Серебряная пыль: Проклятие.

За тяжёлой дверью из слоновой кости раздаются шепотки и шуршание юбок прислуги. Девушки в чепчиках охают и ахают, чем всё больше раздражают вампирский слух. Мрачное лицо царя выражает лишь глубокую задумчивость и хмурость, какие-то тяжёлые мысли заставляют густые брови сдвинуться к переносице, образовывая складку на коже. Радом стоящий советник чувствует, что в ближайшее время в замке будет твориться хаос. — Ваше величество, – дверь немного приотворяется и из-за неё выглядывает аккуратная головка главной горничной, что уважительно опустила свои глаза– человек очень истощён, поэтому в ближайшее время не сгодится для трапезы. Серьёзных повреждений нет. Девушка неловко мнётся, а свора её подчиненных замерла в поклоне и ждёт дальнейших указаний, в то время как их господин словно и не слушал, что ему говорили и на замечал неловкости момента. Советник чутко ловит настрой правителя и сам велит служкам удалиться. – Сегодня я останусь тут. – Наверус широким шагом приблизился к двери– Не беспокоить меня, пока сам не позову. – обронил царь и скрылся за мощными створами, не дождавшись смиренного поклона Хосока и двух лакеев. Черноволосый мужчина в своём облачении казался инородным пятном на фоне нежных белых партьер, белого дерева предметов мебели и персиковых простыней под невесомым позолоченным балдахином. На кровати лежал умытый, очищенный от многолетней грязи и усталости нежный мальчик, которого напоили целебными и питательными травами. Тёплый и мягкий образ пленял жадную бесовскую душу, побуждал на грубость до скрежета острых клыков. Всë в человеке казалось таким красивым и приятным, что да боли и вспышки агрессии. Не знал вампир, что делать с добычей, которая мирно посапывает, утонув в мягкости постели. Лишь тонкий и сладкий запах вёл Наверуса, склонял его к похоти и страсти. Мужчина лёг рядом с хрупкой фигуркой и провёл своей холодной ладонью по медленно вздымающийся груди к шее, немного её сдавив, к молочным впалым щёчкам и кудрям. Момент противостояния бесконечной ненависти к слабому и недостойному существу с щемящей нежностью длился недолго. Решив не издеваться хотя-бы над собой в остаток кромешной тьмы, вампир покинул спальню апартаментов, переместившись в свой кабинет. Две спальни, между которыми располагались рабочий кабинет и приёмная, были соединены дубовыми дверьми– так царь мог точно узнать, когда его жертва проснётся.

***

– Мама, Мама! – заливисто хохотал и звал мальчик– а я сегодня доил корову, представляешь?! – открытые лиловые глаза с нескрываемым восторгом смотрели на женщину. Ребёнок был весь в сене и пыли, его штаны закатаны несколько раз из-за того, что были слишком большими, держались на лямочках и тоже были испачканы. Маленький чумазый Тэхён делился своими впечатлениями с родными и получал ласку, заботу. – Ты у меня такой молодец, лисëнок. – мягко шептала мама, поглаживая сына по спутанным вихрам, прижимая к своей налитой груди. – не кричи, пожалуйста, отца ещё нет. Ребёнок кивает. В их деревушке из пяти домов на отшибе мрачного леса про вампиров говорят постоянно. Их боятся. Когда муж уходит на охоту, его женщина и дети справляются с общим хозяйством и почти не говорят. Их старые буренки сохраняют удивительное молчание, а куры и не знают о существовании горластых петухов. В селении молчание– залог успеха быть незамеченными и выжившими. Картинка теплоты маминых рук и детской наивности растворяется в головной боли и прохладе утреннего ветра. В полумраке утра или дня без солнца Тэхён чувствует необычную негу, которой не было у него, кажется, никогда. Он удивлённо смотрит на свои запястья, облачëнные в накрахмаленные рукава резной хлопковой сарочки. Странно было вдруг почувствовать себя чистым и отдохнувшим. Юноша чувствовал на себе мягкие штаны и тёплое одеяло. – Это сказочный сон? – шепчет паренёк, но, когда вспоминает то, что произошло до его потери сознания, замирает, отдаваясь размышлениям и апатии. Бежать бы, но куда? Никакому человеку, не скрыться от вампира. Требовать отпустить, но кто прислушается? Его же не просто так оставили в живых да ещё и отмыли и переодели в такие дорогие одежды. Удрученность и дикая душевная усталость сменяют лёгкую апатию. – Тебе надо поесть. – звучит вдруг из глубины помещения. Возле тяжёлой белой партьеры, которая кажется умело выструганным мелом, сидит тот самый бес, что сжёг Перру, убил Соволя и разлучил Тэ с братом и последним шансом на спасение. – В будущем ты станешь моим партнёром и источником, поэтому тебе следует помнить о важности собственного здоровья. – Наверус смотрел устало и властно, сложив руки на обнажённой груди, закинув ногу на ногу. Он смотрел в чужие, полные непонимания глаза. Конечно, слушать от монстра о важности собственного здоровья, от убийцы о партнёрстве. Сюр! Мальчик упрямо молчит и лишь комкает в кулачках бежевые простыни, смотря своими лиловыми глазами, в которых сверкало что-то зловещее и прекрасное одновременно. показывает характер– думается вампиру, отчего он усмехается мимолётно, вставая с кресла. В секунду, когда он уже стоял в изножии кровати с всё также сложенными на груди руками, в комнату , тихо шурша, вплывает вереница прислуги. Умелые руки сервируют стол, двое тянутся к мальчику, чтобы переодеть его, не стесняясь своего правителя, будто и не обращая на него внимания,но гость брыкается и обнимает одеяло в непонимании, припадая к спинке кровати и поджимая ноги в немом протесте. Вся работа встала, ведь Тэхена планировали, согласно приказу Наверуса, переодеть, умыть и проводить к столу, не давая мальчишке никоим образом прикасаться к чему-либо самому. Аккуратненькая горничная поднимает свои мутные глаза на господина в растерянности. Мужчина ухмыляется. – Ты хочешь, чтобы я тебя раздел?