Берег красного моря

      «Когда мы ненавидим кого-то, мы ненавидим в его образе то, что сидит в нас самих. То, чего нет в нас самих, нас не трогает». Благодаря вдохновляющему монологу Ноэль, Герман Гессе поставил на повтор свою пластинку в мозгу Айвы, и теперь приятнейшим образом скрашивал ее психоделический анализ в два часа ночи.       Она оборвала себя на мысли, поерзала под одеялом и закрыла глаза. Пролежала так с минуту. И опять уставилась в потолок.       Нет, и все-так надо было признать, что она совсем не знала как вести себя с этой девушкой, и что ее присутствие просто выводило из равновесия: упоминания ее имени в каких-то скандалах на той же вечеринке, странная манера и эти взгляды, аутсайдерское поведение, совершенно не вязавшееся с образом. Теперь им предстояло работать вместе. Что-то тут было не так, и это чертовски сбивало с толку, несмотря на то, что Айва пыталась отстраниться и сосредоточиться на себе. Но ее имя, ее образ, ее черная куртка, запах которой не хотел выветриваться из памяти, постоянно где-то пролезали. И возможно, очень даже возможно — Кармона могла бы сейчас выстроить защиту, очередную привычную крепость… но не могла.       Она просто устала. И не знала уже, есть ли смысл в том, чтобы что-то предпринимать. Еще и эта…       ...Ирен Вальенте. Где-то рядом. Чиркает зажигалкой у ее склада с бензином.       Они разговаривали от силы трижды. Они по сути незнакомы. Тогда каким образом так получается? И ладно тогда, когда этот шанс сводился к нулю, но сейчас — когда они теперь встречаются каждую неделю?!       Что пугало еще больше — та картина. Ирен была полностью закрыта тем образом, который видела Айва пару раз в жизни. Но «Картина С Рябиной», как окрестила ее Кармона про себя, открывала другую Вальенте, которую, как чувствовала девушка, она открывала ой как немногим.       Ведь когда Айва увидела ее, стоящую в стенах колледжа, в памяти всплыл их последний разговор, всплыла и эта картина, о которой она ничего не должна была знать. И все наваливавшееся мигом, так отчетливо проявилось перед ней пленкой фотоаппарата: их разговор, ее шея, пейзаж огней и эйфория.              Ирен Вальенте, положив одну ногу на коленку и вальяжно расположившись в дали помещения, смотрела в телефон. На ней были неизменная кожанка с серым свитером под ним и те же высокие ботинки, которые отлично смотрелись с черными обтягивающими джинсами с ремнем.       Айва осмотрела ее с ног до головы. В то, что они теперь работали вместе и будут встречаться тут каждый четверг верилось с большим трудом.       — Привет, — любезно сказала она.       Девушка провернулась на стуле на колесиках, опустила руки с телефоном вниз и улыбнулась. Ее черные, смольные волосы, волнами обрамляющие бледный овал лица, колыхнулись в пространстве.       — Ровно вовремя, я так и знала. Мое восхищение, госпожа Кармона, — сказала она и повела бровями.       — Рада, что ты не опоздала, — сказала та коротко. А потом усадилась на противоположной стороне большого овального стола. Она открыла свой рюкзак, сосредоточенно достала ручки, папку с документами, которые успела распечатать с диска, кипу белых листов. Все это делалось в абсолютной тишине, во время которой девушка по другую сторону стола пыталась прикинуть глазами тот Мексиканский залив, который можно было бы уместить между ними. Она хмыкнула, колесики зашуршали по полу, и в следующую секунду она уже оказалась прямо напротив Айвы.       — А ты уже запоминаешь местность, как я вижу, не потерялась в этот раз?       — Нет. У меня хорошая память, — она открыла папку, пытаясь разобраться в листах.       — Повезло. Я тут целую неделю терялась на первом году, пока не поняла, что А112 и С112 находятся в противоположных концах здания. Меня тогда каждый старшекурсник запомнил в лицо, потому что я всех достала с расспросами, куда мне идти, — она сверкнула глазами в сторону напарницы.       — Ты распечатала дорожную карту?       — Не, до такого, к счастью, не дошло. Спустя полмесяца я все-таки поняла как тут все устроено, хотя, знаешь, это отличная идея…       — Я про другую дорожную карту, — оборвала ее Айва, разбираясь в папке.       — А, — дошло до нее. — А зафига? Она же в почте есть.       — И что? Не будешь же ты каждый раз ее открывать и искать нужный лист, — сказала Кармона, листая кипу бумаг. Если смена темы и резанула Ирен ухо, но та не подала виду. Несколько страниц медленно передвинулась в сторону Вальенте. Та проследила за белыми пальцами и нехотя взяла документ, кинув пару взглядов на девушку напротив. Немного повертелась на стуле, пробегаясь глазами по змейкам схем, и перекрутилась лицом к окну.       — Блин, там погода такая хорошая сейчас. Самое лучшее время осени, — сказала она задумчиво и посмотрела на желтеющую зеленоту за окном.       Айва многозначительно щелкнула ручкой.       — Я составила план работы. Предлагаю сначала пройтись по задачам и отметить те места, в которых недоработано в карте. Рабочая группа, которая этим занималась, оставила нам список пунктов, которые лежат исключительно на нас. Я могу взять от первого до третьего, а ты… — она кинула взгляд на напарницу, которая молча смотрела в окно, повернувшись в другую сторону. —… от четвертого до шестого. Ты меня слушаешь вообще?       — Да. От четвертого до шестого. У меня идея, — сказала она, по-прежнему глядя в окно. А потом резко встала, обогнув стул.       — Правда? И какая же? Ты куда? Мы только начали, что ты делаешь?       — Собирайся. Пошли, — сказала Ирен, с горящими глазами глядя на Айву. Она достала из-под стола рюкзак и затолкнула туда идеально выглаженный белый лист, отчего ту внутренне передернуло.       — Всмысле пошли? Куда пошли? Мы должны работать, я никуда не пойду. Я не собира…       Ирен обогнула округлость стола, подошла к девушке и резко нагнулась к ней, отчего Айва от неожиданности замолчала, увидев ее глаза всего в паре сантиметров перед своими. А потом почувствовала, как в грудь ей упирается толстая кипа ее старательно разложенных бумаг.       — Немного сменим геолокацию, — сказала Ирен заговорщецки и отпрянула. Айва медленно взяла стопку, и хотела снова сказать, чтобы та остановилась. Но Вальенте уже стояла в дверях, накидывая лямку рюкзака на плечо.       — Давай, пошевеливайся! — кинула она с задором и скрылась за дверью.       — П-погоди, Ирен! Да стой же ты! — кинула Айва, и все-таки быстро сгребла принадлежности, схватила пальто и застегнула молнию. — Да чтоб тебя! — прорычала она про себя, на ходу натягивая одежду и с разочарованием понимая, что ее идеальная тактика не реагировать на выходки Ирен только что с треском провалилась.                    Черноволосая студентка ждала ее у поворота. Айве пришлось поднажать, чтобы нагнать ее, да и сама девушка была гораздо быстрее. Длинные стройные в черных джинсах ноги быстро переносили ее по коридорам, потому пришлось поднажать.       — Скажи хотя бы, куда мы идем!       — Увидишь, — кинула ей Вальенте и резко обогнула угол.       — Агх, вообще-то мы оставили дверь незапертой! — они спустились по боковой лестнице, прошли пролет и спустились по небольшим ступенькам. — Там остались ключи от аудитории, которые хотя бы надо взять с собой, ведь кто-то может…       Ирен остановилась у жестяной двери, резко развернулась к Айве и усмехнулась.       — Забей, ты правда думаешь, что кому-то будет до нас? Всем пофиг, на самом деле. Если ты так уж волнуешься, я скажу, что мы вышли в туалет и заблудились, — сказала она, беспечно пожав плечами. И в этот маленький промежуток времени, во время маленькой заминки перед открытием двери на улицу, когда расстояние между ними было менее, чем шаг, голубые глаза, блестящие, как два лунных озера, так подробно и вместе с тем так быстро и невольно прошлись по лицу девушки, опустившись к фигуре, а потом поднявшись обратно, что та кожей под одеждой почувствовала скользящий по телу электрический разряд. Волну, которая заставила волоски на предплечье встать дыбом.       Это продолжалось всего с пару секунд, но воспоминание об этом мгновении шлейфом тянулось за Айвой долгим молчанием, пока они огибали зону у кампуса. Ирен же, судя по всему, сама оставила инициативу ввязать ее в разговор. Пока.       Они нырнули куда-то вглубь парковых дорожек за кампусами, окрасившихся в солнечное золото осени. Блеклая краска на стенах, строгие серые парты и застекленные комнаты сменились яркой, пестрой палитрой, согревающей сыростью и уходящими в небо мазками ветвей. Под ногами шуршала опавшая листва, а исполинские деревья, пестреющие всеми оттенками оранжевого, поражали своей яркой необузданностью.       Девушка вдруг свернула с тропинки, повела их немного сквозь растительность, и Айве ничего не оставалось, как последовать за ней. Она понимала, что все равно ее не остановит, да и мысль эта вдруг уже перестала быть такой заманчивой: они ушли далеко, и она не совсем понимала каким образом они будут возвращаться: ключи от бокового входа, судя по всему, были только у Ирен, а как дойти до главного с этого места она даже не представляла.       Она неожиданно поняла, что совсем не видела наступившей осени. Она замечала, как двадцатое сентября заменяется на десятое октября, а потом пятое ноября на классной доске, видела что-то желтое за стеклянной панелью, сидя за уроками, надевала пальто, чтобы не простудиться, каждое утро брала зонтик в прихожей. Но она не видела осени. Не видела этого очарования природы, которая, умирая прекраснейшей смертью, напоследок оставляла свой самый лучший подарок.       Вечеряющее небо окрасилось в розовый, напоминающий цвет только что накрученной сахарной ваты или клубничного коктейля. Легкие облака и прозрачные светлые полосы, похожие не то на след самолета, не то на оставленные о себе напоминания лучей света от уходящего миндального диска. Клин черных галок проплыл по розоватой поверхности, и Айва вдруг почувствовала ярое желание писать. Прямо сейчас прийти домой, открыть нижний ящик, выгрести оттуда краски, открыть их и… но мысли ее прервало легкое прикосновение к предплечью. В нос вдруг ударил знакомый аромат парфюма.       — Тут так каждую осень, которую я помню. Красиво, правда? Но больше всего мне нравится вон там, около щитка, видишь? — сказала негромко Ирен, подойдя ближе. Айва услышала звук ее куртки.       Она посмотрела по направлению ее пальца. И увидела то же большое, бескрайнее небо, которое с нежностью окутывало буйство ярко-зеленого, контрастировавшего с малиново-красным и обрамленным оранжевым оттенком с отливами в сырный желтый и приливами в мандариновый.       Да, так выглядела осень. И она поражала своей нереальностью.       Ирен же, впервые за очень долгое время увидевшая это невероятное сочетание, почувствовала какое-то радостное спокойствие. Она еще немного постояла, вглядываясь в краски вдали, пошерстела суховатой листвой в ногах и пошла дальше.       Солнце клонилось к закату.       Они сели на пологий склон у пруда, наблюдая за крякающими то и дело утками. Айва, подложив рюкзак, вновь разложила страницы, которые то и дело чуть подергивались от холодноватого гуляющего ветерка, а Ирен, изредка поглядывая на ее усердные действия, следила за легкой рябью воды. Наконец, прерывая негласное, зыбкое молчание, которое установилось между ними, студентка вытащила ту самую дорожную карту, распрямила ее, легла на живот и вновь пробежалась глазами.       — Неплохо они тут намудрили… — икры в черных ботинках скрестились.       Айва закончила с повторной рассортировкой, которая вынужденно произошла по милости ее напарницы, но новый порыв ветра вдруг смешал добрую треть стопки. Она мучительно вздохнула, хрустнула затекшей шеей и оглянулась вокруг. И с секунду посидела, уставившись на пруд.       — Почему мы сидим тут? — наконец спросила она.       — А что? Ты не можешь думать на свежем воздухе? — спросила Ирен откуда-то из-за бумаги. Айва скривилась и повернулась в сторону Вальенте.       — Я могу думать на свежем воздухе.       — Вот и отлично, расслабься и получай удовольствие, — ответила та.       Айва просверлила взглядом ее чёрную макушку, скептически оглядела перепутанные листы бумаги перед собой и вздохнула.       — Я думаю, нам стоит начать с самого начала и выработать свой подход к этому делу, — снова подала голос Ирен и отложила листок.       — И что это значит? Я уже разработала план работы по предоставленным методическим рекомендациям из двадцати пунктов и думаю добавить еще приложение на всякий случай. По-моему, с подходом тут проблем нет, проблемы только в его исполнении.       Ирен откинулась назад, подставляя лицо ветру и взглянула на Айву.       — Что тебе понравилось в этом проекте?       Девушка подняла брови:       — Всмысле «что понравилось»?       — Ну-у-у, ты так рьяно хочешь заниматься этой студенческой интеграцией, что твоя собственная интеграция невольно превышает уровень допустимой скорости на этом участке, — сказала она. — Наверняка если ты так рвёшься его делать, то чем-то он тебя зацепил. Так чем же? Какой из этих… — она подглянула в листок, —… двенадцати замечательнейших пунктов так запал тебе в душу, а? — она улыбнулась.       Айва закусила губу. Не то, чтобы она совсем уже не собиралась отвечать на расспросы этой девицы — как никак им работать вместе, но сейчас отвечать ей сущностно было нечего. Она просто знала, что есть задание из кучи пунктов, изложенных на куче страниц, которое надо выполнить, и чем раньше тем лучше. Не то, чтобы тут вообще должна была быть особенная причина.       «Навыки пассивной агрессии у нее тоже развиты весьма неплохо» — подумала Ирен, слушая затянувшееся молчание.       — Ну ладно, — сдалась она. — Я начну первой, если ты так не хочешь выдавать свои профессиональные тайны.       Студентка расположилась поудобнее и снова перевела взгляд на пруд. Ей почему-то хотело сказать что-то серьезное и основательное, чтобы ее перестали считать местным проблемным ребенком, но в голову приходила только какая-то ерунда. Последние лучи уходящего солнца оставляли прощальные расписки на ее лице, и она невольно прикинула варианты:       «Знаешь, Айва, я не буду врать, мне глубоко насрать на всю эту вашу студенческую хренотень, она мне даром не сдал…» Кхм.       «По правде сказать, я ненавижу копаться в бумажках и расписывать идиотские задачи, которые все равно никто не читает…» Тоже что-то не то.       — Помнишь, когда мы разговаривали тем вечером, я упоминала, что кое-кто решил закинуть мне спасательный круг из варева собственных проблем?       «Спасательный круг». Она моргнула.       — По правде говоря, это была скорее сделка со слегка мутными для меня перспективами, но, по крайней мере, в краткосроке работало это на «ура». Наверное. Как бы там ни было, жизнь это бы мне сейчас стократно облегчило.       — Тогда почему ты отказалась? — подала голос Кармона.       Ирен пожала плечами, глядя на проплывающий клин уток.       — На самом деле, это не единственная возможность, которая у меня была, — продолжила она. — Было две, три, а при моем желании появилось бы десять, если бы я пошла на уступки. И именно из-за этих уступок я и отказывалась, упускала эти возможности, оттягивая момент, когда уже терять будет нечего и придется окончательно решать. И, боюсь, этот момент оказался ближе, чем я думала и, честно говоря, хотела, — новый порыв ветра заставил утиные крылья забиться над поверхностью. Девушка смотрела, как коричневые хвостики зябко поежились, а потом засеменили в направлении к деревянной плотине на берегу. Айва смотрела на ее профиль. — Этот проект — моя последняя возможность из всех, судя по всему. Ничего лучше я уже не придумаю, да и смысла уже нет, — она моргнула. Утки вышли на берег. — Если и с ним ничего не выйдет, то я отчисляюсь, — сказала она, а потом поняла, что это правда.       Листья зашумели, раздалось кряканье. Кто-то неподалеку громко рассмеялся, и Айва невольно поежилась в своем пальто. Ей не до конца верилось, что Ирен сейчас не набивает себе цену, но комментария не последовало.       — Потому, девушка из метро, у меня столько же мотивации, сколько у тебя, чтобы той занудной секретэссе и ее пижону в коротких штанишках понравилась эта ересь, — повернулась девушка к ней с уже менее серьёзным настроем.       — Если тебе так хочется этим заниматься, то почему продолжаешь называть это ересью? — спросила Айва, удержавшись от скептицизма.       — А как еще назвать это чадо трагедии и цирка уродов? — хмыкнула та. — Ты видела план вообще? Они на открытие собрались пригласить ваш хор, который будет петь какую-то детсадовскую песню про учебу.       — Ну-у, это традиция вообще-то. Я, конечно, не могу отрицать, что это может быть не самое весело мероприятие, но формат же тут соответствующий, не концерт OneDirection.       Ирен мигом повернулась и понизила голос. На губах ее играла ухмылка.       — OneDirection? — спросила она с заговорщицким пристрастием. — Да ладно, только не говори, что ты фанатка.       — Д-да не-е-ет, — Айва не сразу нашлась от неожиданного перевода темы и накативших камбэках о временах славной молодости. Она хотела перевести тему, но безапелляционный взгляд Ирен не позволил ей дать назад, — Ну ладно, просто, ну знаешь, был период, когда они были везде, сейчас я уже совсем этим не интересуюсь, это просто детское прошлое, — она снова склонилась над бумагами, но удочка уже схватила рыбку, и черная копна волос вдруг оказалась ближе сантиметров на двадцать.       — Та-ак, давай, расставим все точки над i, это принципиально важно для нашего дальнейшего сотрудничества! Найл или Лиам?       — Э, так, мы ушли от темы, я не хочу сейчас… — но Вальенте ее не слушала.       — Найл или Лиам?       Девушка цокнула и страдальчески вздохнула.       — Гарри Стайлз, ты довольна? — закатила глаза Кармона, уставившись на напарницу. Та с удовлетворением морского котика отползла обратно на свои позиции. — Да, у меня были довольно стереотипные вкусы.       — Ну, о вкусах не судят, а вот на сколько они стереотипные говорить уж точно не тебе. Надеюсь, он разонравился тебе не после «Мedicine»? Или постепенно до него?       — «Medicine»? Да нет, просто времени стало не хватать следить за группой, я уже тогда больше на учебу переключилась, потому вообще как-то не до того было, — Ирен хотела спросить что-то еще, но Айва ее перебила. — Так! Даже не думай, на этом все! Давай вернемся к проекту. Итак, хор. Не понимаю, почему он так тебя не устраивает.       Студентка все же не стала продолжать тему, мысленно отсалютовав самой себе, что вообще вспомнила имена пай-мальчиков из «1D».       — Ты серьезно думаешь, что это сейчас кому-то интересно? — с иронией спросила она. — Если не 1D, то тут скорее «Бамболео» будет как нельзя кстати. Старовато, зато культово, а культовое вне времени! — Кармона уставилась на нее с широкими глазами.       — Что, прости?       — …Ese amor ilega asi de esta manera-a… — уже пропела Ирен, смотря на Айву.       — «Бамболео»?! Да ты что, серьезно что ли?! — вставила та с легкой ноткой отчаянья.       — No tiene la culpa…       — Да, ты серьезно, о, Боже…       — Tu eres ma vida, la fortuna del destino-o. Bamboleo-o-o, bambole-e-o-o-o… — затянулась она, но, увидя компаньонку, которая цветом стала схожа с надгробной плитой, засмеялась и перевернулась на спину, подставив лицо небу. Айва покачала головой и кинула исподтишка взгляд на ее улыбающееся лицо, а потом, поняв, что ее надули, слегка покраснела и отвернулась в сторону пруда. «Что это такое…» — Да успокойся, я шучу, — сказала Ирен, отсмеиваясь и не отводя взгляд от ее лица. — Но только не с хором, здесь я и правда серьезна!       — Хор — визитная карточка нашей школы, — нашлась Айва, подловив момент. — Он выступает на всех мероприятиях, которые с ней связаны. Больше, чем на него, средств тратится разве что на нашу команду по футболу, — снова серьезно сказала Кармона. Да уж, вряд ли она когда-нибудь забудет про тот раз, когда из-за сборной была смещена с доски почета.       — Команда по футболу? Хм… — Ирен покачала лодыжками, все еще задумчиво всматриваясь в лицо Кармоны, отчего той пришлось опять спрятаться в бумагах. — Команда по футболу! Да это же суперская идея!       — Чего? При чем тут она?       — Матч! Точно, да ты и правда гений! То, что нас объединяет!       — Нас… объединяет? Что? — проговорила Айва.       — Э, ну не нас, я имею ввиду, — поправилась Ирен, нисколько не смутившись. — А колледж и школу. У нас очень развит спорт, да и студенты обожают тусоваться на матчах. Рубен Алегре — капитан нашей сборной. И он, и вся сборная очень популярны, — сказала девушка, сверяя что-то в листе, лежащем перед ней. На этих словах перед Айвой мигом воскресла та фотография — спина девушки, которая сейчас лежит в десятке сантиметров, в блестящем коротком платье, и руки капитана сборной по футболу на ее талии. На белой, оголенной коже Ирен Вальенте. Его лицо. Ее черные волосы, закрывающие нежное касание. Ее пальцы в его волосах.       Она закусила губу и всмотрелась в нейтрально-спокойное лицо.       Какое выражение у нее было тогда? «И какое должно быть сейчас?»       — Рубен Алегре? — переспросила она. Просто для справки.       Ирен оторвалась от листа и посмотрела на девушку. Абсолютно спокойно.       — Да. Тот парень, с которым ссорился Мануэль на вечеринке. Ты с ним уже, кажется, знакома.       Кармона помолчала, вглядываясь в мускулы на белом лице, которое снова опустилось вниз. Будто пытаясь поймать ее на чем-то, разоблачить, подтвердить догадки, которые и так ей известны, растолковать ровную линию бровей и гладкую поверхность лба.       — Значит… ты просто подойдешь к нему и попросишь провести дружеский матч? — спросила она снова, немного прочистив горло.       «Да, он мой парень». «Да, он мой бывший». «Нет, но это будет несложно».       — А тебя быстро оказалось уломать, — сказала Ирен, ухмыляясь исподлобья. — Что, затея с хором уже не кажется такой привлекательной?       «Почему меня это интересует, вообще не мое дело,» — одернула себя Кармона и отвернулась, постыдившись собственного любопытства. Эта девчонка и правда выводила ее из себя.              — Да ладно тебе, — заметила та ее скованность, — Уверена, школа будет в восторге выставить дюжину ваших прыщавых недоростков, в которых она вливает такие бабки, пусть хотя бы покрасуются что ли. Да и согласись, идея эта вообще хорошая! Осталось только решить куда: до или после основной программы вставить этот матч, а там по-любому хотя бы половина да останется: как минимум просто посмотреть что мы там еще устроили. Вот, смотри, я тут прикинула: если вставить в самый перед, то шанс того, что останется больше людей возрастает многократно, но придется решать проблему мусора, который будет везде…       Айва молча смотрела на темнеющее небо и прячущихся уток, парочки у берега, которые то и дело противненько хихикали, и слушала про то, как футбольные матчи сплочают людей с совершенно разными культурами, про то, что детские невинные голоса утоляют души только старушек на поклонении, а сейчас молодежи нужен адреналин, пиво, веселье и побольше жести, и про то, как же все-таки решить эту никуда не девающуюся пресловутую проблему мусора.       Она слушала все это, наслаждаясь пушистыми хлопьями облаков, ощущая легкое щекотание пряди волос на своей щеке и совершенно забыв о своем пятистраничном плане сегодняшней встречи, который предписывал рассмотрение основных нормативных актов и пунктов технического задания, согласование дат, проверка сметы, соответствие пунктов и приложений, которых было около двадцати или что-то того… Кармона слушала про стадионы, про спорт, про командный дух. Зеленая трава, едва пробивающаяся через влажный ковёр осенней листвы, приятно успокаивал разгоряченные ладони. На душе было какое-то сладостное удовлетворение, а на уме крутилось лишь две вещи:       Во-первых, ей очень сильно не нравилось то, что ей все-таки нравился смысл этого своеобразного «подхода Ирен Вальенте к этому делу».       Ну а во-вторых, если бы в школьный хор принимали вне зависимости от возраста, Ирен сама бы стала его визитной карточкой.