Секс, наркотики и виски с колой. Часть I Бекстейдж

Майкл замолк на полуслове. Он с ужасом уставился в пол. В гостиной стоял пёс, которого Пальма прозвала Сoin, в честь криптовалют. Пёс беззвучно скалился, устремляя недобрые глаза на друга. — Присядь, — шепотом сказал я, — медленно и тихо. Майкл сел рядом со мной и поставил на стол бутылку шампанского. Что в это время делали шлюхи, мне было неизвестно, я по-прежнему избегал с их телами зрительного контакта, однако за псом следил непрестанно. Животное подошло к другу, обнюхало его ноги. Затем приблизилось к дивану, где раком стояли шлюхи, задрало лапу и помочилось. Обнюхав оставленную визитную карточку, окончательно убедившись, что реквизиты указаны верно, собака подняла нос вверх, ноздри активно зашевелились. Потом пёс закинул две лапы на диван и кинулся вылизывать клубничный лубрикант с промежности проститутки. Проститутка от удовольствия начала выгибать спину и постанывать. Честно, к увиденному меня жизнь не готовила, книги и фильмы не приготовили тоже, а родители, да что там родители, разве они могли представить, что их дорогой воспитанный ребенок, может стать очевидцем отвратительной сцены, понятное дело нет. Можно смело заявить, что в моем коде поведения отсутствовали соответствующие протоколы, регулирующие взаимодействия с такого рода раздражителями. Вначале рассудок испытал легкий шок, а потом с целью справиться с нагрузкой запустил функцию «смех». Я было уже набрал в легкие кислород, да только Майкл не позволил мне загоготать. Он свой указательный палец приставил к моим губам, поэтому с горла с малым присвистом вышел воздух. Убрав с моего лица ладонь, друг просунул её в карман халата, достал смартфон и приступил к видеосъемке. Я никогда не думал о себе как о ханже — никогда не был притворно добродетелен, тем более притворно набожным, меж тем, тогда мне пришлось притвориться. «Пришлось» — совершенно неподходящее слово, будто я оправдываюсь перед вами, читатели. Я притворился, да, попросту притворился, что мне весело, что собака вылизывающая влагалище проститутки, это поистине смешное зрелище. Лицо заулыбалось. Руки машинально откупорили бутылку шампанского, прозвучал легкий хлопок. Губы жадно впились в горлышко, пузырьки защипали во рту. — Господи ты боже мой! — закричала Пальма. Она стояла с отвисшей челюстью, точно как у кукол, которые используют чревовещатели. — Лучше бы я ослепла! Можно понять Пальму, благородная принцесса попала на бал фриков. Её светлой головке тяжело было переварить весь моральный упадок приятелей. Три голые проститутки, собака делает кунилингус, смартфон, прислоненный к реалистичному дилдо снимает происходящие, пока её бывший парень обливается шампанским, а его друг носом всасывает кокс. — Я никогда в жизни не зайду в этот дом! Неожиданно у всех разом запикали мобильные. Пальма полезла в карман, Майкл отобрал свой смартфон у искусственного члена, проститутки развязали глаза и кинулись к своим сумочкам, что валялись на барной стойке. Они не сообразили, что несколько секунд назад одну из них ублажал пёс, потому что тот, как началось активное движение, сразу же подбежал к Пальме. Он мирно сидел у её ног, но с интересом наблюдал засумятицей. — Ебись оно раком боком! — выругался Майкл. — Агунг! — Что случилось? — спросил я. — Alert!— сказал он. — Тревога! Оповещение! — пояснил друг, заметив моё непонимание. — Нужно немедленно закрыть наглухо все окна и двери. Пальма подошла к нам, села на диван, выхватила из моей руки шампанское и сделала долгий глоток: — Макс, мы здесь застрянем надолго. Майкл наспех выпроводил девушек по вызову и забегал по дому. Когда все окна и двери были закрыты, он присел напротив, достал мобильный и зачитал последние новости: — Агентство метеорологии, климатографии и геофизики Индонезии присвоило извержению третий уровень из четырех возможных уровней опасности. Вокруг Агунга установлена пятикилометровая зона отчуждения. Проводится экстренная эвакуация с деревень, расположенных у подножья вулкана. — Ты хочешь сказать, что всё очень серьезно? — Похоже на то, — ответил Майкл Пальме. — Здесь написано, что ожидаются вулканические землетрясения и цунами. Указаны все пункты эвакуации. — Может и нам лучше эвакуироваться? — спросила девушка. — Вы как хотите, я не оставлю свой дом. У меня есть достаточное количество еды и питья, — Майкл отпил из бутылки шампанское. — Решайте. Мы порешили остаться. — Сука! — выкрикнул друг, и ничего не объяснив, скрылся в глубинах дома. Чуть меньше минуты мы тупо пялились на бассейн через окно, на поверхности воды плавал вулканический пепел. Майкл появился в пылезащитной маске, другую бросил мне на колени: — Нужно зачехлить байки. Обезопасив мотоциклы, мы скрылись в доме. Пальма спросила у хозяина виллы, может ли она приготовить еду. Майкл охотно согласился. Зазвенела посуда, открывался и закрывался холодильник. Запахло жареным — беконном, яичницей, жужжала кофемашина — всё как я люблю. Завтрак, это что типа священного обряда. Он не начинается с восходом солнца, как бы это романтично не звучало. Полуночники вроде меня, по обыкновению, совершают первый прием пищи пополудни. Сладко отоспавшись в шелковых постелях, опустошив мочевые пузыри, мы лениво шагаем по кухни, собираемся с мыслями. Иногда, хотя нет, довольно-таки часто, мы рассматриваем в чашке кофейную пену, вдыхая аромат кофе, закрываем глаза и повторно переживаем медленно ускользающее из нашей памяти сновидение. Ночь, которую я провел в больнице, не порадовала меня сновидением, меж тем мой взор на минуту был прикован к горячему напитку, чашка приятно жгла ладони. Мы с Пальмой плотно поели. Щепотка кокаина на кончике сигареты не смогла перебить зверский голод. Майкл к еде не притронулся. Два три раза он замахивался вилкой, подносил её ко рту, но яд, накопившейся в его организме останавливал принять пищу. Друг брал чашку, делал короткие глотки, тщательно следя за грациозными движениями Пальмы, девушка неспешно собирала со стола опустевшие тарелки и приборы. Его взгляд мне не понравился — слишком теплый, слишком чувственный. Взгляд, лишенный похоти. Ни для кого не секрет, что другу нравилась Пальма. Он также был пленен её необычной красотой: смуглая кожа, раскосый разрез глаз, острый подбородок, горделивая осанка. «Она, словно дочь великого вождя, дитя бескрайних диких прерий» — как-то сказал мой друг находясь в лирическом настроении, глядя на плавающую Пальму в бассейне. Заприметив, что я пристально наблюдаю за ним, Майкл мгновенно оторвал приклеенный взор от Пальмы и спросил приветливо: — Зачем пожаловали в столь ранний час? Пальма закончив наводить порядки, села за стол и мы принялись излагать Майклу все наши беды. Выслушав нас, Миша закурил сигарету, выпустил в потолок несколько дымовых колец, а затем холодно произнес с расстановкой: — То есть вы, приехали ко мне на угнанной машине, вы совсем того? — он покрутил пальцем у виска. — Майкл, авто мы оставили в кустах в пяти километрах от твоего дома. — Это безусловно радует, — сказал саркастически друг. — но ко мне полиция обязательно явится. Посуди сам: рано или поздно тебя, Макс, опознает медперсонал, и тебя, Пальма, это тоже касается. У них, Макс, есть твоя медицинская карта, в которой, я уверен наверняка указан адрес проживания Пальмы, потому что мой адрес указан в медицинской карте Лили. — Да, — ответила Пальма, — собственно, поэтому я не пожелала оставаться дома. — Какие у тебя будут соображения? Что нам нужно предпринять? — допытывался я, рассчитывая на врожденную еврейскую мудрость приятеля. Майкл потер пальцами лоб: — Пока что ничего не могу предложить. А какой у вас был изначальный план? — Хм… изначально мы собирались забрать мой байк, а потом на паром… — Куда? — Нуса Пенида, — вздохнула Пальма. — А дальше? — А дальше я не придумал, — ответил я и потянулся за сигаретой. В кухне повисла продолжительная тишина, которую время от времени нарушала противное жужжание мухи. Я всматривался в тлеющий уголек сигареты, пытался собраться с мыслями, пытался наново выстроить логическую цепочку, которая поможет разобраться со всеми бедами. Впрочем, ничего из этого не вышло, жалкие потуги были зря. Как вдруг послышался хлопок, я подпрыгнул на стуле, точно по моему телу пропустили разряд в несколько тысяч ампер. — Успокойся, — улыбнулся Майкл, стирая бумажным полотенцем прибитую на смерть к столу муху. Пальма нежно коснулась моей руки, я сел. — Весь твой план, — заговорил друг, — если это, конечно, план, очень напоминает план нашей непревзойденной Галины Степановны. Пальма рассмеялась, поначалу мне понравилось, что она еще способна искренне смеяться, но тут же в её смехе послышались истерические нотки. Заполучив внимание Пальмы, Майкл продолжил: — Если вдруг ваши ориентировки будут и на причале, тогда, — Майкл указал пальцем в мою сторону, — тебе, писатель, придется сделать фантастический минет паромщику Харону. Он от души загоготал, а я решил, что другу хватит читать древнегреческую мифологию.