Секс, наркотики и виски с колой. Часть I Бекстейдж

Всхлипывала именинница. — Эй, детка, что случилось? — спросил Майкл, обнимая Лили. — Пошел ты на хуй! — закричала она, скинула его руки с плеч, вытерла слёзы и вышла из-за стола. — Ладно, как скажешь, — тихо приговорил Майкл, усаживаясь обратно в кресло. — Драма, драма, — промолвил я, направляясь к бассейну, где сидела на шезлонге с опущенной головой именинница. — Чего приперся? — злостным, охрипшим от рыданий голосом спросила она, вытирая ладонями слёзы. — Компания там ни к чёрту, ты ведь поэтому ушла? Она горько улыбнулась. — Я могу рядышком присесть? — Садись. Я достал две сигареты из пачки, прикурил и одну вручил Лили. — Ну, рассказывай, что стряслось? — Не твоё дело! — Определено, но знаешь ли, мне многие говорят, что я отличный слушатель. — Врут. — А ты попробуй, — ответил я, выпуская дым через нос. Она пустилась в долгий рассказ. Мать Лили умерла при очередных родах. Братика, к несчастью, врачам тоже не удалось спасти. Малыш прожил всего-то две недели. Отец отстранился от дочери, ударился в работу, зашибал бабки. Лили, лишенная материнская ласки, искала утешения в объятиях нянечек. Она говорила, что считает себя богатенькой сиротой. Говорила, что папочка бывал дома не больше трёх дней в месяц. В какой-то момент, она привыкла к установившемуся характеру их взаимоотношений. Но два года назад всё переменилось — папочка в дом привёл девушку, ровесницу своей дочери. «Она старше меня на пару лет, ты себе можешь это представить?!»: возмущалась Лили. Отец заявил, что юная силиконовая узбечка, это его жена и теперь они вместе будут жить дружным семейством. Лили, как полагается балованной девице, закатила истерику, развязала войну с так званой мачехой. Отец, чтобы уладить международный конфликт, купил дочери апартаменты в столице, ну и дал ей карт-бланш, мол, делай что хочешь — оплачу. Лили возжелала стать звездой мирового масштаба. Я всё слушал и слушал, размышляя над тем, что в будущем будет рассказывать обо мне моя совершеннолетняя дочь какому-то проходимцу. Меня передернуло. — А ещё, — не унималась Лили, — папочка, внезапно решил позаботиться о моей безопасности. — Что ты имеешь в виду? — Never mind. — Окей, — ответил я. — Вернёмся за стол? — При одном условии.— Всё что угодно. Когда мы зашли в беседку. Стасик изрядно накаченный самбукой сразу же направился к Лили нетвёрдой походкой: — Солнце, я сейчас сбегаю к мопеду и принесу чемоданчик. Мы срочно должны поправить твой макияж. — Да иди ты в жопу, Стасик. Сядь на место! Стасик покорно исполнил приказ госпожи, грузно уселся в кресло. Лили схватила бутылку виски: — Учитесь, детки! Именинница приступила пить. Навскидку, она оприходовала грамм 100-150, не меньше. Майкл закричал браво, захлопал в ладоши, вскакивая на ноги. Я невозмутимо наблюдал за происходящим, кидая косые взгляды на подогретую алкоголем Катерину. Лили громогласно отрыгнув,пошатнулась: — Итак, guys, — говорила она, уперевшись о спинку кресла, — сейчас я вам покажу фокус. Стасик, гони-ка сюда свой девчачий шарфик. Мальчик неловкими движениями стянул шёлковый шарф, глубоко вздохнул, как бы навсегда прощаясь с любимым предметом одежды, затем отдал Лили. — Стасик, — неожиданно завёл разговор Майкл, — ответь, пожалуйста, ты, когда едешь за рулём мопеда, этот длиннющий шарф обвивает твою шею? — Да, — с достоинством ответил парнишка. — Он очень красиво развевается от встречного ветра. — Майкл, оставь его, не мешай естественному отбору, — бросил я. — Может впредь будем звать его Дункан? — Прекрасно звучит, — промямлил пьяным голосом Стас. — Я, бессмертный горец Дункан Макклауд. — Это многое объясняет, — засмеялся Майкл. Тут-то я не удержался и загоготал. — Боже ты мой, — воскликнула Катерина, — с кем я работаю, меня окружают одни идиоты! — Кого это ты называешь идиотами? — взорвалась Лили. — Золотце моё, конечно, не тебя, — мгновенно реабилитировалась рыженькая перед начальством. — Я то уверена, что ты знаешь, что Айседора Дункан была великой танцовщицей и супругой Есенина. Охмелевшая Лили переработав информацию, вскрикнула: — Ofcourse! Стасик, ну ты и дебил, как ты мог этого не знать?! Стасик молча разглядывал свои браслеты на женоподобных ручках, никак не реагируя на поставленный вопрос. — Мне интересно, — проговорил я, — откуда двадцатилетнему парню известен герой сериала 90-ых годов? — Ребята, — насмешливо сказала Лили, — Стасику 37 лет. У нас с Майклом отвисли челюсти. — Сколько? — с сомнением спросил я. — 37. — Не верю! — вскрикнул Майкл. — Это правда, — говорила Катерина, пока парнишка озабоченно что-то писал на мобильном. — Он хоть и тупой, но профессионал своего дела, на его лице сейчас грим. У бедняжки синдром Дориана Грея. — Вот беда, — отреагировал Майкл, начисляя себе виски в стакан. — Хочет быть вечно молодым? — И вечно пьяным, — вставил Стасик, ухмыляясь. — Не мне тебя осуждать, — промолвил я, хлопая его по плечу. — Если честно, я не совсем поняла, что общего у Стасика с Айседорой Дункан? — Понимаешь ли, — принялась разъяснять Катерина, — Айседора Дункан трагически погибла, из-за попадания обмотанного вокруг шеи длинного шёлкового шарфа в спицы колеса. — Та ладно? — не верила Лили, разглядывая в руках шарф Стасика. — Пиздеж! — выкрикнул мальчик-макияж. — Она говорит правду, — вступился Майкл. — Лили, ты вроде бы хотела показать нам фокус? — неожиданно перевела тему разговора рыженькая. — Да, — ответила Лили, в очередной раз громко срыгнув. — Ой, простите. Все сделали вид будто бы ничего не случилось. — Дождитесь меня, — сказала Катерина, — хорошо? — А ты куда? — спросила звезда, не отрывая зачарованного взора от шарфа Стасика. — Прощайте, друзья! Я иду к славе! — процитировала последние слова Айседоры Катерина. — Куда ты идёшь? — ревностно переспросила Лили. — Я иду в туалет. Ничего не хочу пропустить, так вы меня подождёте? Мы подождали. — Залазь на стол, — обратилась Лили ко мне. — С чего это вдруг? — Ты же мне обещал, — она взяла меня за руку, — ну, please. — Ладно, раз уж обещал. Ребята ринулись убирать тарелки, стаканы и приборы. Лили принялась мне завязывать шарфом глаза. Когда закончились все приготовления, Майкл помог взобраться на стол. Сквозь повязку пробивался свет, вырисовывались слабые силуэты людей. Ветерок нёс запах горящих факелов. Помимо гари обоняние улавливало сладко-приторный парфюм Лили. — Что дальше? — спросил я, повернувшись к ней. — Так нечестно, ты меня видишь! — по-детски рассердилась Лили. — Нет, не вижу, просто от тебя разит отвратными духами, — подумал я, но вслух произнес, — чую запах твоего парфюма. — О да, они невероятно пахучие. — Не то слово. — Давай уже рассказывай, — не выдержал Майкл, — в чём суть фокуса?— Ну это не совсем фокус, скорее спор. — Интрига, — услышал я голос Катерины. — Короче, — сказала Лили, — я обойду вокруг стола шесть раз, три раза по часовой стрелке, три раза против, не касаясь Макса, потом скажу чёрное заклинание, хлопну в ладоши и Макс останется в одних трусах. — Звучит любопытно, да только у тебя ничего не выйдет, — сказал Майкл, — ведь правда, Макс? — 100 процентов! — Ну это мы сейчас проверим. — Хорошо, Лили, если у тебя не выйдет, какая мне с этого выгода? — Если у меня не выйдет, — захихикала она, — я подпишусь на твой Инстаграмм. — Да ну нахер. — Лили, — сказал Майкл, — Макс у нас аналоговый парень, у него нет аккаунта. — Как это нет? У него жалкие 100000 подписчиков, у меня больше ляма. Если я подпишусь на него, то и мои фолловеры последует мою примеры, а это… — А это потенциальные покупатели на твоё творчество, — продолжила Катерина. — Умничка Лили. Макс, по-моему, отличное пари. Пока девчонки с Майклом бурно обсуждали головокружительные возможности социальных сетей, я, как полный придурок стоял на столе с завязанными глазами, размышляя над тем, что за чертовщина тут творится. Мне восполнилась ожесточенная дискуссия с агентом, который в грубой форме настаивал, что пора бы завести профили на всех интернет площадках, нанять профи для ведения аккаунтов. Выставлять мимишные фотки с животными, обнажёнку для девушек и женщин бальзаковского возраста. Время от времени писать саркастические афоризмы, выписывать меткие цитаты из собственных книг, одним словом — пиариться, как наша Лили. Однако, чем больше он оказывал давления, тем больше я сопротивлялся. — Либо играем в фокусников, — прервал я их маркетинговую беседу, — либо я сейчас же схожу со стола и начинаю выяснить что это за липовый аккаунт. — Да-да, я готова, — отозвалась Лили. — Are you ready? — Рэди, рэди, — кривлялся я. — Все помнят условие? Макс должен остаться в одних трусах. — Помним! — раздраженно ответили мы хором. — Если фокус удастся, то Макс в предисловии к своей новой книги напишет, что она посвящается мне, окей? — Ничего себе запросы! — удивился Майкл. — Окей, — ответил я. — Да начнётся шоу! Я слышал как в полной тишине Лили ритмично выстукивала каблучками по дощатому полу, казалось, что она дикий абориген, совершающий первобытный обряд, перед кровавым жертвоприношением. Слышал как вдали с животным рёвом промчался байк. Слышал как кто-то щёлкал зажигалкой, тщетно пытаясь закурить. Ощущал своё сердцебиение. Нет, не подумайте, что мне было страшно, я даже не боялся проигрыша, потому что абсолютно был уверен, какой бы хитрый трюк не хотела бы реализовать Лили, у неё всё равно ничего из этого не выйдет. Она изначально озвучила невыполнимое условие. Об этом знал я, и об этом догадывался Майкл. Возможно вас интересует, почемуже мне не пришло в голову отказаться от участия в споре, если никакого аккаунта в Инстаграм у меня не было. Ответ прост, мне думалось, что наступила пора стать очередным пауком во Всемирной паутине, дабы поймать как можно больше мушек. Да, кстати, мушки, не забудьте подписаться, теперь я везде. — Властью данной мне свыше — колдовала Лили, — заклинаю тебя, Макс, остаться в одних трусах. Закончила она на современный христианский манер: — Во имя Гугла, Фейсбука и святого Инстаграма, точка ком. Последовал хлопок в ладоши. — Снимай повязку. Я снял. На мне по-прежнему были шорты и сорочка. Если что-то изменилось в моем внешнем облике, так это скорей всего выражение лица, оно, полагаю, демонстрировало полное разочарование. Полное разочарование выражали лица Майкла и Катерины. Стас за время проведения фокуса успел уснуть, упершись подбородком в грудную клетку, Лили же сияла пьяной перекошенной улыбкой. — Что за хуйня? — негодовал Майкл. Лили раскатилась хохотом. — Ну, выкладывай в чем прикол? — сказала Катерина. — Guys, — говорила Лили, усевшись, — посмотрите на Макса внимательно, он ведь осталсяв одних трусах! — Девочка, меньше пей, — промолвил Майкл, опрокинув полстакана виски. Лили захохотала. Успокоившись наконец, сказала: —Мааак, — язык подвёл её. Прочистив горло она повторила попытку. — Макс, но ты ведь в одних трусах? — Нет, — ответил я, приняв от улыбающегося Миши свой наполненный стакан. — Мне кажется, — предположила рыжая, — я знаю в чем здесь фишка. — Неужто, — спросил я насмешливо, потягивая виски, — и впрямь знаешь? — Ты же в одних трусах, правильно? — весело допытывалась Лили. — Нет! — утвердительно ответил я. — А что, на тебе надеты двое трусов? — теперь засмеялась не только Лили, но и Катерина. — Нет, конечно. Они ещё громче захохотали. Лили ударила бутылкой об стакан Катерины: — За победу! — За победу, моя умничка, — сказала Катя. Мне бы хотелось, вам, читатели, сказать, что умею с гордостью проигрывать, или то, что мне нет никакого дела до победы. Однако, это было бы ложью, а в этой книге, ваш непокорный слуга придерживается документальных рамок. Правда, есть на свете один единственный человек, кому я с удовольствием специально подавался и сейчас проигрываю, но уже не специально. Да-да, вы угадали, это моя любимая дочь. — Макс, ты ведь победил, верно? — с надеждой интересовался Майкл. — Ещё бы! Майкл встал и мы звонко ударили наши стаканы, да так сильно, что его виски плеснул мне в кубок. В памяти всплыла байка происхождения данного ритуала. В средние века, как вам известно, популярно было отравлять своих недругов. Так вот, находясь в кругу близких, дабы продемонстрировать доверие, верность дружбе и отвагу, добрые молодцы нарочно мощно бились наполненными кубками. Суть сего состояла в том, что если у кого-то из компании отравленный напиток, то при ударе он делился ядом со всеми. — Что за чушь! — вскричала недовольно Катерина. — Почему сразу чушь? — вставил я. — По-моему, интереснейшая гипотеза возникновение данной традиции. — Макс, ты это о чем? — спросил Майкл, вскинув вверх брови. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Да, Макс, ты как? — с беспокойством в голосе поинтересовалась рыжая. — Прекрасно, — отозвался я, осознавая, что не озвучил свой рассказ, а лишь проработал его в голове. — Необращайте на меня внимание. Они с недоумением переглянулись. — Макс, так ты точно выиграл? — спросил Майкл. — Выиграл, выиграл. Я могу наконец-то слезть с этого чертово стола? — Нет, — остановила меня Катерина, глядя пристально мне в глаза. Потом она повернулась к Лили: — Здесь что-то не чисто. — Да всё окей, Катюха, теперь моё имя будет в его книге. — Нет, Лили, — сказал я спокойно, — не будет, потому что с той поры какмои ноги впервые ступили на Бали, у меня появилась новая привычка — не носить нижнего белья. — Хахахаха! — наигранным злостным смехом разразился Майкл. — Наша взяла! А ну-ка дай мне пять! Мы звучно ударили в ладони друг друга. — Я не верю! — вскочила с кресла Катерина. — Твоё право. — Лили, чего ты молчишь? Звезда сидела с широко открытым от удивления ртом. — Докажи! — не успокаивалась рыжая. — Да не вопрос. Я отдал свой стакан Миши. Расстегнул кожаный ремень. Неспешно отстегнул металлическую пуговицу на шортах. Затем медленно припустил их. Благодарению богу, на Бали всегда лето, всегда тепло, поэтому не приходилось волноваться, что мой фаллос скукожился до жалкого размера. — Ух ты! — воскликнула рыжая. — А ты без комплексов! Она подошла и заглянула внутрь джинсовых шорт. — Золотце, — говорила она Лили, — не хочу тебя расстраивать, но ты проиграла. — Знаю, — недовольно фыркнула звезда. Я наклонился за "левайсами". Вдруг слух уловил до боли знакомый звук. Выпрямившись, так и не натянув шорты на их положенное место, глаза забегали, изучая пространство. — Что с тобой, — спросил Майкл, — опять глюки? — Тсс, — шепотом сказал я, — глянь-ка в сторону бассейна. Девушки вместе с Мишей повернули головы в заданном направлении. — Блядь! — заорал Майкл. — Не может быть! Я его вижу! — Ах ты сука! — взбесилась Лили, — я тебе сейчас устрою! Она, пошатываясь, поспешила в дом. Дрон нагло посмел влететь в веранду и закружить. Он обогнул меня голого раза два, вдруг в него неожиданно полетело ротанговое кресло. Майкл промахнулся. Дрон вылетел из-под беседки, зависнув в двух метрах от нас. — Может ты всё-таки наденешь шорты, — донесся строгий голос Катерины. Молниеносно подчинившись, я соскочил со стола, взял пустую бутылку из под виски, и крадучись, словно одичалый кот, двинулся к аэротехнике. Не знаю как, да и вряд ли когда-либо узнаю, но факт остаётся фактом — за дроном, чудесным образом оказалась Лили, в руках она держала бейсбольную биту. — Это тебе, сука, — закричала она, замахиваясь, — ненавижу, ПАДЛА! Удар был вялым, неточным, одним словом — косой, как и сама девушка. Однако же краешек биты пришёлся на дрон. Он накренился на правый бок. Бутылка запущенная мною, увы и ах, пролетела тоже мимо. Дрон успел увернуться, отлетая к бассейну. Поспешив за ним, я изо всех сил выпрыгнул вперёд. Мне удалось схватиться за посадочное шасси. Мы плюхнулись в воду. Под толщей воды винты прокрутились несколько секунд, затем летающий робот умер. Вынырнув, в руках над головой держа убиенного, я победоносно закричал: — Мы замочили этого сукиного сына! В прямом и переносном смысле слова, — добавил я. — Наконец-то! — тихо произнесла Лили, обессилено пятясь спиной к факелу. Тут-то её голова вспыхнула красным пламенем. На лице застыло выражение ужаса. Я тоже застыл, но только от изумления, улавливая носом запах курицы-гриль. Лили закричала, да так громко, что наверняка весь остров услышал этот отчаянный вопль. Вдруг откуда не возьмись появился Стасик. Он мчался с выставленными руками вперёд. Добежав к Лили, он с силой толкнул её в бассейн. Лили перелетела через меня и шлепнулась в воду. Она не всплывала. Я нырнул за ней. Вытащив Лили из бассейна, конечно же, не без помощи Майкла, который нырнул следом за мной. Мы стали осматривать её голову, пока Лили молча сидела в позе лотоса, безмолвно уставившись в пол. Она была абсолютно лысая, ни единого волоска не осталась на голове. — Ну, ничего страшного, — заговорил Майкл, — могло быть и хуже. Тебе повезло — кожный покров цел и невредим. Всего лишь легкое покраснение. — Могло быть и хуже? — не сдержалась Катерина, — она лысая, как шар для боулинга. Лили тихонько всхлипнула: — Я всегда была уродиной, — ни сисек, ни жопы, а теперь ещё — без волос. — Что ты, что ты, — взяла себя в руки рыжая, — ты, Лили — красавица. — Ты так говоришь, — завизжала Лили, — потому что я тебе плачу бабки! — Да пошла ты на хуй! Я лишь хотела тебя успокоить, — ответила Катерина, махнула рукой и зашагала в беседку. — Лили, — сказал отрезвевший после сна Стасик, — я подберу тебе шикарный парик. Очень шикарный. Сделаю так, что ты будешь в полном восторге от себя и от моей работы. — Спасибо тебе, Стас, — вымолвила Лили, нежно держа его за ладонь, — а пока принеси-ка мне бухло, оки? — Конечно, моя сладкая. Стасик удалился. Глядя на обезображенную огнём девушку, я думал как начать разговор о дроне, который, как оказалось, был знаком Лили. В то время, когда любопытство боролось с врожденной эмпатией, с установленными рамками приличия, боролось с прочими условностями, Стасик подоспел с новой бутылкой виски. Лили набросилась на неё, как утопающий на спасательный круг. — Может тебе уже хватит, — высказал своё беспокойство Майкл. — Может тебе пора заткнуться! — рявкнула Лили, откручиваю крышку. Майкл ушёл. Лили сделала поспешных два глотка: — И ты вали отсюдова, — сказала мне Лили, не глядя, — оставьте меня в покое!