Берег красного моря

      Однажды, в далеком детстве, когда письменный стол еще не валился от многотомных стопок, а на кухне еще не стояло три запасных банки кофе на случай, если обычный запас вдруг истощится за предэкзаменационную неделю, Айва поехала в гости к сеньоре Кармоне, проживавшей на северо-востоке страны. Это была одна из тех старушек с сухим телом и глубокими морщинами, но молодой душой и свежими взглядами, которые начинали свою жизнь только после сорока. В прошлом имела блестяющую академическую карьеру, однажды даже была приглашена в Восточный дворец, а по выходе на пенсию решила, что, в общем и целом, она внесла свой вклад в отечественную политическую науку, так что теперь можно и отдохнуть. Оставив свои амбиции на пике своей деятельности, где выше была только большая политика, в которую она не хотела лезть, сеньора Кармона, под удивленные возгласы своих коллег, дала дорогу молодым и уехала к морю прямо в тот момент, когда ее индекс Хирша достиг 90. Позже она говорила, что занималась бы этим до самой смерти, но до нее бы эта деятельность вскоре и довела.       Наверное, стоит упомянуть, что сын ее, Мартин, пошел по ее стопам, хотя и не столь успешно. Именно она же вдохновила вскоре и свою внучку, о чем даже не подозревала, которая ее очень любила и которую бабушка всегда понимала, да и вообще являлась идолом в глазах невестки — довольно редкий случай (хотя, возможно, это связано с тем, что она почти не лезла в их семейную жизнь, как знать).       Особенно Айве запомнился один день, когда они вдвоем оказались на городском празднике, где маленькая девочка увидела невероятное зрелище — «Живые башни», по-местному называвшиеся касте́лями. Люди залазили друг на друга, становясь в несколько ярусов. Как оказалось, проводился традиционный конкурс, в котором учавствовали кастелье́ры. Они забирались на плечи друг друга, образуя тем самым огромные человеческие башни, которые становились все выше и выше. И чем больше становилась эта пирамида, тем круглее становились глаза у маленькой Айвы, а улыбка — шире. Наконец, она увидела, как маленький человек ползет по этой пирамиде, чтобы взобраться на самый верх.       Наблюдая за этим чудом, она слушала бабушку, которая рассказывала ей об этих самых кастельерах — людях, которые живут своим делом, которые представляют собой одну большую семью. Маленькие глазки засверкали, и Айва спросила:       — Бабуль, а ты бы хотела быть тем кастельером? Взбираться на самый-самый верх? Там наверняка все-все видно, так здорово и весело!       Сеньора Кармона посмотрела на внучку и ее взгляд затуманился. Она улыбнулась тонкими губами. Вокруг пели песни, шумели, веселились, а маленькая Айва сжимала теплую ладонь.       — И правда, здорово Айва. Но мне такое не подойдет.       — Почему это? — надула она губки. — Там, на высоте, так круто! Наверняка такое никогда в жизни не забудешь!       Бабушка еще раз улыбнулась внучке и потрепала ее по головке.       — Да, забыть такое сложно. Но если заберешься на самый верх, все равно когда-нибудь надо будет оттуда спуститься. А если не захочешь — просто упадешь, — сказала она, и в этот миг маленький человечек покачнулся, лязгнул ногой и сорвался вниз. Айва в страхе зажмурила глаза. — И падение это запомнится почти так же отчетливо, как и твое лучшее воспоминание. Такой контраст не забывается никогда, — сказала тогда бабушка.       Перед глазами стоял тот кастельер, падающий в разноцветную массу рук. Когда Айва открыла глаза, то увидела схему налогов разного уровня, которая предстала перед ней на доске. Она уже давно знала ее наизусть. Как и почти всю программу, нужную, чтобы сдать экзамены.       Почему-то именно этот отрывок спустя столь долгое время всплыл у нее в памяти в тот самый момент, когда жизнь ее вернулась в привычное русло и снова опустилась к уровню учебной обыденности. Без всяких вечеринок с наркотой, разбитых лиц и угрожающих кулаков. И ночных поездок на мотоциклах с девушками в кожаных куртках с тремя проколами в ушах.       Подперев руку под скулу, она еще раз охватила взглядом схему. Колпачок от ручки в ее зубах проломился.       «Муть».       — Это сущая несправедливость! Это все равно как если бы ты крутила крутку и тебе на гаранте вместо Чжун Ли выпала бы какая-нибудь Сян Лин или Сахароза вместо Сяо. Это, блин, все равно, что ты пикаешь на джангле с авэпэ, и какого-то нуба с ножом не замечаешь… — возмущался Диего. — Откуда я знал, что у троюродной сестры моей бабушки по материнской линии годовщина смерти ее собачки Лулу, и почему я вообще должен об этом помнить? — сказал он и развел смуглыми руками.       Айва пожала плечами и усмехнулась. Они сидели в столовой на перерыве, и Диего в третий раз рассказывал Айве о том, как его поход на вечеринку сорвался в самый последний момент. Она вдруг поняла, что это был единственный раз за все их знакомство, когда они разговаривали без друзей.       — Боже, это что, иврит? Хуже, чем задачи с параметрами по алгебре, — простонала Кармона и улыбнулась. Парень насмешливо закатил глаза. Она повернула голову и неожиданно увидела Рамиру, смотрящую на них в проходе столовой. Та, словив ее взгляд, подошла. Сзади появилась Карла.       — По крайней мере, ты в них что-то смыслишь. О, какие люди! Выглядите прям как я после того, как первый раз скачал Cyberpunk 2077, а утром вспомнил, что уже понедельник.       Они грохнулись на стулья. Рамира полезла в сумку за зеркалом.       — Завали, Диего. Скажи спасибо, что мы пришли хотя бы к обеду, хотя, если честно, я бы не делала даже этого, — простонала Карла. Она придвинула к себе поднос с едой и залпом выпила сок.       — Да вижу вам тут и без нас весело, — сказала Рамира, усердно запудривая область под глазами. Прошедшая ночь и правда сказалась на их внешнем виде, и даже у последней, которая следила за ним с пристальностью нейрохирурга, был не лучший цвет лица и помятая рубашка.       — Ну девочки, ну что вы. Айва тут уже начала рассказывать какие страсти там у вас творились.       — Ну-у, не то слово… правда, Рамира? — Карла перевела глаза на подругу, которая пыталась придать своим волосам ухоженный вид, и повела бровями. Та залилась краской, и манерно заправила прядь за ухо. Диего присвистнул.       — Нет, ну а что! Там парни тоже не слепые, в отличие от школьников всяких. А он красивый, нежный, с машиной, учится на Мировой Политике, у него два почеширского терьера и один хвостатый бобтейл восточного происхождения, — важно сказала она.       Диего всхрипнул и зажал рот рукой. Рамира вопросительно-претенциозно уставилась на парня, держа перед собой раскрытое зеркальце.       — Так обычно называют беспородных животных, чтобы не говорить, что они они беспородные, — пояснила Карла, заедая гречкой свои растягивающиеся губы. Лицо девушки рядом с Диего сравнялось с цветом ее белокурых волос, а потом зарделось красным.       — Мне больше интересно как она об этом узнала, — выдавил из себя парень, пытаясь держать себя в руках, — Ах… ах… какой, говоришь, породы твой терьер? Ах… почеширский? Ох…мгн… да-а-а-а-а!.. — с придыханием простонал он. Карла не удержалась и прыснула, распылив гречу по всему подносу. — А бобтейл у тебя-х-х… наверняка… ах-хвостатый? Хвост, наверняка, так и стоит? — он покатился со смеху, Карла закрыла лицо руками, ее плечи тряслись. «Вот ведь театр одного актера» — пробурчала пунцовая Рамира, защелкивая крышку футляра. Айва поднесла кружку к растягивающимся губам и отпила яблочного сока.       Когда все успокоились, и Диего под надутые губы подруги и ее красное лицо, сквозь смех вынужден был принести извинения, они вспомнили про Нери. Тогда Айва и рассказала им о событиях прошедшей ночи. Она не стала упоминать Мануэля и все остальное, потому что не хотела вдруг неожиданно прослыть скандалисткой и быть засыпанной вопросами. Да и не это сейчас было важно. Они вмиг стали серьезными и стали настороженно выпрашивать у нее подробности. Девушки спросили как там с Корой все вышло дальше, и Кармона сбивчиво сказала что-то про лед и про то, что ее подвезли и она не знает, потому что уехала раньше, а Марко обещал ей написать.       — А я все думала, куда он делся, — сказала Карла. — Он прислал мне какое-то голосовое, но у него что-то с телефоном и я подумала, что он не удержался и тоже наклюкался.       — Да уж, Рамира. Нери, как видишь, не стала искать мужиков. Они ее сами нашли, — пытался пошутить Диего, но шутка вышла не слишком удачной. Девушка опять пристально посмотрела на парня и несильно ударила его по плечу, когда тот вдруг перевел нахмуренный взгляд карих глаз на свою одноклассницу. Кажется, он чувствовал, что что-то в этой истории было упущено. Однако он быстро расслабился, повернулся к белокурой красотке, которая его явно провоцировала, и начал отшучиваться. Атмосфера немного разрядилась, когда все более-менее приняли это событие во внимание и решили позже справиться о здоровье пострадавшей. А потом разговор как-то сам опять зашел про ночные казусы и про неудачную попытку Карлы закадрить какого-то старшекурсника в пьяном пинг-понге. Айва вздохнула, просмотрела уведомление в телефоне и отметила, что ей очень понравилось разговаривать с Диего наедине.       Дни пролетали за днями. Налоги, административное право, спрос, предложение, безработица и опять налоги. Мать становилась внимательнее и нервознее, отец пассивнее и уставшее, учителя настойчивее, пробные тесты чаще, погода холоднее.       У нее сложилось это отвратительное чувство, когда ты решил задачу и абсолютно уверен в ее правильности, но у половины класса другой ответ. Это воспоминание, эта легкость, эти ощущения свободы и силы висели в голове словно заезженная песня. Та самая, которую перематываешь вновь и вновь. Она злилась на свое поведение в тот день, на эту девушку, которая перевернула все вверх дном и засела своими супер остроумными фразочками в голове, которые как по маслу ложились на ее проблемы и сомнения, на всю вторую половину вечера столько же, сколько перематывала их в голове еще раз и еще раз. Хотя ее мать и трубила об обратном почти каждый день.       Еще одним гвоздем, вбитым не в ту сторону, стала, как ни странно, Нери. Она почти ничего не поняла из пространных объяснений Марко в то утро, в том числе из-за его телефона, но суть была в том, что что-то у нее там не то хрустнуло, не то сдвинулось, не то пошло трещиной. Ее нулевая медицинская грамотность позволила понять только то, что ко всему этому девушка заработала себе в придачу еще и легкое сотрясение мозга. В общем и целом, ситуация была в меру серьезной, хотя и абсолютно поправимой, однако ради полного выздоровления Нерия крепко засела дома на две недели, питалась только кашицами и много спала.       Айва сразу вырвалась к подруге, как только у нее выдался более-менее свободный день и когда та была в состоянии разговаривать.       Было утро, в новое жилище ее впустил брат — большой парень с длинными волосами. Зайдя в комнату, Айва была приятно удивлена, обнаружив несколько крупных букетов цветов. Девушка сидела в кровати в домашней одежде, в руках у нее был телефон, по щеке расползалось желтое припухшее пятно, но серые глаза бодро сияли. Это радовало.       — Привет, дорогая! — она старалась раскрывать рот как можно уже. — Я рада тебя видеть! Смотри, какую красоту мне надарили, это все ребята с колледжа, так приятно!       — Я жутко переживала, мне очень стыдно, что я не смогла быть с тобой рядом! Как ты себя чувствуешь, как твоя челюсть? Я могу что-то сделать? — накинулась она, сев на кровать и приготовилась к тому, что на нее и правда обидятся. Об этой встрече в последние дни она тоже думала очень часто, совесть ее просто не отпускала. Она знала, что Нери обожает милкшейки из кафе рядом с ее домом, потому специально привезла с окраины города ее любимый вкус, чтобы хоть как-то сгладить свою вину.       — Ой, да не переживай, все отлично, правда! Хочу еще отлежаться и буду как новенькая, вот увидишь! Мне написало столько человек, ты просто не представляешь: та Марита с третьего, Елена с четвертого, еще какой-то парень из второго, треть их курса и половина сокурсников, а ведь мы с ними даже не общаемся! — сказала она, отвлекшись на телефон. — Ой, подожди-подожди, ты вот во что просто не поверишь, зуб даю!       — Ну, зуба мне не надо, мне хватило твоей челюсти. Я тебе тут гостинцев принесла, мама специально наготовила. И твой любимый милкшейк, с клубникой! — сказала девушка, потряся перед ней стаканчиком. Нери что-то искала в телефоне, отвлеклась на подругу и простонала:       — О, как это мило! Ты прелесть! — и снова залезла в телефон. Айва поставила гостинец на тумбочку рядом.       — Смотри!!! — пропищала Нери в силу возможности и показала экран телефона. Айва не стала вчитываться в переписку, но поняла, что это был типовый разговор: «Узнал что произошло, как ты себя чувствуешь? — Нормально, спасибо».       — Ага, так, и…? — растянула Айва губы в улыбке, хотя энтузиазма не ощущала.       — Это сам Председатель Главного Студенческого Совета! Я уже нашла его фотку в инсте, это капец какой серьезный тип! Мало того, что он красив: черные волосы, такие чарующие глаза, так и уникум в придачу! Он заправляет СтудСоветом вот уже второй год, учится на юридическом на последнем курсе, выиграл все конкурсы и олимпиады, которые только можно, и является третьим серцеедом в колледже. После Мануэля, я имею ввиду, а вторым идет Рубен Алегре. Все преподаватели его просто обожают, он буквально визитная карточка у нас, образцовый лидер!       — Вот это здорово, — подвела черту подруга. Она вдруг почувствовала, что у неё закипает голова. У неё определённо был передоз: в какой момент все ее окружение буквально зациклилось на противоположном поле?       — Да, здорово. Мне написали буквально все. Двести шестьдесят четыре человека, я сама посчитала, — Айва непроизвольно округлила глаза. — Только Мануэля среди них не было. Ни слова от него, я все-таки надеялась, что он что-нибудь черкнет.       — Да уж, тот еще блядский огур… кхм… — она прикусила язык и проглотила последние слова. Нери вдруг оторвалась от телефона и уставилась на нее.       — Я что это, все правильно расслышала сейчас?       — Э, нет. Я же не ругаюсь, сама знаешь, — она покраснела. Это переходило границы.       — Ты точно ругнулась! Афигеть, вот это да, я в шоке. Ты точно та Айва, которую я знаю? — она ошарашенно покачала головой.       — У меня стресс, экзамены скоро.       — Бедняжка, но моя пострадавшая челюсть стоила того, чтобы услышать от тебя первый мат за все наше знакомство, ты сделала мой день! — она и правда была в шоке. — Я отмечу его в календаре, надо рассказать нашим! — пораженно сказала она и ее пальцы снова забегали по экрану.       — Да уж. Я хотела сказать, что большего от него и не ожидала, — она жестко поджала губы.       — Мда, некрасиво вышло. Но я так надеюсь, что он мне напишет несмотря на все! Как думаешь, у нас все еще есть шанс? — спросила она, посмотрев на подругу с надеждой. Айва уставилась на Нери, замерев на полуслове. Ее глаза цвета капучино не отрывались от ее лица.       Что она только что сказала?       — В смысле? Какой шанс? — переспросила она.       — Ну, как какой… ну типа, как думаешь, я еще могу ему понравиться? Может, ему просто неловко, поэтому он не пишет мне? Если честно, я вообще ничего не помню с той ночи, все какими-то обрывками.       — Э, погоди-ка, подруга. Погоди, — она решила начать с незначительного. — А как же Франциско?       — Опять ты про него, ну что такое? Он неплохой парень, но это же Мануэль Борджиа! Это как… «Hermes» в мире «Зары», понимаешь?       — И что с того? Нери, он тебе челюсть разбил!       — Ну и что…       — Всмысле «ну и что»? Ты же понимаешь, что бить девушку и калечить ее это совсем не нормально? Да даже не в этом дело, это противозаконно, да еще чуть-чуть и на него можно было бы уголовную накатать, Нери, сто сорок седьмая статья третьего раздела! Да если честно, я бы это вообще сейчас сделала! Он тебе лицо покалечил, он мог тебя вообще калекой оставить, ты бы видела себя: ты была полуживая, у тебя без остановки текла кровь, а он даже написать тебе три строчки не может! — вырвалось у нее. Она хорошо помнила его испепеленное гневом лицо, его сжимающиеся кулаки, и если бы не Ноэль, пострадала бы тогда не только Нерия.       — П-подожди, Айва, ты несешь какой-то бред. Это все вышло случайно, да и я уже почти в порядке, ты слишком начиталась своих этих учебников…       — Я не несу бред, Нери. Ты что, хочешь встречаться с парнем, зная, что однажды он чуть тебя не грохнул и даже не извинился?! Ты же понимаешь, что это вообще неадекватная мысль?! — она говорила прямо.       — Ну, может он стесняется, может, он не знает, как лучше это сделать! Ты что, не понимаешь? Он мне нравится, разве не ясно?! Зачем ты говоришь все это?!       — Да ему плевать на тебя, это же видно! — вырвалась у нее. Это произошло спонтанно, гораздо громче, чем она рассчитывала.       — Ему не плевать на меня! А ты просто завидуешь, больше ничего не видишь перед собой кроме учебы, ясно? Могла проявить хотя бы немного эмпатии к моим чувствам, а не опять говорить строчками из учебников! Да тебе ни один парень в жизни не даст, потому что ты такая же сухая и жесткая, как твои книжки, как этот долбанный Уголовный Кодекс!!! — проорала она, видимо, напрочь забыв про свою челюсть.       — Да не нравятся мне эти парни, ясно?! Они меня вообще не интересуют! Они тупые и уродливые, как в них вообще можно что-то найти и что-то хотеть?! Лучше я одна останусь, чем как ты… — она осекалсь.       Повисла тишина.       Где-то в квартире начала играть музыка.       — Чем как я что? — спросила Нери. Ее серые глаза смотрели на нее исподлобья, ожидая ответа, пальцы сжались. Левый глаз начал немного блестеть.       — Ничего, — пробурчала Айва. Ее голос дрогнул.       — Нет, скажи. Что? Чем как я что? — прохрипела Нери.       Та закусила губу. Ей было стыдно. Она закрыла глаза, боясь, что сейчас расплачется. Так они с ней не ссорились никогда. Скребло на душе у нее сейчас и от того, что то, что вертелось у нее на языке, было ее искренним мнением по этому поводу. Что еще хуже — Нери это знала. Айва чувствовала, что она знала и хотела, чтобы та это признала.       — Я имела ввиду не это.       — Я поняла, что ты имела ввиду, — сказала она и отвернулась.       Айва хотела сказать что-то еще, как-то оправдаться, но это сейчас выглядело просто жалко. Она взяла свою куртку и вышла из квартиры.       В конце концов, эта пучина обиды и некоторой растерянности, которая перемешивалась между собой и не давала ей покоя, разбавилась тем самым событием, которое маячило на горизонте вот уже некоторое время. Ее отец нашел ей университетского репетитора, который согласился на индивидуальные занятия на территории Колледжа и хорошо знал специфику вступительных испытаний.       Она вышла из метро, прошла улицу, и, наконец, увидела большой комплекс, одно из лучших учебных заведений в стране. Это всегда то особенное чувство, когда в первый раз видишь место, в котором тебе предстоит учиться следующие несколько лет, которое будешь знать как свои пять пальцев. Ты присматриваешься ко всему, запечатлеваешь в памяти как будто уже знаешь на что будешь смотреть, где будешь ходить. Она вдруг с иронией подумала, что с таким трепетом смотрит на новые стены и новое место, несмотря на то, что уже погрязла в каких-то внутренних разборках его обитателей, которые знают его как свои пять пальцев. Не успела она придаться внешней эйфории и очарованию, как уже узнала почти всю его неприглядную изнанку.       Знакомство прошло быстро. Они провели вступительное занятие, сориентировались по темам. Маленький толстый старичок, профессор Лопес, отметил, что у нее очень хорошая подготовка, и по сути, вся его задача сводится лишь к тому, чтобы придать знаниям нужную форму. Условились заниматься дважды в неделю. Выйдя из аудитории, она осмотрелась.       Судя по всему, у студентов сейчас шли пары, поэтому было немноголюдно. Она вышла из аудитории, немного побродила по колледжу, и увидела дверь с надписью: «Студенческий Совет Юридического Факультета».       На сколько она знала, Мануэль, Рубен и другие относились Главному СтудСовету, который заправлял всем Колледжем, а не только юрфаком. Этот же, судя по рассказам Нери и каких-то студентов с вечеринки, был малопопулярен и фактически ничем не занимался, потому что попадал под сильное влияние последнего, так как тот решал все вопросы сразу и на месте, да и состоял на добрую половину из инициативных студентов юрфака. Айва не совсем разделяла этот подход.       Она прошла дальше, ориентируясь по указателям, и спустя несколько коридоров увидела другую дверь. Широкую, находящуюся на отдельном пролете, прямо напротив панорамного окна, уходящего во двор. Слева был небольшой коридорчик, за которым виднелась лестница к выходу на улицу. Довольно удобно.       «Главный Студенческий Совет Центрального Колледжа».       В этом была какая-то сила.       По спине пробежали мурашки. Она прищурилась и всмотрелась в эту надпись. «Вот, значит, из-за кого весь сыр-бор. Ну, вот мы и встретились».       Девушка постояла так еще немного, вглядываясь в надпись и вдруг услышала шаги сзади.       — Айва? — сказал тоненький птичий голосок. Она обернулась и увидела Ноэль. В руках она держала ноутбук и тетрадь, на плече висела дорогая сумка. Черные кудри, отливающие сиреневым, были элегантно подколоты заколкой с бабочкой. На ней уже не было того черного платья: девушка была одета в белую блузку с узорным воротником и клетчатую юбку. Наряд очень был ей к лицу, а сама она была похожа на маленькую модельку.       — Ноэль? Привет, не ожидала тебя тут увидеть.       — Я тебя тоже, — сказала она и замялась, куснув мягкие губы, подкрашенные тинтом. — Что ты тут делаешь? — спросила она немного робко.       — Взяла индивидуальные занятия для подготовки к вступительным. А ты? — спросила она машинально. Ноэль чуть усмехнулась. Усмешка эта была похожа на щебетание воробья.       — Ну, я тут учусь на первом курсе, и у меня перерыв.       — О, извини. Я почему-то думала, что ты даже младше меня. Ну вот, теперь чувствую себя малолеткой, — немного улыбнулась она. На это Ноэль тоже тепло улыбнулась и подошла ближе, будто кто-то подал ей зеленый свет.       — Как там твоя подруга? Я разговаривала с Марко, но он тогда сам был не очень в курсе дела, — Айва закусила губу:       — Нормально, — сказала она тихо.       Ноэль повела плечиками и взяла ноутбук в другую руку.       — Послушай, я… Если там что-то серьезное, ты только скажи, ладно? Мне стыдно, что все так вышло, и мой брат… — ее пальцы нервно перебирали корешки тетрадей.       — Ноэль, — оборвала ее Айва и посмотрела на девушку. — Все нормально. Послушай, Нери не маленькая, и если что она скажет, если что-то не так. Она идет на поправку, а я сделала все, что могла, остальное на ее совести. А если бы не ты, то все стало бы еще хуже, так что я еще раз хочу сказать тебе спасибо. Я не виню тебя в поступках твоего брата. Единственное, на что я сейчас надеюсь, так это на то, чтобы все это поскорее закончилось и мы забыли эту тему. Ну и то, что Мануэль не захочет мести, и я не отчислюсь отсюда, не успев поступить.       Они немного помолчали, и Кармона вновь перевела взгляд на дверь СтудСовета. Ноэль проследила за ней и вдруг усмехнулась. Айва удивленно на нее посмотрела.       — Слушай, у нас в семье… все достаточно сложно, и Ману достаточно… непредсказуемый человек. В каком-то смысле. Но сейчас он не совсем в кондиции, чтобы мстить кому-то, да и у него полно других проблем. Но я пообещаю все сделать так, чтобы он вспоминал о тебе как можно реже, идет?       Та нахмурилась и вновь посмотрела на собеседницу.       — Не хочу показаться грубой, но если честно, в тебе чувствуется хватка дельца. В хорошем плане. Ты хочешь что-то взамен? — Ноэль залилась краской и отрицательно помотала головой. — Тогда почему ты заступаешься за меня? — девушка снова залилась краской и стала бегать глазами по кафелю в поисках ответа. — Извини, прямолинейность, как ты поняла, моя лучшая и одновременно худшая черта характера, — сказала Айва, чуть смутившись.       — Все в порядке, я люблю, когда люди говорят как есть. Не могу сказать тебе точно, но корыстных целей у меня нет. Я просто считаю тебя хорошим человеком, такой ответ тебя устроит? — спросила девушка и поджала розовые губки бантиком. Айва дернула уголком рта. Ей почему-то нравилась Ноэль, хотя она и брала в расчет то, что та — сестра Казначея СтудСовета. У нее вполне могли быть свои личные мотивы, хотя это и совсем не вязалось с ее миниатюрным кукольным личиком. Но чего-то подозрительного или искусственного в ней не ощущалось, а Кармона хорошо разбиралась в таких вещах.       — Вполне. Ну, раз я уже окончательно опустила свою репутацию в твоих глазах ниже плинтуса, и падать мне некуда, мне все-таки интересно, почему ты бродишь тут в одиночестве. Как вообще у́чится на первом курсе юридического? — спросила она.       Ноэль улыбнулась и положила ноутбук с тетрадями в сумку.       — Я же сказала, я не против прямолинейных людей. Спрашивай что тебе интересно. А по поводу учебы — у меня есть еще около часа, могу показать тебе пару интересных мест и познакомить с клубами, которые сейчас открыты. Мне нужно забрать папку из кабинета для брата, а потом я расскажу что и как, что думаешь?       — Было бы неплохо, — сказала Айва и улыбнулась. Ноэль скрылась за дверью и вышла оттуда с какими-то бумагами, которые тоже положила в сумку. Айва еще раз кинула взгляд на дверь, а потом они вдвоем пошли по коридору.