Берег красного моря

      Айва во многом ошибалась. Ошибалась она и в том, что была единственным потерявшимся винтиком этой чертовой вселенной на этой адской вечеринке.       Ирен сидела в мягком кресле и понимала, что переоценила свои силы. Это же понимал Джерри, уже дважды за вечер, когда ворвался в туалет и вывернул себя наизнанку. Но начавшаяся эйфория, которую было не остановить, скрывала не только внутреннюю неуверенность, но и огромный надлом.       Когда Джерри отпустило, он посмотрел на белый потолок туалета. Белый прекрасный потолок как небо Божье. Господи, отпусти ты его несчастного, дай ему успокоения.       Только подумав об этом, он услышал резкий громкий хлопок дверью. По кафелю агрессивно процокали каблуками. За ними последовали настойчивые глухие шаги.       — Отстань от меня, твою мать. Я тебе не кролик для допроса!       Вот дерьмо.       По вискам парня стучал барабан, который начал медленно отбивать свой глубокий ритм. Деревянные палочки пришли в движение.       — Никто никого не допрашивает, я просто хочу знать твое мнение на ситуацию как приближенного к СтудСовету и ту, которая вкурсе последних новостей. И понять, что происходит.       — Мое мнение? Ты — кастрированный импотент с бюрократическим сдвигом, ну как, услышал? Теперь пока, — наверное, пиво поддавало огоньку этой крикливой дамочке. Она начала шуршать косметичкой.       — Венера! — это даже звучало устрашающе.       Медленно заиграла скрипка, опустившись на трагический тон. Девушка простонала.       — Что ты от меня хочешь услышать? Я не могу тебе ничего сказать, забыл? Вдруг услышит какой-нибудь первак и начнет спрашивать, а в нашем «идеальном» колледже действует эта «идеальная» политика, что если об этом не говорить, то все уляжется. Что, хозяин-барин? Сам предложил, сам и отменять собрался? Что же, хочешь еще мнение? Хорошо, вот тебе мнение, еще одно о тебе, не против? Ты же вроде как обожаешь себя и когда о тебе говорят? Так вот. Раньше я думала, что ты и правда знаешь, что делаешь. Ты всегда был спокойным, рассудительным, я действительно думала, что ты хорош в своем деле. Но на самом деле ты просто двуличная тварь, который сам не знает, что защищает и кого защищает, и твоя строптивая улыбочка больше ни на кого не действует, ясно? А теперь до свидания, и мне посрать, что ты на это скажешь, — зашумела вода в кране.       — И ты туда же. Хорошо, я понял, что вы все меня ненавидите. Как и тебя, и Ирен, и Терезу, и Рубена, и младшую Борджиа, по чьей милости мы вообще все сейчас тут, и вообще всех, кто тут учится. Я прошу тебя рассказать мне как все было на самом деле, чтобы это все наконец закончились и все вернулись к нормальной жизни, потому что все как с цепи сорвались, а сам СтудСовет даже собраться нормально не может. Например, та же девушка Рубена, которая была втянута во все это, и которая до сих пор не может от этого отойти. Буквально! Я лично ее в колледже больше ни разу не видел, на мои звонки она не отвечает.       — Какие мы вдруг заботливые о делах других! Да я вижу, что с девушками у нас в последнее время одни проблемы, спасибо, что заметил, так для тебя необычно! Постарайся сначала сам сделать хоть что-то хотя бы со своим ближайшим окружением, потому что мне надоело сначала пытаться все уладить, а потом каждодневно подстраиваться под настроение Совета в лице каждого из главных его членов, — послышался стук каблуков. — Хватит. Ворошить. Осиное. Гнездо. Оставь всех в покое, раз уж начал.       — Венера, — вновь раздался предостерегающий голос. Джерри вдруг понял, кого он так ему напоминает: своего отчима, который обожает ставить всякие условия, — Ты знаешь, что я не отступлю. Если не от тебя, то я узнаю это от кого-то другого. Я не вкурсе слухов и всей этой межличностной тусовки, это правда, у меня полно других дел. Но сейчас я правда хочу разобраться, скажи одно, только одно, то, что я видел — это правда? — спросил мужской голос. Девушка немного помялась. Наконец, выдохнув, она сказала:       — Да, правда.       Они вдруг замолчали, будто осекшись. Дверь в туалет, закрываясь, заскрипела. Когда кто-то входил, это можно было понять не только по скрипу, но и благодаря ухающим битам, врывавшимся в тихое помещение. Однако эти двое так орали, что сложно было понять насколько много постороннее ухо успело услышать.       По кафелю кто-то осторожно прошелся. Вместе с этим, цокающие шпильки неуверенно отошли назад. Кто-то снова попытался открыть дверь туалета с той стороны, но третий вошедший держал ее изнутри. Джерри вдруг почувствовал как к горлу подступает новый ком: то ли от страха, то ли от его тупости.       Дерьмо.       — Значит, я все правильно понял из нашего разговора? — продолжил беседу глубокий низкий голос. Будто тигр, присматривающий добычу из-за кустов.       — Да. Нет. — отрезала девушка. Голос ее напрягся словно струна.       — Венера? О чем речь? — опять осторожный «отчим», все предостерегает, говнюк.       — Так да или нет? — потребовал гость.       — Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, — быстро отмахнулась девушка.       — Вот только ты не ври!       — Это я не знаю, о чем он спрашивает, — вклинился тут «отчим». — Если то, о чем говорит буквально каждый, и чего я никак не могу, видимо, понять, то, видимо, да.       — ДА?! — его голос набрал громкость как вагонетка высоту в парке аттракционов.       — НЕТ! — воскликнула она сразу.       — Да черт возьми! Если не она, тогда ты, проясни-ка нам, нет, мне, пожалуйста… — начал «отчим», однако произнесенное «пожалуйста» ничего общего с просьбой не имела.       — Он ничего не знает! — перебила девушка.       — Значит, я ничего не знаю? А он, видимо, знает. Тогда с какой стати он знает, а я не знаю?       — Да ты и так всегда все знаешь, разве нет? — опять перебила она.       — В смысле он все знает? — вклинился вошедший.       — Ну, может, не совсем все, я еще не разобралась…       — Так не совсем все или ты не разобралась?!       — Не кричи на меня!       — А ты перестань мне врать!       — Я не вру!       — Тогда скажи да или нет!       — Да что сказать, я не понимаю?! Если то, о чем мы говорили, то да, а если нет, то нет!       — Твою мать, это я ничего не понимаю из ваших дурацких загадок, вы можете просто сказать мне какого черта все думают, что он гей, когда у него была девушка? — прогремел, вмешавшись, «отчим» на весь туалет.       Они все замолчали. Вот это да. Джерри аж героин в голову ударил. Он никогда не слышал, чтобы он так кричал. Ни тот отчим, ни этот. Повисла такая гробовая тишина, что на фоне битов из дома было слышно как капает вода в раковине. Абсолютная тишь. Напряженная, страшная, тянущаяся как раскаленная резина. Как будто мать Джерри только что сказала, что опять нашла у него таблетки, а он стоит и не знает что ответить, куда провалиться, как посмотреть ей в страдальческое родное лицо. Стояла та сама мертвая тишь, которая обычно приходит предвестником ада.       «Блять» — хлопнули дверью. «Подожди!» — раздались женские крики и стук каблуков. Музыка ворвалась в затхлую ванную, и все опять закружилось вихрем по новой: голоса, разговоры, героин в венах, блевотина из его желудка в смывочном стоке, вода в раковине, круги Преисподни на земле.       Когда его отпустило, он смог сознать все то, что сейчас услышал. Вот это эксклюзивная информация! Не выблевать бы ее вместе с кишками…       Подождав немного, чтобы вдруг не попасться если кто-то захочет вернуться, Джерри облокотился одной рукой на сиденье туалета и попытался встать, а ногой поддал дверь. Пора выбираться из этого сортира, пока его не прижучили. На улице отведет дух.       И вдруг остановился, услышав, как дверь соседней кабинки открывается.       Он был не один?       Кто-то мягко прошагал по кафельной плитке ванной и замер прямо напротив Джерри. Он поднял голову и увидел ту самую девушку с густой копной карамельных волос, в белом платье с открытыми плечами и статными ножками, которая приехала к той отбитой первокурснице. Она стояла прямо напротив его кабинки у входа и смотрела на Джерри с распахнутыми глазами. Тот тоже смотрел на нее. Они таращились друг на друга как два вора, встретившихся на месте преступления и не знавшие, что теперь делать. Миленькое серьезное личико девчонки со вздернутым носиком чуть кивнуло в знак приветствия, не придумав ничего лучше, и Джерри, продолжив сидеть у обблёванного унитаза, по-джентельменски кивнул в ответ. «Здрасьте».       Айва поспешила скрыться в коридоре. Прежде, чем подняться следом, Джерри подумал, что быть бухим на тусовке это очень даже нормально, даже когда ты клеишься ко всем как та подружка, а вот сидеть с учебником итальянского на крышке унитаза во время убойной вечеринки — вот таких людей точно стоит бояться. Они реально психи.       Пока парень собирал свои кишки, девушка пыталась понять где находится. Теперь она знает, что повторять лексику по итальянскому иногда может быть очень продуктивно. И порой не в том смысле, в котором это задумывалось. Она прошла коридор до упора и до нее донеслись какие-то крики на первом этаже. Кто-то ругался. В ее голове возникла яркая вспышка: «Нери!»       «Она же точно уже в стельку пьяная, да и Карла наверняка напилась. Как вообще там справляется Марко?» — она разблокировала телефон и увидела шесть пропущенных от парня.       Вот черт!       Айва буквально сорвалась с места. Там, где происходили скандалы, там всегда где-то крутилась Нери. За последние несколько лет именно на решении ее проблем Айва так набила руку. Но как бы там ни было, она все еще была ее подругой и оставлять девушка ее не собиралась.       Выбежав со второго этажа к лестнице, она увидела толпу. Они мало что понимали, но зрелище их забавляло, но одновременно с этим, общее напряжение буквально ощущалось волосками на коже. Айва услышала стук собственного сердца и свои подвинченные нервы. Где Нери?       В центре стояла два парня и, судя по всему, намечалась потасовка. В одном из них она сразу опознала того самого Мануэля — черная стрижка прямиком из барбер-шопа, дизайнерская одежда, сдержанная, но грациозная манерность, стройная подкачанная фигура. Этот парень выглядел как спустившаяся из кинофильмов мечта почти каждой девушки. Другого она не узнала, да и образ его сразу стерся из памяти, когда она, наконец, увидела появившуюся в проеме подругу. Даже сверху было видно, что она в стельку пьяна и вообще не контролировала свои действия. В отдалении от нее, где-то сзади, появился Марко, но и он был больше поглощен происходившим спереди. Айва попыталась быстрее пробиться вперед, чтобы предостеречь ее, но из-за пялившейся пьяной столпившейся молодежи это удавалось ей с трудом. Ни Карлы, ни Рамиры видно не было.       — Это я врежу тебе по долбаной физиономии! Не надо язык распускать, ясно, знать надо с кем ты заодно, понятно, блять?! — проорали внизу. Айва с трудом огибала нетрезвые тела.       — Думаешь, я ссыкло и тоже буду пресмыкаться перед Вашим Царским Величеством?! В отличие от тебя — нет, у меня есть яйца сказать как есть, а не вешать свое говно на других!       — Закрой. Свой. Гребаный. Рот, Рубен! Ты нихера не знаешь! — Мануэль был на пределе. Его ощетинившаяся фигура была готова в любой момент размазать парня в клетчатой рубашке по стенке.       — Если честно, да! И тебя, оказывается, тем более, твою мать! Но я знаю достаточно, чтобы —,       — Чтобы что, а?! А?! Скажешь хоть слово и тебе конец, понял, мудила?! Я тебя в землю закопаю, твою мать, только попробуй ляпнуть какую-то очередную херню, и ты очень об этом пожалеешь! — где-то в темноте второго этажа насмешливо сверкнули два сапфира.       — А что тебе не нравится?! — просмеялся тот в злости. — Правда глаза режет?! — продолжил Рубен.       В этот момент Айва увидела сразу несколько вещей. Сквозь толпу она разглядела, как у Мануэля выступают белые костяшки на красных сжимающихся кулаках. В этот же момент через людей внизу пробилась Нери, которая оказалась по левую руку Мануэля. В ее томных блестящих веках, выглядывающих из-под слоя туши и подводки, отразился прекрасный образ четверокурсника. Она не слышала ничего вокруг, все ее пьяные мысли растворились в его мерцающем пиджаке, черной челке, сдвинутых в пленяющем гневе ровных бровях и припухлых губах, готовых в этот миг вцепиться кому-нибудь в глотку. Ее манил этот смелый разгневанный хищник, захвативший ее пропитанный воздыхающий разум.       — Ты — трус, Ману! Ебаный тр…       В тот момент, когда Айва смогла пробиться и понять обстановку, девушка вдруг вырвалась прямиком к своей ставшей такой достижимой мечте, абсолютно не оценивая ситуацию. Перед ней был только шикарный Мануэль, столь опасно привлекательный в своей обезумевшей ярости. В этот же миг локоть этого четверокурсника начал подниматься, целясь в лицо Рубена. Стоявший поодаль Марко кинулся к ней, увидев, что Нерия почти достигла своей цели, но он не успел. Предплечье резко и четко въехало ей в челюсть.       — Нери! — выдохнула Айва.       — Мудила!!! — закричал Мануэль и, его кулак почти встретил лицо парня, но тот успел увернуться. — Что, ссыканул, не такой уже резвый, а?! — продолжал он орать на все помещение.       Толпа замерла в ожидании и страхе, и вдруг женский голос прокатился над ней:       — Это ты мудила, вот ты кто! — сказала Айва на весь зал.       Толпа вдруг замолкла. Все несколько десятков глаз развернулись в ее сторону. Обезумевший Мануэль, красный от ярости, с глазами, налитыми кровью, обернулся в своем сверкающем идеальном пиджаке.       — Чего, блять? — прорычал он, и черная прядь соскочила ему на разъяренное бледно-пурпурное лицо.       — Ты только что заехал в лицо девушке и спрашиваешь «Чего, блять?», — подняла брови Айва, ощетинившись, и посмотрела исподлобья прямо ему в глаза. Она пыталась поднять подругу. Сверкающие светлые кудри той закрывали ей лицо.       — Какого нахер… — сказал он и смог разглядеть картину перед собой из-под яростной пелены. Кажется, он вообще мало понимал, что только что произошло. Подбежал Марко, помогая поднять Нерию с пола и привести ее в чувство.       Мануэль кинул короткий непонимающий взгляд на соперника. Тот уже заметил раненную девушку и немного сбавил обороты. Но только не Борджиа.       — Ты кто, блять, вообще такая?! — пророкотал он, скривившись.       Толпа ловила каждое движение, слово. Однако никто из этой массы не смотрел на эту разворачивающуюся сцену внимательнее, чем молчаливая бледная улыбка из черноты второго этажа. Ирен прикусила губу, и снова удержалась от того, чтобы не усмехнуться. Ее голубые глаза сверкнули, и она задумчиво приложила палец ко рту.       — Тебя реально волнует кто я такая, когда ты только что разнес девушке лицо? — спросила Айва ровно. — Может, сначала ей поинтересуешься или как? — она кинула взгляд на пытающегося рассмотреть ее Рубена.        «Ты даже не представляешь, что творишь» — выдохнула Ирен про себя. И сознание ее полностью захватила хозяйка белого платья, столь ясно выделяющаяся в клубной темноте.       — Да она сама ко мне полезла! Я, блять, виноват что ли, что она ко мне весь вечер липла, как ненормальная! — заорал он опять, пытаясь оправдаться. Айва встала в полный рост и подошла к рычащему зверю почти вплотную.       — И всех девушек, которые хотят с тобой познакомиться, ты отшиваешь ударом в лицо? — спросила она с интересом.       Послышался робкий оценивающий свист. Ирен томно сощурила глаза.       Ах милая, милая Айва, что же ты творишь с этим засранцем. Ирен знала, что Ману терпеть такое не может. У него всегда были проблемы со злостью и самоконтролем. Он был умным парнем, очень умным парнем, но когда эмоции брали верх, его мозг просто отключался. Он старался это скрывать, но эта девушка, смелая и прекрасная, всего лишь за один вечер вывела его на чистую воду перед целой толпой. Сделала то, чего не удавалось Ирен месяцами.       Она смотрела, торжествовала и не могла оторваться от этого взгляда, который протыкал Мануэля Борджиа как острие копья, который вгрызался в него инквизиторской хваткой, не оставляя шансов на помилование, на самое малейшее снисхождение. Ледяная уверенность, которая травила хищника как жалкого комара, топтала его эго, размазывала его достоинство на глазах у жаждущей толпы. Ирен осознавала это, она понимала это лучше чем кто-либо, и больше чем кто-либо упивалась этим зрелищем, всматриваясь в каждый мускул на лицах будто через лупу.       Но вдруг она осеклась. Выпрямилась, моргнула. Будто соринка попала в глаз, чужеродный элемент, слово в предложении выпало из общего порядка и теперь вертелось на языке, не желая вспоминаться. Что такое? Она осмотрелась.       Вокруг неё по-прежнему были те же самые люди, уставившиеся на происходящее в центре. Но она больше не была ими. Не была толпой, требующей хлеба и зрелищ, не замирала в сладкой истоме устроить преступнику публичную казнь из реалити-шоу. Она опять выделилась, стала Ирен Вальенте, ею, а не ими, вырывалась из своего кокона наружу. И когда в следующий миг посмотрела на мир снова, то увидела не только центральную часть, а общий паззл, так гармонично и неожиданно сложившийся перед ее глазами. И на этой полной картине увидела всех остальных, и что более важно — смогла еще лучше разглядеть творящееся чудо прямо перед ее носом.       «Твою мать, Айва. Ты даже не знаешь, на сколько ты сейчас великолепна» — подумала Ирен и задумчиво улыбнулась, и улыбка эта отражала такой огромный и неописуемый переворот в ее душе, что словами сложно описать в каких ветрах и дебрях блуждали ее мысли. Она просто стояла и не могла отвести от нее взгляд. Ни на минуту, ни на секунду. И вдруг она на миг пропала, окаменела. Осознание пригвоздило ее к реальности своими безысходными лапами, и легкая улыбка на ее губах застыла. Голубые глаза по-прежнему смотрели вниз, но уже не видели там никого. Вместо этого они отражали тот свет, который исходил, казалось, из самой глубины ее переворачивающейся души. Но и он был лишь цепной реакцией на яркое светящееся Солнце, выделявшееся на фоне черной одурманивающей ночи вокруг.       — Я, твою мать, не отвечаю за действия пьяных первокурсниц, которые вешаются на каждого второго, ясно?!       Знала ли Айва, что творит и что делает с Ирен, прятавшейся наверху и следившей за каждым ее движением? Нет, она была слишком занята, чтобы поднять голову вверх и словить ее взгляд. Вместо этого этот белокрылый ангел, вдруг показавший свою силу, клокотал от ярости внутри. Но лед, читавшийся в ее светлых карих глазах был холоднее, чем могильная плита в зимнюю стужу.       — Да куда уж тебе, я вижу ты и за свои же действия ответить не можешь, пока в твоем же доме лежит ударенная тобой девушка.       — Слышь ты, мелкая, ты нихера обо мне не знаешь, тебе сейчас лучше замолчать, иначе… — прорычал он и снова сжал кулаки. Но Айва и не собиралась отступать. Совсем наоборот: на этот яростный выпад она ответила шагом навстречу, почти оказавшись с парнем в паре сантиметрах друг от друга. Так, что ее спокойный уверенный взгляд почти поравнялся с его рассвирепевшими глазами, которые, казалось, готовы были просверлить в ней дырку. Но ей было все равно. Она лишь хмыкнула и произнесла:       — Иначе что? Тоже ударишь меня? Потому что я сказала как есть? Ну давай, ударь, вперед, если побои невинных девушек приносят тебе такое удовлетворение, почему бы и нет, а? Отведи душу, — говорила она, подходя все ближе и ближе, не робея перед этим свирепым разозленным зверем ни на секунду. А Мануэль отходил все дальше, постепенно начиная осознавать какой оборот приняла эта стычка и как он сейчас выглядит в глазах остальных. — Так что, ударишь? Или может того парня, а? Ты же вроде так хотел, прямо руки чесались, так что теперь? Или, может, опять вдаришь моей подруге или любой другой девушке здесь? Не можешь, да? Как и ответить за свои действия — как мужчина, ты тоже не можешь, как я посмотрю. Хотя, если честно, вижу тебя впервые. Видимо, Рубен был прав, ты и правда лишь жалкий нахальный трус.       И тут Мануэль взорвался. Кровь прилила к его лицу с новой силой, зубы оскалились, весь он напрягся. И в этом разъярённом миндальном оскале Айва вдруг увидела черную горькую злостную обиду. Жгучую, гнустную, прорастающую изнутри словно невыдираемый сорняк. Он ей этого не простит — это было ясно. Как и то, что обида эта, подпитываемая бурлящей ненавистью и злостью, стыдом и унижением только что сорвала все предохранители в его голове. Мозг отключился, сознание поплыло, остался только кипящий комок эмоций, который готов был стереть ее с лица Земли прямо сейчас, не задумываясь ни о чем.       Человек может вынести многое. Но не обиду, в которой задето его эго. Это она знала очень хорошо.       В один миг преимущество переломилось. Как раскаленный бык, жаждущий возмездия, Мануэль начал наступать на нее, скалясь и неистово кипя как тысяча адских котлов с варящимися там грешниками.       — Слушай сюда, ебаная ты мелкая дрянь! Я без ебаного понятия кто тебя сюда пригласил!!! У тебя вообще нет никакого долбаного права тут стоять и разглагольствовать, ты на секундочку находишься в моем доме! Поэтому пока я не содрал с тебя шкуру, выметайся отсюда, нахер, немедленно!!!       Айва зажмурилась, готовая к тому, что ей размажут лицо, и вдруг услышала:       — А ты все еще находишься на моей вечеринке. И поэтому она никуда не пойдет, — раздался оглушительно тихий голос. В один миг злость Мануэля растворилась, он остановился. Айва разжала глаза. Они оба посмотрели назад.       Из тени вышла маленькая девушка в нарядном вечернем платье с пышной юбкой из черного шелка. На ее ножках были туфли на каблучках, черные кудри с мягкими сиреневыми прядями были красиво убраны назад золотистой заколкой. Фарфоровое личико тревожно смотрела на них обоих. Айва вдруг поняла, что она все это время стояла здесь, но ее, казалось, решительно никто не замечал вплоть до этого момента. И следующие сказанные ею слова застали ее врасплох:       — Если тебе интересно знать, то это я ее пригласила, — вдруг продолжила девушка без тени сомнения. — Я понимаю, что ты зол, но давайте мы все сейчас успокоимся и… умерим пыл, — она сглотнула и посмотрела на собравшихся. В ее миндальных глазах читалась надежда. Белая рука с милым браслетом из бусин немного подрагивала.       — Ноэль? — подал ошарашенный голос черноволосого парня. Сознание, судя по всему, стало медленно возвращаться к нему. Он отошел от своей жертвы, немного взяв себя в узду.       — Ману, я бы не хотела еще одного разбитого лица этим вечером, и не важно кто в этом виноват, ладно? Успокойся, пожалуйста. Давайте… я помогу пострадавшей, Венера, — окликнула она рыжеволосую студентку певчим голоском. — Уведи, пожалуйста, моего брата и дай ему прийти в себя. Включите музыку. Рубен, поможешь мне?       Судя по всему, слова этой миниатюрной нимфетки имели здесь вес. Окинув своих оппонентов пронизывающем взглядом, Мануэль дал Венере увести себя подальше от глаз. Он едва не сорвался, чтобы вставить последнее слово в этих разборках, но рыжеволосая девушка на черных шпильках в коротком вечернем платье-пиджаке утащила его со сцены всеобщего внимания прежде, чем он успел сделать ситуацию еще более плачевной. Парень рыкнул и скрылся в лабиринтах собственных комнат.       Айва проследила взглядом за удаляющейся фигурой и обхватила себя за плечи. От осознания того, что она только что чудом избежала участи Нери, а то и того хуже, ей стало как-то не по себе. Триумфа или победоносного наслаждения от того, что она только что растоптала самодовольного ублюдка не ощущалось, скорее наоборот. Ей до сих пор было не по себе от этого пронизывающего взгляда отчаянья, с которым Мануэль как бешеный зверь двинулся на нее в порыве неистового гнева. Она еще никогда не была так близка к смерти, потому что была уверена — если бы не певчий голосок миниатюрной Ноэль, он бы ни за что не остановился и убил бы ее прямо на глазах у всех, и репутация — далеко не та вещь, которая волновала его в тот момент. Вместе с тем, она отнюдь не боялась самого Мануэля Борджиа, и головой отлично понимала, что тот уже был на нервах, когда она вмешалась. Но то, почему девушка довела его до такого состояния, когда лишь пыталась встать на защиту подруги — вопрос совсем другого характера, и именно он лег еще одним неразрешимым бременем в ее и так запутавшейся жизни.       Она постояла так еще немного, приводя себя в чувство и осознавая, что только что сделала, когда то ли в ухе, то ли в самой голове пронесся едва улавливаемый смешок, принесший чувство дежавю. Опять те же метания и тот же импульсивный выброс за грань оплота ее разума и беспристрастности. Айва вдруг резко обернулась и хаотично пробежалась глазами по темноте второго этажа, пытаясь выискать меж людей кого-то… кого? Черт, да она и сама не знала. Ей просто вдруг почудилось, что…       — Айва! — окликнули сбоку. Девушка увидела Марко, который в компании старшекурсников помогал Нерии выйти на свежий воздух. Та еле держалась на ногах, пребывая в каком-то аффекте.       Девушка кивнула и снова посмотрела наверх.       Там было пусто.       Она сощурилась и поспешила на улицу.