Берег красного моря

      В последнее время Мануэля многое раздражало.       Его раздражал новый тренд на брюки карго в колледже, потому что он считал, что брюки не должны выглядеть как спортивные штаны. Его раздражало количество молока и сахара, которое добавляли в его кофе по утрам, потому что он считал, что кофе должен иметь вкус кофе, а не вкус сладкого горячего молочного коктейля. Его раздражали двойные стандарты, которыми окучивали его одногруппниц, потому что он считал, что нарратив равноправия развязывал руки радикальным феминисткам и, при этом, не содействовал реальному равноправию, которое могло бы быть. Его раздражали липнувшие первокурсницы, которые теперь думали, что завоевать его освободившееся внимание — это то, на что они были способны потому что считали, что они лучше всех, сексуальнее всех, умнее всех. Последнего им явно не доставало. Они мешали ему думать.       Еще его раздражала его семья. Раздражал отец, давивший своим авторитетом, из-за которого каждое действие было словно под прицелом, словно под лупой ювелирного мастера, который найдет то, что ему не понравится. Раздражала мать, которая будто не имела собственного мнения, когда дело касалось сына, и строила из себя светскую львицу, закупаясь брендовыми побрякушками, которые совершенно ей не шли. Его раздражала сестра, которая вдруг одними моментами стала слишком сильно походить на мать, а другими моментами — вдруг проявляла в себе эти противные принципиальные черты отца.       Его начал раздражать Колледж, потому что всех заботила какая-то ерунда, потому что он не достиг целей, с которыми сюда приходил, потому что его детище — его СтудСовет, трещал по швам. Его раздражало собственное чувство неспособности справиться с самим собой, своими эмоциями и внутренними склонностями. И больше всего его раздражало то, что он не знал, как справиться со всем этим в одиночку.       Но в данный момент одна единственная вещь, которая раздражала его больше всех остальных — это то, что долбанная Марита Кабальеро, которая распускает сплетни направо и налево, не удосужилась донести одну единственную огромную сплетню до его всегда готового для этого слуха.       Дверца железного шкафичка хлопнула перед носом девушки, которая в этот момент интенсивно выводила линии помадой на своих губах.       — Девчонка, которая устроила ту хуйню на моей вечеринке — ведет проект по студинтеграции. Что это за хуйня?       Марита подпрыгнула, у нее дернулась рука.       — Мануэль! Ты испортил мне макияж, — она достала салфетку и начала вытирать вышедшую за край линию на коже.       Парень выжидающе посмотрел на нее в упор. Марита заметила его взгляд, и поняла, что ей не отвертеться:       — А в чем проблема, я не понимаю? Ну да, и что?       — В чем проблема? Серьезно? Значит, ты знала? — проговорил он четко.       Марита подавила тяжелый вздох.       — Ману, я не твой личный информатор, я глава информационного отдела. Моя обязанность — доносить до всех ту информацию, которая необходима, чтобы выжить в этом гадюшнике.       — Прекрасно, значит, ту информацию которую ты скоро собиралась рассказать всем, стоит поменять. Я это так не оставлю.       Она снова подавила вздох. Салфетки скрылись в сумочке.       — Ману, на кой черт она тебе сдалась, а? Мелкая школьница, которая попала в неприятную ситуацию, оставь ее в покое. Я уверена, у тебя есть другие текущие проблемы, о которых стоит побеспокоиться. Например, Рубен передал эксклюзивные права на освещение предстоящего матча футбольным пиар-активистам, а не Студсовету, потому что… что? Проконтролировать было некому — Преду неинтересно в этом разбираться, а Зам, который обычно за это отвечает, у нас в отпуске, а следующим идет как Глава Аппарата… ах да, как раз он. Меня он тотально игнорирует. Угадай почему, — она клацнула крышкой от помады, поправила пряди волос, и они двинулись по коридору.       — Спасибо за ценную информацию, обязательно передам это в вышестоящие инстанции, которые разберутся, на чью камеру конкретно будут это снимать, — подвёл глаза парень.       — Вообще-то я серьезно. Рубен не получает трансферты от нас на свою команду, потому что ты блокируешь существенную часть запросов на них. И теперь, это сказывается на мне и на компетенции моего отдела. Эта же проблема возникла и в прошлом месяце с отделом быта.       — Он и так получает дохрена финансирования, и мы все это знаем. Я не могу разбрасываться бюджетными бабками направо и налево, — он раздраженно убрал падающую на лицо черную прядь.       — А он воспринимает это на личный счет. Впрочем, я бы на его месте подумала так же… — она надула губки.       — Мне глубоко похрен, что он подумает. Обратись с этим вопросом к нему или к Преду, — отмахнулся он.       — Ты вообще на моей стороне или нет? — воскликнула Марита, останавливаясь посреди коридора. — Если нет, к чему я вероятнее склоняюсь в последние пару месяцев, то зачем мне тебе вообще что-то рассказывать?       Мануэль цокнул и посмотрел на нее смеривающим взглядом. «Только не начинай».       — Каким образом она попала на эту должность? — продолжил спрашивать он как ни в чем не бывало.       — Ну а как на нее попадают? — раздраженно ответила Марита. — Она там что-то вроде общественной активистки, вот ее и выдвинули.       — И с кем она работает из наших? На документах стоит только подпись нашего Студсовета, — он повертел рулоном документов в руке.       — Да фиг его знает, — снова отмахнулась она, останавливаясь у одной из досок с плакатами.       — Всмысле?       — Ману, я не знаю, — раздраженно ответила девушка. — Этим вопросом занимался Пред, он утверждал кандидатуры. Из того финального списка, что видела я — это какие-то ботанши-первокурсницы с госуправления, ничего интересного. Еще один типичный проект похожий на любой из тех, что мы делаем.       — Типичный проект, говоришь? — он облокотился плечом о стену рядом с плакатами и сложил руки на груди. — Судя по тому финансированию, которое она запросила, на него можно купить пару сумок «Диор» из твоего шкафа. Типичные проекты просят пару грамот для баллов за благотворительность или десятку евро на рекламу. И Пред, что интересно, дал зеленый свет, — он поднял черную бровь.       — Вот и профинансируй. У нас сейчас сам знаешь — с репутацией все не очень хорошо. Надо как-то дыру закрывать, хотя бы деньгами. А ты у нас в этом профи, Ману, а тут такая возможность! — восторженно развела девушка руками с сжатыми в них устаревшими листовками и кинула на него циничный голубой взгляд. — И я напишу статейку на нашей странице — «Колледж невероятно озабочен своим будущем, взращиваем новое поколение талантов, готовое защищать честь нашей Родины». Может, Рубен заодно наконец поймет, куда от него уходит его новая коллекция мячей и не будет вставлять всем палки в колеса на столько сильно. Кому плохо?       Мануэль помял губы, смерив ее взглядом. Слова Мариты никогда нельзя было воспринимать, как чистую монету, у нее всегда был свой интерес. Эта ситуация его беспокоила. Что-то тут было не так, и ему не нравилось, что он просмотрел это. Ему не нравилось, что этот проект был вне его контроля и он узнал детали только сейчас, а терять за чем-то контроль — это то, ему не нравилось больше всего на свете. Его размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось «Сестра», и он прижал телефон к уху.       — Тут тебя Санча ищет. Сказала, что-то по поводу научного отдела, — послышался ее певучий голосок на том конце. Мануэль закатил глаза.       — Скажи, я чуть позже зайду к ней в Секретариат, — он начал раздражаться еще больше. Эта белобрысая шлюха и двух дней не могла продержаться без секса. Теперь она решила доконать его через Ноэль.       — Ладно, тогда…       И тут у него появилась отличная мысль.       — Подожди, не бросай трубку. Есть задание. Нужно кое-что ненавязчиво узнать по поводу одного важного проекта у Преда. На сколько я знаю, он через пол часа будет в колледже, а это не особо открытая информация.       — Ну вот и спроси сам.       Мануэль устало выдохнул. Порой до нее все доходило очень туго.       — Ноэль, я же сказал — «ненавязчиво».       — Какая мне разница? Сам этим занимайся.       — Чего? Я что-то не так дал понять? Это важно.       — Для тебя. А у меня вечером вообще-то встреча с подругой. Важная для меня. Так что удачи тебе с твоим проектом, но у меня уже есть планы. До вечера, — она сбросила трубку. Ману недовольно посмотрел в экран.       В последнее время она стала уж слишком своевольной.       Тем временем, Марита разобралась с устаревшими плакатами на стенде и выбросила их в стоявшую рядом урну. Она снова повернулась к Казначею:       — Ману, это всего лишь школьница и неприятная история, о которой уже все забыли, тут нет никакой связи. Надо смотреть на те проблемы, которые есть сейчас и те, которые могут возникнуть. А они будут посерьезнее пьяного инцидента с первокурсницей на вечеринке. У нас кризис, забыл? Холодная война, распад Евросоюза, называй как хочешь. И вот это, — она тыкнула пальцем в рулон документов, сжатых в его ладони, — отличная возможность повернуть это в свою сторону.       Мануэль поправил ворот черной рубашки. Ладно, стоило признать, здесь ее слова имели смысл.       — Англосаксонское общее право отличается от правовых систем романо-германского типа тем, что оно не… — преподаватель по юриспруденции расхаживал туда-сюда, теребя в руках дужки очков.              И.:       «листала галерею на телефоне, нашла фотки нашей коллекции вин»       »*Прикрепленное фото*»       «но сейчас их стало еще больше»       Айва приблизила фотографию. Перед ней красовался огромный, на пол стены стеллаж. Коллекция и впрямь была внушительной.

«Ставлю 10\10, сеньорита Вальенте.»

«За умение пользоваться гуглом.»

      Дождь больше не барабанил по окну. Наступило то осеннее холодное затишье, которое обычно предвещает первые осторожные снегопады. Однако Айву это мало волновало, потому что сквозной ветер и голые, оставшиеся без одежды деревья — все мелькало как-то невзначай, не попадалось на глаза, замещаемые более приметными вещами.       И.:       «мне опять не верят, с этим просто невозможно мириться»       »*стикер с обиженным ребенком*»       «я не буду снова перечислять характеристики каждого из них»

«Я как-то помню, что пробовала то, которое слева на второй полке сверху.»

             — Но здесь нужно учитывать специфику прецедентного права, потому что в этих странах это так не работает. Сеньорита Кармона, что вы знаете про прецедентное право?

«Праздновали с семьей Рождество, папа сказал что ему посоветовали в магазине для утки.»

«Если честно, мне не понравилось.»

      — Сеньорита Кармона…?       Ее кто-то больно тыкнул ручкой в плечо.       Айва встрепенулась и попыталась быстро включиться в происходящее. Она лихорадочно оглянулась на одноклассников, но те безучастно смотрели на преподавателя. Она быстро посмотрела на доску, где на слайде презентации была написана тема.       — Ну… прецедентное право основано на прецеденте как источнике права. То есть это возникшие на основе судебной практики судебные решения, которые используются как юридическая норма в судебной практике, — сказала она на автомате.       Профессор с бородкой, на которой виднелись проблески седины, смерил ее и телефон в ее руках взглядом:       — Ладно, будьте внимательны, пожалуйста.       Она поддакнула, и какое-то время сидела смирно, но потом на телефон пришло еще одно уведомление.              И.:       «если бы я была судьей, я бы привлекла вас к уголовной ответственности за гастрономический вандализм»       «и чему тебя там только в школе учат???»       Айва смерила глазами преподавателя и открыла переписку:

      «Ну, сейчас у меня общее право.»

      И.:       «Все понятно, бесполезная фигня на школьном уровне»       «Тем более для тебя»       «Просто запомни раз и навсегда: если ты собираешься есть что-то жирное вроде стейка, то тут однозначно красное классическое крепкое вино»       «но если к столу подаются креветки или например паэлья, то тут однозначно молодое вино»       «желательно фруктовое чтобы не перебить вкус»       Она задумчиво почесала головой:

«А еще лучше взять апельсиновый сок. Скорее всего, он подойдет и для креветок, и для стейка.»

«Универсально, так сказать.»

      И.:       »*стикер с шокированным голубем*»       »*стикер с отчаявшимся голубем*»       »*стикер с мертвым голубем*»              Уголки губ полезли вверх. Она представила Ирен, которая сейчас сидит где-то и тщательно выбирает стикеры с голубями для отправки.       И.:       «новый план жизни. я стану президенткой мира и введу в образовательную программу виноведение. наша страна находится на грани культурного кризиса, сеньорита»       «мы теряем нацию!!!»              Ухмыльнувшись, она покачало головой:

«Ты точно уверена, что пунктик у твоей мамы а не у тебя?)»

      И.:       «…»       «что-ж, с наследством трудно спорить и еще труднее признать, как бы мы этого ни не хотели…»              Айва вздохнула. Что-ж, с этим спорить было еще труднее.

«Тогда за гастрономический вандализм тебя придется привлечь в первую очередь.»

«Когда закончу юрфак, организую твой импичмент как Верховный Судья.»

      И.:       «это еще что за бунт на корабле»       «противоправные деяния, препятствующие просветительским целям нации нещадно караются.»       «уж вы-то должны об этом знать, госпожа «общественная активистка»       

«Я не признаю легитимность власти»

      И.:       «это еще почему?»

«Так ты сама же сказала»

«Паэлья подается исключительно с молодым вином»

»:)»

      Сообщение отметилось прочитанным, но ответа с другой стороны не пришло.       Айва пробежалась глазами по доске и происходящему на уроке, а потом снова посмотрела в экран, заманчиво улыбаясь.              И.:       *печатает*              Надпись появилась, но потом снова пропала. Когда девушка начала задумываться, а не пересекла ли она где-нибудь грань, пришел ответ:       И.:       «Океееееей, принято»       »*стикер с голубем, держащем в одном крыле нож*»       Айва посмотрела на это и поняла, что, кажется, той что-то опять пришло на ум.       Девушка ухмыльнулась. Ирен не переставала удивлять.       Выскочило новое уведомление:       Ноэль:       «Привет, сегодня все в силе?»       Айва улыбнулась.       

      «Да, давай встретимся у входа в колледж».

      Ноэль:       «Если хочешь, можем сразу у метро или где тебе удобнее»

      «У меня перед этим встреча с вашей администрацией по поводу проекта по студинтеграции. Помнишь, я говорила?»

      Ноэль:       «А, поняла, хорошо».       Она вздохнула. Встреча с Ноэль была единственной причиной, по которой долгий путь туда не казался сущим испытанием. По крайней мере, была большая вероятность, что Ирен сегодня не будет. Хотя, она уже и не была уверена, что присутствие девушки сделает встречу неприятной, но не хотела себе признаваться, что даже наоборот.       В конце вагона появилось свободное место, и Айва юрко прошмыгнула чтобы сесть туда первее, чем какой-то высокорослый мужчина в смешной шляпе. Сквозь динамики прозвучало объявление о закрытии дверей, и поезд метро двинулся с места.       Она открыла уведомления, где на первом плане красовалось непрочитанное сообщение. Она сощурила глаза и дунула на выбившуюся прядь волос.       Время до перехода на другую линию пролетело быстро. Когда объявили нужную станцию, поезд резко двинулся, и стоявшая рядом женщина чуть не сбила ее с ног. Айва интуитивно извинилась, выскользнула в распахнувшиеся двери, а потом снова уткнулась в обсуждение:

«Вообще-то, это разные люди»

      И.:       «что?..»

«Монэ и Манэ это разные художники. Хотя они и очень похожи как в биографическом, так и художественном плане»

«Ты правда не знала? Или ты опять меня разыгрываешь?»

      И.:       «Так, во-первых»       «На меня опять нагло клевещут, я тебя никогда не разыгрывала»

«Да ну?»

      И.:       «ты понятия не имеешь ЧТО ТАКОЕ мои розыгрыши, Айва»       «твое счастье»       «наслаждайся тихой мирной жизнью без жажды выцарапать мне глаза) хочется верить что твоя неприязнь ко мне все же не так сильна»       «и да, во-вторых»       «я реально не знала.»

«Ну, теперь знаешь. На шаг ближе к просвещению нации».

      И.:       «Ахахха»       «Но ты откуда об этом знаешь? я бы сказала — глубокие познания для того, кто обожает юриспруденцию»       Пальцы нерешительно подвигались у экрана, пока Айва вставала на эскалатор.

«В детстве занималась в художественной школе»

      И.:       «Вау, круто»       «Ну тогда преимущество на лицо, сеньорита»

«Уж кто бы говорил:\»

      И.:       «?»

«…сказал член студенческого художественного кружка)»

      Прошло с пару секунд. Айва хмыкнула.       И.:       «итак, во-первых»       «у меня почему-то чувство что меня сейчас наглейшим образом пристыдили»       «а во-вторых»       «а вот это ты как вообще умудрилась узнать?»       »*cтикер с подозрительным голубем*»       Упс…       С нижних этажей доносился шум начавшегося перерыва, а Сеньора Лопес все никак не выходила из кабинета.       Размяв шею, она зашла в переписку и свайпнула вниз, но новых сообщений не появилось. Время показывало десять минут шестого. Послышался тяжелый вздох.       Айва еще раз открыла телефон и посмотрела на переписку. Глянув вверх, где красовалась И., ткнула на кружок с фотографией, после чего на экране появилось изображение Ирен. Фотография была черно-белой, девушка стояла вполоборота, от чего было видно лишь часть лица. Одета она была то ли в какой-то пиджак, то ли что-то в этом роде — короче, в том, в чем Кармона ни разу ее не видела. Судя по всему, фотографию делал кто-то, кто ладит с хорошим фотоаппаратом и тем, как его использовать.       Приблизив фотографию, она уже в который раз всмотрелась в задумчивые черты лица: прямой нос, аккуратные губы, изящные разрез глаз, под фильтром казавшиеся бесцветными, а потом выключила телефон, неодобрительно цокнув самой себе.       И где ее хваленая самодисциплина?       Она подняла голову, и в поле зрения ей попалась дверь в другой коридор. Та самая дверь, вокруг которой развернулась та постыдная сцена несколько недель назад, и это показалось ей забавным и даже глуповатым. Их взаимопонимание с Ирен и правда продвинулось на целый фут с того момента, когда ее эмоции вышли из-под контроля. Но что изменилось с тех пор? Они нашли общий язык? Возможно. Но вот главная причина, почему эта девушка перестала вызывать у нее такой прилив раздражения и отторжения, хотя ей периодически и правда хотелось забыть тот момент, когда они встретились, заключалась в…       Она потупила головой. Ей вдруг пришла новая идея.       Открыв инсту, Айва нашла аккаунт Ноэль. Пролистав уютные посты со свечами, книгами и путешествиями, ей, наконец, попалась фотография с Мануэлем. Тыкнув на нее, она смогла попасть в его профиль, с удовлетворением заметив, что он открытый.       Пролистав вниз фотографии с каких-то званых вечеров, клубов и фоток с какими-то пацанами, колледжем, она, наконец, нашла.       Мануэль, Ирен, Рубен, и еще как-то девушка, которой она не знала, находились в уже известном ей особняке, около рояля, в праздничном антураже. Парни были одеты в рубашки, при этом у Борджиа она была какая-то необычная, брендовая. Рубен был одет более просто, но достаточно стильно: джинсы, спущенный галстук, закатанные рукава под которыми виднелись мускулы. Незнакомая девушка же выглядела весьма аккуратно, но очень мило: уложенные каштановые волосы каре, ободок, платье с пышной юбкой и классический макияж на миловидном лице. Но больше всех здесь выделялась Ирен, затмевая их троих вместе взятых. Черное платье, сидевшее по стройной фигуре и открывавшее плечи. Волосы, забранные назад в каком-то небрежном, но невероятно изысканном хаосе. Кольца на длинных пальцах, которые очень сочетались с броскими серьгами в ушах.       Девушка закусила губу, ошарашенно выдохнув. Ирен здесь совершенно не было похожа на себя в обычной жизни, словно сойдя с глянцевой обложки. Немудрено, что она была близка с самыми популярными и влиятельными парнями в колледже. Здесь в ней чувствовался какой-то внутренний блеск, сила. Она уверенно положила руки с темным маникюром на плечи двух студентов рядом, притянув их к себе, что добавляло какого-то шарма, наглости.       Приблизив картинку, она увидела ладонь Рубена, расположившуюся на ее талии. Мануэль же приобнял Вальенте за спину. Девушка стояла чуть поодаль, наклонившись к футболисту. Айва еще раз вгляделась в наряд последнего, и вдруг поняла, что уже видела его. Как и платье студентки. Только с другого ракурса. Сердце забилось еще быстрее.       Та фотография в телефоне Мариты.       Открытая спина, его мускулистые руки.       Поцелуй.       Айва помяла губы. Ну конечно, скорее всего, эти фото с одной и той же вечеринки.       Она нажала на пост и увидела, что аккаунт Ирен отмечен. Сердце бешено забилось, стало жарко, будто она откопала лампу джина. Еще немного помедлив она, наконец, хотела перейти, но в этот момент ее окликнули:       — Сеньорита Кармона?       Айва мигом выключил телефон, нацепив на лицо одну из своих дежурных любезных улыбок.       Это была Сеньора Лопес, которая выглядывала из-за двери кабинета. Она как раз освободилась, чтобы обсудить вопрос проекта. В этот момент та самая «постыдная» дверь скрипнула, и из-за нее появилась Ирен в черном пуховике. Девушка немного запыхалась, судя по всему, преодолевая в темпе последние несколько лестничных пролетов, отчего на ее бледном лице появился румянец. На ногах были джинсы и увесистые теплые ботинки.       Айва ближе притянула к себе телефон, будто держала там какой-то компромат.       Ирен окинула взглядом ситуацию, и кинула ей одну из своих самоувернных улыбок. Материальных, настоящих, как и сама девушка, с которой они провели все последние пару дней в переписке, и фотку которой она только что разглядывала словно под микроскопом. Лицо зарделось.       — Добрый день, сеньора Лопес. Вижу, я как раз вовремя, — она начала расстегивать куртку.       Их глаза пересеклись.       О, да. Она тоже об этом подумала.       Айва еще раз кинула взгляд на дверь позади Вальенте. Стало жарко.       Боже, какой абсурд.       Сеньора Лопес развела руками:       — О, и вы здесь, сеньорита Вальенте? Это отлично, не ожидала Вас увидеть. Ну что-ж, заходите, — кивнула сеньора Лопес, вклиниваясь.       Айва неловко встала со скамейки. Они еще раз переглянулись:       — Привет, — сказала Ирен, заполонив небольшое пространство между ними холодом улицы и своими духами.       — Привет, — ответила Айва, и они зашли в кабинет.       Женщина усадила их рядом со своим рабочим местом и начала рыться в бумагах. Тишина кабинета резала уши. Айва почему-то почувствовала, что поворачивать голову в сторону сейчас никак нельзя.       — Так, ну рассказывайте. Как проект продвигается вообще, как идут дела? Мы с командой получали все, что вы присылали, — сказала она, растягивая губы в бежевой помаде.       — Да, неплохо продвигается, — сказала Айва, интуитивно обернувшись на Ирен, которая мигом утвердительно покачала головой. — Я думаю, мы проделали большую работу.       — Это отлично, — ответила женщина. — И должна сказать, Вы правы и мы очень этим довольны. Собственно, почему я сегодня вас здесь собрала, — она придвинула к ним какой-то документ. — Ну, во-первых, хочу поздравить, вы запросили достаточно внушительное финансирование, которое было полностью одобрено Центральным СтудСоветом по согласованию с нами, — она заискивающе улыбнулась, окинув их взглядом. Айва облегченно улыбнулась. Новости и правда были хорошие. Ирен промолчала.       — Но я бы не позвала Вас только по этому поводу, — продолжила женщина. — Потому что у меня есть еще более хорошая новость для вас. Дело в том, что вашим проектом заинтересовался Попечительский Совет, который очень щепетилен в таких вопросах. Но не подумайте плохо, наоборот! — она повела указательным пальцем. — Он внимательно просмотрел все предложения и документы, которые Вы предоставили как финансовое обоснование и решил выделить Вам дополнительные средства в размере половины от заявленной суммы. Ваш проект проходит под его частичное финансирование, а значит…       Они понимали, что это значит. Это значит, что обычный проект, проводящийся с периодичностью раз в год ради галочки, превращался в серьезное мероприятие. Это значит, что они справились. Она справилась. Она молодец. Она снова лучшая. Не важно было, какими методами и через что она проходила все это время, что переживала внутри, если результат стоил усилий. А такой выдающийся результат никогда не дается просто, уж она-то знала.       Ирен оглянулась на ее довольную улыбку, и перевела взгляд на сеньору Лопес. Они задержались еще примерно на полчаса, обсуждая детали и бумажные формальности. По окончании женщина даже похвалила их, отметив, чтобы они продолжали в том же духе.       Когда дверь за ними закрылась, они остались двоем в коридоре.       — Что-ж, — сказала Ирен, поворачиваясь к напарнице. — Полагаю, здесь уместны поздравления. Мы и впрямь крутые, судя по тому, что она вызвала нас лично, чтобы это сказать.       — Это было неожиданно, — сказала Айва, почесав висок. Она поставила рюкзак на сиденье, чтобы спрятать документы, которые ей дала сеньора Лопес.       — Да. Я сначала думала, что они позвали нас, чтобы сказать, что мы идиоты, которые все запороли, — усмехнулась Вальенте, надевая куртку.       — Есть такое. Кажется, теперь нам придется проверять все еще в два раза тщательней, чтобы не ударить в грязь лицом еще и перед Попечительским Советом, — Айва пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной, но внутри чувствуя предельную взвинченность. Вкус успеха, смешивающийся со странным чувством, витающем в воздухе, когда их взгляды встречались, рвался наружу.       Они пошли в сторону выхода. Ирен прочистила горло, неспеша передвигая ботинки по лестнице.       — Кстати по поводу поздравлений в честь хорошо проделанной работы. Что делаешь сегодня? — спросила она будничным тоном.       — У меня сегодня встреча с подругой, — ответила как можно более буднично Айва. Кофе с Ноэль перестал казаться таким уж долгожданным.       — А, о, — она понимающе кивнула, отведя взгляд, — Урываешь последние дни перед промежуточными? — на ее лице появилась легкая ухмылка .       — Вроде того, — улыбнулась Кармона в ответ. — Иногда расширять круг знакомств бывает даже полезно.       Ирен хмыкнула и кивнула себе под ноги, пряча руки в карманах.       — Кстати, — подала голос Айва, — В письме же указано, что присутствие нас двоих необязательно. И мы вроде договорились, что я приеду. Зачем приехала ты? — она повернулась к напарнице. Та как-то в развалочку переставляла ноги со ступеньки на ступеньку, судя по всему, не порываясь отвечать сразу.       Затянувшаяся тишина и ее слегка поджатые губы навели Айву на мысль хлопнуть себя по лбу. Ответ не казался ей хоть сколько-то очевидным в тот момент, когда она его задавала, однако отступать было уже поздно. Навык «быть умной значит вовремя притвориться тупой» еще никогда не казался столь полезным, как в эту минуту.       Наконец, голова с черными волосами резко повернулась, и Ирен посмотрела на нее таким многозначительным взглядом, что он мог означать буквально что угодно, хотя обычно так смотрели на людей из фильмов про путешествия во времени, когда они спрашивали у прохожих: «А какой сейчас год?». С пару секунд они словно состязались в тихой дуэли, а потом она все же подала голос, прорывая блокаду молчания:       — А ты как думаешь?       Айва пожала плечами, отворачиваясь. Желудок почему-то сделал кульбит. Они все так же продолжали идти к выходу.       Счет был определенно не в ее пользу.       — Не хочешь, чтобы я забирала себе все лавры, понятно, — протянула она спустя пару секунд. — Так и знала, что у тебя исключительно корыстные интересы.       Послышалась еще одна звенящая тишина, а после нее — короткая усмешка:       — Госпожа Кармона, вам не надоело постоянно ожидать от меня худшего? — спросила Ирен с претензией. — У меня есть и положительные качества, вообще-то.       — Правда? Навыки комплексного анализа и инициативных предложений. Ах да, еще делегирования обязанностей, куда же без них.       — Талант таланту подавай. Вашими молитвами, — сказала она, слегла наклонившись в реверансе, ожидая, пока напарница застегнет пальто. Они стояли в холле, одеваясь для выхода на улицу.       Девушка смерила ее глазами, и Ирен покачала головой, загадочно ей улыбнувшись. Та приподняла бровь, пытаясь понять, что бы это могло значит, но на это та просто усмехнулась себе под нос, отведя глаза в сторону гардероба. Наблюдая за ее мимикой, Айва не сдержалась от улыбки, понадеясь, что ее будет не видно за теплым пуховым оранжевым шарфом, но девушка рядом все-таки уловила краем глаза движение ее губ. Они вновь переглянулись, и Кармоне хотелось улыбаться еще сильнее, потому внутри все трепетно сжалось, но потом она вдруг заметила какое-то движение позади своей напарницы:       — Айва!       Ирен чуть не подскочила от неожиданности. Они обернулись. Перед ними стояла Ноэль.       — О, привет. Я как раз шла к тебе, — сказала Айва, на что Ирен округлила глаза в ее сторону. Карий взгляд переметнулся с нее на Ноэль, потом опять обратно. — А это… хотя, наверное, вы знакомы. Да.       Они посмотрели друг на друга.       — Привет, Ирен, — кивнула Ноэль сдержанно. — Давно не виделись.       — Давно, привет, — поджала губы Ирен, переводя глаза между ними двумя. — Мы как раз говорили... о тебе. Так получается… с этой подругой ты встречаешься, — обратилась она к напарнице, на что та кивнула. — Окееей, круто, — протянула она, а потом каким-то образом слилась с каменной стеной.       Во время этого короткого диалога глаза обеих, казалось, случайно, но внимательно изучали друг друга, словно что-то оценивая. Когда с любезностями было покончено, повисла неловкая пауза. Айва сдержанно улыбнулась.       Она могла бы с легкостью поставить сейчас сто евро на то, что каждая из стоящих рядом с ней девушек, думала о том, что ее умение находить круг общения оставляет желать лучшего. И прежде, чем пауза стала бы слишком неловкой, Кармона, почувствовав на себе какую-то ответственность за развитие разговора, наконец сказала:       — Э, ладно, кажется, нам всем на выход, — Ирен выделилась из каменной стены, кивнув куда-то в сторону:       — Мне вообще-то в другой выход, у меня машина на парковке стоит, — сказала она. — Круто вам потусить... ах да, Айва, — она взглянула на нее.       — Что? — она поморгала глазами, пытаясь понять, что та имеет ввиду.       — Документы. Ты сгребла два экземпляра ТЗ, — уточнила она как будто между делом.       — Что? Второй разве не у тебя? — спросила она, снимая рюкзак.       — Нет, сеньора Лопес тебе же их все спихнула. А ты... любишь забирать себе все лавры, — закончила девушка категорично, поведя бровью.       Айва цокнула, смерив ее взглядом:       — У меня вообще-то есть и положительные качества, Ирен. И вообще, хватит меня цитировать.       — Уж кто бы говорил. И я не цитирую, просто говорю правду. Еще скажи, что это не так.       Ноэль переводила взгляд с одной на другую.       — Это не так, — она протянула ей документы. — Сколько у тебя процентов оригинальности в курсовой, говоришь? А то у меня есть сомнения по этому поводу.       Та хохотнула и саркастично улыбнулась ей:       — Без малейшего понятия, я просто сдала то, что написал мне мой брат.       — Хм, и правда, — со всей серьезностью произнесла девушка. — Я что-то глупые, совсем очевидные вопросы задаю, уж извини, не подумала, — развела руками Айва.       — Ничего страшного, в последнее время у тебя это случается периодически, — пожала та беспечно плечами. — Я уже привыкла.       Айва замерла, а потом медленно и претенциозно перевела на нее взгляд, подняв бровь. Ирен вызывающе смотрела ей прямо в глаза, выжидающе подняв уголки сомкнутых губ. Желваки играли у нее на щеках.       Понимание контекста было всеобъемлющим. Крыть было нечем.       Кармона медленно вздохнула и с пиететом кивнула напарнице, надев рюкзак:       — Я учту, — кратко сказала она. А потом вспомнила про Ноэль, которая все еще стояла рядом с каким-то странным выражением лица. Айва прочистила горло, обратившись к ней:       — Ладно, думаю, мы можем идти.       Ноэль легонько улыбнулась и потянулась к Ирен. Они попрощались поцелуями в щеку. Айва подметила: что-ж, они и правда давно знакомы. Теперь настала их очередь прощаться, и возникло секундное замешательство. Они посмотрели друг на друга, но фактор Ноэль все же сделал свое дело. Ирен потянулась вперед, и они попрощались таким же способом, позволив Айве на секунду вновь почувствовать сладкий аромат ее духов, который потом окончательно покинул ее вместе с его обладательницей.       Почему-то стало сложно дышать.       Когда они молча вышли из здания, Ноэль первая подала голос:       — Что это было? — на ее лице было какое-то сплетническое выражение.       Кармона тяжело выдохнула. Что-ж, здесь было не отвертеться.       — В общем, я забыла упомянуть, — она явно кривила душой, но другого оправдания не нашла, потому что ранее вообще не представляла себе даже в любой из теоретических моделей, что они трое пересекутся друг с другом. — Но мы с Ирен делаем проект вместе, вот и знакомы.       — Это я поняла, но я говорю не про это, — Ноэль все смотрела на нее, хитро улыбаясь.       — А про что тогда?       Девушка покачала головой.       — Айва, я расскажу тебе все что хочешь про вступительные экзамены, но только после того, как ты поведаешь мне, где ты научилась так хардово флиртовать.       Уши под шапкой загорелись красным.       — Не понимаю, о чем ты. Мы всегда так разговариваем, — отмахнулась она, отворачиваясь.       Ноэль расширила глаза, но ничего не сказала, сдержав раздвигающиеся уголки губ. Взглянув на ее реакцию, Айве все-таки пришлось признаться себе, что некоторые проблемы с осознанием скрытого контекста целого пласта социальных интеракций у нее и впрямь существуют.       Или так казалось.              Ирен стояла, прислонившись к холодной стене здания, и мрачно следила за двумя удаляющимися фигурами. Документы по студенческой интеграции, скомканные локтем, сместились чуть ниже, когда в её руке вновь появились пачка "Мальборо Голд" и зажигалка, издав тихий, узнаваемый щелчок.       Она глубоко затянулась, выпуская клубы дыма и пытаясь привести в порядок хаотичное течение сознания.       Финансирование Попечительского Совета... теперь еще и Ноэль Борджиа.       Ей это не нравилось.       Когда девушки окончательно исчезли из виду, Ирен подняла взгляд к серому небу. Мгла низких облаков, казалось, висела совсем близко, обволакивая мир вязким предчувствием с терпким запахом ментола.       Будет снег.