Первый закон. Все щенки принадлежат матери

      Человек во мне, конечно, болван полный. Сам психанул, самку разволновал, весь из себя до этого был такой стремящийся, а как чуть колыхнуло – так в норку спрятался. Ну и прячься, а я сам всё сделаю.       Самкам нравится, когда их облизывают, кажется это называется груминг. Косте явно очень хорошо, он громко дышит и растопыривает и сжимает пальцы на ногах. Мне тоже нравится, а его реакция особенно. Надо облизать каждый палец и между ними. Человек бы мог еще и пососать, но волку это никак, поэтому просто оближем. Пальцы, ступни, пятки, икры, внутренняя поверхность бедра. Одним медленным движением от подколенной ямочки к попе.       Пришлось заскочить на кровать и лапой аккуратно стянуть в сторону полотенце, прикрывающее … ну… самое сладкое… Провел легко по расщелине, полизал ягодицы, потом надавил языком сильнее, чтобы чуть глубже проникнуть между. Ткнул носом и рыкнул.       - Ты серьезно? – тихо спросил Костя.       Я ткнул носом еще раз.       - Ты меня… удивляешь, - прошептал он, но взялся за половинки руками и раздвинул их, давая моему языку больший доступ.       Да, то, что нужно. И я с силой провел языком по нежному входу.       - Хааа… блядь… - простонал Костя. – Ты серьезно решил трахнуть меня в волке?       - Прррпхх, - фыркнул я и лизнул еще раз. Вкусно!       - Ммм… нет. Я конечно ммм смотрел такую порнуху, но никогда ммм ффух не думал, что я … ммм блядь…       Тут главное не останавливаться, чтобы не дать самке много думать. Люди все слишком много думают, а потом волки расхлебывают и зализывают кхм… Моя самка. Лизать и вылизывать, не останавливаясь.       Язык волка длиннее, чем у человека, так что я решил воспользоваться этим моментом. Еще пару раз лизнув от промежности до копчика, я прижал кончик языка уже мокрому, но плотно сжатому отверстию, и надавил.       - Мммм!!! – Костин стон в подушку, когда я проник внутрь, так возбуждающе прекрасен. Судорожно сжавшиеся пальцы, которыми он открывал мне вход в себя и эти его звуки – всё это заставляло меня трудиться над удовольствием самки ещё сильнее.       Я вставлял и вытаскивал язык, я облизывал вход, внутреннюю поверхность ягодиц, трогал ямочки в нижней части спины, потом снова облизывал всё, надавливал на дырочку и входил внутрь. Мягкие влажные стеночки поддавались и пропускали язык всё глубже и глубже. Нет, этого мало. Я чуть отодвинулся, потом лизнул пальцы одной его руки и потыкал носом Косте в бок – перевернись. Он вздохнул и лег на спину, я потыкал носом под коленки, он приподнял ноги, я потыкал еще, и в конце концов дал ему понять, как надо лечь – прижать бедра к бокам, давая мне абсолютный доступ ко всему.       - Почему-то чувствую себя курочкой, - прошептал Костя, подхватив себя под коленками и разведя ноги в стороны.       Я шумно выдохнул ему в промежность и продолжил лизать. Всё вокруг, и анус, и промежность, мошонку, ствол, и самый кончик, заставляя веснушчатое тело подрагивать и стонать.       Уже на грани оргазма, Костя отпустил свои ноги, уперевшись мне в спину, схватил подушку и накрыл своё лицо. Он чуть выгнулся и начал приглушенно вскрикивать в такт выплескиванию спермы на свой живот. Его мышечное колечко сжималось, сдавливая мой язык внутри него. Было немножко даже больно, но оно того стоило.       Когда он убрал подушку и вздохнул полной грудью, я вытащил язык и провел им от ануса до кончика размякшего члена. Его сперма на вкус как мандариновые корки – чуть терпкая, слегка горчит и цитрусовое послевкусие во всей пасти. Слизав всю её с живота, я понюхал чуть выше, лизнул сосок, потом нашел капельку между грудей, слизал, провел языком по ключице и по шее, подвинулся телом вверх, нависнув всем волком над самкой, не зная, в общем-то, что делать дальше.       - Эй, лохматый, - позвал Костя. – Верни мне человека.       Я замер на секунду и решился.       Волк так резко выпустил меня из себя, что руки, которые только что были лапами, дрогнули, и я почти упал сверху на Костю, придавив его своим телом. Он такой теплый, после оргазма кожа немного влажная, лизнул его шею, в которую уткнулся, просто, чтобы почувствовать разницу вкусов волка и меня. Нет никакой.       Костя обвил мою шею руками и, немного согнув ноги в коленях, сжал бедрами.       - Послушай, - тихо прошептал он. – Я тебе уже сказал, что у меня всё отлично с мозгами, а вот с выражением эмоций, с переводом их на русский язык – большие трудности. Я сейчас стараюсь. Правда. Очень-очень стараюсь. Когда я сказал тебе – останься, я хотел именно этого, чтобы ты остался, рядом… Когда я сказал, что между нами нет вражды, я говорил как есть – всё, чем я жил последние полтора десятилетия, смыло, будто и не было, остались только мы. Я не знаю, как обозначить то, что сейчас происходит между нами, но я не хочу, чтобы это просто пропало. Я вчера чуть с ума не сошел, когда ты ушел на весь день, а я подумал, что ты снова сбежал, я… я не понимаю… я не знаю, что делать, чтобы достучаться до тебя, чтобы вернуть то, что было между нами, хоть этому и нет названия пока что, то, что было до этого… разговора. Ну помоги же мне…       - Я не знаю как, - глухо ответил я.       - Ну… мы же придумаем? – почти неслышно взмолился Костя.       - Не знаю…       Он распустил свои объятия и слегка надавил мне на плечи, чтобы я слез. Потом отполз ближе к ребенку и подальше от меня и завернулся с головой в одеяло.       - Хорошо. Утро вечера мудренее, - только и услышал я.       Мозгов с утра ни у кого не прибавилось. Как и эмоций. Я был будто белым листом, а Костя молчал. Он молча сходил в душ, молча проверил терминалы, молча позавтракал, то, что я – тоже молча – приготовил, и молча сел на кровать и стал кормить Свету. После того, как сытая и помытая девочка заснула, он стал одеваться. В городскую одежду. Я мыл посуду и смотрел. Смотрел, как он натянул трусы, светлые бриджи, которые широкой резинкой обхватывали его икру, смотрел как он надел белую футболку и рубашку с мелкую синюю клетку, и еще носки-следки. А потом он достал откуда-то детское автокресло, потом натянул на Свету человечки, положил её в кресло, пристегнул, накрыл маленьким розовым флисовым пледиком, выдернул с полки рюкзак, что-то туда покидал, вроде планшет, пучок подгузников и еще что-то, вздохнул и подошел ко мне.       - Я сказал, чтобы ты оставался… Но я такого не говорил про себя… Про нас… - сказал он, приподняв кресло со Светой и не глядя на меня. – Так что мы полетели. До Новосиба, там проветримся, а дальше посмотрим. Весь дом настроен под тебя, дополнительная карта-ключ есть там.       Я не мог промолвить ни слова, лохматый тоже, пока Костя засовывал ноги в кроссовки и выходил на улицу. Я медленно двинулся за ним и всё так же непонимающе и молча смотрел, как он открывает вертолет, прищёлкивает детское кресло, как забирается внутрь, как раскручивается вертушка и как улетает в небо «моё всё».       Я лежал на траве, в которую упал от порыва ветра от вертолета. Пустое синее небо тоже молчало. Зато перестали молчать всякие мошки и комары. Какое-то время я лежал неподвижно, но мелкие укусы и зуд становились нестерпимыми, и я начал отбиваться. Уничтожив целую армию кровососущих, я всё таки решил подняться и позорно сбежать в дом. Я так и не спросил Костю, как он отваживает комаров, а теперь… А потом? А будет ли это потом?!       Сюда я бежал два с половиной дня, потому что искал, а сейчас до города я смогу наверное донестись за день. Лохматый прав. Ладно, волк, за дело. Я проверил холодильник, спустив скоропортящееся в морозилку, выключил воду, электричество, оставил поддерживающий контур и взял в руки ключ. Тащить его с собой бессмысленно, потеряю по дороге, у волка карманов нет. Значит надо просто захлопнуть правильно дверь. Я снял с себя всё, вышел наружу и закрыл дверь, слегка нажав. Подергал, да, точно, закрыто. Ну хорошо, лохматый, помчались.       Пока бежал, было время подумать. Я идиот, это правда. Но я и тормоз, и это тоже правда, особенно после волчьих отключек. Да-да, лохматый, это камень в твой огород. Даже странно, что ты меня не вырубил и в этот раз. А, я и так был в отрубе? Ясно. Но сейчас я вроде в себе. Ах, нет, в тебе, в волке, ладно. Но если говорить глобально, то Костино бегство привело меня в чувство. Да, именно бегство.       Я сам убежал от него трижды: тогда зимой, потом позавчера, вроде как за кабаном, а вчера сбежал в себя. А ведь он просто рассказал мне про то чего не было, а потом еще и просил… А я будто пудовая гиря – упал и всё.       В нашей семье Костя - мозг, а я – чувства. В нашей семье… Самка сбежала, прихватив щенка, какая тут семья?       Мда… пока бежал много думал, пару раз поругались с хвостатым, пытался выяснить почему этого его так стало заносить. Вообще-то мы одно целое, но в этом целом человек на первом месте.       Сказал, что это не человек сейчас несётся искать сбежавшую самку с щенком.       В Новосибирск я прибежал ближе к полуночи. Быстренько решил, что ночью Костю искать бесполезно, добрел до камеры хранения, обернулся, переоделся, заселился до утра в ближайшую гостиницу и прямо в одежде вырубился на узкой кровати. Всё тело болело и было тяжело дышать, ломило кости и в голове давление и шум. И страх. Тянущий такой, сворачивающий кишки в узел.       Спал плохо, было плохо вообще, и ещё плохо от ощущения потери, так как рядом не было рыжих веснушек и тихого кряхтения ребенка. Всё это вымораживало. А ещё я никак не мог отбросить мысль о том, что Костя решил не гулять по городу, а уехал дальше. Сколько я его ещё буду искать?       Сколько ты будешь перед ним кверху пузом валяться, вымаливая прощение? Это уже мысль лохматого.       Легкий отзвук родного мандарина я почуял часа через три поездки по городу. Таксист, которого я нанял, уже начал к тому времени уставать. А я, открыв нараспашку окна, сидел на заднем сидении, глубоко вдыхал угарный газ и прочие ароматы столицы Сибири и читал и перечитывал досье на Костю. Мда… Всё как он и говорил: горячие точки, из одной в другую, сначала просто в составе группы, потом как руководитель, секретно, секретно… Можно рассекретить, но это будет стоить слишком дорого, а потом и за мою жизнь не дадут ни рубля, ладно… ордена, медали, образование, диссертация, потом почитаю, спур, сильный, третий уровень, дар один – обтекаемость, отводит от себя острые угрожающие предметы. Но дар настолько сильный, что отводит не только от себя, но и от ближнего окружения. Вот почему мошка не летала вокруг нас, ясно. Комары они такие…       Дальше. Уволен из рядов Российской армии по… соглашению сторон… так бывает? А, отдельный лист – сплетни. После возвращения из последней/крайней командировки лишил чести и достоинства двух жен генералов и одного генерал-майора, не его жены, а именно его самого… Да ладно… Кхм…       После увольнения замечен в тесных связях с некоторыми темными московскими личностями, особенно с мамой Эдиком, держателем клуба Хангри Дог, а по совместительству сутенером высшего класса.       И как мне к этому относиться? И надо ли мне вообще как-то к этому относиться? Что там он говорил? Что после увольнения «бухал и трахал всё, что движется»?       Пока шел по ТЦ, следуя за мандариновым шлейфом, решил всё таки, что если мы с ним хотим идти дальше, то прошлое должно остаться в прошлом. Если захочет, то расскажет сам. А не захочет… ну тогда и подумаю над этим.       Я сел на кресло перед бутиком какой-то детской одежды, где Костин запах ощущался наиболее густо. Светкин лимон тоже присутствовал. Я ждал, зайти боялся, да, я трус. Крутил в руках телефон и боялся.       Он вышел из магазина, катя впереди себя красную коляску, больше похожую на космический шаттл, в которой спала детка, а сам…       Это не были вчерашние полусвободные брюки, это были кошмарно короткие джинсовые шорты, совершенно не скрывающие его потрясающе длинных стройных ног! Я глазами практически облизал их от бедер до серых кед, а потом обратно. Подняв взгляд, вздохнул, увидев оранжевую рубашку с коротким рукавом, не застегнутую, а просто завязанную на животе, обратил внимание на белый топ под рубашкой, ну хоть не с голым пузом, и…             - Ты зачем это сделал?? – завыл я негромко, отражая внутренний вопль лохматого.       - Что? – издевательским голосом спросил Костя, совершенно не удивившись ни мне ни моему вопросу.       - Постригся!!       - А. Решил начать всё сначала. Отбросить всю скверну! – патетично произнес рыжий, сунув мне в руки пакет и покатив коляску вперед.       От его потрясающих рыжих кудрей не осталось ничего! Небольшая шапочка на макушке!! А виски и затылок бритые!       Я побрел за ним, прислушиваясь к лохматому, который только и выл, что «Самка! Шерсть! Кудри! Верни шерсть!!»       - А шорты? – возмутился я. – Не мог брюки надеть?       - Тц. Не знал, что ты такой консерватор. Может мне еще платье до пят напялить, и платок сверху?       - Я не об этом, - буркнул я.       - Да конечно!       - У тебя там под ними хоть трусы-то есть? – продолжил я тихо возмущаться.       - Есть, бля! – громко ответил Костя и отвернул на попе джинсовую ткань, обнажая часть белой ягодицы и сиреневое белье.       Со стороны раздались свисты, это у одного из магазинов стояла стайка подростков. Верусов и вирг, судя по тому, что я увидел. Обалдеть! Даже девчонки залипли на моё! Я повернулся, рыкнул на них, невербально пообещав свернуть всем их тощие шейки, они конечно заткнулись, но ухмыляться не перестали.       Глядя на Костин обтянутый джинсой зад, я начал понимать страницу «сплетни». Такому отказать нельзя. К тому же, кто сказал, что в тех кувырках он был снизу. Кстати. Вот. А почему он со мной всегда снизу, не хочет ли он меня «перевернуть»? Я вздохнул, задумавшись, и решил, что если это Костя, то неважно. Лохматый согласился.       Таким паровозиком – коляска, дефилирующий Костя, вслед которому оборачивались даже самые старые волки, ревнующий и рычащий я с пакетом – мы добрались до фудкорта. Рыжий посадил меня за столик, поставил рядом коляску и пошел к пиццерии. Через десять минут принес по два куска пепперони и курица-брокколи-шпинат, потом сходил налил тархун и фанту. Фанту мне. Как узнал?       - Не самая лучшая еда для кормящей матери, - сказал я, в очередной раз не подумав.       - Ща допиздишься, – прошипел Костя зло. - Вчера молчал как упоротый, а сейчас разболтался, заебись.       Я заткнулся и откусил пиццу.       - Извини, - вдруг сказал Костя.       - Кха! – забился я в судорожном кашле. Я поперхнулся так сильно, что Косте пришлось постучать мне по спине. Легонько. – За… кха-кха… за что??!       - Я старше… - ответил он спустя какое-то время. – И наверное в какой-то степени опытнее…       - Кх… Ага, да, я прочитал твоё досье, - перебил я его.       - О.. И как? Хотя… похер… - Костя замолчал. И продолжать извиняться за что-то больше не стал. Не знаю уже, что лучше – молчать или говорить. Поэтому остаток «обеда» мы провели молча.       А потом начался мой личный ад - Костя повел меня по магазинам. Сначала повел меня туда, где он купил эти микроскопические шорты. Подвел меня к вешалкам, выдернул еще одни шорты, и сказал, что если я буду сейчас возникать, пока он будет меня одевать, то он купит еще эти.       «Эти»! Это даже не шорты, это просто джинсовый пояс с бахромой! Да чтоб меня! Я упер одну руку кулаком в бок, второй рукой накрыл лицо, вздохнул, выдохнул и отдался.       - Ладно, - выдавил я из себя. – Всё, что угодно, только не это.       - Вот и славненько, - ехидно улыбнулся Костя, сделал вид, что печально вздохнул над этими «шортами» и повесил их обратно. Потом прошел чуть вперед по ряду, выдернул вешалку с джинсами, потом с шортами, потом с другими, и еще парочку, но они были не такими короткими как его.       - А давай я такие же как у тебя примерю? – спросил я.       - Ты так в себе уверен? – спросил он тихим убийственном голосом, что даже лохматый сжался и припомнил «между нами нет вражды».       - Эм.. ну… покупать не обязательно, так просто, посмотреть… - сглотнул я.       - Хорошоооо…       Фэмили лук – это прекрасно. Меня пропёрло! Мне ещё принесли футболку на размер меньше, чем нужно, и я сейчас разглядывал себя в большое зеркало в коридоре раздевалки. Неплохо. Кажется я набрал еще немножко мышечной массы, сквозь ткань футболки проглядывал намек на кубики, а не ребра, в плечах тоже всё более-менее стало, а не кости, ноги… Хм… Хорошие мощные бедра, задница совсем не плоская, шорты сели как влитые! Я чуть повернулся спиной к зеркалу, чтобы удостовериться в собственном великолепии.       Костя стоял рядом, позади нас собрались продавцы. И все они прекрасно прочитывались. У рыжего разве что молнии вокруг не сверкали от злости, три мизы были готовы лечь под меня, да и под любого из нас, чтобы родить такого же милого волчонка, как Света, одна вирга просчитывала сколько ей понадобится оборотов, чтобы отрастить член, чтобы нагнуть Костю, два щупленьких спура просто стояли рядышком и мечтали о хорошем сексе.       - У тебя сейчас член вывалится, - всё таки сказал Костя, попытавшись сделать это как можно более индифферентно.       - У меня к тебе та же претензия, - ответил я на той же волне.       - Все продавцы хотят нас трахнуть, - продолжил он.       - Мне даже читать никого особо не надо, настолько это очевидно, - подтвердил я.       - Я не куплю тебе эти шорты, - решил он закончить тему.       - У меня есть свои деньги…       - Вот как, - сощурил он глаза мне в зеркало.       - ..но я не буду. Мне не нравится, яйца поджимает, - я слегка оттянул вниз джинсу в районе промежности. - Давай, может, примерим вот эти бежевые, - я показал на шорты до середины бедра с небольшими отворотами.       - Хм, - хмыкнул Костя.       - Будьте добры, - я крикнул неопределенному продавцу из стайки, пускающей на нас слюни. – Принесите ещё такие же, но на размер меньше.       Один из спуров метнулся и через мгновение принес вторую пару. Через полминуты мы с Костей, в одинаковых шортах, снова стояли рядом перед зеркалом и думали. Да, в этом что-то было.       - Ладно, берем, - сказал он спокойно.       - Давай тогда ещё мне и рубашку такую же, - предложил я, решив усугубить наш вид.       - М. Можно.       - И топ.       - Заткнись, - прошипел Костя, покраснев. – Это я купил не тут, это для кормящих, специальный!       - А. Ладно, тогда без топа, - поспешил я на мировую. Как раз принесли рубашку, и я начал её завязывать как у Кости.       - Ты охренел? – зашипел Костя. – Застегнись!       - Но… фэмили лук… - я сделал вид невинной овечки.       - Шортики! – продолжил шипеть Костя, показывая пальцем в сторону, где висел тот пояс-посмешище.       - Понял… - решил я не нагнетать, застегнулся и заправил рубашку.       Таким макаром, примеряя и переругиваясь, мы обошли ещё пяток магазинов. Я мирно следовал за ним и не сильно выпендривался, потому что те мини-шмини шортики он больше не вспоминал.       Пять пачек носков, шесть пачек трусов, джинсы, брюки, рубашки, футболки, даже новые кроссовки… две пары… Всё, что угодно, если ему так хочется.       - Пять портсигаров отечественных, - пробурчал я, рассматривая пакеты и мешки у себя в руках.       - Пф… А столько ты собирался в одних плавках и … и вообще во всём одном ходить? – фыркнул Костя. – Кинь под Свету, там много места, - он показал на низ коляски.       Мир в нашем доме был снова разрушен, когда пришло время кормить ребенка.       - Не садись тут, сядь хотя бы там! – возмущался я, когда Костя начал устраиваться на одном из кресел прямо в центре торгового центра.       - Почему это, - похлопал он рыжими ресницами.       - Да потому! Сейчас все пялиться начнут! – Я стоял над ним коршуном, собираясь бить всем морды и прикрывать Костину обнажённую грудь.       - Это для тебя кормление – эротика, а для всех остальных – совершенно нормальный физиологический процесс, - проговорил он, подкатывая к себе поближе коляску с плямкающим младенцем.       - Какая еще эротика?! Это-то вообще только между нами! – тихо вопил я, пытаясь не привлекать лишнего внимания. – И вообще, ещё пару дней назад ты и меня стеснялся, а сейчас вдруг нате вам! Смотрите на мои молочные реки!!       - Тц. Бля! – цокнул Костя, смотря в сторону. – Ладно, уговорил, куда тогда? Это существо сейчас начнет орать.       - Пошли вон в ресторан, - я кивнул на двери через десяток метров. – Попросим посадить подальше, и поешь хоть нормально.       И всё же, не смотря ни на что, день прошел чудесно. Поев и покормив ребенка, сполоснув её в специальном туалете, побродив ещё по магазинам, ещё десяток раз слегка поругавшись, ещё раз поев и покормив и помыв, мы взяли такси и поехали в гостиницу, где остановился Костя. Номер был большой, с двумя большими кроватями.       - Двухместный номер? – ровно спросил я, когда мы зашли. – Знал, что я приду?       - А ты смог бы не прийти? – также ровно ответил вопросом на вопрос Костя.       - Не смог бы. Без тебя… болит всё… - тихо ответил я его спине, когда он выкладывал ребенка из коляски на одну из кроватей.       - То же самое, Ванечка… То же самое… - прошептал он, вставая у кровати, но не оборачиваясь ко мне.       Я подошел и прижался сзади, уронив голову ему на плечо и обняв за талию. Он положил свои руки поверх моих и прижался головой к моей.       - Милые бранятся, только тешатся? – спросил я его, целуя в основание шеи.       - Мне почем знать? У меня никогда не было отношений, вот так чтобы отношения-отношения, - ответил он. – Так только… потрахаться и разойтись…       - Я ревную…       - К чему? – тихо возмутился он, разворачиваясь ко мне лицом, обвивая руками мою шею и плечи.       - К тем вон… с которыми кхм и разошлись… - я прижался щекой к его ладони, которой он стал поглаживать моё лицо.       - Ну знаешь! Тогда я тоже ревную тебя… к кому там мне ревновать? – задумался он.       - К баночкам для сдачи анализов? – Я забрался ему под рубашку и чуть сжал поясницу.       - Да! И ко всяким мизам, которых, как ты говоришь, под тебя подкладывали? Ты был с ними так же мил, как со мной?       - Никого не помню, - моментально соврал я.       - Врёшь!       - Вру. Но не очень сильно, - улыбнулся я и поцеловал его пальцы, которые теперь исследовали мои губы.       - А сегодня эти бляди-продавцы, если бы я отвернулся на секунду, они бы на тебя набросились и сожрали!       - А сам? В тех недошортах! Всё наружу! – я спустил руки и прихватил его за ягодицы.       - Сука. Бесишь. – Прижавшись ко мне всем телом с силой, он заставил меня сделать два шага назад и опрокинул на пустую кровать. Я не растерялся и потащил его за собой, прижал, перевернул и лег сверху, возвращая ту позицию, на которой мы прервались позапрошлой ночью.       - Только давай больше не будем спать порознь? – шепнул я ему в ухо.       - Эй, вопрос не ко мне!       - Ну это не я улетел «в голубом вертолете».       - Это не я ушел в себя!       - Ладно, признаю. Я и правда так сделал… Просто… мне действительно надо было немножко времени.       - О. А вот на это тебе тоже нужно «немножко времени»? - Костя просунул руку мне в трусы и схватил за вставший член.       - На это мне вообще не нужно времени, я такой постоянно рядом с тобой.       - Ха! – рассмеялся он, но я не дал ему продолжить ехидничать, поцеловав. Всё потом, сейчас нам надо наверстать упущенную ночь.