Берег красного моря

      В нос ударил резкий запах спирта. Какие-то неясные тени и звуки плясали вокруг в обрядном танце. Кто-то говорил и, кажется, называл чье-то имя. Но чей был голос? Отрезвляющая вонь раздражала рецепторы и никак не исчезала. Все было смутным, непонятным, будто пыталось пробиться через водяную призму. Сильно сжимало виски.       Вдруг в мир яростно ворвался яркий луч света, и картинка стала понемногу проясняться, когда он резанул по глазам. За гранью понимания что-то двигалось и жило своей жизнью, а сама она оказалась в вакууме, до которого не доходили ни голоса, ни звуки. Голова ее отчетливо понимала, что кто-то пытался кричать, и кричал нечто очень-очень знакомое, но слова потеряли всякий смысл и превратились в пустой набор нот на разных тональностях.       Грудную клетку стискивало так, словно на нее положили тяжелый мешок зерна. Наверное, это все-таки алгебра окончательно похоронила ее под корнем нового непосильного уравнения. Айва резко вдохнула в легкие. Едкий запах проник внутрь, въедаясь в слизистую и добираясь до серого вещества.       «Что происходит?»       Пузырь лопнул, тень перед глазами стала чуть четче, и до нее донесся тот самый голос, который показался ей очень знакомым:       — Айва! Айва, блять! Айва, засранка ты мелкая… ну, давай!       Она ухватилась за него как за путеводную нить и стала с его помощью пробираться через темный тоннель своего спутанного рассудка. Тени обрели четкость, блики превратились в раму окна, а белые пятна вдруг организовались в острый контур нижней челюсти, переходящего в белую шею. Лицо повернулось, и она смогла различить черно очерченный контур выразительных голубых глаз из-под серьезной тонкой линии брови, которые идентичным, точным контрастом в своей изумительной композиции олицетворяли искусство из-под кисти Вильяма Бугро. Видно, это было какое-то наваждение или спесь от еще непроснувшегося сознания, хотя, может, предположение о рае не было всего лишь предположением… Но в следующий миг ее пространные абстракции и сравнения с эталонами французской живописи были грубо прерваны звонким и отчетливым звуком шлепка под ухом. Правая щека неприятно зарделась переливами крапивы, окончательно снимая вуаль с глаз.       Девушка ошеломленно поморщилась и по инерции протянула:       — Больно вообще-то… — она осознала себя, лежащей на небольшом потрепанном синем диванчике. Глаза лихорадочно пробежались по помещению, смутно припоминающее кабинет Колледжа, пока нежная щека еще хранила в себе ощущение пощечины. Под головой было что-то мягкое. Где-то сверху раздался вымученный выдох, макушка почувствовала синхронное движение тепла, и тут девушка отчетливо увидела Ирен, которая устало прикрыла руками лицо.       — Ты меня пиздец как напугала, знаешь ли… Боже… — простонала Вальенте и откинулась на высокий подлокотник дивана. Слышать ее голос без насмешливых полутонов было очень непривычным. Айва лениво сощурилась и шестеренки в ее голове заработали.       Где она? Как она оказалась на диване? Что произошло? В попытках оценить ситуацию, старшеклассница еще раз провела оценку реальности и только спустя минуту вдруг поняла, что лежит на ноге девушки, согнутой в коленке.       «Стоп, что?!»       Она сразу пришла в себя и подскочила на месте как ошпаренная. Правая щека по каким-то причинам заколола еще больше, срезонировав с краснеющей левой. Мозг снова усиленно заработал, пытаясь воскресить в памяти последние часы и события этих часов, которые могли бы привести к столь радикальному повороту событий. Но тут к горлу подступила тошнота, в виски стрельнуло. Она осела, схватившись за голову. Было дурно, все плыло перед глазами, хотелось есть. Айва провела ладонью по лбу и недоуменно уставилась на оставшуюся влагу пальцах в тот самый момент, когда теплые руки нежно обхватили ее за плечи и настойчиво опустили тело обратно.       — Ну и куда ты вскочила? Лежи уже, твоего второго обморока я точно не перенесу, — сказала Вальенте с бескомпромиссным тоном в голосе.       Айва хотела было возразить, но почему-то осеклась. Нос вдруг уловил тот самый запах парфюма — немного тягучий, сладкий, но не приторный, а с такой легкой кислинкой, который так характерно перекликался с натурой своей хозяйки. Айва невольно вдохнула, ее конечности вмиг потяжелели, и она осознала, что не сможет пошевелить и пальцем.        Она поджала губы. Ее взор еще раз окинул взглядом тихое, светлое помещение, освещаемое мягким но ярким светом уже заходящего солнца. Под головой ощущалась теплота тела под тканью брюк.       Кармона прикрыла глаза и ясное осознание того совершенно несущественного расстояния, которое отделяло ее от бьющегося сердца девушки рядом, на коленке которой она сейчас лежала, запах которой она сейчас вдыхала, размеренный ритм работающих легких — единственный признак жизни, который, тем не менее, было совершенно невозможно игнорировать, и который она сейчас ощущала всем своим телом, не могло от нее отцепиться. Она убеждала себя, что не понимала, почему придавала всему этому столь большое значение, как и усердно списывала стучавший по ушам собственный пульс на побочку от потери сознания.       Груда школьной писанины и учебников в рюкзаке, будто сам собой олицетворявший ношу, которую носили ее плечи каждый день и к которой Айва Кармона возвращалась каждый день, пропал из поля ее зрения и стоял где-то в углу или, может, под диваном или вообще очутился Бог знает где. Где-то там, за ровным спокойным дыханием над ухом, где-то за сладким ароматом окутавшего тепла, который расцветал в легких словно яркий акварельный развод на мокрой поверхности бумаги.       Это казалось предательским, это казалось каким-то невозможным. До неправдоподобного настоящим: то невероятное умиротворение и тишина, которые царило вокруг. В этом кабинете, этом здании, которое пару месяцев назад доводило Ирен до тихих истерик по ночам и превратившее ее жизнь в облезлое подобие существования. Растоптавшее ее веру в себя, в людей, в чувства. После обморока ее напарницы, отчего та чуть сама не отпустила коней, Вальенте до сих пор пыталась убедить себя, что все миновало и ей удалось привести девушку в чувство и с ней все хорошо. Но на смену ему на подложке пришло такое растворяющее и текучее удовлетворение и спокойствие, о котором она забыла уже очень давно. Будто скрежещущее чувство страха, тревожности за собственную жизнь и скорбящее одиночество полностью скрылись в морской пене, мягко и легко убаюкивающее ее страх и подталкивающее на новый путь.       Будто она снова могла вздохнуть полной грудью.       Это чувство… А не оно ли тогда кричало ее голосом на вечере с дядей Аданом и его пассией тем ужином?       Воздух пронизывало то самое осознание неповторимости момента, который вот-вот останется только в их памяти.       — Слушай, я давно хотела тебя спросить, — подала наконец голос Ирен. Как-то так серьезно, что дыхание лежащей у нее на коленке девушки на секунду замерло. Тени приобрели мягкий шоколадный оттенок.       — О чем?       Айве почему-то привиделись самые беззастенчивые вопросы, те самые, от которых обычно рдели ушли.       Вальенте отняла ладонь с лица и посмотрела куда-то в противоположный угол. «Впрочем» — подумала Кармона. — «Какой бы вопрос она ни задала, я бы сейчас ответила на любой».       — Ни разу больше не видела на тебе ту подвеску в виде камня, который был в нашу первую встречу. Почему ты ее не носишь?       — А, — откликнулась та, не совсем сначала поняв о чем речь.— Ну, она мне не особо подходит.       — Почему ты так думаешь?       — Знаю.       Ирен нахмурилась, обдумывая что сказать:       — Ну, кроме прочего, я с тобой абсолютно не согласна. Но дело твое. Раз так — зачем было покупать подвеску, которая тебе не подходит?       Айва немного помолчала.       — Это подарок. От человека, с которым я уже очень давно не общаюсь. И, думаю, с которым мы больше никогда не встретимся.       — А хотелось бы?       Девушка повела плечом. Хотелось ли?       — Не знаю. Но думаю, все же нет. Что было, то прошло.       Над ухом кто-то хмыкнул. Кажется, к Ирен вернулось самообладание.       — Что? — спросила Айва.       — Что?       — Ты точно о чем-то подумала.       — Забей.       — Мне интересно, — заявила девушка непринужденно. — Даже если это обидно, мне все равно интересно.       Вальенте снова хмыкнула:       — Какой неожиданный интерес к моей персоне, госпожа Кармона. Так непривычно с Вашей стороны. Обычно Вы меня тотально игнорируете.       Айва нахмурилась.       — Это неправда, — соврала она. «Что-ж, кажется, это было на столько очевидно, что она и впрямь заметила».       — Еще как правда и ты сама об этом знаешь. Что-ж, опять же, дело твое. А по поводу этого… — она вздохнула. — Ну, мне просто пришло в голову, что так обычно говорят об ушедшей влюбленности. Так что это показалось мне… интересным.       Они замолчали. Айва пыталась придумать, как тут можно отшутиться.       — У тебя нога вибрирует, — сказала девушка наконец.       На миг стало еще тише. Ирен наклонила лицо вниз и нахмурилась.       — Чего?       — Телефон звонит, я серьезно, — подняла глаза вверх и, встретившись с девушкой глазами, поджала губы.       Через секунду та и впрямь осознала, что под ляжкой светился мобильник. Сбрасывать звонок в такой момент было как-то неловко, поэтому она ответила:       — Что? Ладно. Это где? — голос Ирен стал ледяным. Айва неожиданно нащупала свой телефон в кармане пиджака и для вида открыла инсту. Однако сама она невольно внимательно начала прислушиваться к разговору девушки, подсознательно понимая, что это было одно из немногих открывшихся окошек к кусочку скрытной жизни черноволосой студентки и хранившихся там тайн. — Хорошо, ладно. Да ладно, я сказала. Приеду, я поняла, что последний раз. — Айва открыла монолог с Нери, опять окинула взглядом неотвеченные сообщения и, послав про себя все куда подальше, написала новое сообщение: «Если нет, так нет. Просто напиши и все, мне надоел твой игнор». — Все, пока, — Ирен отключила телефон и раздраженно выдохнула.       Айва в улыбке поджала губы, погасив телефон:       — Ушедшая влюбленность? — невзначай спросила она и тут же пожалела о том, что это слетело с губ.        Лучшего выхода из ситуации было придумать просто нельзя, ну вот зачем она вновь вернулась к этой шутке? Студентка чуть подняла бровь, уставившись на нее в немом вопросе.       — Извини, — поняла та, что перешла черту, но решила идти до победного, — Просто очень похоже, — закончила она. Ирен вдруг прыснула и с фирменной улыбкой покачала головой:       — Ты сегодня слишком много извиняешься, мне даже неловко, — к щекам Айвы снова прилил румянец. — А это — нет, упасите меня Боже. Брат, — она скривилась. — Пытается вызвать во мне страсть к разговорам.       — У тебя есть брат? — осторожно спросила Айва, пытаясь придать тону дружелюбность и ненавязчивость, но внутри пытаясь не разрушить момент неосторожностью.       — Да. Ты его встречала, кажется, в метро. Тот ещё недоумок, — фыркнула она, откинув голову на высокий подлокотник дивана.       Айва поймала себя на мысли что почему-то ей очень понравилась эта новость. Она только хотела ответить, но в этот момент пресловутый телефон издал звук уведомления.       Теперь и она снова вынужденно полезла в экран и тут непроизвольно округлила глаза, а потом сморщилась.       «Ну, поговорить можно» — красовался ответ Нери. «Как немногословно для такого общительного человека. И что это значит вообще?». Ирен усмехнулась, наблюдая за ее лицом сверху вниз:       — Ушедшая влюбленность? — протянула она.       — Упаси меня Боже, — ответила та. — Нери, та моя… «подруга». Из того же метро, — она отключила телефон, и заставила себя оторвать голову от коленок Ирен, откинувшись на подлокотник по другую сторону дивана. — Я пытаюсь вызвать в ней страсть к разговорам.       Теперь они сидели прямо друг напротив друга.       И только запах парфюма до сих пор оставался в ноздрях…       — И как успехи?       — Довольно сомнительны, — с сомнением сказала та, устало проведя рукой по лицу и растрепавшимся волосам. Закусив губу, Вальенте невольно засмотрелась на ее растрепавшиеся волосы, которые обычно были строго уложены. А потом заговорщицки прищурилась:       — Поссорились?       Айва страдальчески вздохнула. Что-ж, это будет интересно.       — Она дуется на меня за то, что я испортила ее «намечающийся» роман с Мануэлем.       Ирен округлила глаза, а потом вдруг закатилась раскатистым смехом.       — Роман? С Мануэлем? Ты точно сделала мой день, — сквозь него скептически проговорила она. — Боюсь, Боже тут не спасет. Может быть, только если Айва Кармона, — она снова засмеялась. Айва с улыбкой подвела глаза, наблюдая за ее реакцией:       — Очень смешно.       — Нет, серьезно, если есть такая возможность — с ним и правда лучше не связываться, — с убеждением сказала та, а потом тихо цокнула, отведя взгляд. — А то, знаешь ли, девушки Мануэля Борджиа — это, конечно…       — …Те ещё блядские помидорки? — тихо вставила Айва с игривым блеском в глазах и расплывающимися губами. И что на нее нашло сегодня? Она же только что валялась в обмороке!       Ирен кинула на нее взгляд, они переглянулись и через секунду покатились со смеху.       — Да ты серьезно, о Боже-е, — проговорила Вальенте снова сквозь смех, утирая выступившую слезу. — Это очень смешно.       — А что, не подходит разве? — с трудом вставила та.       — Огурчик с помидоркой, какой интересный выбор! Ты решила собрать целый овощной сад или что? По какому признаку ты вообще это придумала, я чисто в научных целях интересуюсь?       — По рандомному, — она развела руками а потом пожала плечами. — Нет, я ее не видела, конечно, может быть тогда придумала что-то лучшее. Но уверена, что она похожа на помидорку, — с щенячьей уверенностью кивнула Айва.       — Не видела? Серьезно? — скептически спросила студентка, все еще отсмеиваясь. — Тогда откуда знаешь и про девушку тоже? — Кармона кинула на нее многозначительный взгляд. — А, да, твоя подруга. Вычислила всю подноготную, — понимающе кивнула та, а потом показательно задумавшись. — Хм, интересно, чисто в научном смысле, разумеется, а размер огурчика блядского огурчика она тоже знает или что? — спросила та,       — Ирееен! — протянула Айва со смехом, шутливо пнув ее в коленку. Щеки зарделись.       — Ладно ладно, я молчу. Молчу. И из-за этого она на тебя и обижается, серьезно?       — На самом деле не совсем. Просто я сказала ей что это полный бред и… ещё много чего наговорила. Не очень приятного. Поэтому она на меня и обижается и делает вид, будто меня не существует.       Она на секунду осеклась. «Что я делаю?». Очевидно, выкладывает свою историю жизни и дружбы человеку, к которому имела такую прорву предубеждений. Но что-то не дало ей остановится:       — Нет, я впрямь думаю, что повела себя не лучшим образом, но… не знаю, сейчас мне кажется, будто эти годы дружбы значат ровным счетом ничего.       Ирен как-то грустно усмехнулась.       — А ты пыталась извиниться?       — Если честно, ещё нет. Поэтому и хочу встретится с ней, чтобы поговорить, — она снова запнулась. Собеседница ждала этого пресловутого «но».       —… хотя если честно, — протянула Кармона. — Знаешь, осмысливая все это сейчас я даже не уверена что это была такая уж истинная лучшая дружба, возможно так просто оценивала ее одна я.       Ирен долго-долго всматривалась в разрез ее глаз, а потом закусила губу, отчего в команте ненадолго повисла тишина. Айва уловила ее помрачневшее выражение лица:       — Ладно, извини, я что-то… — но тут же была прервана:       — Опять извиняешься? Не зли меня, Айва. Я человека только что с того света вытащила. Думаешь, доставку обратно оформить не смогу?       Смешок сдержать было просто невозможно, но ей хотелось вернуться в эту трепетную атмосферу откровения, витавшую между ними момент назад. Поэтому Кармона заставила себя принять серьезный вид в надежде, что та продолжит.       Собеседница же прикусила ноготь. И все же вытянула из себя слова, отведя взгляд:       — Нет, ты все правильно говоришь, просто… — она помяла губы. Было ясно, что шуточный флер — лишь красивая обертка приторной конфеты, и сейчас та оценивала, на сколько сильно стоит ее разворачивать. — Я правда очень сильно понимаю когда ты видел одно а по факту было совсем другое, — сказала она в пустоту.       Казалось, время на секунду остановилась. Хотелось впитать этот момент в свое сознание, выкроить иголкой на изнанке своей памяти. Откровение, вырвавшееся из потаенных темных углов, всученное кредитом столь бесценного доверия и искренности.       Бесценного — и такого хрупкого.       Не дав ей и шанса оценить это, Ирен снова стала твердой как скала, занося молот над крошащимся пониманием.       — Единственный вывод, который я сделала из такой ситуации — такие люди дерьмо. Полное дерьмо.       Они вдруг встретились взглядом, и на одну долю секунды что-то промелькнуло. К сожалению, этого хватило, чтобы Вальенте прервала контакт и встала с дивана, дав понять, что тема закрыта.       А Айве хотелось. Она поняла, что ей жуть как хотелось выяснить, кого же та имела ввиду.       — В общем, пока мне сложно что-то сказать. Может быть, есть какая-то обратная сторона, о которой я не знаю. Думаю, узнаю в субботу на городском фестивале.       Она неловко закусила губу, не знав, куда вести диалог дальше. Вальенте стояла спиной, что-то просматривая в телефоне. И вдруг спросила:       — Ладно, раз уж мы с тобой тут разглагольствуем на такие щекотливый вопросы — можно еще один вопрос, который я давно хочу тебе задать?       Уже смирившись с тем, что фортуна проникновенности на сегодня закончена, Айва вновь затаила дыхание.       — Да, давай.       — Очевидно, что твоя подружка не особо оценила твои старания. И, по сути, из-за этого ты влипла в какое-то дерьмо. И испортила отношения с Ману — первым человеком, с которым это делать вообще не желательно. Считая, что он в теории он может поставить под вопрос твое будущее, ради которого ты так старалась, — она повернулась к ней. — Ты жалеешь, о том, что сделала?       Девушка на диване прикусила губу, на секунду задумавшись.       — Жалею…       Ирен дернула уголком губ и понимающе качнула головой. «Что-ж, это разумно» — подумала она.       — …что всё-таки не вмазала ему по физиономии, — закончила Айва и подняла глаза на напарницу. И ухмыльнулась.       Что-ж, пути ее в этом Колледже и впрямь неисповедимы.       Ирен какое-то время смотрела на нее, а потом еще раз спросила:       — А если серьезно? — не отставала та.       — Я серьезно, — сказала Кармона. — Я сделала это чтобы защитить свою подругу, которая была мне дорога. По крайней мере в тот момент. А он не имел ни малейшего права вести себя по-скотски, кем бы он ни был. Мне не важно что думает об этом Нери, но если бы я не защитила ее тогда — я бы себе этого не простила. Да, она совсем этого не оценила, и это не особо справедливо, но мир вообще несправедлив. Однако это не причина сваливать все на мир, поступить как меркантильное ссыкло, а мне — закрывать глаза на не поледнего человека в моей жизни, который пострадал от рук какого-то… — она как-то непроизвольно дернула бровью, — …«блядского огурчика».       Они помолчали.       — Понятно, — сказала Ирен. И вдруг переключилась на более повседневный тон. — Ну что, пошли?       Айва устаивались на нее:       — Чего? Куда?       Ирен похлопала глазами, будто та сейчас спросила нечто невероятно очевидное:       — Как куда? Домой. Ты ведь не думаешь, что мы будем спокойно сидеть в этой душной комнате, будто ничего не произошло после того, как ты тут валялась в обмороке? — она стала собираться, — сказала она, собирая бумаги со стола в стопку. Айва неловко поправила воротник, все еще сидя на диване:       — Нам надо отослать исправленный пакет документов уже к завтра. Дедлайны горят вообще-то, и работы реально мног… — начала она, нов этот момент Ирен вдруг тронулась со своего места, подошла к ней вплотную и схватила ее за плечи. Кармона осеклась, оказавшись один на один с голубыми глазами.       — А теперь слушай сюда. Это то, что я, вообще-то первым делом должна была тебе сказать, а ты должна усвоить раз и навсегда, если реально хочешь здесь учиться. Ни одна оценка, ни один долбанный проект, предмет, экзамен, препод или даже человек не стоит того, чтобы из-за него изводить себя, — сказала она. — Тебе не понравится результат, который достигнут ценой доведения себя до такого состояния, потому что всегда найдется что-то, что важнее чем это. И прежде всего — ты сама, — Айва похлопала глазами. — Ты не будешь счастливее если будешь плохо есть или плохо спать неделями напролет, потому что это просто игра с нулевой суммой, понимаешь? Потому что экзамены, проекты — все это, это будет всегда. Всегда найдется что-то что кажется тем, от чего зависит вся твоя жизнь: на работе, в колледже, да где угодно. Но оно того не стоит. Потому что ты сама стоишь гораздо больше.       Айве вдруг услышала какой-то тихий крик внутри себя, который наконец прорвался. Но слышно его было только лишь потому что сердце, которое должно было биться своим размеренным ритмом, вдруг замерло.       — Поэтому то, что ты сейчас должна сделать, — продолжила Ирен. — Хоть раз посчитаться с мнением старших и нормально отдохнуть. Сегодня ты едешь домой без этой интеграционной дребедени. И вообще подумай о том, чтобы снизить уровень своей нагрузки и послушать, что я сказала, потому что если я еще раз увижу то, как ты падаешь в обморок, — ее строгие голубые глаза грозно посмотрели прямо в лицо Кармоны, которая молча смотрела на свою напарницу в ответ, — Я больше не буду с тобой работать. Знаю, возможно, это будет для тебя истинным облегчением, но мне пока хочется верить, что ты ценишь мое участие, — оставила она за собой последнее слово.       Айва похлопала глазами, когда руки наконец отпустили ее. Потом посмотрела на спину отвернувшейся напарницы, натягивающей на себя куртку. У нее почему-то так сильно засаднило глаза. Она не могла понять в чем дело, но что-то внутри, давно похороненное, когда-то неважное, вдруг отчаянно хотело дать о себе знать именно сейчас. А еще - кто-то очень сильный сжал ее сердце.       Мысль, которая хотела быть услышанной, это то, что — не потому, что у нее можно было списать, не потому, что ей можно было рассказать о проблемах и парнях, не потому, что она являлась для кого-то реализацией неудавшихся в молодости надежд и не потому, что она была лицом школы…       — А откуда у тебя был спирт? — спросила Кармона.       Ирен, сильно закусившая нижнюю губу, подняла лицо наверх, несколько раз хлопнула глазами.       «Не одна ты любительница падать в обмороки».       — Счастливая случайность, — сказала девушка, оправляя воротник. Они молча собрали документы. Под столом вдруг нашелся рюкзак.       Запихивая бумаги в папку, Кармона вдруг помедлила и остановилась. Она подняла глаза и некоторое время смотрела на напарницу.       — Ирен?       — М? — она обернулась. Айва взяла в руки свое пальто, но не спешила его надевать. На лице был мягкий румянец:       — Там же ещё осталась моя паэлья?