16.
5 ноября 2024 г., 12:23
Автобус уже минут двадцать стоял в пробке. Несмотря на осенний холод и промозглость, внутри тарахтящей железной коробки было ужасно душно. Айва оттянула ворот толстовки и посмотрела на телефон.
Время было без пятнадцати. Зная любовь Нери к опозданиям, времени еще оставалось с запасом, однако они не общались уже столько времени, что любая перемена не была бы большим удивлением. Она выдохнула и посмотрела в окно.
«День Всех Святых» поражал своими контрастами: всевозможны оттенки оранжевых нарядов, празднующие торжество жизни, напоминали и о бренности бытия, когда ты смотрел в черно-белые лица их носителей. Свечи, поминальные венки и дух всеобщей сакральности плясали об руку с танцами и конкурсами. Дома мама тоже поставила портреты родителей на видное место, нажарила каштанов и грецких орехов. Она разбудила Айву рано утром, напоминая о поездке на кладбище, и уже успела дать подзатыльник Мартину за то, что тот забыл купить панейетсы для почивших родственников.
Однако для Айвы еще одним неизменным, ставшем традиционным элементом праздника каждый год, была Нери. Много лет назад, когда они обе учились в средней школе, мать Нери попала в аварию, и в итоге ее муж провел весь праздник в больнице, ожидая пока та очнется из комы. Это неприятно совпало с всеобщим настроением «мертвости» в преддверии торжества, поэтому последнее, чего хотела их семья — чтобы мать Нери превратилась в еще один украшенный яркими венками портрет на столько рано. В итоге, отец отпустил ее гулять с Айвой, родители которой, по случайности, оказались заняты чем-то во второй половине дня.
Она помнила, что Нери много плакала. Но Айва уверила ее, что чем больше жареных каштанов она съест, тем больше уважения к почившим она проявит, а значит, те решат не забирать ее маму в царство мертвых (действительно ли она верила в эту железную логику или придумала это, чтобы успокоить подругу, было уже сложно сказать). К счастью, все в итоге и правда обошлось, но традиция праздновать вместе осталась. Полу в шутку, полу в серьез, они обе стали серьезно верить, что то неимоверное количество каштанов, которое съела Кора в тот день и которое в итоге привело к несварению в ее не слишком большом желудке, стало причиной того, что мертвые просто сжалились над матерью и ребенком иначе последний просто закормил бы себя до смерти. «Семейность» праздника, сочетавшаяся с их традицией, скорее всего, стала еще одной причиной крепости их многолетней дружбы.
Бывшей дружбы, наверное…
Айва вспомнила об этом случае в тот момент, когда у нее завибрировал телефон. «Нери?»
Однако это оказалось сообщением от Ноэль. В последнее время они стали все чаще перекидываться забавными видео из тиктока. На фоне всей той неразберихи, которая творилась в ее жизни сейчас, это и впрямь радовало. Она открыла сообщение и увидела богато украшенный домашний стол из поместья Борджиа. В кадр попал в том числе и Мануэль, стоявший перед всем этим великолепием с очень тухлым выражением лица.
«С Днем Всех Святых!» — подписала девушка.
Айва:
«Что-то твой брат не в праздничном настроении:)»
Ноэль: «Не, все в порядке, это у него образ такой. К счастью, для того, чтобы быть похожим на приведение, ему не надо ждать целый год». Девушка усмехнулась и лайкнула сообщение. Увидеть кислую мину Мануэля на пути к примирительной встрече с Нери, из-за которого они и поссорились, казалось ироничным. Она открыла диалог с последней, но оно показывало только это давнишнее «Ну, поговорить можно». А после него — прочитанные, но неотвеченные сообщения о том, где и когда они встречаются, хотя эти вводные данные не менялись из года в год.Айва:
«Я буду через 10 минут»
Она выключила телефон и вновь посмотрела в стекло автобуса, который все еще стоял в пробке. Она включила телефон и спросонья увидела время: «12:23». Брат: Пропущенные уведомления (3). «Если что мы с дядей будем на кладбище». Она издала звук недовольной касатки и снова упала головой в подушку. Телефон грустно пиликнул. Провалявшись еще немного, она села, протерла глаза, окинула взором бардак в комнате, незакрытую крышку ноутбука и стакан рядом с ним, наполовину наполненный вчерашним кофе, нашла в кровати носок («Это чей??? А, это мой…»), опять задела пяткой гитару, которая полностью не помещалась под тетину кровать. Потом поняла, что так и не убрала документы по студенческой интеграции, которыми занималась полночи чтобы успеть к пресловутому дедлайну, поэтому теперь они были разбросаны везде. Один из листков она обнаружила у себя в постели. — Это еще что тут такое… — пробурчала она, увидев надпись Мусор???» большими жирными буквами написанными на поверхности. Девушка почесала висок, еще раз оглядела беспорядок в комнате и усмехнулась: — Отлично, теперь мусор добрался и до моей постели. Буквально. Это определенно прогресс, — после этого она невероятно самодовольно улыбнулась во все щеки, вдохновленно прижала листок с мусором к груди и, облегченно выдыхая, завалилась на кровать. Впервые за долгое время она гордилась собой — и это наполняло ободряющим энтузиазмом: все проектные материалы с нужными наработками были готовы и отправлены, так что до встречи с Айвой можно было не беспокоиться. Наверное, в масштабе ее былых студенческих достижений это, конечно, нельзя было считать хоть чем-то существенным, но по сравнению с той бесконечной пропастью эмоционального самоуничижения, которое она испытала за последние несколько месяцев и отсутствием хоть каких-то сил даже подняться с кровати — это был просто ошеломляющий успех. Она взяла себя в руки, разобралась с документами, учла вклад напарницы и аккуратно всё оформила. Это чертовски грело душу и подтверждало: что-то в ее жизни да налаживается. Весь остальной день она провела, по ее скромному мнению, в полном соотвествии с праздником — лежала на кровати как мертвая, поедая фисташковое мороженое. Но ела она его совсем по-другому нежели ела раньше: не с отчаянием и от безысходности, набивая себе живот. Это было победное мороженое, которым она себя наградила за упорный полуночный труд. Ближе к вечеру она всё же встала, решив не разрушать своими руками зарождавшуюся положительную динамику. Ещё раз проверила переписку с братом — да, ничего не перепутала. И снова взяла тетин мотоцикл. «Ну что-ж, была не была». Она припарковалась вдали от всеобщего сборища, в надеже, что на нее все же не обратят внимания. Она знало это место: оно нравилось ей со времен вечеринок на первом курсе. Шарм уличных потасовок и разнообразие локаций придавали этому месту какой-то диковинный шарм. Вальенте издали оглядела местный контингент: это было какое-то полузакрытое сборище не с ее факультета с большим количеством первокурсников, поэтому, к счастью, шанс того, что ее узнают, существенно снижался. Однако потом она осознала, что почти не вписывается в компанию, привлекая к себе внимание: Катрина в разных вариациях и пестрые наряды не сочетались с ее повседневной кожанкой с джинсами. Отсутствие же яркого макияжа и подавно могло наоборот привлечь лишние взгляды. Как-то она не подумала о маскировке, серьезный просчет с ее стороны… хотя возможно, это к лучшему. Впрочем, отступать было поздно. Она пониже натянула капюшон толстовки и начала двигаться по незаметным местам в поисках некой аспирантки Алисии, работавшей под руководством сеньоры Лопес, по совместительству являвшейся старшей сестрой какой-то из первокурсниц. Завтра та будет на факультете по каким-то важным делам, пока все остальные будут отсыпаться после праздников. Оскар прислал фотографию того, как она выглядит и Ирен очень надеялась, что той не пришло в голову сделать себе ну очень уж сильный грим. Повсюду валялись пустые бутылки, кто-то очень интенсивно целовался недалеко от мусорных баков, пустили цветной дым. Главная тусовка же расположилась за парковкой, где столпотворение людей дергалось под какое-то техно. Пары травки уже царили в воздухе, вечеринка стремительно набирала обороты. Вальенте вдруг поймала себя на желании выпить с кем-то по бутылочке, но потом она осекла себя: ее точно кто-то узнает, потом куда-нибудь выложит, короче, лучше как можно быстрее закончить с делом, а потом смыться куда подальше. Она еще раз осмотрелась в поисках кого-то похожего на эту Алисию, но никто не подходил под описание. Черт, может быть она вообще не пришла? Спрашивать у кого-то было равносильно спалить себя споличным. Она начинала нервничать. Все равно, что найти иголку в стоге сена… Собрав силы в кулак и натянув капюшон еще ниже, она начала двигаться вглубь тусовки. «Она смогла и ты сможешь, она смогла и ты сможешь… Отступать слишком поздно, Ирен». В самом столпотворении людей первокурсники играли в какой-то пьяный конкурс. Не то «Правда или Выпивка», не то конкурс по шотам, а, может быть, они уже просто пили за саму идею. Она отвернулась, чтобы ее никто не узнал, но вдруг различила какой-то знакомый смех. Кишки сразу прижались к ребрам, но потом она поняла, что это не кто-то из ее знакомых. Она обернулась и увидела эту ненормальную подружку Айвы, залпом хлеставшую какую-то бодягу. «Нерия» — всплыло ее имя из памяти. Первокурснице было невероятно весело, она окучивала какого-то старшекурсника и хохотала с подругами, еле держа в руках бутылку. Челюсть ее была уже в полном порядке. «Мда, ничему жизнь ее не учит» — цокнула Вальенте языком, а потом подвилась самой себе: «Ага, и это говоришь ты. Нашлась тут мать Тереза». При упоминании имени последней вдруг засосало под ложечкой. Тяжелое чувство недосказанности и неопределенности вновь захлестнуло ее, но она отогнала прочь неприятные мысли. Ирен нахмурилась, глядя на пьяную первокурсницу. Ей почему-то показалось, что тут что-то было не так. Что-то как-то не сходилось. «Да нет, это вообще не мое дело» — подумала она и повернула обратно. Потом сразу же остановилась, вновь повернулась, с сомнением посмотрев в ту сторону, где была Нерия. Всплыли в памяти слова Айвы: «Хочу поговорить с ней в субботу на городском фестивале». А он разве проводится не ближе к вечеру?... Ирен выпустила пар и почесала висок. — Таааак, моя дорогая. Кажется, ты опять лезешь туда, куда тебя совсееееем не просят… — сказала она сама себе и вдруг ее кто-то тронул за плечо. Внутренности мигом скрутило снова, она в страхе дернулась: — Привет, — вынырнула из темноты и дыма миловидная девушка в длинном облегающем ведьмачьем платье. «Алисия» — облегченно осознала старшекурсница. «Слава мертвым…» — Уф, какая ты напряженная. Тебе точно не помешает бутылочка пива, — продолжила та. — О, привет, — Вальенте облегченно выдохнула и сняла рюкзак. — Черт, хорошо что это ты. Я думала, что уже не найду тебя среди всех этих первокурсников. Эм, Оскар сказал, ты завтра будешь на факультете. Так что… вот, — она протянула папку с листом. — Не могла бы, пожалуйста, отдать это сеньоре Лопес? Это заявление на курсовую. Алисия протянула руку с темным маникюром и взяла листок: — Ты буквально успела в последний вагон, — она улыбнулась, посмотрев на девушку. Нарисованная паутина на ее щеке приобрела другую форму, — Еще бы чуть-чуть, и администрация реально бы разозлилась. Я передам, — сказала она. И снова улыбнулась, глядя на Ирен. У нее были плотно накрашены веки, что придавало ей ведьмачий антураж. Волосы были заплетены в косы, в ушах красовались большие кольцевидные сережки. Нужно было признать, выглядела Алисия весьма стильно. Вальенте дернула плечом, повисла тишина. — Эм, да, спасибо большое. Ну, я тогда… — Подожди-подожди, — сказала переодетая ведьма, взяв ее за локоть. Вальенте удивленно покосилась вниз. — Оскар передал тебе еще кое-что, — они кивнула головой куда-то в сторону. — У меня там сумка лежит. Они двинулись ближе к парку, огибая компанию Нери. Ирен проследила за первокурсницей и приметила глазом группу стоявших рядом второкурсников, а рядом с ними — большую жестяную бочку, на которой лежали чьи-то телефоны. Трек вдруг сменился, Леди Гага начала качать молодежь под один из своих хитов. Алисия подошла к скамейке. В руке у нее было пиво. «Подержишь?». Она открыла сумку и достала оттуда папку: — Оскар сказал, что это что-то связанное с пропусками. Ты просила. — А, — только и сказала девушка, принимая в руки весьма увесистую стопку. Это было неожиданно. Он и впрямь собрал пропущенные материалы и задания, какие-то записки от преподавателей, как она просила. Ирен с грустным вздохом подумала, что ее брат, все-таки, заслужил хотя бы «спасибо». — Да, поняла. Спасибо тебе большое, что притащила это сюда, — она протянула пиво Алисии обратно. Аспирантка взяла бутылку, пальцами соприкоснувшись с бледной кожей девушки. Ведьма хихикнула: — Да, притаскивать вечеринку на учебу не то, чтобы очень странно. Но вот учебу на вечеринку, — слащаво пропела она. — Дело другое. Все-таки, придется взять плату с кого-то из вас двоих, хоть Оскар у нас и главный, — заметила она, и протянула девушке новую бутылку пива и сладко протянула. — Раз уж ты заглянула сюда, может, выпьем по бутылочке? Ирен вдруг осознала, что ее сейчас жестко клеят. Она только сейчас поняла, как близко стоит Алисия и что у ее платья просто какой-то невероятный разрез декольте, который по каким-то причинам оказался ближе к ее куртке, чем она думала. Накрашенные глаза же этой аспирантки уж слишком пристально смотрели ей в лицо, уже давно вырисовывая там круги Эйлера. Она оглянулась на компанию, с которой тусила Нерия. И вдруг в Вальенте проснулся уже слегка забытый задор и игривость. А еще появилась мысль. Надо было кое-что исправить. — А знаешь, — сказала она, беря из рук девушки пиво, вновь соприкасаясь с ней пальцами, — С радостью. Алисия победно улыбнулась. Вместо Леди Гаги запела Адель. Прошло полтора часа. Она уже наизусть выучила каждый цветочек, каждый кустик, каждую опилку на каждой скамейке. Когда прошло двадцать минут, а на сообщения и звонки Нери так и не ответила, праздничное настроение и появившиеся надежды постепенно начали пропадать. Кора часто опаздывала, но не на столько, и всегда давала об этом знать. Кармона не могла поверить, что их многолетняя дружба на столько ничего не стоит просто потому, что Мануэль Борджиа просто появился на горизонте. На столько, что от их многолетней, можно сказать «вековой» традиции осталось одно назойливое тянущееся молчание и кустик в парке. Это не укладывалась в голове, и поэтому с каждой новой минутой она с тяжелым сердцем давала ей еще один шанс. И еще один. Ну, может, сейчас? Пальцы нервно поправили резинку на запястье. Яркие костюмы и угощения вокруг никак не улучшали дело. Она начала чувствовать себя на какой-то обочине всеобщего праздника. После того, как прошел час, она словила себя на том, что даже была бы рада, если бы у Коры и впрямь что-нибудь случилось. Что-нибудь не слишком серьезное, но в меру существенное. Это хотя бы послужило серьезной причиной, которой можно было оправдать ее отсутствие и знаком, что их дружба все-таки чего-то стоит. Стоила. Просто вот что-то случилось. «Извини, Айва». Какой-то ряженный в мандариновый костюм и маску-череп, продающий тут сувениры, уже давно заприметил Кармону, сидяющую прямо напротив его ларька. Кажется, она выглядела на столько жалко, что в один момент он подошел к ней и протянул сувенир: ярко раскрашенную антуражную ручку с разными цветами с черепом на наконечнике. «Для настроения, это бесплатно. С Днем Всех Святых!» — сказал он. Айва улыбнулась. «С Днем Всех Святых». Стало еще хуже. Когда эти полтора часа все-таки прошли, она позвонила еще раз. Никто не ответил. Ждать больше не имело смысла. Произошло у нее что-то или нет — было уже не важно. Ясно было то, что она не придет. Кармона подавленно взглянула на переписку, где напротив ее сообщений — вопрошающих, потом недоумевающих, потом отчаявшихся красовались серые галочки. Палец нажал на кнопку «вложений» и пролистал их общие фотографии. Просто невероятно. Она закрыла переписку, выключила телефон, встала со скамейки, прошла три шага в сторону выхода. Потом остановилась. Опять вернулась на скамейку и уперлась ладонями в лицо. «Ладно, я жду последние десять минут и все. На этом все». И когда эти последние десять минут почти истекли как и ее терпение, она вдруг почувствовала шелест чьих-то волос на своем плече. «Ну неужели…» — проскользнуло у нее в голове. А потом над ухом раздался голос. Тот самый голос. — Ну и чего это мы тут сидим такие грустные? — спросила подкравшаяся девушка с фирменной саркастической ухмылкой прямо над ее ухом. Айва услышала хруст ее кожанки. И все-таки, когда школьница все же увидела перед собой наглое ухмыляющееся лицо воочию, удивление накатило на нее с новой силой. Она на секунду опешила и ей вдруг пришла абсурдная мысль: вдруг Ирен тут на самом деле нет и это ее воображение играет с ней злую шутку. Совсем двинулась, теперь эта студентка видится ей даже днем, в выходные. Все. Свихнулась. Окончательно. Она встала со скамейки и очень тщательно и серьезно оглядела ее с ног до головы. На Вальенте были черные брюки, джорданы, серая рубашка в клетку. Поверх были цепи. Сверху кожанка, по которой рассыпались черные, как уголь, волосы. На левом большом пальце сияло металлическое кольцо. На лице — ухмылка и два голубых глаза, с легкой но проницательной ироничностью устремленных на нее. Потом Кармона чуть отпрянула, отошла вдаль. Итак, в образе появились новые, дотоле невиданные элементы: рубашка, кольцо, цепи и новая порция заносчивости. Отлично, дизайнерская шиза ее матери, передавшаяся по наследству, начала смешиваться с ее собственной шизой, придумывая новый гардероб объекту ее навязчивых мыслей. Настроение ее было и так далеко не лучшим, а теперь это осознание, которое пришло ей праздничным осенним вечером, заставило девушку буквально взяться за голову. Чудесно. Она ненормальная. Ирен, наблюдавшая все развитие этой сцены от полного непонимания происходящего до крайней степени отчаяния и растерянности, при чем в очень комичном выражении и, при том, полнейшем молчании, заставило ее рассмеяться. Сдержаться было просто невозможно. Айва напоминала ей маленького потерявшегося котенка, который жалобно мяукал. — Я настоящая, честное слово. Вот, можешь потрогать. И нет, я тебя не сталкерю, — «Наверное». Айва помолчала. Попыталась собраться с мыслями. Еще раз взглянула на Ирен, отчего та еще раз рассмеялась. Потом сказала: — Итак, привет, — начала она, — Наверное, я должна задать логичный вопрос. И я очень надеюсь, что я получу на него достаточно логичный ответ. — Ооо, ты включила свой режим дарт-вейдера. Обожаю, — улыбнулась девушка, положив подбородок на ладони. Она уселась на спинку скамейки. — Чего? Какой еще режим дарт-вейдера? Нет у меня такого… — Есть, конечно же. Ты сразу начинаешь быть очень серьезной, пытаясь расставить все по полочкам, такой правильной Айвой, и у тебя начинают усиленно работать шестеренки в мозгу. Ты очень напрягаешься, будто готовишься к нападению джедаев. Айве понадобилась пару секунд, чтобы это осмыслить. Как она… — Расслабься уже, я не собираюсь тебя кусать, — сказала Вальенте. Айва опустила плечи. Пригладила прядь волос за ухо. — Ладно, эм… Пофиг. Блин, просто… что ты тут, блин, делаешь? Как ты вообще меня нашла? Ирен усмехнулась. — У меня не было на это планов, честно. Как-нибудь расскажу тебе в подробностях эту забавную, местами пикантную историю, — у нее в глазах заплясали огоньки. — Но череда довольно неожиданных событий за сегодня привела меня к тебе, — лирически закончила она. Айва нахумарилась. — Как ты… — она закусила губу. Потом шестеренки в ее мозгу сложили логическую цепочку. — Только один человек с точностью знал где меня искать, — она покосилась на Ирен, которая медленно кивнула. — Да-а-а, по поводу этого. Она не приедет, — с расстановкой проговорила девушка. На секунду повисла тишина. — С ней что-то случилось, — скорее попыталась предположить Айва. Комочек надежды все еще теплился. — Нет. Айва утвердительно кивнула, поджав губы. Потом сделала последний бросок: — Произошло что-то важное из-за чего она не смогла, — на это Ирен сомкнула губы и, сощурившись, отвела взгляд, пытаясь прикинуть на сколько бухич с первокурсниками это уважительная причина. Наблюдая за ее выражением лица, девушка кивнула: — Ладно, я поняла. Можешь не отвечать. Повисла еще одна пауза. Ирен вдруг поняла, что бутылка пива внутри нее и ее игривое настроение не совсем совпадало с той ситуацией, в которой находилась сейчас Кармона и ее настроением. Вальенте вдруг пожалела о том, что решилась сюда приехать. Поступок теперь казался ей слишком импульсивным и действительно немного от сталкерства. Кажется, сейчас происходило что-то переломное в жизни Айвы — слишком интимное, чтобы она, которой Кармона вообще не слишком-то доверяет, вмешивалась. Эх, а когда эта мысль только пришла в ее голову и она совершала свой хитрый план по его свершению, все представлялось ей совершенно в других тонах. Таких… романтичных, что ли. И почему она не смогла сдержать себя в руках… Тем не менее, они были здесь. Айва вдруг поджала губы, у нее дрожали руки. — Нет, серьезно. Из-за мужика?? — выкрикнула она в парк. Ирен ошарашенно подскочила. — Из-за какого-то, блять, мужика!.. — теперь оно вырвалось. Она хлопнула себя по лбу. — И при этом я даже узнаю это не от нее, а от тебя. 8 лет дружбы — в пекло. Она выдержала ее переезд хрен знает куда, первую любовь и месячные, но не выдержала очередного богатенького идиота с мешком денег, которого она видела дважды в жизни и парочку перво…куриц с ногтями под двадцать сантиметров. Этот мир не спасти, это пиздец. Ирен сомкнула губы. Это были уникальные кадры. Оставаться было неудобно. Но сливаться сейчас было еще неудобнее. Да и не хотелось. — Нет, я конечно понимаю, я сама виновата, что наговорила ей всякого нелицеприятного. Но —, но—, но—, агх!!! — она злобно села на скамейку рядом с ногами в ботинках. Они помолчали. «Вот они, две жертвы Мануэля Борджиа зализывают друг другу раны». — Извини, — подавленно сказала Айва. — Как ты поняла, настроение у меня сегодня буквально «убийственное», и я себя плохо контролирую. Я прождала ее здесь почти два часа! Студентка уже поняла, что по меркам ее невероятно загруженного расписания это было равноценно убийству священного теленка. — Думаю, это я должна перед тобой извиниться, я не должна была лезть, — наконец, сказала та. — Я правда могу уехать, если ты хочешь побыть одна. Ну или у меня есть пиво, — пожала она плечами. — Пиво? Серьезно? — она покосилась на Ирен, подняв бровь. Та молча кивнула. — Давай сюда. Девушка молча вынула бутылку и протянула ей. Айва взялась за крышку но вдруг столкнулась с препятствием: нужна была открывалка. Она зачем-то еще раз попыталась открыть бутылку руками, но потом вдруг психанула и пару раз стукнула себя по лбу бутылкой. — Блять… — кажется, все накопившиеся за эти года маты решили, что именно сейчас их приглашают к выходу. Диего бы был в шоке. — Дай сюда, — сказала Вальенте в попытках предотвратить синяк на лбу. Под удивленные взгляды карих глаз, Ирен зажала крышку между зубами, как-то подвигала бутылкой, после чего выплюнула жестянку в траву за скамейкой. Получилось весьма некультурно. Она была горда собой. Айва вновь приняла бутылку, оценивающе взирая на напарницу. — Афигеть. Как ты это сделала? Я думала, это только в фильмах бывает. Так, для эффекта… — У меня богатый опыт, — усмехнулась та. — На самом деле, это не сложно. Просто зажимаешь клыки и по принципу открывалки. И вуаля, — из рюкзака она достала еще одну бутылку для себя. Но кинула на Айву вопросительный взгляд. Та кивнула, взяла бутылку, зажала крышку между зубами, немного повозилась. И спустя пару секунд жестяная красная крышечка уже была у нее в руке. — А ты и правда все схватываешь на лету. Даже тут, — оценила Вальенте, забирая свое пиво. Они молча сделали пару глотков, наблюдая издали за понемногу заканчивающимся фестивалем. Лицо Айвы было мрачнее тучи, хотя и эпизод с бутылкой ее немного повеселил. — Нет, это правда пиздец, — наконец выдохнула Айва. — Что такого в этом Мануэле Борджиа? Я просто не понимаю. Ирен помолчала. — Богатство. Власть. Влияние, — сказала она. — Стандартный набор засранца всех засранцев. А еще он очень похож на того самого принца из турецких сериалов. Хотя, он, кажется, говорил, что, у него итальянские корни… — Вы близко общались? Ирен сделала глоток. — Весьма. Они еще помолчали. Она решилась еще раз. — Что произошло? Ирен нашлась не сразу. — Он… кое-что сделал. Или нет. Даже не так. Знаешь, Ману такой человек… утилитарный. Он мыслит принципами выгоды и видит только свои интересы. Порой это заводит его за рамки. Даже в метриках колледжа, где обучается будущая элита страны, которая, очевидно, весьма прагматична. И однажды он переступил за эти рамки окончательно. «И, что самое ужасное, мне все еще его очень жаль» — вздохнула Ирен, делая глоток пива. Этого она уже говорить не стала. Айва попыталась соотнести это с тем, что ей рассказала Марита. Его лучший друг Рубен, который оказался геем из-за девушки Ману, его молчание… Он ее подговорил? Черт, в любой другой момент — возможно, но сейчас ее мысли были совсем не в дурацких разборках богатых отпрысков. Ей казалось, что целая большая часть ее жизни, что-то основательное и незыблемое только что оторвали с корнями и с верой в эту незыблемость. Что-то внутри нее окончательно рухнуло. — Мне правда жаль, что так вышло с твоей подругой. И я знаю, опять же, — она подвела глаза. — что ты мне не доверяешь, но, — она на секунду запнулась. А потом вдруг усмехнулась, — О, черт! — Что? — спросила девушка. Ирен слезла по спинки скамейки и села рядом с Айвой. Глаза ее смотрели куда-то перед собой, выискивая что-то в осенней листве. — Я кое-что вдруг поняла. Знаешь, у меня была подруга. Близкая подруга, с которой мы близко дружили четыре года. И я с уверенностью могу сказать, что за эти четыре года она была самым близким мне человеком, да и не только тогда. Думаю, даже, за всю мою жизнь. Ну или одним из двух, ладно. Она знала все мои секреты, все мое унылое нытье. Я спасала ее задницу неимоверное количество раз. Это, впрочем, было абсолютно взаимно, — она отпила еще пива. — И наша дружба не пережила — угадай, чего? Одного разговора с Мануэлем Борджиа. — она хмыкнула. — Она просто решила, что все это херня собачья и просто встала на его сторону потому что… «Ну это же Мануэль!» в тот момент, когда мне реально нужна была ее помощь. Она была прям единственной, кто мог помочь именно в тот момент, когда от этого зависело буквально все. Но она даже меня не выслушала, просто кинула, встав на его сторону, — Она сделала еще глоток, потом помрачнела и отпрянула. — Боже, — она вдруг помотала головой и свела брови. — Зачем я все это рассказываю? Мы вообще-то тут говорим о тебе вроде как, и я не особо собиралась. — Нет-нет, — запротестовала Айва. Выслушав ее рассказ, ей и правда как-то стало легче. Как будто их связала еще одна нить, но в данный момент ей это больше нравилось, чем раздражало. Как будто она не одинока в произошедшем, — Все ок. Ирен сощурилась, засуетилась, откуда-то достала солнечные очки, надела на глаза и начала хлопать себя по бедрам. — Черт, извини, можно я закурю? Айва усмехнулась. Ей было непривычно видеть эту версию Ирен — искреннюю, сочувствующую, а еще раздраженную и нервную. Ей почему-то вспомнились слова учителя из художественной школы. Он показывал руками бутон и говорил: «Вот, видите, цвет начинает раскрываться». В этот раз усмехнулась она: — Слишком много извиняешься. Ирен посмотрела на нее через черное стекло и приподняла уголок губ. «Мальборо Голд» вспыхнул в ее руках. — Подловила. Айва проследила за ее тонкими пальцами, за чирканьем зажигалки и тонкими губами, держащими сигарету. Кажется, она начинала осознавать, почему в кино так любили показывать сцены курения крупным планом. И она в этих очках, в этой позе, такая… Ну вот опять это желание, таящееся в нижнем ящике ее тумбы, прямо под кипой бумаг… Айва отпила глоток пива. «Это все точно из-за него». Они немного помолчали, пока Ирен раскуривала сигарету. Другая же порой поглядывала на это дерзкое амплуа, винтики снова зарутились. — Так и что ты думаешь? — вдруг спросила студентка. Кармона дернулась. — Что? — о чем она? — По поводу Нери. Ты ведь знала ее столько лет. Получается, что нет? Или как? — А, — протянула Айва. Ответить было сложно. Уже немного повертя эту ситуацию у себя в голове, она еще не пришла к точному выводу, но уже понимала некоторые вещи. К этому ведь все медленно шло уже довольно долго. — Знаешь, — произнесла девушка наконец. — Хотя я и зла, просто неимоверно зла — последние месяцы я много думала об этом, и, наверное, уже понимала что все к этому идет. И я вижу ее не так, что она дьявол во плоти или она хуже всех или что-то вроде того. Просто она… как бы сказать точнее, — она задумалась. — М, знаешь, есть один фильм, где у главной героини никак не складывалась личная жизнь. Нери не похожа на эту героиню в целом, но есть одна очень запоминающаяся общая черта. Сначала может показаться, что она просто ветреная, но мне очень понравился один диалог, в котором детально описывается весь смысл ее как человека. «Она требует преданности, но сама окутана облаком мутного тумана. Но это не значит, что внутри неё одна лишь пустая оболочка. В ней миллионы свечей, а она сама как взрывающаяся звезда, рассеивающая свет по всей вселенной» — Ирен как-то странно дернула головой. — «Но вместе с тем это означает, что она не способна осветить своим светом что-то одно». Возможно, она и правда любит вещи больше людей. Такой она человек. Просто, значит, что это не мой человек, вот и все, — закончила Айва, глотнув из бутылки. Глаза Ирен были скрыты за очками, но она по губам было видно, что она из последних сил сдерживает себя, чтобы не растянуть рот в широкой улыбке. Она вынула сигарету и теперь сидела, ладонью прикрыв рот. — Что…? — ее реакцию, наконец, заметили и теперь непонимающе уставилась. — Ничего, — девушка более-менее овладела собой и Кармона заметила, что в ее ужимки вернулся привычный шарм. — Не знала, что ты такая любительница кинематографа, — отметила она через чур ободряюще, — Так подмечаешь все детали. Я тоже иногда фильмы смотрю, но — как интересно! Мне вот нравится другой тип героинь, — она повернулась к ней лицом, — Ну, вроде тех возвышенных затворниц-интеллектуалок, которые не выходят из дома пока их кто-нибудь не оторвёт от писанины и не покажет пальцем на жизнь вокруг, а потом они в порыве чувственности и самооткровения с дуру делают самые важные вещи в их жизни, — она повернулась к Айве, чуть приспуская очки на переносицу и теперь выжидательно наблюдала. — Пишут великие книги, определяющие мир, к примеру… «Она блефует, она точно блефует. Сто процентов блефует» — лихорадочно думала ее кареглазая напарница и почти убедила себя. До того, как Ирен подставила уже понемногу заходящему солнцу бледную шею, надвинула очки и невзначай произнесла: — …какое-нибудь «Орландо», например. Они ещё посидели на скамейке. Ирен затянулась. Айва уточнила: — Значит, ты смотрела его? — Да. — Ясно. Подул ветер. Отдаленно слышались звуки с фестиваля. Она не понимала, почему смущается. Ведь ей попадалась кучу других фильмов и все на совершенно разные тематики. Ей нравились фильмы про жизнь великих людей, тем более про одну из величайших писательниц своего времени. Фильм был в топе, вот она и посмотрела… ничего тут не сделаешь. И, все-таки, она спросила: — И как тебе сюжет? — Сюжет? — Ирен сидела, откинувшись на спинку лавки. Вид у нее был чрезвычайно довольный. — Мне понравился! Даже очень. Каждая минута фильма снята так, как мне нравится. — М-м, — Айва вдруг поняла, что все еще держит в руках ту ручку, которую подарил ей тот продавец. Он, кстати, уже куда-то уехал.
