Часть 2
13 января 2022 г., 19:43
Сумерки загустели, уставший солнечный шарик закатился за горизонт. Лишь слабый свет отражался от верхних слоев атмосферы, придавая небу фиолетовый оттенок. В джунглях с криком просыпались полуночные птицы. Они то ссорились, то мирились, иногда казалось что кто-то из них даже плачет. Я в свою очередь сидел на краю бассейна, опустив ноги в воду. Потягивал виски и мысленно проклинал человека, который устроил за мной слежку.
— Кто ты?! — заорал я яростно в наступающую ночь.
— Меня зовут Стас, — послышался тихий голос сзади.
Обернувшись, я увидел молодого щуплого паренька, лет двадцати. Вокруг его шеи был обмотан шелковый шарфик, на костлявых сухеньких ручках болтались браслеты, ни дать ни взять, художник или ещё какой-то там «деятель искусств».
— Может мне лучше уйти? — еле слышно сказал он.
— Погоди, ты, вообще, кто такой?
— Я... я..., — заикался он, нервно перебирая ногами, наконец вымолвил, — Стас.
— Это я уже понял, Стасик. Так кто ты такой?
Парнишка опять замямлил себе что-то под нос, как тут показалась звезда:
— Он мой визажист, педрила!
— Девочка, твои манеры поражают даже меня, отесанного грубияна.
—- Ты грубиян? — прыснул Майкл, который вышел на задний дворик следом за девкой.
— Ты самый настоящий джентльмен, которого когда-либо мне доводилось знать. Спасибо вам большое, хорошего дня, — цитировал меня Миша, подражая моему басу, — возьми, пожалуйста, куртку, тебе же холодно. Давай не будем повышать друг на друга тон, а спокойно, как культурные люди обсудим наш разрыв.
— Я же говорю, он педрила! — вставила деваха, затем противно заржала.
— Не могу не согласиться, — донёсся новый женский голос.
Повернувшись в сторону веранды, я заметил симпатичную рыжеволосую девушку. Она сидела под навесом в лёгком платьишко в черный горошек, зажав между пальцами догорающею сигаретку. Потушив её, рыжая встала, поправила подол и двинулась ко мне лёгкой походкой.
— И тебе привет, милая незнакомка.
— Привет, привет, педрила.
— Да что ж за день то такой, что все меня чихвостят! — возмутился я.
— Что значит чихвостят? — поинтересовалась именинница.
— Ему любопытно, — объясняла рыжая, положив мне ладони на плече, — почему сегодня его все хейтят.
— Он что, — продолжала не униматься малолетка, — совсем тупой, русского не знает? Что, не мог так и сказать?
Я поперхнулся виски и сильно закашлялся. Майкл, как всегда, разразился смехом.
— Да, — сказала рыжая, делая мне массаж плеч, — он совсем тупой.
Я ничего не стал возражать, а смысл. Просто наслаждался массажем, болтыхал ногами воду в бассейне, пока Миша пытался разъяснить малолетке, что же тут смешного.
Внезапно зазвонил его мобильный. Он поднял трубку, заговорил на беглом английском. Закончив разговор, Майкл попросил ему помочь встретить и организовать работу сотрудников выездного ресторана. Мы остались вдвоём: я и рыжая симпатяшка.
— Тебе приятно? — спросила она.
— О да, очень.
Девушка сильней сжала мне плечи:
— А так?
— Превосходно.
Секунду погодя она вложила, как мне кажется, всю свою силу, сдавив руками трапециевидную мышцу, одновременно впиваясь в неё острыми коготками. Я застонал от боли, выгнув спину.
— Так тебе и надо, педрила, — с нежностью произнесла она, чмокнула меня в ухо и столкнула в бассейн.
Я то спасся, в смысле не утонул, а вот виски, виски было жаль.
— За что, скажи мне Бога ради, за что? — театрально спрашивал я, ощущая всем телом довольно-таки тёплую воду.
— Как это за что, — спокойно отвечала рыжая, — а кто мне, по-твоему, чуть меньше часа назад, когда я ехала на мопеде показал средний палец в камеру смартфона?
Ночь обещала быть весёлой.
Мокрым я отправился в свою спальню, да-да, в доме Майкла у меня имеется собственная спальня. Он мне её подарил. Разумеется, я не стал её законным правообладателем, но гостевая была и по сей день остаётся целиком и полностью в моем расположении. Майкл предложил мне выбрать для себя комнату из четырёх имеющихся спален, включая его собственную. Мой выбор пал на ту, что находилась поодаль от всех остальных. Кроме предполагаемой тишины, гостевая привлекла меня тем, что в ней имелся собственный санузел. Впрочем, если учитывать сие, комнату можно назвать уютным автономным жилищем, которое было полностью меблировано, — громадная двухспальная, хотя нет, точнее сказать, трёхспальная кровать, письменный стол с комфортабельным креслом и шкаф.
Я зашёл. В комнате ничего не изменилось, прежде разбросанные вещи на кровати оставили исходное положение. В прошлый раз мне пришлось впопыхах искать ноутбук в шкафу, чтобы быстро свалить, пока чокнутая девчонка, предложившая мне на ней жениться, стояла под душем.
Однако же было убрано, — полы тщательно вымыты, в ванной комнате чистые полотенца и новые туалетные принадлежности в маленьких бутылочках, точно как в номерах отелей. Стащив с себя мокрую одежду, я уставился в зеркало. Лицо было измученным, под глазами залегли синяки. Фирменный знак виски, творческих мук и бессонных ночей. В уголке рта по левой стороне, проглядывалась морщинка. Да, все стареют и я не исключение, увы.
«Макс, не унывай, — приговаривал я себе, улыбаюсь отражению, — ты высокий брюнет, спортивного телосложения, мужики тебе завидуют, а бабам ты нравишься». Тщеславная у меня душонка. Ну и что, ведь все мы знаем ангела небесного, прослывшего своим чрезмерным тщеславием. «А может, я тоже ангел?», — откуда-то прилетела абсурдная мысль, пока я сидел на унитазе.
Я залез под душ. Потом свежий, но изрядно вымотанный, убрал с кровати вещи и завалился спать.
— Эй, выходи, педрила! — разбудил меня противный голос.
— Отвали, — я перевернулся на бок, пряча голову под подушку.
— Если ты выйдешь, то не буду тебя так называть. Выходи, пожалуйста, — умоляла девчонка, — давай потусим, у меня же днюха.
— Отвали, — рявкнул я.
В дверь постучали.
— Маааакс, — протянул Миша, стоя за дверью. — У меня для тебя подарок.
— Хватит с меня подарков, — крикнул я, ворочаясь в кровати. — Отвалите вы оба!
—Ладно-ладно, — говорил он, — отдыхай сколько тебе нужно. Подарок оставляю под дверью. Мы пошли.
Я немного полежал, терзаемый любопытством, затем встал, накинул халат. Открыв тихонько дверь, будто воришка, на пороге увидел печатную машинку. Я наклонился, чтобы поднять её, как тут на меня неожиданно всем весом навалился Майкл, а сверху девчонка.
— Я же тебе говорил, Лили, (так собственно звали «розововлагалещную» именинницу) что он вылезет из берлоги, если намазать ему мёдом.
— Какого хрена?! — зарычал я, пытаясь освободиться.
— Майкл, я что-то не врубаюсь, почему это он получает сегодня подарки — доносился голос девчонки откуда-то сверху, — у него что, тоже birthday?Unbelievable!
— Что типа того, — Майкл поднял меня с пола, начал поправлять на мне халат и воображаемый галстук. — В этот день, ровно год назад, наш молодец героически спасся от акулы, ударив со всей дури ей прямо в глаз.
— Заливаешь?! — выпалила она.
Я принял гордый вид.
— Правду тебе говорю, — врал Майкл.
— Unbelievable!
— Держи, писатель, — Майкл вручил мне в руки пишущую машинку. — С нетерпением жду новый роман.
— Спасибо, дружище.
— Это Olympia Standard, на ней сам Буковски работал над книгой «Женщины»
— Ну конечно, — заулыбался я, — ему даже нисколько не помешала русскоязычная раскладка.
— Хорошо, согласен, — сказал Миша невозмутимо, — я чуть приукрасил, но Буковски писал точно на такой же.
— Ещё раз благодарю, — говорил я, отбивая тянущиеся лапы Лили от клавиш Олимпии. — Представляешь, а я ведь никогда не пользовался механической машинкой, да и электрической тоже.
— Ты хочешь мне сказать, что не умеешь обслуживать этот аппарат.
— Не-а, — я почувствовал как краснею, а со мной такое случается крайне редко.
— Неожиданно, — бросил он. — Как говорится: Гугл тебе в помощь.
Он хлопнул меня обеими ладонями по плечам, взял за руку Лили и они пошли к лестнице, вдруг Майкл обернулся:
— Вечеринка у бассейна, — он оглядел меня с головы до ног, и добавил, — приоденься!
Оставшись наедине, я сказал: «Окей, Гугл». Большой брат выдал мне инструкцию по эксплуатации печатной машинки. Испортив дюжину листов бумаги, которые я уверен, Миша специально заблаговременно положил в шкафчик стола, мне удалось разобраться с нехитрым устройством.
Я поражался простоте и в то же время гениальности сего изобретения. Никакого тебе электрического питания, никакого аккумулятора, — сплошное механическое чудо.
Вдоволь наупражнявшись с пишущей машинкой, я приоделся: джинсовые шорты, льняная чёрная рубаха. Вышел, но не успела за мной закрыться дверь, как ноги понесли меня обратно в спальню и усадили за стол. Я выстукал по клавишам первую фразу из своей дебютной книги: Рим в огне, поэтому все дороги ведут только к разочарованию.
Гостиная преобразилась, если, конечно, можно так выразиться. В потолок упирались гелиевые, сука, розовые шарики. Глядя на это цветовое безобразие, напоминавшее мне теперь лишь вагину Лили, мне стало дурно, — к горлу подступила тошнота. Я наклонился к кофейному столику, взял дольку лимона. Цитрусовый запах успокоил желудок.
Потом я вышел на задний дворик. Играла музыка, хотя это сложно назвать музыкой, — в ней не было ни ритма, ни малейшей мелодии, — хаотично дубасил бас, ещё какое-то щёлканье и цоканье.
Вся поверхность бассейна была устелена ярко-красными головками цветов. В центре балийцы сообразили цифру 18 из фиолетовых анемонов. Не спрашивайте, откуда мне известно название, сам не знаю. Бассейн окружили высокие горящие факелы. Выглядело невероятно красиво, уж в чём в чём, а в украшениях из цветов, мишуры и прочих побрякушек, балийцам нет равных, ибо у них что ни день то праздник: разные там церемонии, подношения, вот они и довели свои умения до абсолюта.
Под верандой расположилась разношерстная компания: еврей Миша, создавший собственную криптовалюту, которая в недолгом времени появится в пятерке самой востребованной, Лили — будущая инстазвезда с полумиллиардным количеством подписчиков (большинство уроженцы из стран Азии); и её свита: рыженькая Катерина — пиар-менеджер, Стасик — мальчик-макияж. Ну и чтобы случайно себя не приписать к свите так называемой звезды, ставлю точку.
Мы сидели пили, кушали острые балийские блюда, беседовали. За разговорами мне стало известно, что перед тем как трахнуть Лили, Майкл умалял её выучить одну единственную реплику на немецком языке из какого-то порно фильма 70-ых. Узнал, что мальчик-макияж, то есть Стасик, сильно расстроился, когда оказалась, что в Мишином баре, предлагающего множество разновидностей алкоголя не нашлось самбуки. Бедняжке пришлось ехать в маркет. Компанию ему составила Катерина, тогда-то на их пути показался я, крутой байк и оттопыренный средний палец. Катерина, нахваливала мой роман от чего стала ещё сексуальней прежнего. Лили вылезала из шкуры, желая затмить мой зыбкий ореол славы, она всячески перекрикивала разговоры, касающиеся литературы, моих творческих планов и предстоящей экранизации романа.
Всё шло довольно-таки неплохо. Особенно, когда за музыкальную программу взялся Майкл, он включил Sade. Заиграла песня No ordinary love.
В мире есть миллионы песен, из миллионов, возможно тебе, читатель, нравится пару сотен. От 50 ты кайфуешь, но есть с десяток музыкальных произведений, которые творят с твоим сознанием или подсознанием, без понятия с чем именно, но творят фантастическую вещь, — они переносят тебя в прошлое, в прямом смысле. Нет, физически, понятное дело, ты остаёшься в том времени, который разум воспринимает как настоящее. Ты сидишь на полном автопилоте, дакаешь, некаешь, пускаешь в ход одни лишь междометия, пока повторно проживаешь моменты из далекого прошлого, а может из недалекого.
Первые 30 секунд звучания песни я ещё различал лица людей сидящих за столом, различал их пустой ничем не интересный трёп. Но потом я полностью разорвал дипломатические отношения с действительностью. Улетел в свои 17 лет, не оставив ребятам вместо себя имбецила аватара.
Я сижу за коктейльной стойкой второго этажа ночного клуба. Как обычно, потягиваю дешевый виски с колой. Пью маленькими глотками (денег то в обрез). Наблюдаю за тем, как внизу на танцполе дрыгается масса потных юных тел. Стробоскопы бьют по глазам, впрочем, зрение давно к этому привыкло, как-никак я завсегдатаи клуба.
Все танцуют невпопад музыке. Один парень наверняка обдолбанный низкопробной кислотой, молиться громадной аудиоколонке. Он, точно мусульманин, совершает намаз — стоит на коленях, проводит ладонями по лицу, периодически касается лбом пола. Более ничего примечательного, никого примечательного не наблюдается.
Хотя нет, вон справа — две девчонки. Они раскованно двигаются в такт музыке. Красивые, правда, немного переусердствовали с макияжем, но это простительно, 2000-е ведь на дворе. Одна мне нравится больше другой. Нравится та, что повыше.
Эклектро-хаус затихает. За дело берётся эмси. Он кидает пару слов о следующей песни, всячески её нахваливает, а после рекламирует одиноких девушек, дескать, парни, гляньте-ка какие сегодня ночью отпадные девчонки — короткие юбчонки, высоченные шпильки. Эмси подытоживает свой спич фразой: каждой твари по паре. Истерически ржёт в микрофон. Диджей запускает Sade — No ordynary love.
Я вальяжно, словно граф, спускаюсь по лестнице к крестьянам, дабы реализовать права первой ночи. К моему удивлению, пока я медленно переставлял ноги, один коренастый холоп увёл из-под носа мой объект вожделения — высокую. Мне ничего не оставалось, как без слов взять за руку её подружку и вывести в центр танцевальной площадки.
Мы танцевали долгих пятнадцать лет. «Натанцевали»: свадьбу, дочь и развод. Любовь умирала постепенно, но печати в паспортах ускорили этот процесс. Не знаю почему. Быть может из-за того, что принцесса превратилась в заурядную жену. Стало меньше прикосновений, поцелуев. Некогда желанный секс вдруг стал супружеским долгом. Вскоре, мы прощали друг другу долги наши, чтобы христианский бог простил нам грехи наши. Я украдкой поглядывал на других красавиц и даже простеньких девиц. Тоскливо дрочил в ванной, засыпал с надеждой увидеть эротические сны.
По-моему, брак — это тысяча обязанностей для одной ночи сухого секса.
— Ну что, удалось придумать остросюжетную историю для нового романа? — услышал я голос из настоящего.
— А, что? — встрепенулся я, озираясь.
— Говорю, удалось ли тебе придумать идею для новой книги? — интересовался Майкл.
— Да, ты будешь главным героем.
— Замечательно! Я польщен, — он отпил виски. — Видишь ли, здесь все думали что ты замечтался, поэтому теперь каждый из нас рассказывает о своей мечте.
— Да, Макс, теперь твоя очередь. Так о чём ты мечтаешь? — спросила рыженькая, сцепив пальчики. Она уперлась подбородком на кисти, поставив локоточки на стол.
Я на секунду задумался:
— Хотел бы домик с небольшим земельным участком в лыжном курорте, чтобы напротив было католическое кладбище, символизирующее быстротечность бессмысленной жизни, а за ним высоченные горы с белыми шапками снега, насмехающиеся над моими потугами стать великим.
— Вот же загнул, писака, — заулыбался Майкл. — Это у него профессиональная деформация, он ненавидит зиму, лгунишка.
— Сейчас ненавижу, это правда, а завтра, бог его знает.
— Завтра никогда не наступит.
— Майкл, это слишком банальное высказывание.
— Ну и что, банальность не отменяет мудрость.
— Молодец, это я, пожалуй, запишу.
— Запиши, запиши. Тебе бы встретиться с моими родителями, так ты бы все блокноты исписал. Мне иногда кажется, что они только и умеют общаться афоризмами или цитатами из Торы.
— Твои родители живут вместе? — искренне удивилась Катерина.
— Да, вот уже 35 лет как они живут в счастливом браке, — гордо произнёс Майкл.
— Твой отец об этом знает? — вставил я.
— Ну ты и циник! Обалдеть! — сказал Майкл, швыряя в меня лист салата.
Когда всеобщий смех затих, на смену ему пришёлся взрыв рыданий.
