обутую в кроссовок, готовясь начать очередную связку, как вдруг… — Не та нога, — послышался чей-то голос. Он казался отдаленно знакомым.       С еле уловимой хрипотцой, будто его обладатель не говорил на протяжении какого-то периода времени или только встал. А еще с нотками чего-то властного, уверенного. Сильного.       Паркер вздрогнул всем телом и, сложив руки по швам, подобно солдатику, обернулся. На входе, прислонившись к темному дверному косяку, сложив руки на груди, стоял мужчина. Статный мужчина, на чьем плече повисло белое полотенце. Черная футболка, обнажавшая крепкие предплечья, и такие же черные строгие брюки, танцевальные ботинки с еле заметным каблуком.       И требовательный взгляд. В карих глазах, отдававших чем-то таинственным и будто терпким, плескался солнечный свет.       Ухоженная бородка и скорее тонкие губы, несмотря на довольно широкий рот. Прямой нос, казавшийся из-за света слегка закругленным на кончике. Густые темные брови и каштановые волосы.       Питеру не нужны были попытки, чтобы узнать человека, прервавшего его тренировку. Голос этого мужчины Паркер слышал, когда смотрел некоторые интервью и когда тетя листала каналы, задерживаясь на передаче, где певцы или актеры танцевали с профессионалами.       Энтони Старк собственной персоной.       Ахренеть. — Не с той ноги хотел начать, — пояснил мужчина, хотя его предыдущая фраза явно в этом не нуждалась.       Видимо, Питер привычно стоял с лицом лица, то есть с кирпичом вместо довольно симпатичной рожицы. Паркер даже не исключал того, что он мог слегка приоткрыть рот, как это случалось иногда от волнения. Ну, а кто бы не стал волноваться, когда с тобой заговорила живая легенда современного танца? — Мистер Старк, — начал парень, неуверенно сложив руки на груди. Это действие дало ему возможность собрать разбежавшиеся из-за неловкости мысли в кучу, — давно вы тут?       Кажется, не особо помогло. Питер все равно начал с какой-то околесицы. Нет бы сначала поздороваться с гостем или на крайний случай пошутить там, оправдаться. Паркер сразу в пекло. Его новоиспеченного собеседника, похоже, тоже позабавил такой способ поддержать разговор, поскольку мужские губы изогнулись в почти неразличимой ухмылке. Юноша бы не разглядел с расстояния, составлявшего пару метров, если бы внаглую не пялился на вторженца. — Достаточно, чтобы оценить масштаб проблемы, — молвил Тони, отлипнув от дверного косяка. Он откинул полотенце на пуфик, а сам двинулся к нерадивому танцору.       Последний, кстати, пялился на Старка не иначе как на восьмое чудо света. — Это…? — Питер все же решил довести танцора до того, чтобы тот назвал определенное время, которое провел, очевидно, посмеиваясь в кулак от неспособности молодого человека освоить азы.       Паркер, стоит сказать, даже и близко понятия не имел, чего хотел добиться от мужчины, задав подобный вопрос. Может, оценить степень профессионализма или же поддержать неожиданно возникший диалог настолько, насколько позволял ему мозг, захваченный паническими мыслями о том, чем же юноша привлек птичку настолько высокого полета. — Минуты две, — прозвучало отчего-то ужасно пафосно, — с того момента, когда ты проматерился, думая, что никто не слышит. Уши чуть в трубочку не свернулись.       И пока Старк упражнялся в юмористическом искусстве, подшучивая над Питером, окончательно очутившемся в ступоре, Паркер и не заметил, как мужчина оказался уже прямо возле него. — Ясно, — молодой человек решил сказать хоть что-то, чтобы не казаться совсем уж конченым, — а вы как тут?       Оказался? Прямо рядом с парнем, то есть. Да и вообще юноша думал, что звезды тренируются отдельно от серой массы. Судя по всему, это было вовсе не так, иначе Тони не очутился бы в тренировочном корпусе в столь ранее для воскресенья время. — Мимо проходил, представляешь? Дай, думаю, загляну на огонек, — Старк не переставал ерничать. В глазах мелькало нечто, напоминавшее усмешку. Да, Питер тоже в детстве смотрел эти бабские шоу, где говорили «улыбаться» глазами, — встань в позицию.       Его голос вмиг изменился: исчезли эти легкие нотки. Глаза перестали «улыбаться», а теперь обдавали чем-то серьезным. Тони замер, тоже сложив руки на груди, явно выжидая. Паркер, сообразив, хоть и немного погодя, опомнился, и понял, что от него хотел мужчина. Питер вернул руки в исходное положение. И как только это свершилось, Старк оценивающе мыкнул что-то неопределенное, а затем стал обхаживать парня, придирчиво оглядывая с ног до головы.       Юноша сразу почувствовал себя сумкой из крокодиловой кожи, что продавалась на черном рынке. Настолько липким был взгляд, что Паркеру казалось будто он выглядел до ужасного глупо. Его тут же посетило это странное чувство, когда хочется смахнуть несуществующую пыль и разгладить невидимые складки на одежде. Складки, кстати, были видимыми, поскольку Питер забыл погладить с утра футболку. — Мистер Старк? — Паркер обратился к танцору, когда тот уже совершал, кажется, третий крестный ход вокруг его тела. — Тихо, — скомандовал мужчина, недовольно покачав головой.       Он бормотал что-то, напоминавшее «так-так» и «ясно». Еще до ушей напряженного Питера долетело нечто неразборчивое, прозвучавшее будто не на родном языке. Хотя, могло просто показаться, ведь Старк говорил настолько тихо, что Паркеру стало слышно тиканье настенных часов, которые висели в коридоре. И нарушал эту атмосферу только еле заметный стук подошвы о дерево, коим был выстлан пол. — Мистер Старк, — вновь не выдержал Питер. Ему казалось, что Тони опять шикнет на него, но тот только замер чуть поодаль, вернув внимательный взгляд от ног к испуганному лицу молодого человека, — я видел вчера ваше выступление с мисс Поттс. — И? — мужчина побудил продолжить начатую мысль, но его опять что-то позабавило, а потому вокруг глаз появились почти незаметные морщинки, вызванные улыбкой.       Вполне возможно танцор нашел смешным то, как именно к нему обращался парень, но у последнего не было времени об этом подумать в связи с необходимостью выдать продолжение несомненно захватывающей мысли: — Мне очень понравилось! Вы были великолепны, правда! У мисс Поттс такое красивое платье, особенно в те моменты, когда вы поднимали ее на руки.       Тоже мне, блин, эксперт. Как будто Тони вообще могло волновать мнение аутсайдера. А Питер бы говорил и говорил. Вот есть у него такая дурацкая привычка тараторить от нервов. И проявляется она, как показывает практика, в самых неподходящих ситуациях. Паркер прикрыл варежку только потому, что Старк сам открыл рот, чтобы что-то молвить. — Не могу сказать того же, — поспешно, будто собеседник ждал момента, когда можно будет прервать поток слов, — только давай без слез, ладно? А то мне кажется, что ты сейчас помрешь от тоски. Откачивать тебя я не собираюсь. — Слишком много недочетов, да? — абсолютно искренне спросил Питер, понуро опустив руки, — стойте, а как вы увидели? Вас же не было за кулисами.       Опять куча слов в секунду, но тут хотя бы оправданно. Действительно, вопросы были не беспочвенными. Да и с чего бы вообще такому человеку, как Тони Старк, запоминать выступление какого-то Питера Паркера? — Держи позицию, — парень повиновался, хоть мышцы уже начинали подрагивать от перенапряжения. Тони продолжил, деловито уперев руки в боки, — увидел совсем немного. Над зрительскими трибунами есть «вип-ложа», как ее называют шоумэны, там мы дожидаемся своей очереди, — мужчина показал кавычки в воздухе. «Мы» — это, похоже, звездочки кубка. — И что вы можете сказать? — Питер продолжал интересоваться все так же совершенно искренне. — Тебе по полочкам? — спросил Старк. Паркер кивнул, — отвратительно держишь руки. Тебя учили, но ты не успел научиться. Сколько тренировался, месяца три? — Пять недель, — поспешно выпалил Питер, а на лице профессионала даже отразилось удивление. Впрочем, оно быстро испарилось. — Тогда ясно, — Тони хмыкнул, — ну, продолжим. Ты почти ни разу до конца не докрутил свою партнершу, три завершенных максимум. А она у тебя довольно неплоха, — Паркер запомнил похвалу, адресованную ЭмДжей, — так вот, что еще? Точно. Ты так вцепился в свою девчонку, что будто хотел оторвать ей пальцы, смотрелось грубо и неказисто. Остальное я уже не вспомню, но и этого достаточно, чтобы говорить, что вы прошли только чудом. — Спасибо, мистер Старк, я учту, — Питер говорил, стиснув зубы.       И вызвано это было вовсе не тем, что его оскорбила критика. Просто руки уже явно не выдерживали, а все из-за общей усталости. — Ах вот, я вспомнил, — Тони пристально посмотрел на перекошенного юношу и решил продолжить разносить его в пух и прах, — ты ужасно гримасничаешь во время танца. Если бы ты не вышел на сцену с таким лицом, будто ты уже успел наложить в штаны, то я бы даже не обратил на вас внимания. — Понял, — шикнул Паркер, даже не пытаясь спорить, поскольку он и так подозревал, что его морда выглядела на момент начала выступления просто ужасно. — А теперь давай исправим твою исходную позицию, — вдруг бодро сказал мужчина, — особо тебе это, конечно, не поможет, но хотя бы не будет смотреться столь убого.       В другой ситуации Питер мог бы обидеться, но он прекрасно понимал, что танцор отлично разбирался в проблеме, а потому знал, о чем говорил. А теплые глаза Старка вовсе не вызывали отторжения и не провоцировали на агрессию. Именно поэтому Паркер даже не думал строить из себя недовольного. — Ты тут неспроста пыжишься, — Тони заговорил вновь, только теперь подошел еще ближе, — будешь стоять так минут двадцать, дней пять хотя бы, то мышцы быстро запомнят, и ты больше не будешь напоминать трость, с которой ходят старушки по улицам.       Мужчина взялся лепить из молодого человека хотя бы пародию на нормального танцора. Уверенные пальцы сначала легли на плечи и оттянули их вниз. Затем ладони скользнули на лопатки и при помощи нажатия заставили спину выпрямится. Мда, а Питер раньше думал, что его осанка едва ли не идеальна благодаря урокам ЭмДжей. Хотя, теперь он смотрел на Старка и понимал, что спина у него не прямее меридианов на глобусе. Вот Тони был эталоном с идеальной линией корпуса, а Паркер так, вокзальный ширпотреб. После того как туловище привели в порядок, мужчина отошел на шаг и вновь пристально осмотрел своего «пациента». — Задницу не выпячивай, — скомандовал Старк. Питер мигом собрался, — и живот втяни, — мужчина махнул рукой.       А вот тут парню реально стало немного обидно. Он считал себя довольно стройным и даже подкаченным. Хотя, этих профессионалов не понять. Может, по мнению Тони, он вообще был самым обычным любителем фастфуда, напоминавшем шарик.       Сам мужчина тем временем встал перед Питером и выставил ногу, постукивая заостренным носком туфли по плотным кроссовкам. — Ноги чуть разведи, мы не в балетном классе, — Паркер опять послушался, — ну, а теперь руки.       И после этого Тони стал жесткими движениями спасать культяпки Питера. Чуть дернул вниз тут, чуть распрямил там. А потом на его лице проступило удовлетворение. Он попросил юношу сделать пару шагов. — Нет, опять не с той ноги, — цыкнул мужчина, стоило Паркеру оторвать пятку от пола. Сориентировавшись, Питер выполнил просьбу танцора, когда тот отошел в сторону, — всегда возвращайся в эту позицию, следи за телом, а то ты сразу же растекаешься и портишь более-менее сносную картину. — Д-да, мистер Старк, — облегченно выдохнул молодой человек, когда мужчина отошел, обозначив конец «лекции». Тони, не обращая внимания на муки парня, прошел к пуфику, где до этого оставил свое полотенце, — спасибо!       Питер бросил вдогонку, даже не надеясь на то, что танцор обратит внимание на его благодарность. Юноша и так отнял довольно много времени. Или так только казалось, ведь в той позиции, в которой он простоял на протяжении неопределенного количества минут, невозможно было оценивать пространство здраво. Секунды по ощущениям превращались в часы. — Спасибо скажешь, если научишься держать позицию, — уже на выходе сказал Старк, задержавшись у полюбившегося косяка: его ладонь легла на гладкое дерево, — и кстати, тебя же вроде Брэд зовут? — Питер открыл рот, но мужчина продолжил уже знакомо торопливо, — отдыхай больше, а то скоро выдохнешься и не дотянешь до полуфинала.       Прежде чем Паркер успел не то, чтобы понять, что вообще произошло в этом чертовом тренировочном зале, а хоть что-то сказать, Старк ушел.       Такое могло произойти только с Питером. Встреча с самим олицетворением современного танца, которая явно больше не повторится, не в таком формате так точно, прошла под флагом того, что мужчина считал Паркера Брэдом, что неудивительно, учитывая ненормальное поведение юноши на объявлении полуфиналистов и документацию, по которой Лэнг оглашал выступающих. Не то, чтобы Питеру было дико важно, чтобы Тони назвал правильное имя, ведь Старку дела до этого не было, однако нечто неприятное все равно липло к душе.       Но в чем-то танцор все равно был прав. Например, в том, что ЭмДжей хорошо двигается или в том, что Паркеру стоило бы больше отдыхать.       Только вряд ли у Питера это получится.

***

      Надежда на отдых ускользала с каждым днем. С того воскресного утра прошло еще трое суток. Паркер, как было велено старшими, старался стоять в чертовой исходной позиции по двадцать минут, а затем совершал еще несколько десятков кругов по залу. ЭмДжей не всегда участвовала при этом процессе, но была довольно удивлена, обнаружив партнера в гордом одиночестве и с трясущимися от перенапряжения руками. На лице у парня выступил пот, а щеки покраснели клубникой. Тем не менее девушка оценила способ, который выбрал ее друг, чтобы научиться танцевать.       Но вот чего она точно не знала, так это того, кто именно давал Паркеру советы. И были причины. Во-первых, Питеру по неизвестному ему поводу, было неловко. Во-вторых, он боялся, что похвала от маэстро произведет скорее отрицательный эффект, но это было глупо, ведь ЭмДжей явно не походила на беспечных девушек, готовых бегать с пеной у рта после невинного комплимента. А в-третьих, парню было просто не до этого.       Торчать в зале после встречи со Старком молодой человек не перестал. Напротив, казалось, что еще немного, и он станет ночевать, свернувшись клубочком у двери. Однако стоит сказать, что тренировки постепенно окупались: Питер уже не впадал в ступор после каждого выполненного элемента, будучи не в силах запомнить, что за чем идет. Запинался он довольно редко и даже не по причине забывчивости, а из-за гораздо более важной проблемы.       Юноше будто чего-то не хватало. Все выполненные движения выглядели довольно сыро, и ЭмДжей это тоже видела, но помочь ничем не могла. Она вроде и сама объясняла, и музыку нужную ставила, и советы из разряда «водки для храбрости» давала, но все равно дела шли не так хорошо, как хотелось бы. А время по-прежнему не стояло на месте. До полуфинала оставалась неделя и двенадцать часов. Да, Питер стал считать даже часы, чтобы не филонить. И подобные выводы не успокаивали, а только щекотали нервишки. Что, если Паркер так и не сможет показать хоть что-то интересное? Не то, чтобы он стремился попасть в заключительный этап, но если парнишка будет совсем уж плох, то на ЭмДжей никто и не посмотрит, поскольку ее партнер будет сильно портить впечатление.       Именно по этой причине Питер опять торчал на тренировке в одно рыло: его подруга по-прежнему не могла оставить многострадального Брэда. Дэвису было необходимо сходить на прием к врачу, чтобы проверить, как срастаются кости, а сам бы он явно не добрался. И вот Паркер, начавший день великомученника с двадцатиминутного стояния столбом и нескольких оборотов, почти повторявших площадь комнатушки, был вынужден заниматься один. Его радовало только то, что день выдался довольно пасмурный, даже дождливый и прохладный, а значит, расстраиваться из-за отсутствия возможности погулять на свежем воздухе не приходилось.       Питер решил отработать один из важнейших элементов: повороты. В программе, предложенной ЭмДжей и Брэдом, было очень много моментов, когда Паркер обязан был раскрутить девушку, а затем пускаться дальше в пляс. Если парень не освоит повороты и не перестанет спотыкаться после них, то все пойдет коту под хвост, поскольку эти фигуры были очень важны для латиноамериканских танцев. Веселая музыка, полет платья и Паркер, который изгадит эту картину. Нехорошо.       Молодой человек стоял лицом к зеркалу, воображая, как его рука перехватывает ладонь ЭмДжей и отправляет в дальний полет, а затем вновь притягивает к себе. И так несколько раз. О том движении, при котором Питер должен будет держать подругу, в то время как она обходит его со спины, Паркер старался не думать, потому что отрабатывать его в одиночку нереально, а юноша по-прежнему не успевал перехватывать аккуратные конечности. В общем, картина складывалась как всегда удручающая. Тишину нарушал только скрип кроссовок о дерево.       Мда, парня выручит только Бог, если он существует. — Неужто спину ровной держать научился?       Да неужели правда существует? Тупые шутки, звучавшие в голове Питера, не спасли от испуга, а потому молодой человек, схватившись за сердце, обернулся. Он уже вычислил, что голос принадлежал, эм, Старку? Прикольное у Бога обличие, конечно. Тони вновь был в своих темных одеждах, только полотенца в этот раз на плече у него не оказалось, однако мужчина опять облюбовал собой дверной косяк, чем вызвал глухой смешок Паркера. В голове у парня пролетало миллион вопросов от «как он снова тут оказался?» до «обязательно всегда подкрадываться?». Последний, кстати, Питер решил все-таки озвучить. — Подкрадываются только маньяки, а я просто наблюдал, — Тони плечами. — И что увидели? — юноша, как и любой на его месте, не стал испытывать терпение судьбы и решил подокапываться до профессионала, надеясь, что тот вновь что-нибудь подскажет. В прошлый раз же помогло. — Лучше в плане техники, хоть и не идеально, — начал Старк, чем действительно порадовал Паркера, — но есть и другая проблема. — Например? — Паркер внимательно следил за мужчиной, не желая пропустить ни крупицы ценной информации. Танцор, кстати, отошел от любимой стенки и двинулся к молодому человеку. — Нет души, Брэд.       И как бы парень не старался внимать словам Тони, чужое имя подействовало на него, как красная тряпка на быка, а посему юноша и забыл обработать прозвучавший ответ. — Питер, — выпалил он, слегка стушевавшись.       Почему-то поправлять этого мужчину, который улыбался во все тридцать два и источал уверенность, было неловко. На лице Старка же отразился немой вопрос, что подтолкнуло Питера к краткому экскурсу в историю его попадания на кубок Нью-Йорка. Паркер, кстати, говорил не так много, как это было в прошлый раз, не желая спугнуть внезапно нарисовавшегося помощника. Судя по всему, Тони не особо любил тех, у кого язык без костей. Но парень выложил все, как на духу: и про ЭмДжей, и про Брэда, и про судьбу свою тяжкую. Старк же только рассмеялся, покачав головой. Да, ему смешно, а вот Питеру до хихикания было далеко. — Ясно теперь все с тобой, парень, — подытожил Тони, вновь уперев руки в боки.       Питер невольно обратил внимание на особенность, содержавшуюся во взгляде мужчины: он будто всегда оценивал собеседника, считывал его эмоции. От этого Паркеру становилось еще более неловко. Хотя, куда уж более. — Мистер Старк, вы сказали, что «нет души», — напомнил юноша, желая все-таки понять, что имел ввиду танцор. — Смотри, — с умным видом начал Тони, — ты человек, верно? Все люди испытывают эмоции. Мы передаем их при помощи слов, искусства там и прочего и прочего. Жесты являются неотъемлемой частью общения. Танец — тоже искусство и способ выстроить диалог со зрителем, с самим собой. Смекаешь? — Честно, не совсем, — Питер-то догадки имел, что бравая речь мужчины была связана с эмоциями, но решил не выпендриваться. Судя по всему, решение было в корне неверным, поскольку танцор недовольно вздохнул. — Допустим, писатель всегда стремиться донести при помощи своих произведений какую-то мысль. Танец — это книга, только написана она языком тела. Техника важна, это известно всем, но если ты не будешь демонстрировать эмоции при помощи движений, твое выступление не будет иметь смысла. Зритель просто не будет знать, что ты хотел бы выразить. Так понятнее? — Понятнее, мистер Старк, — Паркер кивнул. — Круто, — Тони потер ладони, оглядываясь, — где у тебя тут музыка?       Питер рванул к колонкам, на которых лежал его телефон, думая о том, что мужчина, задавая подобный вопрос, даже не ставил под сомнение тот факт, что невозможно нормально репетировать без нужных мелодий. Паркер быстренько вернулся к танцору. — Вот, — молодой человек передал Старку телефон. — Ты же не против? — Тони указал на гаджет, что держали его пальцы.       Парень вдруг обратил внимание на его руки. Они были довольно ухоженными, но отдаленно напоминали те, что были у рабочих с заводов. Кожа в некоторых местах немного потрескалась, Питер даже разглядел несколько мозолей. — Нет, конечно, — Паркер активно замотал головой. — Тогда вставай тут, — Старк указал на какую-то точку на полу, что была чуть поодаль от той, где стоял сам мужчина, — а теперь закрывай глаза.       Юноша выполнил просьбы танцора, продолжая смущаться. Ну, насиловать его явно не станут. Тони не выглядел, как ублюдок, да и карьерой дорожил. Стоп, а зачем вообще Тони бы думал о Питере в подобном ключе? Стеснение выдавило остатки мозга из ушей Паркера, сто процентов.       Но думать молодой человек перестал, когда из громоздких колонок полились звуки музыки. Сладкий голос певца и мелодичные аккорды. Такое впечатление будто… — «Despacito», серьезно? — парень не сдержал смешок. Не зная, куда деть руки, он сложил их на груди. — Не умничай, — фыркнул Тони, — что ты сейчас чувствуешь? Называй все, что угодно. Главное, чтобы это было связано с эмоциями, которые вызывает песня. — Стыд, — не медля, выпалил Питер, — капельку раздражения, — потому что песня реально приелась, — солнечные очки и белые виллы. — Уже лучше, — голос Старка прозвучал удовлетворенно, — и нечего стыдиться, твой же плейлист. — Что?! — Паркер вспыхнул. Когда он вообще добавил чертову «Despacito»? — Глаза закрой, — напомнил Тони собеседнику, успевшему распахнуть зенки. Мелодия сменилась, — а сейчас?       Питер пытался вспомнить название, но песня быстро дала понять, что слов не предвидится, что это только инструментал. Кажется, Паркер добавил ее после того, как Лидс показал ему какое-то смешное видео в Инстаграме. — Нед, — ответил парень, — друг мой, — а кому вообще всралось это уточнение? — радость, смех. — Хорошо, — сказал Тони. Музыка ненадолго затихла, — о, «Highway to hell», любишь рок? — Слушаю разное, — поправил Питер, не находя себе места из-за того, что Старк листал его плейлист. — Ясно, — на выдохе сказал мужчина, — нет, это все не то. Вот! Точно.       Паркер спутать это не мог ни с чем. Первый же аккорд, а в голове Питера всплывают воспоминания о фильме, который он смотрел с тетей Мэй. «Титаник». Серьезно? — Боль, — сказал Паркер, — слезы. Тетя Мэй и финиковый пирог. — Чего? — Старк прыснул, музыка стихла, — финиковый пирог? — Тетя постоянно готовит, — пояснил Питер, открыв глаза. Потребовалось пару секунд, чтобы привыкнуть к дневному свету, но улыбку Тони парень увидел сразу, — на вкус не так ужасно, как могло бы показаться. — Верю, — мужчина вернул телефон владельцу, — музыка бывает разной. Та, что я включал только что, например, была простой. Тебе не потребовалось много времени, чтобы определиться с чувствами, но иногда бывает иначе, поэтому потренируйся над этим. — Хорошо, мистер Старк, — молодой человек кивнул, ожидая, что на этом вторая лекция от танцора закончится.       Но не тут-то было. Тони, кажется, вообще никуда не собрался. Он приложил руку к подбородку, явно что-то обдумывая. Питер стоял, не смея сказать и слова. — Теперь уже давай по существу, — мужчина заговорил опять, и на лице его не осталось ни тени от прежнего веселья, — что по-твоему должен демонстрировать латиноамериканский танец? Любой, не важно мамбо, танго, хабанеро, сальса или что-то там еще. — Эм, — Паркер задумался на пару секунд, — страсть? — В точку, парень. Существуют, конечно, некие исключения, и я не буду тебе забивать ими голову, но, — Тони взял короткую паузу, а затем немного наклонился к Питеру, чтобы звучало доходчивее, — латиноамериканский танец — это секс, воплощенный партнерами в движениях, сопровождающихся музыкой.       И черт его знает, почему Паркер почувствовал, что зарделся. Возможно, причиной этому стало само слово «секс», хоть девственником парень и не был. Или же очередная волна смущения была вызвана танцором? Старк мало того, что наклонился, сокращая расстояние между их телами (да так наклонился, что Питер мог спокойно разглядеть вкрапления в темных глазах), да еще и в голосе его вдруг проскочила едва уловимая хрипотца. Почти как та, которую Паркер услышал три дня назад. — Понятно, — парень сглотнул, потому что в горле вдруг резко скопилась слюна. Тони, в который раз довольно кивнул, а затем вернул тело в исходное положение, отстранившись. — Что в нормальных отношениях сопутствует сексу? — спросил Старк. — Любовь, — уверенно выдал Паркер. — Правильно. Любовь — вот что еще должен показать танцор, если считает, что его выступление связано хоть с чем-то латиноамериканским. Как показывает практика, заставить зрителя поверить в любовь гораздо проще, чем в секс. Можно твой телефон еще на минутку? — мужчина протянул ладонь, в которой тут же оказался разблокированный гаджет Питера. Тони потратил несколько секунд на то, чтобы, судя по движениям пальцев, найти нужную песню, а затем вернул смартфон владельцу, — смотри.

David Bisbal, Danna Paola — Vuelve, Vuelve

      Пальцы Паркера напряженно скользили по синему резиновому чехлу, пока мозг отчаянно пытался придумать все возможные варианты развития событий. Что опять удумал Старк? А из больших колонок тем временем полилась мелодия. С самого начала она казалась ненавязчивой, будто облако, порхавшее в голубой синеве. До ушей Питера стали долетать слова, очевидно на испанском. Певец пел проникновенно, будто играл на струнах души. Парню сложно было предположить, о чем именно шла речь в песне, однако, судя по последним словам Тони, о любви.       Это предположение подтвердила и девушка, которая стала протягивать гласные, придавая моменту еще большую романтичность. Паркер даже вспомнил платье Наташи Романофф, в котором она выступала в четвертьфинале. Такое воздушное, легкое, как пушинка, которое мог бы подхватить ветер и унести куда-то далеко-далеко.       Тони медленно переступал с ноги на ногу, прямо перед Питером, будто давая и ему прочувствовать момент. Оказаться в невесомости вместе с ним. Старк делал шаг вперед, а затем назад. Его руки свободно и плавно летали вокруг тела, покачивавшегося в такт нежным голосам певцов, что удивительно хорошо сочетались между собой.       Паркера завораживала эта картина.       Голос исполнителя будто стал на октаву выше, что означало начало припева. И тут Тони сдвинулся с места, перестал топтаться. Его крепкие руки сгибались в кистях, а затем в локтях, создавая ощущение волны. Пальцами Старк рисовал другой мир, открывавшийся перед Питером: вновь пляж и спокойный прилив. Парень даже мог почувствовать, насколько соленым был воздух. Солнце, приятно щекотавшее щеки. И Паркер даже почувствовал приятное покалывание где-то в желудке.       Счастье.       Тони улыбался, а Питер понимал, что уловил образ верно. И улыбнулся уже сам.       Мужчина наклонял корпус из стороны в сторону, будто повторяя движение воды, что нарисовал в воображении раннее. Влево, как прилив. Волны облизывают горячий желтый песок. Вправо — отлив. Влага оставляет темные следы, куда проваливаются мокрые ступни.       Беспечную картину не нарушали даже движения бедер. Да, Старк не забывал и об этом. Колени слегка согнуты, а бедра, вновь, подобно волнам, из стороны в сторону. Но это не выглядело пошло, нет. Это выглядело так, будто ветер наполнял паруса яхты, дрейфовавшей далеко от берега, покачивая ее на чуть беспокойной лазурной глади.       Питер не знал, что такое вообще возможно.       Сквозь гул чаек до Паркера донесся убаюкивающий голос певицы. Так, будто она стояла рядом и смотрела в необъятную даль вместе с юношей. Туда, где горизонт сливается с морем, где облака отражаются в воде, как в зеркале.       И вдруг Тони оказался рядом. Его глаза смотрели прямо в душу Питеру. Будто эта соленая карамель стекала по стенкам горла молодого человека, а потом немыслимым образом попадала прямо в сердце, заставляя колотиться еще быстрее. Теплая, как объятия солнца, ладонь Старка провела по плечу Паркера. Тот едва не выронил телефон, который наверняка бы утонул в песке, если бы мужчина не отвернулся.       Его пальцы почти неощутимо, будто песчинки, разлетавшиеся по ветру, коснулась щеки юноши, а затем скользнули к вихрастому затылку. И тут же исчезли подобно миражу. Тони взял Питера за руку и осторожно приподнял.       И уже потом море вдруг смешалось с небом, а тонкая полоса пляжа показалась лишь в некоторых местах, оставляя золотистые вкрапления в синеве. Старк покрутил Паркера, а затем сдвинулся немного в бок.       Но руку держать не переставал. Будто не хотел расставаться с этим морем, солнцем и ракушками, затерявшимися в песке, с ветром, колыхавшим пальмы. С Питером.       Это история не о счастье, а об утрате. Парень удивленно, нахмурившись, смотрел на Тони. Улыбка мужчины будто потускнела. А губы прошептали тихое «vuelve, vuelve», вторя словам песни, смешавшейся с морским бризом. Осторожно, чтобы не спугнуть. Паркер их уже будто выучил, будто знал всю жизнь.       Да и знать не нужно было. Тело Тони говорило с Питером само.       Старк ушел из поля зрения, оставив только морской пейзаж. О его присутствии напоминало только тепло пальцев, державших молодого человека за руку. Дыхание мужчины лишь на доли секунды, на один аккорд коснулось шеи Паркера, а потом исчезло.       Ведь картинка в глазах парня опять помутилась, Старк опять отпустил, простился с ним. Но Тони был не в силах отказаться от Питера просто так, потому все то, что их связывало в этой истории, нельзя забыть с дуновением ветра.       И только поэтому мужчина подошел, все также плавно, как та яхта, что раскачивалась на волнах.       Старк медленно наклонился к руке парня, смотрел прямо в душу. Все та же соленая карамель в трепыхавшем сердце Питера. Последние аккорды, теплый голос певца, который нашептывал на ухо Паркера строчки.       Губы Тони остановились в миллиметре от кожи молодого человека, невольно ставшего партнером в этом танце. В истории, которую запомнят только волны, песок и пальмы. А горячее дыхание Старка вместе с солнцем коснулось тыльной стороны ладони.       Мужчина немного фальшиво пропел последнюю строчку, затем отпустил Паркера и отошел. Юноша застыл в оцепенении, по залу уже разливались чарующие звуки следующей песни. — Ну, как? — вопрос, прозвучавший в исполнении танцора, выдернул Питера из транса, а потому молодой человек поспешил выключить музыку. — Вау, — выпалил юноша, стараясь не стоять, разинув рот. — То-то же, — Старк горделиво хмыкнул, — ощутил?       Любовь? Ощутил, конечно. А потому молодой человек кивнул. Несмотря на то, что Тони так и не поцеловал ладонь Питера. Как создал мираж, так его и разрушил. Впрочем, видение исчезло, когда музыка кончилась. Да, мужчина тут абсолютно не при чем.       И пока парень витал в облаках, Тони продолжил и ему даже почти не требовалось время на то, чтобы отдышаться: — Тогда как показать секс?       Паркер чуть не поперхнулся слюной, чем знатно повеселил танцора. Питер явно не был готов к еще одному танцу, уж точно не сейчас. — Чуть больше шевелить бедрами? — предположил молодой человек даже с некой надеждой на то, что Старк не будет демонстрировать. Юноша еще от прошлых морских пляжей не отошел. — И это тоже, — Тони кивнул, а затем стал топать ногой, смерив гладкий пол зала задумчивым взглядом, — хочешь, проведу еще одну тренировку?       И Питер чуть не отвесил себе пощечину, когда мысли стали уносить его не в ту степь. Какого черта вообще? — Ч-что? — Ой, я понимаю, половое созревание и все такое, но умерь пошлые мыслишки, — Старк закатил глаза, пусть и шутливо.       Паркер вообще-то если и не прошел эту подростковую стадию, то уж точно был на завершающем этапе. И вообще, мужчина сам виноват. Нечего про сексы всякие разговаривать. — А что за тренировка? — решил спросить Питер, подумав, что шуточек Тони с него хватит. — Вечером свободен? — танцор смотрел выжидающе. — Вроде да, — неуверенно промямлил Паркер, который уж точно проводил бы остаток дня, репетируя. — Отлично, тогда встретимся у входа в здание, — быстро решил Старк, — часов в девять, съездим кое-куда. Одевайся полегче, будет жарко. — А куда поедем-то? — юноша спрашивал уже скорее у спины Тони, который шагал к выходу из помещения.       Танцор обернулся. — Увидишь, что такое секс, — неоднозначная фраза громом ударила по парню, — до встречи, Питер.       И потом мужчина ушел, оставив за собой шлейф недосказанности и Паркера, прошептавшего «до вечера, мистер Старк».

***

      Тьма быстро опустилась на Нью-Йорк. Холодное дыхание ночи опаляло кожу. Тучи затянули небо, отчего оно казалось едва ли не черным. Беззвездным. Питер переминался с ноги на ногу, стоя на крыльце здания, где теперь тратил большую часть своего времени. Он чувствовал себя довольно неуютно. Под теплой курткой была лишь тонкая рубашка с коротким рукавом. Паркер так и не решил, что надеть, поэтому решил, что бордовая ткань отлично подойдет на случай, если Старк поведет в то место, где стоило бы одеться нарядно. Также образ, дополненный джинсами, подошел бы и к неформальной обстановке.       Тони, блин. Питер даже не знал, на кой хрен согласился поехать ночью с каким-то незнакомым мужиком, да еще и неизвестно куда. Ну, танцор ясно дал понять, что насиловать Паркера никто не станет, но было все равно неуютно. Почувствовать себя в своей тарелке мешало, как минимум, отсутствие пешеходов на улице, которая, хоть и освещалась фонарями, продолжала выглядеть подозрительно. Да, Паркеру уж точно комфортно не было.       Зато вскоре на дороге показалась серебристая машина, вывернувшая из-за поворота. Мотор автомобиля, плавно скользившего по асфальту, гудел, разрезая вечернюю тишину. Вскоре иномарка мягко затормозила перед съежившимся Питером. Юноша наклонился к машине, вглядываясь в передние окна, как вдруг с характерным звуком стало опускаться заднее. — Хватит мерзнуть, залезай давай, — то был Тони, кивнувший на место рядом с собой, доселе пустовавшее.       Паркер, замявшись, откинул последние сомнения и открыл дверь, плюхнувшись в салон. Прохладная кожа стала покалывать от долгожданного тепла. Кресла, обитые темным скрипучим материалом, пахли некой новизной, будто средство передвижения купили совсем недавно. Играла приятная спокойная музыка. Питер, потирая ладони, обратил внимание на водителя. Грузный хмурый мужчина даже и не подумал посмотреть в сторону нового пассажира, а только закрутил баранку и нажал на педали, приводя автомобиль в движение. — Питер, это Хэппи, — Тони решил представить Паркеру водителя, — Хэппи, это Питер, — мужчина, сидевший за рулем, бегло посмотрел на парня через зеркало заднего вида, а потом вернул взгляд к полупустой дороге, — теперь, когда вы познакомились, я спрошу: какого хрена ты без шапки?       Юноша даже сдавленно шмыгнул, удивившись поступившей претензии. Он что, ребенок, чтобы его так отчитывали? Да еще и фактически посторонний человек, даже не Мэй. А Старк. — Вы сказали одеться легко, — попытался оправдаться Питер, даже не подумав о том, что ему не нужно было оправдываться за свое поведение. — Ну не так же, — Тони цокнул языком, — Хэппи, сделай чуть теплее, а то парню потом воспаление легких лечить придется. Даже уши красные.       Уже через пару мгновений Питер почувствовал, что в салоне и правда повысилась температура, а потому облегченно вздохнул. И пока машина плыла по дорогам Манхэттена, у Паркера появилась возможность оценить то, насколько он угадал с подобранным образом, то бишь сравнить его с тем, во что был одет Тони. На Старке красовалась простая серая дутая куртка (хотя молодой человек ожидал увидеть дорогущее пальто), обычные темные джинсы и наверняка какая-нибудь футболка, судя по кусочку темной ткани, выглядывавшему из-под верхней одежды. Банальные кроссовки и, что больше всего удивило Питера, — очки. Не с темными линзами, а с какими-то синеватыми, в квадратной оправе. Удивительный человек этот Старк. Вроде ничем не отличается от среднестатистического жителя Нью-Йорка, но все равно выделяется. — Так, а куда мы все-таки едем? — решился спросить Паркер, — мистер Старк?       Танцор сначала не обратил внимания на бормотания второго пассажира, а потому Питеру пришлось повторить конец своей реплики. — Ты когда-нибудь бывал в клубе? — вопросом на вопрос ответил мужчина, взявшись за подлокотник. Юноша поспешил убрать руку. Тони отодвинул панель и вытащил из ящичка коробок, который тут же загремел, стоило ему оказаться в умелых пальцах, — мятную конфетку? — Нет, спасибо, — Питер отрицательно покачал головой, наблюдая за тем, как Старк забрасывает себе в рот сразу три леденца. Брр, это же очень кисло, наверное. Даже прохладно, — и я ходил в клуб. — Понравилось? — Не особо, — честно ответил Паркер, — по пути домой я немного перебрал. — О, поверь, тут тебе и без этого будет весело, — Тони усмехнулся, чем тут же смутил Питера, — да ладно, нечего стыдиться, я тоже напился в первый раз.       Молодой человек понимающе закивал и поудобнее устроился на сидении. Было тепло, в воздухе витал еле уловимый аромат мятных леденцов, колеса ненавязчиво шуршали по дороге, а мелодия, лившаяся из колонок, расслабляла еще больше. На Паркера мгновенно накатила усталость. Но нос Питера ощутил легкие нотки мужского парфюма. Что-то восточное, глубокое, издалека напоминавшее цитрус. Освежало.       И парень вдруг задумался о том, как вообще так получилось, что он сел в машину Тони Старка, который решил вдруг сводить его вечером в клуб. В его голове не укладывалось: за каким хреном он вообще сдался профессиональному танцору, который не просто там полчасика провел с ним в зале, явно отдыхая от своих тренировок, так еще и удумал потратить на него свой вечер? Ведь время мужчины, что сидел на соседнем сидении — деньги. И причем тут вообще сам юноша?       Пока Питер копался в своей голове, пытаясь ответить на возникавшие вопросы, он не заметил, как машина остановила ход. Оглядевшись, Паркер понял, что так называемый Хэппи припарковался у тротуара. Из окна парня был виден вход в клуб. То, что это тот самый клуб, молодой человек понял по музыке, доносившейся из приоткрывавшихся темных дверей. Старк, сказав водителю, что позвонит, и Питеру, чтобы тот выходил, открыл дверь и сам десантировался на улицу. Юноша медлить не стал и уже вскоре очутился на прохладе. Пока они ехали, поднялся ветер, пронизывавший до костей.       Тони кивнул в сторону входа, и Паркер последовал за ним, обернувшись только на звук мотора отъехавшей от тротуара иномарки. Ну, вот и все. Он шел в клуб со Старком. ЭмДжей бы наверняка позавидовала, а Мэй Питер сказал, что будет тренироваться допоздна, предчувствуя, что раньше полуночи домой не явится. Так, судя по всему, и случится. Танцор тем временем уже пожал руки охранникам и придержал для спутника дверь.       Молодой человек очутился в душном предбаннике. Клуб ничем не отличался от тех, что Питер видел в кино или от того, в котором был сам. Справа располагался гардероб, возле него стояли пуфики. По всему периметру помещения дежурили охранники. К гостям приблизилась улыбчивая девушка в красной униформе. До этого же она стояла за стойкой, служившей, похоже, для того, чтобы возле нее решать конфликтные и организационные вопросы. — Мистер Старк, — у брюнетки был приятный голос, вежливый. Танцор пожал ей руку, — вы давно к нам не заходили. — Работа отнимает много времени. И прошу, Карла, — протянул мужчина также приветливо, — никаких Старков, сегодня я просто Тони. — Да-да, я помню, обычный посетитель, — она кивнула. — Это Питер, — Старк указал на своего компаньона.       И что у него за мания такая представлять Паркера всем, кому ни попадя? Но делать было нечего, поэтому парень пожал Карле руку. Только сейчас, кстати, он заметил, что на танцоре уже не было очков. Кажется, он оставил их в чехле, который спрятался в подлокотнике вместе с коробком мятных конфеток. — Я заберу верхнюю одежду? — спросила она у Тони. — Спасибо, дорогая, — танцор тут же выскользнул из своей куртки. Питер последовал его примеру. — Приятного вечера! — пожелала брюнетка, удалившись к стойке вместе с вещами.       И пока Паркер пытался понять, что происходит, Старк взял его за локоть и потянул в противоположную от гардероба и стойки сторону. Питер оглядывался по сторонам, но ничего особо примечательного, кроме бра, украшавших темные стены, не увидел. Светильники были выполнены в каком-то необычном стиле: шляпки из соломы и вкрапления цветастых бус. Что это вообще за клуб такой? Тони уже подвел парня к очередным массивным дверям. Охранники открыли и их.       И Питер обомлел. — Добро пожаловать на маленькую Кубу, — голос Старка послышался прямо где-то возле уха оторопевшего Паркера, — «La Habana». — Гавана? — машинально переспросил юноша, ориентируясь только по звукам, произнесенным Тони. — Именно, — молодой человек мог поспорить, что танцор кивнул, — что скажешь?       Питер был в шоке. В беспощадном, блять, шоке.       Первое, что он ощутил, когда Старк завел его в основной зал, — запах табака. Причем не обычного табака, а будто с примесями чего-то пряного. Если Куба, то… сигары? Да, Паркер приметил двух мужчин, сидевших за барной стойкой, что располагалась в левой части помещения. Они курили те самые сигары. Толстые, с дурманящим дымом, тонкой струйкой тянувшемся от подожженных концов. Бар был заставлен похожими бутылками, а на стойке стояла маленькая пальма. Мило. — Ром, — пояснил Тони, вычислив, куда был направлен взгляд Питера, — ты не туда смотришь.       Да Паркер и без Старка знал, куда ему смотреть. На танцпол.       Он был отделен от основного пространства четырьмя колоннами. Но то, что творилось прямо в центре… Питер не видел такого никогда. Море, просто гребаное людское море. Музыканты, включая диджея, находились на другом конце зала. Стойки с микрофонами свидетельствовали и о наличии живой музыки. Но не это интересовало Паркера. Вовсе не это.       Все, кто находился на танцполе, конечно, двигались в такт мелодий. Но как? Если молодой человек раньше думал, что то, что предлагала ЭмДжей, было грязно, то творившееся на глазах было просто-напросто неприличным, не укладывавшимся в голове.       Мужчины в прилипших рубашках прижимали к себе потные тела взбудораженных девушек. Но это не выглядело противно, нет. Это было красиво. Дамы извивались вторя музыке, трясли длинными спутавшимися волосами, пока партнеры оглаживали красивые тела, задавая направления движений бедер и груди. Танцевали даже за «линией» площадки: Питер увидел несколько парочек, прижимавшихся к колоннам. И Паркер понимал, что это явно не вечер для голубков, то есть посетители могли даже друг друга не знать, что вообще не бросалось в глаза, ведь они идеально чувствовали музыку. Тела ускорялись вместе с ритмами барабанов, а затем замедлялись. И конечно, бедра двигались чуть ли непрерывно.       Вот они — грязные танцы.       У Питера перехватило дыхание. И к своему ужасу, он даже не мог сказать, что ему не понравился клуб. Напротив, где-то на подкорках мозга появилось желание оказаться там, на танцполе, зажатым среди соленых от пота тел. Почувствовать этот драйв, музыку, заставлявшую пуститься в пляс. — Я знал, что тебе понравится, — сказал Старк, оценив ошарашенное лицо Паркера. — Как вы нашли это место? — Питер понимал, что в левом клубе Тони не стал бы жать руки охранникам. Да и «Гавана» сама по себе не походила на среднестатистическое ночное заведение. — Когда я был на Кубе, то есть учился мамбе, я познакомился с владельцем, — пояснил танцор, — Хавьер — хороший парень, мечтавший вырваться на волю. Я ему, скажем, немного помог и забрал с собой в Америку. Он перевез сюда семью и открыл «Гавану», у них каждый понедельник и четверг проходят тематические вечера. — Вы поэтому и знаете испанский, да? Потому что учились на Кубе? — А ты говоришь по-испански? — Паркер отрицательно покачал головой, — учту. Но мы сюда не для этого пришли, верно? У нас тренировка, Питер, не забывай.       Ох, знал бы юноша, что тренировки бывают такими, не стал бы торчать в пыльном зале. — И в чем же она заключается? — Для начала посмотри, — Тони наклонился, чтобы было лучше слышно. Питер почти почувствовал ткань футболки (да, мужчина все-таки был в футболке), скользнувшей по рубашке, — просто посмотри, как они двигаются. Что замечаешь? — Свободно, — стал перечислять Паркер, — я бы сказал, что естественно. Они хорошо чувствуют музыку, выдерживают паузы. — А движения? — Раскованные. Главное — бедра и плечи. — А еще задница, но мы это опустим, — добавил Тони, — партнеры в любой паре стоят очень близко друг к другу. То есть сначала кажется, будто с девушки вот-вот снимут юбку или что-то вроде того, но потом ты понимаешь, что ни один мужчина в этом зале, который увлечен танцем, не лапает чужую пятую точку. Руки в основном на спине и бедрах. — Вижу, — на выдохе ответил Питер, словно сканируя глазами помещение. — Вот это и есть секс, понял? — парень кивнул, — отлично, а теперь пошли танцевать, я же вижу, что ты хочешь. — М-мистер Старк, — Паркер окликнул мужчину, уже спешившего попасть на танцпол. — Ну, что еще?       Юноша замялся, сцепив руки в замок. Вот как сказать взрослому мужчине, который стоял весь такой готовый к бою, что ты морально не настроен на то, чтобы зажигать так, как все эти парочки? Питер пытался подобрать слова, но никак не мог выбрать нужные. — Успокойся, — Старк опять очутился рядом, — найдем тебе сейчас какую-нибудь красотку. Только сначала я покажу тебе основы, чтобы ты хоть успевал за ней. — То есть вы…       Да хватит мяться, Питер, черт тебя дери! Тони будто услышал этот отчаянный крик совести и улыбнулся. — Я буду рядом, — уверил он, — тоже с кем-нибудь.       У Паркера будто камень с души упал. Только вот он не успел задуматься о том, что напряжение до этого вызывали вовсе не мысли о неспособности станцевать с какой-нибудь дамой, а боязнь опозориться перед Старком. Ведь Питер отчего-то решил, что мужчина станет танцевать с ним. Пф, дурак. — А что, если я не смогу, мистер Старк? — спросил парень, которого все еще терзала неуверенность.       Или он пытался прикрыть позорные думы о том, что Тони будет отплясывать с неумельцем. — Сможешь, Питер, — голос звучал убедительно, — я же вижу, что сможешь. — Но… — И никаких «но», — отрезал Старк, — если ты не преодолеешь свой страх быть облапанным девушкой, то никаких нормальных танцев тебе не светит. Помнишь, что я тебе говорил днем? — Об эмоциях? — Да, — Тони уверенно кивнул, — хватит сомневаться, Питер. Вот этим, — он легонько ткнул пальцем в лоб Паркера, — будешь думать завтра с утра. Сейчас нужно думать этим, — палец коснулся уже ткани рубашки и слегка надавил на кожу возле сердца, — позволь музыке вести тебя.       И прежде чем юноша успел раскрыть рот, чтобы выдать еще один аргумент в противовес, крепкая рука схватила его за предплечье и фактически насильно повела на танцпол. Прямо в гущу событий. Питер шел, как в кандалах, состоявших из ладоней Старка, придерживавших теперь уже за плечи. Чтобы не сбежал.       Но Паркер уже понял, что бежать некуда. Присутствие Тони выбивало из колеи, но его теплые руки все равно успокаивали. Он рядом, а значит, можно было так сильно не бояться? Но Питер боялся. Это же Энтони Старк, который вел его сквозь толпу… обнимая?       Возможно.       Но сознание парня уже заполонил жар, исходивший от тел, следовавших за ритмичными мотивами. В носу стоял четкий запах пота, но он все равно не казался противным, поскольку Питер и сам скоро промокнет насквозь от духоты. Музыка словно стала громче. Тони же остановил молодого человека и встал перед ним. — Не думай, Питер, — прокричал Старк, — чувствуй!       И после этого он стал опять топтаться на месте, прямо как днем. Паркер неуверенно огляделся по сторонам. А глаза Тони будто говорили: «решайся». — Давай, ты слишком напряжен, — опять голос танцора, — встряхнись.       Юноша на пару мгновений прикрыл глаза и выдохнул. Он помахал руками, как птицы крыльями, скидывая с себя, что осталось от стыда и стресса. Не особо помогло, но…       Питер решился.       Он опустил взгляд вниз, следя за движениями ног Старка. Молодой человек согнул колени и локти, подыскивая момент, чтобы вклиниться в незамысловатую цепочку, созданную мужчиной.       Шаг левой назад. Питер шагнул правой вперед. Приставили.       Тони шагнул уже вперед, Паркер — назад. Приставили.       Очередь парня делать выпад. Правой ногой Старк отступил назад. Приставили.       Молодой человек пошел назад с другой ноги. Левая ступня танцора выдвинулась навстречу. И вновь приставили.       Кажется, не сложно? Тони побуждал не останавливаться, а Питеру пришлось последовать. Но песня затихла на пару секунд, а Старк и бровью не повел. Он только продолжал смотреть Паркеру в глаза.       И первые электронные удары следующего трека.

Pitbull feat. Pharrell Williams — Blanco

      Зажигательно. Остро. Смело.       С первых секунд Питера поглотили звуки, воспроизводимые местной аппаратурой. Уверенный голос исполнителя побуждал двигаться, жить музыкой. Паркер все повторял за Тони, но Старку было мало. Мужчина жестами указал вниз.       И парень бы совершенно точно покраснел, если бы не знал, что это все — тренировка, блин. Пальцы танцора заставляли обратить внимание на бедра. Они двигались опять из стороны в сторону, но было в этом что-то другое. Обжигающе-горячее. Траектория будто рваная, но она не выглядела неказисто. Умело, вторя музыке. Вторя исполнителю, будто давшему боевой клич.       Питер бросился в омут с головой. Он даже не понял, когда задвигались и его бедра. Лево-право, обратно. Паркер знал, что Старк способен на большее, но танцор не спешил. Только его руки слегка разогнулись и стали повторять траекторию бедер. Плавно и отчасти по кругу. Да, черт, Тони крутил бедрами по кругу, слегка наклонив корпус вперед.       И потом мужчина закивал в такт, улыбаясь. У Питера что-то да получалось. Но липкие пальцы страха все еще терзали неуемный мозг.       А почему ты не двигаешь шеей, Паркер?       Юноша повторил и это движение, но потом на секунду обомлел, ведь Тони добавил плечи. Они двигались то вперед, то назад, а затем будто уводили хозяина в сторону. Тело Старка заиграло, как инструмент в руках умелого музыканта. Все сочеталось, как в каком-нибудь кубинском «Мохито».       Шаги ног, попадавшие в такт — выдержанный ром. Бедра, как вторая основа коктейля или газированная вода. Руки, вовсе не казавшиеся грубыми, — сахар. Плечи, контрастировавшие со сладостью плавных движений верхних конечностей, — лайм. Голова, подначивавшая Питера, — мята. И лед: улыбка, запах парфюма, отдававшего цитрусом. Да даже та чертова капелька пота, первая капелька пота, скатившаяся по шее.       Мелодия напоминала стук стаканов, наполненных коктейлями. Она играла с воображением Паркера, который как бы случайно вильнул задницей. Даже не понял, не обработал. Просто тело само несло его вперед. Питер уже не чувствовал себя так, будто его завели с холодной улице в теплую «Гавану». Старк открыл ему двери в эйфорию. Безграничную эйфорию яркой Кубы.       Потные тела превратились в одну массу, на которую Паркер уже давно не обращал внимания. Перед ним были глаза Тони цвета «Куба Либре». Старк во второй раз за день перехватил его руку, только медлить уже не был намерен.       Музыка летела дальше. Стучала по перепонкам.       И Питера раскрутили. Теперь из карусели, царившей на танцполе, лишь иногда выделялись яркие юбки девушек. Синие, красные, салатовые, леопардовые. Лицо Тони также быстро оказалось перед Паркером. Старк доволен эффектом.       А это значило то, что Питер справлялся. Парень взмахнул руками, еще больше присев в коленях. Бедра начинали ныть, но молодому человеку уже нельзя было остановиться. Уж точно не тогда, когда музыка лилась по стройному телу вместе с соленым потом. Уж точно не тогда, когда Старк смотрел.       Жадно?       Мужчина вдруг отвернулся и схватил за руку какую-то девушку. Питер разглядел только смуглую кожу, прежде чем руки Тони окольцевали тонкую талию и прижали к телу. Паркер же отплясывал, как мог.       Как никогда прежде.       Старк наклонил партнершу. Лица Питер опять не увидел, но губы абсолютно точно красные. Виток музыки, еще виток, а голос исполнителя такой же резкий.       Действуй, хватит думать.       Паркер перехватил ладонь незнакомки и буквально оторвал от Старка. Плевать. Питер уже гладил чужую спину, пока девушка нагло двигала ягодицами, вжимаясь в взмокшего юношу. Пошло, грязно. Парень дышал ей в терпкую шею, бедра развратно терлись о чужие. Быстро, опять в такт.       И Тони смотрел, Питер был уверен. Уверен, потому что смотрел в ответ. Пока в его объятиях танцевала девушка. Старк все такой же безупречный. Тело, игравшее симфонию. Но Паркер не хуже. Он дирижер, повернувший партнершу к себе спиной и опустивший руки на стройные ноги. Пальцы ощущали грубую ткань шорт, которая вдруг резко сменялась шелковой влажной кожей. И теперь бедра Питера терлись уже о чужой зад. Нос зарывался в темные волосы.       А Старк продолжал смотреть.       Паркер только успел увидеть этот мимолетный взмах руки, а после тепло девушки исчезло. Она вообще куда-то пропала. Остался только Тони, придвинувшийся к Питеру. Переступал медленно, как хищник, все также крутя бедрами. А губы произносили «хэй, хэй, хэй» вместе с исполнителями.       Песня будто подходила к концу, а Старк ловил момент. Ладони, до этого касавшиеся только лопаток, легли на талию и вжали в крепкий корпус, извивавшийся вместе с мелодией. Вместе со звоном бокалов. Питер опустил ладонь на мокрую шею, грудью чувствовал тяжелое дыхание Тони.       И щекой, так внезапно оказавшейся возле горячего рта.