Love Fever

Сидя на заднем сидении в машине Эйджиро, Бакуго тщетно пытался вырвать свои пальцы из стальной и очень болезненной хватки Мины. - Ради всего, блять, святого, Ашидо, если ты снова сломаешь мне пальцы, я на хрен выйду в окно! – болезненно щурясь, прорычал мужчина, чувствуя, как дрожит возле него горящая девушка. - Прости, Бакуго, я… - она застонала, выпуская его пальцы из своих, и схватилась за живот. - Деку, прибавь газу наконец! Мидория с завидным спокойствием вел машину, послушно вдавил педаль газа в пол, и Кацуки вжало в сидение. Он уже проходил это, когда на свет решил появиться Рейджи. Точно так же Киришима, большой и сильный, похожий на медведя Киришима, отправился в нирвану от первобытного ужаса, окутавшего его при виде начавшихся схваток жены. Точно так же Мина, генерируя все более и более изощренные ругательства, стоически терпела боль, пока он, Кацуки, вез ее в больницу. Он, безусловно, был в шоке от того, как вообще женщины способны являть миру новых людей, проходя через подобное, но все время был рядом с Миной, стоически заменяя ее мужа. В прошлый раз его неуклюжая вынужденная забота вылилась блондину в перелом трех пальцев и мотоцикл в качестве извинения. - Каччан, мы на месте. Я за врачами. Бакуго кивнул, вылетая из машины, как только они подъехали к приемному отделению больницы, в которой наблюдалась девушка. Он помог Мине выбраться наружу и подхватил ее на руки, немного нервно отмечая, что она перестала ругаться и только сдавленно стонет, хватаясь за крепкие плечи друга. Мидория открыл перед ними дверь, пропуская внутрь, и подоспевшие санитары слаженно приняли из рук Бакуго тяжело дышащую ношу. Блондин проследовал за процессией до операционной, неловко пожал тонкие пальцы Мины перед тем, как ее увезли, и привалился спиной к стене, проводя рукой по волосам. Стена оказалась подозрительно горячей, и мужчина, потратив пару секунд на осознание, обернулся, сталкиваясь взглядом с уставшими глазами Деку. - Ты еще здесь? – Кацуки сглотнул, отворачиваясь и направляясь в комнату ожидания. Ему было необходимо выдохнуть и подумать, дождаться Киришиму и обматерить его, конечно. И точно не в кампании задрота, который теперь выглядел как, мать его, греческий бог, и это совсем не помогало сосредоточиться. Изуку опустился рядом с ним на диван, сохраняя тем не менее некоторую дистанцию, и откинулся на спинку, прикрывая глаза. - Я буду здесь, если понадобится какая-то помощь. - Не понадобится. Только не от тебя. - Каччан… - Не называй меня так! Кацуки злобно прищурился, чувствуя, как щеки заливает огонь, и он не мог определиться, чем именно это было вызвано. Мидория покосился на него, не меняя позы. - И как же мне тебя называть? - Заткнись. Бакуго тихо зарычал от досады, отворачиваясь, а Изуку усмехнулся, снова прикрывая глаза. Спустя пару часов ожидания и бесчисленного количества отвратного кофе из автомата в приемной, принесенного Мидорией, приехал Эйджиро с выражением глубочайшего раскаяния на лице. Он был белый, как мел, переживал и не затыкался ни на секунду, и Кацуки, отчитав нерадивого папашу и обозвав его всеми новыми ругательствами, услышанными от Мины, позволил себе наконец выйти покурить. Держа в зубах сигарету, мужчина пересобрал растрепавшиеся волосы в более-менее приличный хвост и краем глаза уловил фигуру Деку, приближавшуюся к нему. Почти болезненно выдохнув и чуть не застонав, Бакуго устало покосился на предмет своего бесконечного раздражения и головной боли. Изуку слабо улыбнулся, сунул в зубы сигарету и молча прикурил, стоя в шаге от блондина. Несколько долгих неловких минут они просто курили, поочередно затягиваясь, глупо косились друг на друга, украдкой изучая. Кацуки хмурился, непроизвольно прокручивая в голове произошедшее в академии столкновение и понимая, что проблему нужно как-то решать. Мидория угрюмо наблюдал за тем, как проезжают мимо больницы автомобили, и Бакуго был почти полностью уверен в том, что это кудрявое недоразумение терзают абсолютно идентичные мысли. Искрящее между ними напряжение было физически ощутимо, его можно было потрогать или даже попробовать на вкус при желании. Кацуки затянулся в последний раз и, поискав глазами урну, понял, что она находится с той стороны, где стоял Мидория. Чертыхнувшись, мужчина сделал шаг в нужную сторону, выбросил окурок, коротко глянул на замершего на месте Изуку, и его закоротило. Взгляд зеленых глаз напротив был именно таким, как в тех снах, что мучали блондина в последнее время – тяжелый, темный и до невозможного горячий. Изуку еще не докурил и чуть щурился, когда выдыхал струйки дыма, который сероватой пеленой, словно туманом, вставал между ними. И это придавало опасной таинственности, не давая понять, изучает ли Деку стоящего напротив него человека или медленно раздевает взглядом. Кацуки приоткрыл рот, сдавленно выдыхая и с трудом отворачиваясь, чтобы войти в здание, однако Мидория ловко поймал его за запястье, вынудив остановиться и угрожающе зарычать. - Мне кажется, нам есть, что обсудить, Каччан. Он слишком близко, его слишком много, и Бакуго задыхается от всего этого, находясь на грани того, чтобы сдаться. Он не хочет, не может, конечно, он гордый и сильный, но чувств внезапно слишком дофига, чтобы быстро в них разобраться, и совсем не гнев среди них преобладает. Изуку скользнул теплыми пальцами по внутренней стороне запястья, прослеживая линии вен и не отрывая взгляда, ожидая. От теплых сильных пальцев вверх по руке побежали мурашки, и Кацуки сжал ладонь в кулак, силясь вырвать руку из захвата. Он обернулся и грозно сверкнул глазами из-под челки, почти не в состоянии игнорировать упавший в низ живота тугой комок нетерпения. Между пальцев свободной руки начали поблескивать короткие маленькие вспышки зарождающегося взрыва, и Мидория неохотно сделал шаг назад. Бакуго, воспользовавшись моментом, скрылся за дверьми больницы, а Деку еще на некоторое время остался на улице, покусывая губу и хмурясь. Когда блондин снова оказался в комнате ожидания, Киришима налетел на него, сгребая в охапку, и потащил в сторону палат. По пути Кацуки узнал, что Мина наконец явила миру нового маленького человека, и им срочно необходимо пойти и поздороваться. Во второй раз наблюдая, как измученная подруга прижимает к груди кулек с новорожденным ребенком, Бакуго невольно улыбнулся, устало прислонившись плечом к дверному косяку и ненадолго забывая о том, что в его собственной голове происходит полнейший хаос. Он смотрит, как утирает слезы Эйджиро, осторожно трогая маленькую розовую пятку дочери пальцем, и усмехается, почти по-доброму скалясь. - Я вас умоляю, не делайте больше детей, я этого не переживу. Мина, услышав его голос, сдавленно засмеялась, жестом подзывая его к себе. Бакуго, немного смущенно, подошел к ней и сел на край больничной койки, смотря, как девушка приоткрывает кулек, чтобы он посмотрел. Крошечная девочка с пушистыми черными волосами смотрела на него абсолютно такими же, как у матери, енотьими глазами и причмокивала пухлыми губешками после кормежки. Кацуки неосознанно протянул руку к ребенку, и она тут же схватилась за его палец с явной целью засунуть его в рот. - Назови ее. Бакуго опешил, поднимая глаза на улыбающуюся Мину. - Чего? - Дай ей имя, бро, - Киришима поглаживал плечо жены, уверенно кивнув другу. – Пожалуйста. Блондин задумался. Он смотрел на ребенка несколько долгих минут, чувствовал крепкое пожатие детских крошечных пальчиков на своем мозолистом пальце, и в груди постепенно раздувалось, словно уютное пламя камина в зимнюю ночь, чувство безотчетной нежности. Девочка была похожа на только что раскрывшийся бутон редкой черной петунии, которые выращивал в саду отец Кацуки, с сияющим золотым центром широко раскрытых глаз, и блондин кивнул сам себе. - Хана. Ее зовут Хана. Мидория, тенью проследовавший к палате, удивленно моргнул, не ожидая такого зрелища. Бакуго улыбался так искренне тепло и ласково, что все внутри зеленоволосого героя сжалось и задрожало. Никто не увидел, как он безотчетно почесал шею чуть ниже уха, где бледно-розовым пятном вспыхнуло маленькое сердечко.

***

Выйдя из палаты, Киришима, обнимая лучшего друга за плечи, беспрестанно благодарил его за все, что тот сделал для его семьи. Кацуки ухмылялся, пытаясь скинуть с плеча тяжелую лапу Красного, и почти не чувствовал ничего, кроме усталости и семейного тепла, которое все время настигало его в присутствии этих людей. Деку отлепился от стены и сделал шаг им навстречу, широко улыбаясь и поздравляя Эйджиро с рождением дочери, на что последний, естественно, обнял Мидорию, громогласно благодаря. Бакуго скрестил руки на груди, слегка хмурясь. - Ты сказал, что приехал на моем мотоцикле. Эйджиро, выпустив Изуку из объятий, кивнул и бросил другу ключи. - Спасибо, бро, сто тысяч раз. Ты лучший! - Я в курсе. Блондин фыркнул, ловя ключи и собравшись уходить, однако следующие слова Киришимы заставили его замереть на месте. - Мидория, я тебе тоже бесконечно благодарен! Слышал от Ииды, что тебе жить негде? У Бакуго как раз пустует комната, верно, бро? Кацуки медленно обернулся, прожигая Эйджиро таким взглядом, от которого могли высохнуть реки и рассыпаться в пыль все горы мира. - Что за… - Эй, не будь скотиной, ему негде ночевать, а сейчас уже слишком поздно, чтобы искать отель. Мидория, казалось, тоже был немного в ступоре от предложения Киришимы. - Не стоит, я… «Эта сукота что-то подозревает? Или он тупой? Или что тут вообще происходит?!» - Так пусть у тебя поживет, у вас, блять, целый дом! - Не выйдет, к нам приехали родители Мины, пока ее не будет, чтобы присмотреть за Рейджи, - Красный примиряюще положил руку на плечо друга. Пока блондин, не в состоянии что-либо ответить, открывал и закрывал рот, будто разъяренный здоровенный сом, Изуку почесал затылок и тяжело вздохнул. - Давайте не будем, ладно? Мы все устали, я разберусь, что делать. Рад был помочь, Киришима. Но стоило ему пересечься взглядом с Кацуки, как блондин сжал губы в тонкую полосу и начал стремительно краснеть, сводя брови на переносице. «Этот чертов взгляд…» Запустив пятерню в волосы и стаскивая резинку с хвоста, который, казалось, сдавливает его бедный мозг, он глухо зарычал. Хотел решить проблему? Вот и решение, пожалуйста. Не благодарите. - Хер с тобой, задрот. На мотоцикле не повезу. Напоследок показав широко улыбающемуся Киришиме средний палец, Бакуго сорвался с места, стараясь не думать. Вообще. Ни о чем. Он понимал, что ввязывается в очередное дерьмо, но чем быстрее он его разгребет, тем быстрее Деку исчезнет с горизонта с этими своими проклятыми глазами. Заводя мотоцикл, он покосился в сторону больницы и увидел на крыше силуэт Мидории. Он точно знал, что тот наблюдает, был абсолютно уверен, что чертов задрот улыбается, поэтому резко сорвался с места, периферийным зрением уловив стремительную зеленую молнию, последовавшую за ним.

***

Когда Бакуго заглушил мотоцикл, припарковавшись возле дома, Деку еще не было видно. Подумав, что, скорее всего, тот потерялся по пути, и ловя себя на том, что мысль отдает разочарованием, Кацуки глухо зарычал, взъерошивая волосы. Ему не понравилось это ощущение, и хотелось бы поскорее избавиться от него, приняв теплый душ, но неожиданно прямо перед ним возник чемодан, и блондин тупо уставился на него. Сверху раздался сдавленный, явно сдерживаемый смешок, Бакуго поднял голову и вопросительно уставился на Мидорию. - Нужно было забрать вещи из агентства Ииды, - пожал плечами герой Номер Один, поудобнее перехватывая рюкзак на плече. Кацуки закатил глаза, так и не определившись, рад ли он появлению Деку или наоборот, и молча зашел в подъезд, не затрудняя себя придерживанием двери для непрошенного гостя. Изуку, подхватив чемодан и улыбаясь, поспешил за ним, благо тяжелая дверь с очень медленным доводчиком оказалась недостаточным соперником его скорости. Добравшись до квартиры, блондин пропустил Мидорию вперед и, когда тот стянул с себя кроссовки, угрожающе произнес: - Ты меня не трогаешь, я тебя не трогаю. С тебя продукты, к плите не подходишь. В мою комнату не заходишь. Все ясно? Деку, удивленно приподняв брови, медленно кивнул, и Кацуки, стащив с плеч кожанку, ушел наконец в ванную.

***

Они жили вместе уже три дня, и Бакуго почти не видел задрота. Их рабочие смены не пересекались, поэтому всегда, когда один спал, второй был на дежурстве. В какой-то степени блондин был даже рад этому, потому что навязчивых мыслей и неожиданных стояков пока не наблюдалось, и мужчина постепенно успокоился, почти не рыча на работе на Киришиму. Мидория исправно закупался продуктами, послушно следуя списку, составленному Бакуго, а блондин готовил на двоих, всегда оставляя вторую порцию подогретой. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что привык к соседству с Деку слишком быстро, но тут же отмахнулся сам от себя, решив, что в этом нет ничего такого. Пока он не видел зеленоволосое недоразумение с телом Аполлона, можно было не париться насчет неожиданных непонятных эмоций, вызывающих дрожь и сбивающих дыхание. На четвертый вечер Кацуки вернулся домой чуть позже обычного, потому что Каминари проспал, и разбудить его оказалось той еще задачкой. Ввалившись усталым мешком в квартиру, Бакуго глухо застонал, садясь на пол и стягивая ботинки. Сегодня он пресек три мелкие попытки грабежа и поймал эксгибициониста, разгуливавшего в парке возле его дома, и ему хотелось побыстрее смыть с себя пыль и пот этого дня. Совсем забыв, что живет не один, он прямо с порога начал избавляться от одежды, скинул на пол куртку и футболку и уже потянулся к джинсам, но его остановило тактичное покашливание, прошившее позвоночник липким подобием страха. Деку как раз вышел из ванной, судя по влажным кудрям, прилипшим ко лбу, и мелкие капли воды скользили по рукам и шее, прячась под воротом растянутой домашней майки-борцовки. На задроте были широкие домашние штаны, державшиеся на тазовых косточках, и Бакуго сглотнул, осознавая, насколько откровенно сейчас рассматривал стоявшего перед собой мужчину. Мидория отмер первым и, краснея, белозубо улыбнулся. - С возвращением, Каччан. - Какого черта ты тут?! – щеки Бакуго горели, он чувствовал, как смущение ползет по шее и окрашивает в розовый кончики ушей. Подняв с пола свою одежду, он повесил куртку в шкаф, отворачиваясь от соседа. Под весом усталости Кацуки не заметил, как отошедшие на второй план, вызываемые Мидорией эмоции с большой охотой отзываются на появление задрота в поле зрения блондина. Он снова тяжело сглотнул и прикусил губу, чувствуя, как чужой взгляд ползет по его голой спине. - Иида отобрал бокс с костюмом и сказал выспаться. - Что, великий Символ Мира пугает фанатов чернотой фингалов под глазами? – фыркнул блондин, с трудом взяв себя в руки и чуть быстрее, чем следовало бы, направляясь в свою комнату. Ответом ему послужил хрипловатый смех и бессвязное бормотание, очень похожее на «Ты прав». Приняв горячий душ и переодевшись, Кацуки почувствовал себя гораздо лучше. Он старался убедить себя, что нет ничего особенного в том, что они один раз поужинают вместе, и принялся готовить. Он вообще любил готовить, а Деку был очень благодарным дегустатором. Бакуго каждый день находил нелепые разноцветные стикеры, прилепленные к холодильнику, и на них каждый раз были написаны слова благодарности, которые Изуку не удавалось высказать лично. Блондин себе никогда не признается, но ему определенно было очень приятно, когда его стряпню хвалили. Он решил, что слишком вымотался для чего-то сложнее яичницы, и достал яйца с целью приготовить омурайс. Со вчерашнего ужина осталось немного риса, так что мужчина обжарил его с парочкой перцев и стручковой фасолью, в конце добавив еще и бекон. Он быстро, пока рис не остыл, взбил яйца, частично обжарил омлет, высыпал сверху рис и, доведя блюдо до готовности, выложил аккуратный конвертик на тарелку. Все это время Мидория завороженно наблюдал за движениями чужих ловких рук, поражаясь, насколько точны были все действия Бакуго. Блондин выглядел абсолютно спокойным и сосредоточенным, и Изуку бессовестно любовался им, опершись на холодильник. Когда Кацуки поставил на стол первую тарелку с едой и многозначительно приподнял одну бровь, Деку поймал его взгляд и, кивнув, достал из холодильника кетчуп. Залив оба омлета щедрой порцией брызгающего во все стороны томатного соуса, он сел за стол и отправил в рот первую вилку. - Если бы ты не был героем, ты стал бы лучшим поваром в мире! – закрывая глаза от удовольствия, прокомментировал Изуку, с наслаждением пережевывая еду. Бакуго фыркнул, ковыряясь в своей тарелке и слегка розовея. - Я бы не стал поваром. - Почему? – с набитым ртом и чуть наклоненной набок головой Мидория был похож на огромного хомяка-мутанта. - Ненавижу готовить для других. - Но для меня ты готовишь. Блондин вспыхнул, как свечка, встречаясь со смеющимися зелеными глазами, и почти заискрил от смущения и злости, а Изуку подумал о том, насколько очаровательно это выглядело. Бакуго был очень домашним в этот момент в своей застиранной черной футболке с черепом и взъерошенными после душа волосами, собранными в короткий хвост. - Заткнись! Я… мне… не нравится это делать! Кацуки начал очень быстро запихивать в себя еду, всем своим видом показывая полнейшее отсутствие желания поддерживать смущающую его беседу, и Деку покачал головой. Он так давно не видел этого своенравного взрывного парня, что ловил каждую эмоцию с особой жадностью, надеясь, что их неловкое вынужденное соседство продлится подольше. Закончив с ужином, Бакуго заставил Изуку вымыть посуду, а сам плюхнулся на диван, сыто щурясь в потолок. Иррациональное чувство смущения и вместе с тем уюта было ему в новинку, особенно когда хитрющий, прячущий в своей глубине смешинки взгляд Деку следил за ним. Кацуки решил отвлечь себя хоть чем-нибудь и взял с журнального столика недочитанную книгу и очки, растягиваясь на диване. Мидория, помыв посуду, убрал все в шкаф и обернулся в сторону гостиной. Он шумно вдохнул в себя ставший слишком горячим воздух и медленно подошел к дивану. Бакуго спал, уронив раскрытую книгу на пол, и очки забавно сползли ему на кончик носа, из-за чего мужчина то и дело морщился сквозь сон. Футболка немного задралась, приоткрыв косые мышцы живота и гладкий бок, на котором бледнела полоса старого шрама. Изуку почувствовал, как внутри снова что-то защемило, поднял упавшую книгу и осторожно снял с блондина очки. Тот снова поморщился и, когда Мидория уже хотел было положить очки на столик, неожиданно поймал чужую руку, не давая отодвинуться. Сжав в пальцах грозящие треснуть очки, Изуку сглотнул, чувствуя, как по шее ползут мурашки, как начинает чесаться плечо, но не смог заставить себя отстраниться. Ему очень хотелось, чтобы Кацуки почаще был таким теплым и честным, как сейчас, во сне, и он опустился на пол рядом с диваном, свободной рукой кладя очки наконец на стол и позволяя Бакуго держаться за свое запястье. Деку хотелось бы знать, что сейчас снилось его соседу, ему хотелось увидеть, о чем тот думает и переживает, и он безотчетно наклонился ближе, проводя свободной рукой по залегшей между бровей складке, стремясь ее разгладить. Бакуго что-то проворчал во сне, приоткрыл один глаз и, видимо, все еще пребывая в состоянии дремы, поймал рукой Мидорию за шею и притянул к себе, прижимаясь губами к его губам. Изуку ошарашенно замер, напрягся всем телом, боясь даже дышать, а Кацуки чуть приоткрыл рот и лизнул его в сомкнутые губы кончиком языка. Деку очень хотелось отпустить себя и ответить на поцелуй, хотелось стиснуть блондина руками и покрыть поцелуями все его тело, но он прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится. Поэтому зеленоволосый герой только ласково лизнул его в ответ и отстранился, ловко выкручиваясь из чужих рук и ретируясь в свою комнату. Кацуки снилось тренировочное поле за общежитием и выпускной. Он расстегнул пиджак и широко улыбался, держа в руках диплом и подставляя лицо солнцу и ветру. Наверно, это было одно из самых ярких и радостных воспоминаний в его жизни. Он увидел Очако, обнимающую Изуку и нахмурился, отворачиваясь. Неприятный холодок скользнул по спине, почти невесомым уколом ревности забираясь под одежду и заставляя злиться. Ничего нового, злость – его обычное состояние. - Каччан! Бакуго вздрогнул, когда Деку налетел на него, обнимая порывисто и так горячо, что солнце, казалось, померкло на фоне его улыбки. - Поздравляю с окончанием академии! Блондин фыркнул, но не мог не улыбнуться в ответ, когда увидел, как Изуку смущенно протягивает ему пуговицу со своего пиджака. С непониманием в глазах Бакуго чуть наклонил голову набок, приподнимая бровь, но секунду спустя снова краем глаза увидел приближающуюся к ним Урараку и, оскалившись, словил Деку за шею свободной рукой и поцеловал. Он чувствовал на своих плечах чужие сильные руки и дрожь в пальцах, чувствовал, как замер Мидория, боясь дышать, услышал, как охнула Урарака, и улыбнулся в поцелуй, легко лизнув Деку в губы. Тот осмелел и лизнул в ответ, а потом Кацуки отстранился, краснея и все еще довольно скалясь, и коснулся горячего лба Изуку своим. Они стояли так пару минут, дыша в унисон и тихо смеясь, а когда их взгляды встретились, все вдруг померкло… Бакуго рвано вдохнул воздух, вскакивая, широко раскрывая глаза и чувствуя, как тело тяжело и неохотно выталкивает себя из воспоминаний. То, что это были именно воспоминания, а не вызванный его разыгравшимся воображением бред, Кацуки был уверен. Он совсем не помнил этого момента целых десять лет, и был совершенно не готов к тому, чтобы вспомнить. Мужчина тяжело упал обратно на диван, одной рукой накрывая глаза, а вторую роняя на пол. Он не знал, что ему теперь делать с так внезапно пришедшим воспоминанием, как реагировать и поступать, но он точно убедился в том, что его необъяснимое возбуждение при виде Деку было не случайным. Неожиданно пальцы наткнулись на что-то маленькое и холодное, и блондин, недовольно хмурясь, поднял предмет перед собой. Удивленно обнаружив в руке початый блистер своих таблеток от любовной лихорадки, он сел, вертя их в руке. - Какого черта?.. Я же их выбросил… Тем не менее списав все на усталость, Кацуки выбросил блистер в урну под раковиной и наконец отправился спать, пожираемый более тревожными мыслями, нежели таблетки, которые, если верить словам врача, ему больше были не нужны.

***

Спустя пару дней они снова ужинали вместе, однако на этот раз позже вернулся Мидория. Бакуго лениво помешивал в кастрюле соус для спагетти, когда зеленоволосый герой с протяжным стоном упал на диван с накрыл обеими руками лицо. Кацуки настороженно покосился на соседа, ощущая нарастающую безотчетную тревогу в груди и стискивая пальцами деревянную ложку. - Каччан, у тебя здесь можно курить, или выгонишь на балкон? – хрипло спросил Деку, запуская пальцы в волосы и сильнее взъерошивая и без того царивший на голове беспорядок. - Что случилось, задрот? - Так можно или нет? Блондин вздохнул, бросил равнодушное «Валяй» и вернулся к готовке, беспокойно переступив с ноги на ногу. Он впервые видел такого Деку, слишком взрослого, молчаливого и чертовски усталого. Мидория сделал пару затяжек и, видимо, немного придя в себя, стянул через голову темно-зеленую толстовку. - Тяжелый день? – Бакуго поставил перед ним на журнальный столик тарелку со спагетти, а сам ушел на кухню и сел за стол, предусмотрительно сохраняя между ними подобие дистанции. - Выматывающий скорее… - проворчал Изуку, докуривая и принимаясь за еду. – Помнишь склад контрабанды, который я раньше вас зачистил? Бакуго фыркнул, молча пережевывая еду. «Еще б не помнить, я после этого отлично подрочил на твой, блять, светлый образ…» - Короче, Иида с ребятами наткнулись на их следы, я вызвался помочь, но сегодня все зацепки кончились, и я в тупике… - Мидория выглядел разочарованно и недовольно, на автомате запихивая в себя ужин. Кацуки поставил пустую тарелку в раковину и достал из холодильника банку пива. С одной стороны ему очень хотелось позлорадствовать, но с другой Деку был похож на побитого щенка и вызывал бесконтрольный приступ жалости. Поставив перед соседом пиво, блондин забрал его тарелку и отправил к своей. Затем лег на диван, упираясь голыми пятками Деку в бедро, и взял со столика книгу. - Расслабь булки, Деку. Завтра посмотрите на ситуацию под другим углом, а сейчас нехер тут ныть и отвлекать меня от заслуженного отдыха, я так-то тоже не цветами торгую… Мидория тупо уставился на упирающиеся в него чужие стопы и устало улыбнулся, откупоривая банку с пивом. Сделав большой глоток, мужчина поморщился от холода и легкого горьковатого привкуса хмеля и наконец немного расслабился. - Ты прав. Спасибо, Каччан. Бакуго неопределенно махнул ему рукой, не отрываясь от чтения. Между ними наладилось хрупкое комфортное перемирие, и блондин был вполне доволен тем, что почти не испытывает в присутствии Изуку ничего лишнего. Мидория, откинувшись на спинку дивана, молча потягивал пиво, размышляя о чем-то своем. В какой-то момент у Кацуки затекла нога, и он вытянул ее, неосознанно кладя на колени Деку. Последний удивленно вздрогнул, но, не заметив со стороны взрывоопасного соседа никакой реакции, осторожно положил горячую ладонь на чужое колено. - Слушай, Каччан… - неуверенно начал зеленоволосый, медленно поглаживая большим пальцем выступающую косточку сквозь мягкие домашние штаны и тут же чувствуя, как ощутимо напрягся блондин. – Ты же с Ураракой, да? Бакуго потерял строку, которую читал, и прикусил губу, пряча лицо за книгой, но дергаться не стал, позволяя Деку обводить пальцем свое колено. - Тебя это не касается, задрот… Изуку поставил банку на стол, взял Кацуки за лодыжку и вытянул его вторую ногу, укладывая к себе на колени рядом с первой. - Да ладно тебе! Мне просто интересно, - покосившись на все еще спрятанного за книгой Бакуго, он провел обеими руками по чужим ногам от коленей до стоп. Блондин казался спокойным, но по напряженной линии плеч и участившемуся дыханию Мидория понял, что тот определенно занервничал. - Расскажешь? Что между вами? Я видел, как она поцеловала тебя, - он просунул указательный и большой пальцы одной руки под штанину Бакуго, поглаживая горячую кожу. Блондин дернулся, громко захлопывая книгу и подтягивая ногу к себе. Он покраснел и нахмурился, не отрывая взгляда от рук Деку, второй ногой ощутимо пиная его в плечо. - Нет между нами ничего! - возмутился он, кладя книгу на столик и понимая, что почитать сегодня снова не удастся. – Какая тебе вообще разница, черт возьми? Изуку хитро улыбался, его глаза потемнели, поймав ударившую его конечность за лодыжку, он ловко перекинул ее через себя и прижал спиной к дивану, не давая Кацуки возможности ею пошевелить. - Да так… Подумал, раз ты называешь ее деткой, наверно, вы очень близки… Губы Кацуки медленно растянулись в ухмылке, а сам он оперся локтями о диван. От мест, которыми они соприкасались с Мидорией, по телу ползло тягучее предвкушение, пока еще не возбуждающее, но уже достаточное для того, чтобы немного отпустить контроль за языком. Свободной ногой блондин снова уперся в бедро Деку, очень стараясь не обращать внимания на то, что тот весьма уютно устроился между его ног. - О, да ты ревнуешь, задрот! – блондин оскалился, скользя взглядом по рельефным рукам соседа, покрытым неисчислимым количеством старых и новых шрамов. – Хотел приударить за круглолицей? - Может быть? – пожал плечами Изуку, не встречаясь взглядом с блондином, но гулко сглатывая. Кацуки кольнуло разочарование и обида, и ему это совсем не понравилось. Ему не хотелось признавать, что внезапно на языке он почувствовал кисловатый привкус ревности, пусть даже это и была ревность к Урараке, одной из самых близких для него людей за всю жизнь. Он заерзал, устраиваясь удобнее и попытавшись оттолкнуться от Мидории, чтобы вытянуть из-за чужой спины свою ногу, но Деку не позволил. Уверенно обхватив щиколотку Бакуго, зеленоволосый мягко потянул ногу на себя, заставляя опять уложить ее на свои колени. Бакуго чуть наклонил голову набок, следя за плавными ненавязчивыми движениями чужих пальцев, которые осторожно поползли по его бедру вверх, и, вздрогнув от легкой щекотки, спросил: - Или тебя смутила «детка»? Изуку бросил на него острый пронизывающий взгляд, и Кацуки отметил про себя, что тот так же, как и он сам, успел покраснеть до самых ушей. - Напротив, но называть так Урараку… - он потянулся к своему пиву, задрал голову вверх, допивая, и Кацуки прикипел взглядом к дернувшемуся от глотка кадыку. У него были шрамы даже на шее, один из них шел параллельно артерии, и блондину вдруг очень захотелось попробовать его на вкус. - Что, хотел бы, чтобы тебя так называли, а, задрот? Бакуго шумно выдохнул и прикусил губу, когда Изуку поставил пустую банку на столик и продолжил скользить пальцами по его бедру, мучительно медленно поглаживая внутреннюю его сторону пока еще возле колена. Блондин чувствовал, как от этого двусмысленного разговора и весьма однозначных действий все внутри него горит от стыда и похоти. Штаны пока еще скрывали его наполовину окрепший член, и он молился, чтобы находящийся в опасной близости Мидория ничего не заметил. Или заметил, Бакуго не знал… Изуку втянул носом воздух, облизнув нижнюю губу и слегка улыбаясь. Его рука замерла на середине чужого бедра, а сам он заерзал, устраиваясь поудобнее, и выглядел при этом настолько восхитительно смущенно, что блондин невольно сглотнул. Осознание того, что его противоестественное вожделение вполне вероятно взаимно, приятно грело где-то в груди, постепенно отодвигая все сомнения и опасения на задний план. - Не уверен, понравилось бы мне или нет, меня никогда так не называли, - Деку неопределенно дернул плечом и повернулся к Бакуго, встречаясь с ним взглядом. – Но это можно выяснить… Бакуго начал медленно тонуть в затягивающей темноте зеленых глаз напротив, ощущая от чужих прикосновений короткие разряды, мелкой дрожью проносящиеся по телу. Он пересчитал кажущиеся темнее веснушки на румяных щеках, проследил, как по крепкой шее скатывается капля пота, как Деку прикусывает губу, не решаясь пошевелиться, и ему до звона в яйцах захотелось уже прикоснуться к нему. Кацуки было необходимо вот прямо сейчас почувствовать под своими собственными пальцами дорожки шрамов и тепло чужой кожи, что здравый смысл перестал навязчивым молоточком отбивать в мозгу предупредительную дробь. Растянувшись в почти плотоядном оскале, Кацуки откинулся на спину, провел ладонями по предплечьям Изуку, прикрыл глаза и хрипло позвал: - Эй, детка… Мидория выдохнул так, будто все это время задерживал дыхание в ожидании, и приоткрыл рот, всем корпусом поворачиваясь к Бакуго. Он пару мгновений удивленно смотрел в алые горящие глаза соседа, а потом резко подался вперед и накрыл губы блондина своими. Его губы были сухие, мягкие и очень горячие, и Кацуки зажмурился, глухо замычав в поцелуй. Пока его руки скользили по плечам Изуку вверх, обнимая за шею и притягивая ближе, руки самого Деку жадно стиснули его бедра, дергая на себя в попытке прижать сильнее. Бакуго от неожиданности немного отстранился, отрываясь от губ Мидории и ощутив чужой стояк, упирающийся в его собственный. Изуку облизнулся, не сводя взгляда с приоткрытого рта Кацуки, тяжело дыша и поглаживая его бедра. - Пожалуй, мне нравится, - хрипло пробормотал он, снова ловя чужие губы своими. Он воспользовался замешательством Бакуго, настойчиво скользнув языком между его губ и с удовольствием углубляя поцелуй. Кацуки запустил пальцы в мягкие кудрявые волосы на затылке Деку и чуть потянул, жадно и нетерпеливо отвечая, проводя языком по кромке зубов и сталкиваясь с языком Изуку. Поцелуй был наполнен желанием, похотью и какой-то обжигающей недосказанностью, он сжигал кислород в легких и мутил рассудок похлеще никотина и алкоголя вместе взятых. Он чуть горчил от вкуса пива и сигарет, но это придавало ему реальности, убеждая в том, что им обоим происходящее точно не снится. Деку, чувствуя, как становится нечем дышать и ему, и Бакуго, куснул того за нижнюю губу, ласково лизнул и, оторвавшись от покрасневших припухших губ, прижался к скуле, прокладывая по ней дорожку мелких кусачих поцелуев и спускаясь к шее. Кацуки тяжело дышал, откинув голову и жмурясь, позволяя изучать свою шею и перебирая пряди изумрудных волос. Он не ожидал от задрота такой прыти, но был восхищен им до дрожи во всем теле, до дурацких мурашек и вставших дыбом волосков на загривке. Блондин кусал губы и вздрагивал от каждого нового поцелуя, засоса или укуса, шарил руками по широкой спине, нависшей над ним и с трудом сдерживался, чтобы не толкнуться бедрами, чтобы притереться к Деку. В его воспоминании они абсолютно точно испытывали взаимную симпатию, которая, судя по всему, так и не выветрилась из их голов за долгие десять лет. Мидория тем временем присосался своим горячим влажным ртом к чужой ключице, оставляя засос, забираясь руками под футболку и с нажимом проводя по спине, заставив выгнуться. Он словно хотел поставить как можно больше краснеющих на глазах меток на теле Бакуго, и блондин сдавленно усмехнулся этой мысли. - Эй, Деку, - прохрипел он, собирая в кулак мягкие кудри на чужом затылке и оттягивая от себя, а вторую ладонь кладя на его щеку. – Ты меня сожрешь такими темпами… Изуку поднял на него совершенно шальной затуманенный взгляд и прижался губами к чужой ладони. Кацуки вздрогнул, прикусывая губу и ловя себя на мысли, что ничего более эротичного он в жизни пока еще не видел. Деку же немного отстранился от него, продолжая одной рукой поглаживать взмокшую голую поясницу, а второй ловя за запястье и начиная выцеловывать дрожащие пальцы. - Ничего не могу с собой поделать, Каччан, - его голос звучал ниже обычного, и Кацуки, проведя свободной рукой по его шее, почувствовал, как под действием этого голоса член в нетерпении дернулся. - Гребаный ты извращенец… Мидория усмехнулся, целуя его в центр ладони и наконец отпуская его руку. Подцепив пальцами край футболки Бакуго, он уверенно потянул ее вверх, стаскивая и отбрасывая в сторону. Он принялся жадно рассматривать распластанное перед собой тело, мучительно медленно проводя по тяжело и часто вздымающейся груди руками, прослеживая крепкие тренированные мышцы и явно наслаждаясь ощущением теплой кожи под подушечками пальцев. - Ты просто великолепен, - выдохнул Изуку, склоняясь и прижимаясь губами к выемке между ключицами. – Я так давно этого хотел… Кацуки подался навстречу алчным губам, обнимая Деку за шею и попытавшись потянуть наверх его футболку. Попытка не увенчалась успехом, пресеченная ловким языком задрота, лизнувшим напряженную бусину соска. Бакуго подавился воздухом, широко раскрывая глаза и цепляясь руками за сильные плечи. - Стой, задрот, хватит! Деку хитро блеснул глазами из-под челки и обхватил сосок губами, наконец вырвав из блондина сдавленный стон. Одной рукой он ласково поглаживал влажную спину, будто успокаивая. Бакуго мелко дрожал, не веря, что может быть настолько чувствительным, пытался оторвать Изуку от себя, но вскоре сдался, когда тот оставил сосок в покое и принялся покрывать короткими поцелуями его живот. Наблюдая за Деку, Бакуго хватал ртом воздух, бездумно поглаживая его плечи и спину везде, где мог дотянуться, пытался все-таки стащить с него футболку и злился от того, что не получалось. Он не хотел признаваться задроту, что очень хочет прижаться к нему кожа к коже, тоже желает исследовать каждый его шрам и попробовать их все на вкус. Блондин чувствовал, как напрягается живот от нежных легких поцелуев Мидории, и эта нежность отдавалась внутри него самого, парализуя все внутри. Изуку оставил особенно яркий засос под ребрами Бакуго, чуть отстранился, любуясь своей работой, и поднял взгляд. Блондин не смог его никак идентифицировать и накрыл ладонями щеки Деку, поглаживая большими пальцами заострившиеся с возрастом гладко выбритые скулы. Зеленоволосый прикрыл глаза, словно большой довольный кот, наслаждаясь неожиданной лаской, и потерся о правую руку, прижимая ее к своему плечу. Кацуки скользнул по его шее пальцами, прослеживая левой рукой шрам возле артерии. - Откуда у тебя их столько? Деку вздрогнул и сглотнул, наклоняясь к нему и притираясь щекой к напряженному животу. - Сила, не данная от рождения, требует контроля, - он продолжил спускаться короткими полупоцелуями-полуукусами по животу блондина вниз. – Он не всегда есть… Бакуго хотел было съязвить на эту тему, учитывая их положение в данный момент, но Мидория неспеша добрался до пояса штанов, провел языком по выступающей тазовой косточке и потянул штаны вниз, уткнувшись лбом в живот Кацуки. Казалось, в нем нет ни капли смущения или сомнения, только непоколебимая уверенность во всех действиях и прикосновениях, и Бакуго судорожно вздохнул, жадно ловя каждое движение и поглаживая вспотевший затылок. Изуку стянул с него штаны вместе с бельем, и полностью возбужденный член, комично подпрыгнув, мазнул головкой по его щеке. Кацуки не успел возмутиться и что-либо сказать и подавился воздухом, когда Деку на пробу широким мазком лизнул его снизу вверх. Бакуго накрыл одной ладонью рот и откинул голову назад, потому что от зрелища задрота, готового ему отсосать, он бы мог кончить буквально за пару секунд. Мидория удовлетворенно хмыкнул, кинув кроткий взгляд на блондина, и накрыл своим невозможным ртом чувствительную головку. Одной рукой он поймал подрагивающее бедро, удерживая Бакуго на месте, а второй перехватил его член у основания. Кацуки был в восторге и ужасе одновременно, в голове промелькнула мысль о том, где мог Деку такому научиться, но она очень скоро покинула его бедную голову. Сразу же, как только Мидория взял головку в рот целиком и начал медленно посасывать, попутно вылизывая языком и помогая себе рукой. - Блять… Деку… где ты… Кацуки попытался толкнуться бедрами навстречу горячей мягкости чужого рта, но Изуку ему не позволил. Он сам двинул головой ниже, принимая в рот наполовину и глухо урча, от чего по всему телу Бакуго пробежала крупная дрожь. Блондин не сдержал короткий стон, одной рукой цепляясь за плечо Мидории, вторую вплетая в его волосы и стискивая его коленями. Деку ласково поглаживал его бедро и ягодицу, поймав размеренный уверенный ритм и пропуская его в свое горло почти до конца. Он втянул щеки, создавая восхитительный вакуум, и Бакуго снова застонал. Деку словно высасывал его мозг через член, оставляя в голове звенящую пустоту и чистое удовольствие. - Твою мать, задрот! Если ты… я сейчас... О, черт, не останавливайся! Изуку задвигался быстрее, крепче сжал задницу Бакуго сильными пальцами и позволил тому направлять себя рукой, запутанной в волосах на затылке. Кацуки хватило ненадолго, он порывисто толкнулся в чужой рот несколько раз, сложился пополам и, буквально вжав Изуку в свой пах, кончил с хриплым стоном. Мидория зажмурился, отстранился и закашлялся, вытирая кулаком выступившие на глазах слезы и сперму со своего рта. Бакуго, упав на спину, все еще судорожно держался за его плечо, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы. - Черт, - пробормотал он. – Гадское ты создание, где ты этому научился?! Изуку хрипло рассмеялся, подтягиваясь к лицу Кацуки и прижимаясь к его губам своими. Бакуго не успел запротестовать и почувствовал вкус собственной спермы на языке. Позволив Мидории поцеловать себя, он все же оттолкнул его и, как ему показалось, достаточно угрожающе зарычал, мол, «фу, как ты мог, это мерзко». - В Америке не все так строго, как здесь, Каччан, - целуя блондина в скулу, спокойно ответил Деку, притираясь все еще крепким стояком к его бедру. Бакуго снова прошил укол неконтролируемой ревности, и он отвернулся, стараясь не обращать внимания на движение бедер Мидории. - Значит, ты там уже кому-то сосал?.. - Кажется, кто-то ревнует? – парировал зеленоволосый, влажно касаясь губами его шеи чуть ниже уха и поглаживая голые бока. - С чего ты… Почему я должен… Блять… Кацуки покраснел, чувствуя, как Деку медленно провел носом по его шее и жарко выдохнул в ухо. Его член предательски откликнулся на ласковые поглаживания и поцелуи, и блондин сжал в кулаках футболку на поясе Изуку. - Если тебе станет от этого легче, не я, а мне, - прошептал Мидория, прежде чем прихватить зубами мочку его уха и пустить тем самым новую волну мурашек по позвоночнику. Он продолжал медленно тереться пахом о голое бедро Бакуго, постепенно ускоряясь и тяжело дыша тому в шею. Кацуки сглотнул и опустил взгляд вниз, наблюдая. - И ты решил, что я – отличный вариант для практики, кобелина? Изуку усмехнулся, отрываясь от вылизывания его шеи, и приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. - Ты отличный вариант для всего. Бакуго, краснея еще сильнее, на мгновение подвис, переваривая эти слова, а потом подался вперед и сам поцеловал Деку. Нетерпеливо и жадно, он попытался не отдать задроту контроль над поцелуем, но умелый язык Мидории, еще хранящий его собственный вкус, уверенно побеждал, настойчиво толкаясь глубже. Изуку устроился между разведенных ног Кацуки и толкнулся навстречу его вновь крепнувшему члену, глухо застонав в поцелуй. Бакуго снова сжал его коленями, прижимая к себе, голодно отвечая на поцелуй и забираясь руками под футболку. Наконец ощутив под пальцами голую спину Деку, гладкие полосы шрамов и перекатывающиеся под ладонями крепкие мышцы, он сдавленно замычал, отрываясь от него и тяжело дыша. - Как ты, блять, стал горячее солнца, чертов задрот? Изуку облизнулся, расфокусированно смотря на него сквозь ресницы, и растянулся в улыбке, утыкаясь лбом в лоб Бакуго. - Я же герой Номер Один, нужно соответствовать… Кацуки усмехнулся, вмиг теряя все раздражение. Просунув между их телами руки, он потянулся к джинсам Изуку, несмотря на дрожащие руки на удивление ловко справляясь с болтом и молнией. Деку облегченно выдохнул, прикрывая глаза и скользнув руками по его спине на ягодицы. - Самомнения у тебя, конечно, просто дохуя. О, черт! Да ладно?! Вытащив из одежды член Мидории, Кацуки очень хорошо понял, почему эту часть тела называют достоинством. Он был крупнее его собственного, не сильно длиннее, но ощутимо толще и сочился полупрозрачной смазкой, пачкая его пальцы. Рот Бакуго наполнился слюной, когда он представил, каким он может быть на вкус, и каково было бы ощутить его тяжесть на языке. Изуку прижался к его щеке своей и тяжело дышал куда-то в ухо, ничего не отвечая. Его пальцы на заднице Кацуки слегка подрагивали, и было видно, насколько сложно ему было держать себя в руках. Он весь был как-то слишком горячим даже для возбужденного человека, но блондин не придал этому особого значения. Он обхватил обеими руками их члены вместе и сделал пару пробных движений вниз и вверх, не отрывая глаз. Нежная чувствительная кожа и влажность смазки ощущались просто восхитительно, и блондин ускорился, действуя так, как обычно дрочил себе. - Каччан… я… - Тшш, заткнись. Бакуго приоткрыл рот, увлеченный процессом. Мидория уткнулся ему в висок и тихо постанывал сквозь сжатые зубы, толкаясь бедрами в его руки, проезжаясь головкой по его собственной. Через несколько минут он до боли сжал пальцами задницу Бакуго, крупно вздрогнул и кончил, заливая спермой чужой живот. Блондину хватило еще пары резких движений кулаком, чтобы последовать за ним и кончить во второй раз. Изуку обессиленно плюхнулся на него сверху, горячо дыша в шею и поглаживая наливающиеся синяки на ягодицах Кацуки. Усталость навалилась на обоих тяжелым одеялом удовлетворенности, и Бакуго, бессовестно вытерев руки о футболку Деку, обнял его одной за шею, лениво прикрывая глаза и поглаживая влажные от пота зеленые завитки. - Эй, задрот… Ты не заболел? Мидория что-то промычал ему в излучину плеча, но не пошевелился. - Слезай, мне кажется, у тебя температура… - проворчал Бакуго, второй рукой упираясь в плечо Изуку и пытаясь его с себя спихнуть. Деку как будто что-то подкинуло в воздух, он резко выпрямился и скатился с Кацуки на пол, краснея и моментально теряя всю свою наглость. Бакуго удивленно приподнял бровь, проследив за тем, как задрот скрывается в своей комнате, а потом поморщился от не самых приятных ощущений подсыхающей спермы на животе и, зевая, поплелся в душ.

***

На следующее утро, когда Бакуго готовил завтрак, Деку, сонный и взъерошенный, вывалился из ванной и, подойдя вплотную к блондину, уткнулся лбом в его плечо. - Доброе утро… Кацуки вздрогнул и угукнул в ответ, не отрываясь от готовки. Тяжесть чужой головы на плече показалась неожиданно правильной после вчерашнего, и он не возмутился, ловко нарезая ветчину и сыр для тостов. Изуку, казалось, заснул стоя, приобняв его за талию и прижимаясь горячей грудью к его спине. - Ты точно не заболел? – Бакуго совсем не хотелось подцепить от этого идиота никакой заразы, хоть и было уже поздновато об этом переживать. - Нет, - пробурчал Мидория ему в шею, отстраняясь. – По крайней мере ничем заразным точно. Бакуго фыркнул, отпихнул его от себя и поставил на стол сэндвичи. Он молча сделал себе чай, а Деку – кофе, и уселся за стол, принимаясь за еду. Изуку улыбнулся и присоединился к нему. Он какое-то время наблюдал за тем, как блондин ест, подперев щеку рукой, и Кацуки нервно на него покосился. - Хватит пялиться, придурок, ты портишь мне аппетит… - Ты просто такой красивый, не могу прекратить смотреть на тебя. Бакуго покраснел и отвел взгляд, хотя, казалось бы, после того, что между ними произошло, краснеть было уже несколько глупо. Мидория начал есть, наконец отведя взгляд и почему-то хмурясь. Кацуки малодушно подумал, что, возможно, ему не нравится завтрак, но отогнал от себя эту мысль, решив, что ему абсолютно точно насрать на мнение Деку. - Каччан, я… - медленно начал Изуку. – Меня не будет пару дней. Просто, чтобы ты знал. Ну и не готовил зря. - Мне пофиг. - Совсем не будешь скучать? Бакуго возмущенно уставился на соседа, подавившись чаем. - С чего бы? Мидория спокойно выдержал его взгляд, доел и поднялся со стула, чтобы поставить тарелку в раковину. Он сделал большой глоток кофе и блаженно зажмурился. - Просто понадеялся. - Мечтай, задрот. Оставив Деку одного на кухне убирать со стола, Кацуки, сгорая от противоречивых чувств, сочетающих в себе то ли ярость, то ли беспокойство, сбежал в свою комнату, чтобы наконец собраться на работу.

***

Мидория действительно не появлялся двое суток. Сначала Бакуго не придал этому особого значения, но на второй вечер, после довольно-таки напряженной смены, включавшей в себя обезвреживание абсолютно отбитого террориста-поджигателя, увидел в новостях сюжет о том, как Деку с командой Ииды обезвреживал тех самых контрабандистов, которых когда-то перехватил у них с Киришимой. Обрабатывая ожог на щеке мазью, блондин, зажав зубами сигарету, напряженно слушал новости и следил за происходящим. Контрабандисты оказались не так просты, как казалось изначально, они перевозили опасные запрещенные препараты, останавливающие действие причуд, под видом простых медикаментов. Тенья и Изуку проделали большую работу, вычисляя место их склада, а также базы и возможных сообщников. Журналистка предположила, что преступники были как-то связаны с Лигой Злодеев, и Бакуго презрительно фыркнул. Хоть эти ублюдки и не были истреблены под чистую, они уже много лет не высовывались, предусмотрительно избегая столкновения с новыми молодыми героями и, конечно, Символом Мира в лице Деку. Кацуки досмотрел сюжет, докурил, слушая уже вполуха, так как журналистка решила отойти от сухого комментирования и стала выдавать одну догадку за другой. Ему было совсем не интересно ее видение ситуации, и он пошел в ванную, чтобы убрать мазь на место. Однако, когда на экране появился изрядно потрепанный Мидория, широко улыбающийся в камеру, блондин замер, неосознанно прислушиваясь к его голосу. - Деку, вы провели потрясающее расследование, совсем как настоящий детектив! - Спасибо за ваши слова, но мне очень помогли коллеги из агентства Ингениума. - Как же вы выяснили столько деталей за такой короткий срок? Совсем недавно улик было слишком мало. - Ну… Кое-кто посоветовал мне посмотреть на ситуацию под другим углом, и это сработало. Кацуки уставился в экран, стоя в дверях ванной. Изуку выглядел устало, но довольно, на его лице красовалось несколько ссадин, бровь была разбита и все еще кровоточила, но улыбка не сходила с его лица несмотря ни на что. Бакуго вздохнул и покачал головой. Выключив телевизор, он отправился на кухню, ловя себя на мысли, что он рад. Рад, что Деку остался жив, что он наконец закрыл это чертово дело, затянувшееся на целый месяц. Рад, что все герои, задействованные в расследовании, отделались максимум переломами конечностей. Рад, что Мидория вернется домой. Вздрогнув, Кацуки уставился на свои руки. Внезапно осознав, что он на самом деле беспокоился и ждал новостей, он тихо зарычал сам на себя, зло ударив кулаками по столешнице. Да, он подозревал, что ни от воспоминания, снившегося ему теперь каждую ночь, ни от крышесносных оргазмов, пережитых вместе с Деку, ничего хорошего ждать не стоило. Он гнал от себя всякие намеки на теплеющую в груди привязанность к все еще нелепому, но нереально потрясному герою-придурку-номер-один, но, похоже, стремительно терпел поражение. Бакуго долго думал над тем, что воспоминание подсказывает ему что-то важное, каждый раз накрывая темнотой именно в тот момент, когда они с Мидорией встречались глазами, но никак не мог найти ответ на эту загадку. И вот теперь он понял. Деку был причиной его лихорадки. Из-за Деку он попал в больницу и кучу времени провел в агонии и забытьи. И Деку снова появился в его жизни именно тогда, когда он излечился, со всеми этими своими веснушками, мускулами и прожигающими до самых внутренностей глазами. Кацуки уныло усмехнулся, принимая это осознание. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать – злость ничем не поможет, агрессия не задавит похоть, игнорирование проблемы ее не решит. Он, конечно, не собирался признаваться ни в чем Мидории, все же гордость была не последней чертой его характера, да и сам себе он не спешил ни в чем признаваться. С чего бы? Может, задрот развлекался, поимев кучу опыта в Америке? Кацуки определенно не горел желанием становиться предметом увеселения пусть и охуенно горячего, но все же пока почти незнакомого ему «нового» Деку. Тем более, возможно, его собственные чувства были просто той детской влюбленностью, и ему стоило хорошенько подумать над этим. Когда во входной двери зашевелился ключ, Кацуки дернулся в сторону маленького коридора и замер, смотря, как Изуку, закрыв дверь, привалился плечом к стене и стаскивает кроссовки. Бакуго скрестил руки на груди, хмурясь и изучая помятое лицо Мидории, который даже двигался заметно медленнее, чем обычно. - А я уже понадеялся, что избавился от тебя… Деку тут же поднял голову, встречаясь с Кацуки взглядом, и расплылся в глуповатой усталой улыбке, из-за которой в его глазах снова засияли смешинки. Он стащил с плеч запыленный черный бомбер со знаком неоново-зеленой молнии на спине и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, обнял блондина за плечи, утыкаясь носом ему в макушку. Бакуго закатил глаза, не меняя позы и позволяя зеленоволосому немного постоять рядом с собой. При виде задрота как-то неуловимо полегчало, будто новости не до конца убедили его в том, что с Изуку и другими героями все в порядке. От Символа Мира пахло кровью, потом и пылью, немного даже порохом, и блондин невольно поджал губы, представив себе, сколько на самом деле повреждений получил его сосед. - Ладно, все, - через минуту отпихнув от себя крепкое тело, проворчал Кацуки. – Воняешь пиздец, иди в душ. Мидория, все так же молча улыбаясь, кивнул и направился в ванную, незаметно прихватив с кофейного столика пачку сигарет. Бакуго этого не заметил, запуская в волосы пятерню и тяжело вздыхая. Он дождался, пока в ванной перестанет течь вода, достал из морозилки пакет со льдом и беспардонно вошел в ванную. Упершись взглядом в широкую рельефную спину, усеянную синяками и несколькими старыми шрамами, блондин судорожно сглотнул. «Как, блять, вообще спина может быть сексуальной…» Мидория успел натянуть боксеры и домашние штаны, обернулся на звук открывшейся двери и удивленно оглядел Бакуго. Тот отвел взгляд, сунул ему в руки пакет со льдом и, взяв с края раковины одну из своих резинок, завязал волосы в хвост. - Каччан, не стоило… - Что не стоило? Обременять врачей их работой, идиот? – Кацуки фыркнул, кивком указывая Деку сесть на закрытый крышкой унитаз. – Приложи к брови. Изуку послушно приложил лед к лицу, все еще удивленно поглядывая на соседа, который отвернулся от него и начал копошиться в шкафчике над стиральной машинкой. Сунув в зубы сигарету и прикурив, зеленоволосый, проследил взглядом изгиб чужой спины, задержался на оголившемся кусочке кожи под майкой на пояснице и выдохнул в сторону двери большое облачко дыма. Бакуго достал ватные тампоны и дезинфицирующее средство и, обернувшись, поморщился, осуждающе сверля Деку взглядом. Мидория заискивающе улыбнулся, чувствуя, как по руке начинает течь подтаявший лед, и снова затянулся. - Прости, два дня было не до этого, чуть не умер… Бакуго закатил глаза, отбирая у него лед и кидая в раковину. Он, хмурясь, намочил тампон и принялся осторожно обрабатывать ссадины на лице Деку, стирая кровь. Мидория замер, изучая его лицо и периодически затягиваясь. - Чувствую себя гребаной матерью Терезой… - тихо пробормотал он, протирая новым тампоном особенно длинную ссадину на скуле Изуку. – Подними голову, неудобно. - Я бы сам смог. - Но ты не стал этого делать. - Нет, я… - Ой, закройся, блять, не первый день я тебя знаю! - вспыхнул Бакуго, закончив с обработкой и отворачиваясь, чтобы убрать все обратно в аптечку. От него так и несло недовольством и беспокойством, что, казалось, воздух звенит от напряжения, и Мидория невольно прикусил губу от защемившей сердце нежности. Затушив сигарету об раковину, он порывисто прижался к спине Кацуки, обвивая руками его за пояс, и уткнулся носом ему в ухо. - Спасибо, Каччан. Бакуго привычно вздрогнул, напрягаясь и хватаясь руками за стиральную машину, к которой оказался прижат. Без дополнительного слоя одежды в виде футболки Деку тот ощущался еще горячее, чем раньше, и блондин судорожно выдохнул, попытавшись выпутаться из обнимавших его рук. - Отвали, Деку, пока я тебе не всёк. - Еще минуту, пожалуйста… Кацуки почувствовал, как его шеи чуть ниже уха коснулись теплые мягкие губы, и вцепился в чужие сильные руки. Деку медленно спускался поцелуями по его шее к плечу, поглаживая живот, и это ощущалось настолько здорово, что Бакуго немного расслабился, чуть наклонив голову в бок и давая больше пространства для поцелуев. Мидория улыбнулся, прикусывая кожу у излучины плеча и ставя засос, и Кацуки возмущенно дернулся от такого наглого предательства. Вывернувшись в чужих руках, он тут же подумал, что слишком просто утратил бдительность, и уже занес руку для удара, но Изуку оказался быстрее, перехватывая оба его запястья и заводя себе за спину. Бакуго тем не менее не оставил попыток освободиться и пнул его под коленку. Мидория поморщился, и улыбка сползла с его лица. Его глаза потемнели и заставили Бакуго на мгновение замереть от неожиданности, и Изуку этим воспользовался. Впиваясь губами в приоткрытый рот блондина, Деку отпустил его руки и положил ладони на его шею, настойчиво вторгаясь языком в желанный рот и поглаживая большими пальцами щеки. Кацуки издал задушенный полустон, прикрыв глаза и упираясь руками в крепкую мускулистую грудь, и его сопротивление дало трещину, когда пальцы коснулись обжигающе горячей кожи и почувствовали движение мышц под ней. Толкнувшись собственным языком навстречу Деку, он снова вспомнил горечь их первого поцелуя, и острое возбуждение волной мурашек пробежало по напряженной спине, застревая в районе копчика. Изуку целовал его отчаянно, будто боясь, что Бакуго исчезнет в ту же секунду, как поцелуй прервется. Он осторожными, легкими касаниями гладил его шею и щеки, проводил по плечам, но не пытался прикоснуться где-то еще. Кацуки же увлеченно скользил по его груди и животу, ощупывая обнаженный торс и думая, что, наверно, на его руках останутся ожоги. Мидория был настолько сногсшибательно великолепен и горяч, что по собственному желанию оторваться от его тела не представлялось возможным. Деку ласково лизнул его в губы в последний раз и отстранился, проводя руками по предплечьям и тяжело дыша. Бакуго заторможенно приоткрыл глаза, останавливая руки на чужих боках и пытаясь сфокусироваться. - Это мне нравится больше, чем драться с тобой, Каччан, - хрипло произнес задрот, усмехнувшись тому, как Кацуки в очередной раз закатил глаза. - Я чувствую, - двинув бедром, пробормотал Бакуго, опуская взгляд вниз и… - Деку, что это за херня?! Мидория непонимающе нахмурился, опуская взгляд туда, куда уставился блондин, и его сердце пропустило удар. На его животе один за другим появлялись маленькие розовые сердечки, расползаясь по телу подобно аллергической сыпи. Бакуго отдернул руки и уперся задом в стиральную машину, широко раскрыв глаза, и в очередной раз память подкинула ему проблем. - Это были твои таблетки… - он поднял на Деку взгляд, и тот не выдержал и отвел глаза. – И температура, и то, что не дал снять футболку… Это все… Блять, Деку! Когда ты собирался сказать?! Взгляд Мидории бегал, Кацуки видел, как его умный мозг судорожно пытается придумать отговорку, но явно ничего не получалось. Отступив от блондина, Изуку хотел было что-то ответить, но только закусил губу, выглядя при этом словно побитый грустный пес, и выскочил из ванной. Бакуго несколько минут ошарашенно переваривал увиденное. «Значит, это все было взаимно…» Он провел руками по лицу, шумно выдыхая и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, норовящее пробить ему грудную клетку. Мидория был настолько очевидно влюблен в него, что не заметить было невозможно, но Кацуки, пребывая в состоянии упрямого отрицания, смог понять это только увидев следы любовной лихорадки, расцвечивающие красивое тело Деку своими паршивыми сердцами. Метнувшись в сторону комнаты Изуку, Бакуго был абсолютно уверен в том, что им необходимо все это обсудить, но опоздал. Деку, чертов герой номер один, гребаный Символ Мира, позорно сбежал, оставив его одного наедине со всеми вопросами и гулко стучащим сердцем в груди.