Берег красного моря

      Вино игриво переливалось в бокале.       Марита сидела за широким гладким столом и смотрела на дверь напротив. Она вымученно вздохнула и пригубила из бокала, повертев пальцами другой руки оставленные ключи. Колыбель Ньютона отбивала свой размеренный ритм. Эти внутриусобные студсоветские дела постоянно выплывали наружу именно тогда, когда их вообще никто никогда не ждал и не хотел. Несмотря на то, что ей нравилось быть в гуще событий и решать какие-то вопросы, она так устала за последние дни, что сегодня ей просто хотелось хорошенько напиться, без дел и поручений. И каждый раз, когда она решала заняться самоспиванием, появлялось что-то, требующее ее непосредственного трезвого участия. Опять.       Ее это бесило в той же мере, сколько развлекало. «Если так будет продолжаться и дальше, я заставлю засранца Мануэля закупать фургон с попкорном вместо выпивки».       Марита откинулась на спинку кожаного кресла.             Она потянула электронку. Золотой слон на восточном стеллаже почувствовал запах голубики.       Да уж, этот придурок просто жить не может, чтобы не втянуть себя и своего дружка в еще одну историю. Это шоу вот уже несколько месяцев опостылевшим отголоском тянулось за ними всеми как просроченные банковские счета, которые ежемесячно напоминают о себе стуками коллекторов в дверь. Хотя в этот раз, всеобщее внимание привлек не столько этот распетушившийся богач, сколько его прекрасная маленькая сестренка. Ни Марита, ни кто-либо другой никогда не ожидал от малышки Ноэль чего-то подобного, но, как оказалось, даже эта домашняя птичка может навострить свои зубки.       Но кто по-настоящему выпустил тут зубки и заправлял сегодняшним вечером, так это эта незнакомка, которая разделывалась с Ману как шеф-повар с норвежским лобстером. Не думала она, что доживет до того момента, когда нашего дорогого Мануэля смогут поставить на место и прилюдно унизить, к тому же в разгаре такого эмоционального срыва. Этот парень был образцом серьезности и вышколенного благородства, который всегда держался над людьми так же высоко, как и требовал его социальный статус. Однако, как ни диковинно и заманчиво было это зрелище, которым она бы насладилось в любой другой раз, сейчас этот праздник жизни в виде испанской интерпретации «Семейства Кардашьян» порядком заставлял ее нервничать.       Существовала одна маленькая проблема, которая делала сок от представления слишком терпким.       Девушка исподлобья покосилась на связку ключей в руках, которую ей оставила только что ушедшая Ирен. У Мариты почти получилось убедить ее в том, что можно забыть все и оставить в прошлом. Ну или так казалось, потому что когда речь идет о сеньорите Вальенте, сложно что-то сказать наверняка. Этой ненормальной постоянно приходили в голову какие-то спонтанные идеи, которые понимали далеко не все, потому шансы убедить ее в чем-то всегда колебались то в одну, то в другую сторону. В любом случае, девушка чувствовала, что правильно подгадала движение маятника и была близка к цели как никогда, но каждое слово Рубена и новый псих Мануэля заставляли механизм качнуться в другую сторону, и, в конце концов, это свело все ее усилия на нет. Все пустилось на самотек.       Опять.       Марита раздраженно выдохнула, хрустнула затекшей шеей и залпом осушила бокал.       Да уж. По масштабу и скандальности эта вечеринка уступала только предыдущей, которая проходила в этом же месте пару месяцев назад. Если на следующей тусовке в особняке Борджиа произойдет еще одно разбирательство, она точно уверует, что этот дом проклят. Или они все, кто бы знал?       Девушка подалась порыву и взяла в руки светло-розовый меховой чехол, открыла галерею и нашла альбом с вечеринок колледжа. Там были завалы фотографий и видео, а некоторые из них были просто бесценным материалом, любезно предоставленным ей из первых рук. Все это отдавало привкусом драмы и ностальгии. Она листала галерею, погружаясь в отрывки воспоминаний.       Вот Рубен делает свой фирменный коктейль с водкой, которому научился у какого-то чумного русского. Благодаря этому рецепту и его алкогольному мастерству, уже через час в санузел выстроилась целая очередь. Вот Ману и один из однокурсников позируют на фоне рояля. Было забавно, как они пришли в почти одинаковых рубашках, отчего последний приобрёл бешеную популярность в тот день. Следующим было видео, которое она исподтишка сняла из-за угла коридора. На самом деле, оно еще ждет подходящего момента, чтобы выйти на свет. Марита пролистала дальше и наткнулась на давнюю фотографию, сохраненную из ленты всего несколько месяцев назад. Она ухмыльнулась.       На ней, среди пьяной молодежи, в свете ярких софитов, была изображена парочка, слившаяся в поцелуе. Лица девушки видно не было, но любой мог различить эти черные локоны и три прокола в левом ухе. А уж то шикарное блестящее платье с открытой спиной, которым Ирен сразила мужскую часть колледжа наповал тем вечером, спутать было просто невозможно. Белоснежную спину обхватывал своей смуглой рукой Рубен Алегре, закрывший глаза от наслаждения. Марита повела бровями и игриво поболтала ножкой.       Она погасила экран, встала, поставила пустой бокал на темный комод со множеством ящиков, щелкнула выключателем, и богато украшенная комната в стиле арт-деко погрузилась в темноту.       Как обычно говорят в народе: «Помяни черта», потому что в тот миг, когда она закрыла за собой дверь и опять окунулась в душную тусовку, этот самый черт налетел на нее из-за угла.       — Осторожно, чтоб тебя, — воскликнула она. — Куда тебя черти несут?       — Ой, извиняюсь, я не увидел тебя, — сказал Рубен. Он поднял выпавшие из ее рук сигарету и связку ключей. Последняя привлекла его внимание, и он нахмурил косматые брови. — Откуда у тебя это? Мануэль не даёт их никому, особенно в разгар его вечеринок, — он перевел взгляд на нее, а потом на дверь кабинета позади. — И для чего они тебе?       Марита сжала губы. Вот влипла! Не могла же она сказать, что это проделки Ирен, которая была тут всего секунду назад. Думай, Марита, думай.       — Мне стало очень душно и плохо. Ноэль сразу стало меня жалко, и… она, ну, знаешь, она же для умершей птички с дерева целую похоронную церемонию устроит, что уж говорить про меня.       — Но Ноэль была у меня на виду на первом этаже все это время, — заметил он как бы невзначай, но девушка знала, что он пристально за ней следит.       Марита застыла и попыталась беззаботно улыбнуться. Координация и логистика — то, за что этого парня ценят в сборной колледжа и в Аппарате СтудСовета. Тут она ему точно не чета. Она почувствовала, как внутренности сжимаются, а руки потеют. Как выкрутиться, как выкрутиться…       — Ну, она дала мне их до этого. И вообще, что ты пристал ко мне? Ты что, в воровстве меня подозреваешь что ли? Если так интересно, пожалуйста, проверяй, — она размяла ноги, повернувшись вокруг себя, подняв ладони наверх, — У меня кроме телефона, электронки и ключей ничего нет. Еще обыщи меня, а то вдруг я себе что-то под платье спрятала, кто знает, ведь красть у отца Мануэля у всех на виду — это самый гениальный план, который можно было…       — Ладно, ладно, успокойся, никто тебя ни в чем не обвиняет, — прервал он ее нервную речь и отдал сигарету. Однако девушка чувствовала томившееся в его взгляде недоверие. Оно оправдалось: ключи он оставил себе, сказав, что вернет их на место, раз они ей больше не нужны. Известный факт, что последние месяцы у всех были огромные проблемы с доверием. Особенно это коснулось Рубена, который оказался в самом эпицентре событий. Он был по-прежнему компанейски радушен, отзывчив и дружелюбен, но все чаще остальные стали ловить на себе его настороженные взгляды мельком, отвечать на «между делом» проскакивающие вопросы и ждать несколько дольше, прежде чем он подумает, что сказать. Марита невинно пожала плечами, в надежде, что эта подозрительность не заставит его допрашивать Ноэль.       — Так что там такое? — продолжила она беззаботно.       — Да там этой первокурснице влетело прилично, надо что-нибудь найти, лед и, может, что-то из аптечки.       Она ухватилась за эту возможность сгладить острый угол и сказала, что будет быстрее, если она спустится к холодильнику. Она мило улыбнулась ему, когда тот оставил ее и пошёл дальше по коридору, а как только его спина в клетчатой рубашке исчезла за углом, нервно выдохнула, закатив глаза.       «Вот кретин».       Взяв лед и спустившись вниз, Марита застала теперь небезызвестную первокурсницу на веранде у особняка. Рядом с ней сидела Айва, держа ее за руку с желто-зеленым маникюром.       В отличие от Ноэль, которая старалась держаться прямо, однако постоянные оглядки вокруг и тревожные взгляды в сторону пострадавшей выдавали то, что она очень волновалась, девушка в белом платье была обеспокоена, но достаточно серьезна. Маленькая Борджиа же мяла мягкие ручки, покусывала губки и выглядывала вперед, стараясь разглядеть как идут дела, но ближе подойти не решалась. По другой край уличного диванчика расположился Марко, который рассматривал растекающийся по лицу Нерии легкий пунцовый синяк, непрекращающуюся кровь из носа и ее состояние, которое кроме как «овощное» никак больше нельзя было назвать.       Иногда она говорила (хотя мычала — более подходящее слово) какие-то отдельные слова. С одной стороны, это радовало — она вообще могла что-то говорить, с другой — Айва искренне надеялась что эти бессвязные отрывки являются следствием взрывного коктейля из адреналина, и, в лучшем случае, полвагона пива, а не травмы головы.       Вошедшая Марита оглядела честну́ю компанию и прошла к Нерии, согнав Айву с места. Та настороженно оглядела незнакомку. Она была одета в короткое голубое платье по фигуре, которое интересно контрастировало с ее яркими каштановыми волосами. Легкий макияж очень шел ее незамысловатым чертам лица. На ногах были колготки в крупную сетку и голубые брендовые туфли на толстой подошве. Руки с длинным маникюром осторожно приложили лед к коже.       — Вот так, — сказала она Нерии, осторожно прикасаясь пакетом к ее лицу. — Не знаю поможет ли это, но думаю, это лучше, чем ничего.       — Рубен пошел за медикаментами, может, найдет что-нибудь, — вставила Ноэль. Марита кинула на нее взгляд:       — Какими еще медикаментами? Вы ее видели? Она нахрюкалась в край, хотите ,чтобы она совсем коньки откинула? — сказала она. Та замолчала и поджала губы. За исключением очевидного, Нерия и правда была не в лучшем виде. На блестящем топе красовались пятна, серебряные тени размазались, тушь потекла. С тяжелым вздохом Айве пришлось признать ее правоту. Девушка в голубом платье покачала головой и обратила на нее внимание:       — К слову, я Марита. Приятно познакомиться. Ты, ее подруга, я так понимаю? — спросила она довольно категоричным, поставленным голосом.       — Да, я Айва. Мы с Нери давно дружим, она рассказывала о тебе. Извините, что так вышло, Нери очень общительная, и мастер влезать во всякие истории.       — Нет-нет, — снова подала певчий голосок Ноэль. — Я должна извиниться за поведение своего брата, он бывает вспыльчив. Хотя, конечно, этим не оправдаешь… всего, — она замялась. — Меня зовут Ноэль, как вы уже поняли, приятно познакомиться. Я младшая сестра Мануэля, — она немного улыбнулась, отчего личико приобрело оттенок грусти с легким привкусом томимой надежды.       — Извини, если тебе не понравилось то, как я обошлась с твоим братом. Но пойми меня правильно — по-другому поступить я не могла, — обратилась к ней Айва. — И спасибо, что защитила меня, хотя, если честно, я тебя тоже впервые вижу. Не знаю, зачем ты это сделала, но правда, спасибо.       — Мы-то уже поняли, что ты видишь тут всех впервые, можем ответить тем же. В связи с этим вопрос остается открытым, — вмешалась Марита и претенциозно подняла ровную тонкую бровь, — Откуда ты? Я знаю почти всех в этом прогнившем колледже, тебя-то я уж точно бы запомнила. Ты, блин, наехала на Мануэля Борджиа, далеко не многие могут таким похвастаться, — сказала она скорее как факт, все еще прикладывая лед к щеке молчавшей Нери. — С последним, кто это сделал, не считая Рубена, все вышло… не очень хорошо. Впрочем, это уже дела дней минувших.       — Не сказала бы, что это то, чем стоит гордиться, считая, что этим моя лучшая подруга отплатила, в лучшем случае, вывихом челюсти, — ответила Кармона в той же манере. — Я на последнем классе школы, поэтому буду учиться тут на юридическом только в следующем году.       — Неплохо для школьницы, — хмыкнула Марита.       — Спасибо, я старалась, — также с легким сарказмом ответила та. Но тут девушка в голубом платье серьезно посмотрела на нее:       — Я серьезно. Это было круто, — она отвернулась и невзначай проговорила. — Если будет нечем заняться на первом курсе, могу предложить место в Центральном СтудСовете Колледжа. Нам нужны такие кадры.       Ноэль раскрыла глаза от удивления, и прежде чем Айва смогла что-либо ответить, вмешался Марко:       — Девчонки, я понимаю, что у вас тут важные разговоры, но по-моему льдом тут не обойтись. Надо отвезти ее в больницу. Мне еще двух других милых дам надо найти, и та и другая в хлам напились, — сказал он. Кармона отошла в сторону, чтобы посмотреть на лицо Нери со стороны Мариты. Марко был прав, дело было плохо, и девушка в голубом платье тоже это признавала.       — Я позвоню в скорую, — сказала она и разблокировала телефон, но тут шум кустов и выходящий из-за них Рубен привлек ее внимание, и Марита на миг отвлеклась. Айва не сразу заметила парня сзади, и взгляд ее невольно скользнул вниз, к свету экрана. И взору ее предстала та самая фотография, сделанная около года назад.       — Ну как обстоят дела? Ноэль, там, куда ты мне сказала посмотреть, я нашел только бинты, но мне кажется, они тут мало помогут, — сказал Рубен. Айва вскинула глаза и опознала того же парня, что и на фотографии. Это был без сомнения он: то же телосложение какого-нибудь типичного американского квотербека из команды старшей школы, разве что повзрослее и повдумчивее, та же слегка смугловатая кожа, на которой выделялись добродушные карие глаза, обрамленные располагающими чертами лица и темно-коричневыми завивающимися волосами спереди. Она еще раз кинула взгляд на фотографию, но большой палец с длинным маникюром быстро убрал ее с экрана. Когда Марита вскинула голову, Айва уже смотрела в сторону.       — Забей, я уже звоню «112». Айва и… да, Марко, невероятно рада знакомству, поедете с ней?       — Да, конечно, — сказал он, но тут Кармона обратила на себя внимание. — Точно, я же клятвенно обещал твоим родителям довезти тебя до дома буквально, — он сверился с часами. — Через час…       — Это сейчас не то, о чем стоит думать. Езжай с Нери и будь с ней, ладно? Ей это нужнее. Я сама доберусь, — сказала она.       — Мне страшно отпускать тебя в такое время. Может, тебя кто-то подвезет?       — Основная часть людей останется тут на ночь. Не уверена, что тут найдется и один человек, который в состоянии сесть за руль, — заметила Марита.       — Я возьму такси или что-то такое, все нормально, — сказала девушка. Марко поджал губы:       — Ты уверена, что найдешь дорогу домой?       — Абсолютно, — то, что Айва лгала редко, не означало, что она не делала этого вообще.       Каблуки туфель медленно отбивали ритм о поверхность асфальта. Асфальт у особняка слабо освещался уличными фонарями. Дорогу по разные стороны охраняли многочисленные машины, почему-то тяжким грузом отдававшие ей в сердце.       Она знала, что ей нужно быть дома меньше чем через час, и в любой другой раз любая другая Айва из любой другой секунды своего прошлого заторопилась бы, извернулась так, что при любом раскладе бы нашла способ вернуть домой раньше назначенного времени, еще раз показать свое преданное подданство семейным идеалам, которые ни разу не ставились под малейшее сомнение, стать еще раз привычной для самой себя и своей матери... но сейчас она не спешила торопиться домой. Странная тяжесть, надломившая твердую скорлупу, тем самым раскрыв черную пропасть внутри нее, затягивала в свою черную воронку ее непоколебимость. Она впервые не чувствовала, что слепая механическая преданность идеалам, которая была отполирована в ее сознании до грубого блеска, смогла вновь стать стрелкой ее внутреннего компаса. Будто отточенная тактика выигрыша, действовавшая почти безотказно, дала непредвиденный сбой из-за изменившихся правил игры.       Или новых карт в руках, или новых игроков за столом, или сменившегося дилера. А может, просто из-за того, что одна и та же сыгранная партия по из раза в раз вызубренной схеме заставила забыть, в чем вообще ее суть и интерес?       «А может, в этом и есть весь смысл. — В чем? В том, чтобы морочить людям голову?»       «Да, так жить интересней».       Она остановилась и посмотрела в сторону. Слева ходил ходуном особняк, продолживший свою ночную жизнь вместе со всеми теми, кто припарковал тут свои автомобили. Те пылились в одиночестве в этом сером закутке, простаивая бо́льшую часть своей жизни на стоянке где-то на отшибе.       И так из раза в раз — стоишь тут, красуясь своим прекрасным бампером и мощностью в более тысячи лошадиных сил, пока твоим хозяевам, которым в этот миг до этого совершенно нет до всего этого никакого дела, открывается весь спектр постигаемых удовольствий.       Ее черный силуэт на дороге выделился в ядерном желтом цвете.       Она вдруг тоже почувствовала себя одной из этих машин, стоявших на обочине бурлившей жизни. Будто нашла свое место на этой стоянке, в отреченной тишине и ожидающем покое.       Действительно ли она сейчас должна была стоять на этой стоянке, а не ехать в больницу с подругой, с которой они были вместе столько лет? Действительно ли она должна беспокоиться не о том, что матери не понравятся ее разъезды по ночам, а то, что ее подруга сейчас лежит в овощном состоянии непонятно где? И что следующую неделю ее будет раздирать не чувство довольства собой, а стыд и муки совести от того, что она кидает Нери, которую сама же подозревала в ветрености. А еще от того, что и неожиданно сорвалась и унизила незнакомого человека на глаза у десятков людей, пусть и заслуженно.       Ее подбородок предательски задрожал. Она же всегда знала как поступить, но сейчас почему-то…       «Dangerous mind are coming out of the dark…» — заиграла новая песня. Девушка знала этот трек.       «Ты всегда была такой»— сказал сегодня Марко в машине.       …но теперь она была растеряна, напугана. Компас сбился и не знал, куда показывать.       Она судорожно вдохнула ночной воздух. Люди продолжали веселиться.       Нервный смешок вырвался наружу.       И что делать со всем этим теперь? Как разобрать в этой навалившейся куче, расставить приоритеты и выявить нужное, откинув сомнения? Она глубоко вздохнула и посмотрела наверх, ища ответов на свои вопросы в холодной тьме свисающего небосклона.       Музыка продолжала шуметь, ее голова тоже. Айва закрыла глаза и попыталась вслушаться в саму себя, различить оттенки голосов, выкроить нужные детали.       А детали затерялись в потёмках сознания, поджидая нужного момента, чтобы щелкнуть затвором.       Four, three, two, one».       Как теперь одним предложением описать ее состояние и всю ее жизнь?       — Кажется, кто-то потерялся, — протянул вдруг насмешливый саркастический голос откуда-то сзади.       «There′s nowhere left to run» —раздалось в воздухе.       Прозвучал грохот мотора, дорога сверкнула в свете фонаря, все вокруг окрасилась в красный, когда толпа из особняка вместе с припевом взревела в всплеске сумасшествия.       Она резко развернулась, потянувшись к собственным мыслям. И с новой вспышкой из окон различила возвышающуюся черную фигуру в кожаной куртке.       Из ушей блестели серьги, кольца на пальцах сверкнули в ночи.       Призрачный всадник на своей адской гончей поднял уголок рта, а голубые глаза хищно сверкнули в темноте.       “The world gone wild”       Бежать было некуда. Ее кошмары стали явью.       Вместе с ее спасением.