Берег красного моря

      Эта новость разнеслась по всему Колледжу как испанская чума.       Первым, кто ее узнал, конечно же, была Марита Кабальеро. Ее телефон в розовым пуховом чехле запиликал, а уже через секунду весь информационный отдел был поставлен на уши. Через минуту эта новость донеслась до всех одногруппников Мариты, которые начали вылизывать ленты в соцсетях.       Тереза переступила порог столовой, поправив сумку на плече. С самого начала дня, когда она пришла в это место после долгого отсутствия, она мигом оказалось под прицелом сотни взглядов. Прошел всего час, она еще не успела увидеть никого, кроме Мариты перед обедом, но была готова встретиться взглядом со всеми, кто превратил ее жизнь в бардак несколько месяцев назад. Однако, это не мешало ей держать себя по-прежнему с высоко поднятой головой. Она была готова.       Новость застигла ее в столовой, за поеданием греческого салата. На экране телефона появилось сообщение от Мариты, написанное капсом. Тереза застыла. А потом медленно отложила его подальше, а спустя минут пятнадцать поняла, что в зале стало тихо. А ей стало все-таки несколько труднее держать спину прямо.       В это время Мануэль Борджиа сидел на паре по международному праву и мало вникал в происходящее.       Сегодня у Мануэля очень болела голова.       Потому что сегодня было заседание СтудСовета.       Они оттягивали сколько могли, но этот день все равно пришел. И он молился всем возможным Богам, чтобы на этот раз они собрались хоть каким-то более менее приличным составом, и чтобы не перессорились в первые несколько минут. А еще этот долбанный проект по студинтеграции, о котором он не успел узнать ровным счетом ничего нового, а с фронтов разведки не приходило никаких вестей. Когда он подумал еще и о своем выступлении на нем, то профессор заявил об окончании пары, и парень, захлопнув крышку ноутбука, встал с места. А потом вдруг понял, что все как-то слишко сильно загалдели. А потом увидел в дверях запыхавшуюся Санчу, у которой была пара этажом ниже. У нее в глазах стояли слезы.       — Что происходит? — спросил он в пространство как-то растерянно.       Однако Оскар Вальенте, который понимал, что больше с собранием Совета тянуть было нельзя, был готов к сегодняшнему дню. Он всегда был готов. Теперь он нес пакет документов вместе с исписанным красным кожанным ежедневником на намечающееся заседание, но оказался в какой-то суете посреди коридора. Он не понимал, что происходит, и почему все вокруг стали странно на него коситься. В моменте ему показалось, что у него началась паранойя, но потом он понял, что что-то и впрямь произошло, когда все вмиг куда-то заторопились. Он остановил какую студентку с младшего курса:       — Извини, мне кажется, или я чего-то не знаю?       Венера же, как всегда, была менее пунктуальной. Узнав обо всем этажом выше, чем Мануэль, она не стала дожидаться окончания пары, сгребла вещи в сумку и чертометом вылетела из аудитории под необрительный взгляд профессора Мартина Кармоны, который еще не закончил с лекцией. Ее каблуки эхом раздавались в коридоре и в ее ушах, и она надеялась, что добежит первой.       Последним обо всем узнал Рубен Алегре. После очередной тренировки ему нужно было уложиться в несколько минут, чтобы успеть принять душ, одеться и подняться на это пресловутое заседание. Он до последнего не хотел идти, но перед футболом к нему подошел его сокомандник. Парень мялся, но все же промямлил:       — Слушай, Рубен, тут такое дело. Я когда в спортзал спускался, мне, может, показалось, но, кажется, я видел Терезу в коридоре. Нет, это точно была она.       Рубен кивнул, поблагодарил, а потом мигом сложил два и два в своей голове. После этого он был весь на иголках и почти не следил за игрой. У него сосало где-то под ложечкой, и холодный душ совсем этого не исправил. Когда он вернулся в раздевалку, то наткнулся на гробовую тишину и переглядывания всей команды в полном составе. Это было более чем необычно — после скандала, когда каждый видел то видео, которое разделило его пребывание в Колледже на «до» и «после», он неожиданно стал переодеваться и ходить в душ один, когда бы этого ни делал. А его верные кореши, друзья и сокомандники — все еще улыбались, жали руку, но тимлайн был уже далеко не тот. Он не мог их винить. Однако сейчас все наоборот как будто тянули, и у всех стоял в глазах немой вопрос.       Рубен раздраженно вздохнул, прошел к своему месту, начал переодеваться.       — Вы что-то хотели? — спросил он, поворачиваясь к ним спиной. — Если это про Терезу, то я в курсе, все нормально. Можете идти.       Парни медлили.       — Дело не в Терезе, брат, — сказал Омар. Рубен оглянулся.       Через десять минут о новости знали даже те, кто не знал, о ком она.       Венера же наконец добежала до холла, где убедилась, что это правда.       Ирен Граере Вальенте вернулась в Колледж.              Ирен знала три вещи.       Если будет лебезить перед ними, то это будет проигрыш. Если будет пытаться что-то доказать, они не будут слушать. Если будет мило улыбаться в надежде, что это скрасит их отношение к ней — будет виноватой.       А она не виновата. А даже если кто-то считал иначе — она не собирается перед ними извиняться. И потому:       — Идите вы все нахуй, — сказала она в тот момент, когда вновь оказалась на пороге Колледжа. Но уже не в толстовке и брюках с карманами, полными успокоительных. О, нет. Хотели, чтобы она вернулась? Что-ж, она вернулась.       Собиралась она сегодня на учебу, будто выполняя особый ритуал. Когда брат смылся утром в Колледж, она набрала ванную и врубила на весь дом бессмертную классику Рианны. Ее ждал весь ее излюбленный и тщательно подобранный набор: скраб, потом гель для душа, молочко и крем для тела. Волосы после мытья она освежила специальным маслом, чтобы укладка утюжком держалась долго и естественно. На лицо нанесла пилинг, потом в дело пошел тонер, следом нанесла на щеки и лоб эссенцию и слегла растерла, чтобы кожа сияла. Свой любимый крем, который она ненароком забыла, когда в спешке сматывалась к тете, преданно ждал ее на полке в ванной. Она некоторое время думала, на чем же сделать акцент, и выбрала тот вариант, который безотказно работал всегда: черный карандаш для глаз, благодаря которому она и получила прозвище «Леди Валькирия» делал из нее ту, которую они знали как серого кардинала СтудСовета Ирен Вальенте.       Когда Рианна пела «find light in the beautiful sea» в Diamonds, она пробежалась взглядом по своему гардеробу, а когда пела припев — открыла верхний ящик комода, где были и Van Cleef, и Tiffany, и Tous, и было даже кое-что небольшое от Cartier. Что-ж, подружки девочек — бриллианты, поэтому ни одна богатая курица сегодня не останется без поводов для кудахтанья.       С цветом ее гардероба она уже давно определилась, под стать мероприятию.       На похороны всегда было принято надевать черный.       Черный пиджак с запонками и острым воротником, юбка в клетку, черная блузка, которая подчеркивала колье на шее — какое-то, на которое дядя Адан рассщедрился на целое состояние на ее день рождение год назад, теперь было как нельзя кстати. Но действительным бриллиантом этого образа конечно же была сумка. К ее выбору надо было подойти особенно серьезно. Она открыла шкаф, и обвела взглядом свою не столь большую коллекцию. Не то, чтобы она была очень уж большим фанатом всего этого дела, но были времена, когда дорогие побрякушки очень нужны были ее гардеробу под стать будущей сеньоре Борджиа, да и кое-что тут было весьма занятным.       Конечно, можно было бы надеть что-нибудь яркое и банальное: типичное Chanel или, может, Dior отлично подошли бы к образу. Но было в ее гардеробе одно маленькое сокровище, за которое настоящие ценители моды отдали бы все, что у них было. Признаться, для Ирен эта сумка не представляла какой-либо существенной ценности: куча выброшенных на ветер денег, как и все остальные.       Но сегодня это была не просто сумка. Это было заявление.       Дело в том, что Марите Кабальеро не просто нравилась мода. Она фанатела от моды в любом из ее проявлений. И речь была не просто про скупку последней пары туфель от JimmiChoo, нет.       Все образы знаменитостей рассматривались ею словно под лупой, изучались, комбинировались. Она знала историю почти всех модных домов и что самые знаменитые люди надевали на свои громкие выходы. И одним из самых громких выходов в истории моды, конечно же, была Леди Диана после того, как весь мир узнал о ее муже и его измене с Камиллой. «Платье Мести» появилось во всех модных и немодных таблоидах мира: черное, под колено было нарушением всех правил этикета, элегантно шло с жемчужным ожерелье на шее принцессы, когда она выходила из автомобиля. Когда-то Марита рассказала ей обо всех деталях того модного образа. У нее от этой истории замирало сердце, а у Ирен — вяли уши, но из любезности она дослушала ее до конца. Но кроме того самого платья и жемчужного ожерелья, было еще кое-что, о чем Марита ей рассказала. Черный, вроде даже какой-то неприметный на фоне всего этого великолепия клатч в ее руках. Клатч, который был неизменным во всех образом принцессы Ди. И самой сокровенной мечтой Мариты было заполучить этот клатч или что-либо от этого бренда. Она металась по всем сайтам интернета в надежде отыскать его. Оставалась одна незадача — бренд закрылся в девяностых и в чистом виде не существовал, потому просто так его было не купить. Но когда у Мариты было День Рождения, а та дата выпадала на какое-то особенное событие, где Ирен очень нужно было ей подсластить для какого-то дела, она воспользовалась связями своего бывшего парня, чтобы один из его подручных на высокой зарплате порылся в мире женской моды по всяким барахолкам и секонд-хэнд товарам. И тот порылся. И нашел.       За кругленькую сумму из кошелька ее бывшего в руки Ирен попала небольшая черная сумка весьма приличного вида этого бренда. Отдать ее Марите так и не удалось — та настояла на своем в тот момент так и не узнав о подарке, поэтому Ирен решила ее проучить и оставить аксессуар себе до лучших времен. И кто бы знал, что эти лучшие времена настали прямо сейчас. Соль была не просто в том, что Марита очень хорошо знала знала, что значит эта сумка, а, значит, не пропустит это просто так.       Бренд, который держала тогда Леди Диана в своих руках, назывался Emanuel.       Она посмотрела на нее, потом на себя в зеркало, завершив свой образ своим любимым и неизменным ароматом духов. Взяла сумку и кинула последний взгляд в отражение.       И усмехнулась:       — Ты тогда проспонсировал не эту сумку, идиот. Ты проспонсировал свои похороны.       И закрыла за собой дверь.                     Холодный ветер хлестнул по щекам, когда дверца машины за ее спиной захлопнулась. Она убрала локон с лица, когда здание Колледжа раскинулось во всю ширину взора, будто шепча ей, что очень по ней скучало. «А я — нет». Взгляд скользнул по фасаду, по снующим туда-сюда студентам, по длинным рамам первого этажа, пристройке и хлопающим исполинским дверям. Осмотревшись вокруг, будто в заминке считанных секунд перед тем, как начнется то, что начнется, Ирен вдруг поняла, что совсем не скучала по этим коридорам. Не тосковала по голосам в холле. Ее абсолютно не трогали эти стены, эти двери — это было странным, ведь эта плитка, эта штукатурка — казалось, впитали в себя аромат ее самых худших и самых лучших моментов трех последних лет.       Да, конечно она была здесь несколько дней назад вместе с Айвой и еще несколько раз, кропя над проектом, но то было не то. То была не та Ирен, которую все здесь знали и не та, о которой она собиралась сегодня напомнить.       То была другая Ирен. Наверное, более… настоящая. Или совсем наоборот.       Все началось у гардероба. С какого-то второкурсника, который стоял рядом с ней, надевая куртку. Они случайно столкнулись взглядами, и тот сразу замедлил движения, немного осунувшись и вглядываясь в ее фигуру.       «Узнал».       К нему подошел его друг, что-то весело прокомментировав, как тот молча кивнул в ее сторону, прервав парня на полуслове. Тех заметили какие-то их одногруппники, тех другие, которые в это время о чем-то чатились в телефонах и…       «Ну, началось».       Они перешептывались, они бросали взгляды, кто-то снимал ее на камеру как цирковую обезьянку, которая исполняла забавный трюк. Ее тошнило от этого сборища идиотов, от этой массы, которая нашла себе забавное развлечение. Ей казалось, или еще три года назад все было не таким? Не было этого ажиотажа, не было стада, которое ловит и обгладывает любой попавшийся инфоповод? Точно, вспомнила девушка, все случилось полтора года назад, когда их состав Совета пришел к руководству. Марита Кабальеро, взяв в узду информационный отдел, а за ним — все информационные потоки в этом месте, возвела сплетни в священный культ. И теперь этот культ пел мантры в ее честь, приговаривая ее имя. Оно, казалось, слышалось ото всюду, из каждого угла, но одно из них вдруг прозвучало громче остальных.       Ирен остановилась и подняла голову на холл второго этажа, где в толпе на нее смотрела Венера. Все та же старая добрая Венера, «Богиня Любви», вторая в списке. На ней был ее стандартный аутфит: элегантная одежда, и, конечно же, рыжая копна вьющихся волос. Ее нельзя было не заметить. И еще каблуки.       Венера.       Три года, проведенных в общих проблемах, были Венерой.       Ирен сощурила глаза, но ничего не сказала. Ей нечего было сказать. Она просто пошла дальше, огибая стенд со знакомыми листовками.       На часах было без трех минут два. Через эти три минуты начиналось Третье заседание Центрального Студенческого Совета текущего Состава.       Минуя холл, она подошла лифтам и нажала на кнопку третьего этажа. Пока ждала — слышала эту искряющуюся атмосферу вокруг, пока кое-кто совсем не обнаглел. Она повернула голову и камера телефона оказалось буквально перед ее носом. Нет, она, конечно, давала себе обещание не лезть на рожон, но это —       Эта мелкая первокурсница в розовой кофте с кошачьими ушками на капюшоне лезла чуть ли не ей на шею, стараясь дать своим зрителям каждый удачный кадр. Вальенте кинула свой испепеляющей взгляд прямо на нее, а потом — двинулась резко, как пантера. Один шаг — камера уперлась ей в грудь. Второй — можно было пересчитать каждую из рыжих веснушек на ее физиономии:       — Ну как, нравится? — прорычала вицеПредседатель ей в лицо, наклонившись так, что их носы почти соприкоснулись. — Или хочешь, чтобы я еще на губной гармошке поиграла?       Телефон выскользнул из пальцев. Сапог Ирен приземлился на экран с хрустом, который стал отчетливо слышан всем, стоящим позади. Пока эта девчонка корячилась где-то снизу, стараясь его достать, Ирен медленно развернулась ко всем жалким репортеришкам, которые толпились за спиной и сказала:       — Следующий — получит по лицу.       Те невольно отступили, выключая камеры и наблюдая эту сцену, пока вдруг из-за угла не появился… Рубен.       — Хватит людей кошмарить, госпожа Заместитель Председателя, — кинул он, будто они виделись только вчера, останавливаясь рядом с ней. Майка, брюки, спортивная сумка за плечом, курчавые волосы.       Ну да, спортзал же находился на первом этаже.       Они переглянулись, когда лифт издал характерный звук. Ирен хмыкнула, убрала ногу и они молча шагнули в кабину.       Слегка припугнутые лица скрылись за двумя съезжающими створками, когда в лифте воцарилась кристальная тишина. Они стояли молча, не обмолвившись и фразой, пока на табло менялись цифры. Когда там появилась цифра «3», двери открылись, открывая перед ними коридор. Рубен взглянул на нее. А потом чуть наклонился, поведя бровями, будто по-джентельменски пропуская.       В этом был весь Рубен. Почти ничуть не изменился. Только в глазах появился какой-то оледеневший хрусталик недоверия и скепсиса.       Ирен коротко кивнула ему на выход. Он понял и вышел первым.       Они не должны были появляться там вместе.              Зал Заседаний Центрального Студенческого Совета находился прямо напротив их основного кабинета. Просторный, с массивным столом в форме подковы, он вмещал не только членов Совета, но и несколько десятков гостей — если случалось особое обсуждение. Уже с коридора Ирен уловила знакомое гудение голосов, вперемешку с бормотанием и приглушённым смехом. Было за два, но заседание всё ещё не началось. Это означало только одно — все знали. И все ждали.       Ждали, действительно ли вернулась самая скандальная личность этого места, о которой шептались по углам, передавая истории новеньким вместе с расписанием пар.       Ирен Вальенте. Заместитель Председателя. «Серый кардинал». Бывшая девушка самого завидного, богатого и влиятельного парня Колледжа. Та, с кем они вместе выстроили эту вертикаль студенческой власти. В былые дни — предмет зависти и восхищения, а теперь — живое напоминание о том, как высоко можно взлететь и как больно падать.       Она ухмыльнулась.       Вот глупцы.       На секунду Ирен замерла перед дверью. Приложила ладонь к прохладному дереву и глубоко вдохнула, прислушиваясь к себе, проверяя: не делает ли она сейчас ещё одну ошибку. Ещё один поворот не туда. «Правильно», — отозвалось внутри.       А причиной, как бы она ни старалась это отрицать, был голос — навязчивый, тёплый и упрямый — звучавший постоянно где-то внутри последние дни:       «Потому что так поступила бы Айва».       На несколько секунд по аудитории прокатилась оглушающая волна, когда она показалась в дверях.       Сначала — глаза Оскара, стоявшего во главе стола. Дорогой старший брат. Светлые глаза, темные волосы.       Отсутствующий взгляд. Неизменный костюм и галстук, которые, казалось, прилагались к нему вместе с должностью. Он поднял на нее молчаливый взгляд с маленьким оттенком тревоги, а потом вновь принял то любезное и покровительственное выражение, которое ее всегда бесило.       Но не сегодня. Сегодня они были одной командой.       Потом — Рубен, сидящий слева. Тоже посмотрел на нее светлыми глазами — кажется, темно-карие, он говорил. И курчавые волосы. Он потупился, и она даже сразу поняла почему — теперь сразу двое объектов его грустной любовной истории были в одном месте, и каждую из них он видел впервые с того момента, когда все здесь пошло в тартарары.       Следом за ним — Марита. Лицо её расплылось в том самом выразительном выражении, какое бывает у сплетниц, когда они натыкаются на нечто особенно сочное — глаза загорелись, губы, накрашенные блеском, изогнулись в предвкушении сенсации, достойной микроблога, новостной ленты или хотя бы анонимного вброса. Она буквально светилась от возбуждённого восторга. Но взгляд с длинными ресницами скользнул вниз — к руке Вальенте, сжимавшей сумку. И в одно мгновение вся мимика спала с лица Мариты.       Ирен прошла к краю стола, обогнув Валерию и Уго и уловив пристальный взгляд только что вбежавшей Венеры. Девушка надеялась обратить на себя ее внимание но, увы, сидела слишком далеко — на противоположной стороне, потому все ее попытки оставались безуспешными. Контактировать с ней сейчас совсем не хотелось, да внимание уже слишком сильно переключилось на препятствие за поворотом…       …Ведь не встреча с Венерой заставляла волоски на теле подыматься дыбом, а каждый кусочек тела — чувствовать эту волну затаившейся сразу следом за спиной Уго опасности. Обогнув парня, она, наконец, увидела его.       Мануэль Борджиа вальяжно стоял у стола, и в этот момент как раз решил посмотреть свою статистику в инстаграме, где увидел прирост в 150% просмотров профиля за последние пол часа. Его волосы были уложены в его любимой манере — укладка назад с одного бока и легкая спадающая челка с другого. Когда Ирен встретилась взглядом с его белым выглаженным воротником, черным галстуком, элегантно обхватывавшего шею прямо под кадыком, он поднял глаза из-за телефона, и айсберг между ними шумной лавиной рухнул в Ледовитый океан.       Воздух заскрипел, они уловили друг друга в пространстве, но сделали вид, будто ничего не произошло. Будто не ссчитали друг друга взглядом в тот же миг и не промотали хорошо им известные моменты в голове за считанные секунды. Расстояние между ними сокращалась быстрее, чем время, за которое кто-то из них мог что-то сказать и в тот момент, когда край сумки чуть не коснулся идеально выглаженного рукава его пиджака, она почувствовала, как капля холодного пота скатилась у нее между лопаток.       Достигнув места, она спиной чувствовала этот сверлящий взгляд — не всех этих зевак, ищущих представления, а одного только Мануэля, видевшего каждую нитку на ее юбке. Пауза растянулась прелюдией, и парень все же подал голос.       — Ирен, — протянул он. — Невероятно рад тебя видеть после столь долгого отсутствия.       Из сумки показалась бутылка воды.       — Взаимно, Ману. Я смотрю, вы тут совсем без меня заскучали.       Она все же кинула на него взгляд исподлобья, сделав глоток. Ману улыбнулся уголками губ, после чего они прервали контакт.       — Зато никто из нас не исчезает на недели без объяснений, — вставил в полголоса как бы между делом Оскар по другую сторону, укладывая бумаги. Нависавший над ней Борджиа склонил голову, выражая тем свое полное согласие по высказанному вопросу.       — О, правда? — она хлопнула ресницами, а потом как бы невзначай повела головой в сторону Терезы, мельком поглядывавшей на них. — Как я знаю, в пункте Регламента 4.5, 4.6, 4.7, который раскрывает обязанности членов Студенческого Совета, не указано, что я должна согласовывать свое передвижение с расписанием Заседаний. Если у Администрации есть ко мне какие-то претензии, они мне их выразят, однако к Совету это отношения не имеет. Хотя, как я знаю, — она перевела взгляд прямо на Мануэля. — Претензий ко мне тоже нет.       — Это самое главное, — сказал тот, почти не моргая, отчего ее чуть не передернуло. — А то мы чуть не начали собирать подписи за смену замПреда.       — О, правда? И как успехи? — спросила Ирен, доставая ручку и располагая ее по левую сторону от папки Оскара в центре стола. Деревянная поверхность перед ее глазами показалась ей необыкновенно занимательной.       — Инициативная группа все еще активна, — кинул тот слегка лениво.       — Значит, не собрали? А чего это вы так недоработали? — Ирен деланно-разочарованно поджала губы, подняв на него глаза. — Плохо, ребята, так и знала, что без меня ни один KPI не сделаете. Вот и пришла выручать тонущий корабль.       Борджиа сверкнул взглядом.       «Осторожно, Ирен, Осторожно» — одернула она себя. — «Сегодня ты и Оскар против остальных а не ты и Мануэль против Оскара и всех остальных. У нас рокировка». По крайней мере, в Оскара на своей стороне сегодня очень хотелось верить.       — Ага, но в пост к нам на страницу они так и просятся, — подала заливистый голос Марита, стараясь вставить свои пять копеек. — Я отбиваюсь от них как могу.       — Да публикуй на здоровье. Больше же нечего, хоть какой-то контент будет, — кинула Ирен, а потом села и откинулась на спинку сиденья.       За ней сел Оскар. Сразу после него — Санча, Уго, Валерия.       Марита поджала губы, все еще смиряя взглядом Ирен и периодически перебрасывая его на Борджиа. Тереза откинула волосы, мельком глянув на Рубена. Тот поймал ее взгляд, но она быстро ретировалась, а Венера на том конце стала безуспешно пыталась обратить на себя хоть какое-то внимание. Санча нервно дернулась, а ее помощница склонилась над клавиатурой, готовая протоколировать. Парень в толстовке, отвечавший за аппаратуру, нажал на клавишу на ноутбуке, поправил камеру и направил ее прямо на Оскара. Тот кашлянул, привлекая всеобщее внимание, и когда он подал голос, Мануэль важно поправил атласный галстук на своей шее.       — Я рад приветствовать всех на Третьем Заседании Центрального Студенческого Совета. Очень рад видеть сегодня Совет в полном составе, у нас набирается кворум для принятия решения, — на этих словах он кивнул по левую руку от себя, где сидела Ирен, его Заместитель, за ней — Мануэль, Казначей Совета, дальше — Валерия и Уго: главы образовательного и цифровых отделов соответсвенно. За ними выглядывала Санча — глава Секретариата. Потом Оскар кивнул по правую, где поочередно сидели Рубен, глава Аппарата и спортотдела, Марита, глава информационного, потом Тереза, глава досугового отдела. Следом сидела Венера, глава международного отдела и, наконец, Альба, глава научного. В конце стола сидели 5 глав комитетов, а за ними — зрители. — Давайте начнем с принятия повестки Заседания. Думаю, с ней все ознакомились.       Ирен пододвинула к себе подготовленные документы:       «О рассмотрении подготовки к торжественно-праздничным мероприятиям Нового Года и Рождества по предложению комитета по мероприятиям;       О принятии проекта Совета «Цифровое развитие сегодня» по предложению главы отдела Цифрового Развития Уго Суарес;       О внесении изменений в порядок деятельности и расширению полномочий информационного отдела по предложению главы информационного отдела Мариты Кабальеро;       О принятии проекта Совета «Программы Студенческих Микрогрантов» по предложению Казначея Совета Мануэля Борджиа-Кастро».              Вальенте невольно поджала губы.       Интересно, он сам себя в конец поставил или это «счастливая» случайность?              Итак, начали по порядку. Оскар дал слово главе комитета по мероприятиям — какому-то зеленому первокурснику, который шепелявил из-за брекетов и растягивал слова. Где-то под конец он начал заикаться, потому что никто из членов Совета не сказал и слова, будто ожидая чьего-нибудь комментария, но из-за этого создавая слегка гнетущую атмосферу. Все сидели с хмурыми лицами, поглядывая по сторонам. Парень закончил речь, из которой было ясно, что у них проблемы с повышением вовлеченности: студенты проявляли не слишком много энтузиазма по поводу студмероприятий, чему виной были их тотальная непопулярность и проблемы с распределением обязанностей в комитете.       Наступила тишина, и внимание сразу обратилось к центру стола. Оскар и Ирен машинально обменялись взглядами. Обычно именно последняя всегда сразу начинала обсуждение, задавая тон Заседанию, хотя номинально это вообще-то должен был делать ее старший брат.       Но сегодня все было по-другому. И коалиции, и обстоятельства, и общий настрой. Поэтому вести заседания по обычному ритму она тоже не собиралась. «У нас ведь Оскар — Председатель, не так ли? Вот пусть учится им быть хотя бы спустя парочку лет».       Они еще с пару секунд поиграли в переглядывания, после чего тот понял, что приветственного слова от своего Зама он не дождется:       — Так, понятно, — сдавшись, сказал он. — Ну, что тут скажешь, — Оскар помял губы, а потом сказал. — У кого есть какие мысли?       Опять наступила тишина.       «Да ты просто гуру коммуникации» — подумала Ирен.       Вопрос тут был, на самом деле, всем очевидный.       Терезе, которая была главой отдела досуга, было совсем не до досуга и не до отдела вместе с сопутствующим комитетом по всем известным причинам. Вот бедный парень и отчаялся, обратившись ко всему Совету. Решение лежало на поверхности: кто-то должен был направить внимание на проштрафившуюся главу, указав на проблему. Сделать это могли: Оскар — который был слишком обходителен и жеманен для такого прямого маневра, Рубен как Глава Аппарата — про него нечего было и говорить: сидел, набрав в рот воды, Ирен — чей малейший писк рисковал поджечь тут все к чертям собачьим и Марита как сопричастный отдел — которая никогда по долгу дружбы ее не сдаст.       В итоге все дружно сидели молча, вновь нервно переглядываясь. Сама же Тереза как-то растерялась, не совсем улавливая очевидный контекст.       Мануэль положил подбородок на скрещенные пальцы, впиваясь глазами в Мариту. Та, заметив его взгляд, округлила глаза — «еще чего». Парень кивнул на сидяющую с ней рядом девушку — «Ну, давай, сделай что-нибудь». Марита сомкнула брови: «Что я тебе тут сделаю?». Мануэль лишь расторопно пожал плечами. Студентка повернулась к Терезе, пытаясь что-то ей шепнуть. Но Мануэль, оценив ситуацию, уже собирался взять слово — Кабальеро заметила это по его лицу и заторопилась, пытаясь действовать наперед, не столь прямолинейно —       — А давайте этим вопросом займется глава ответственного отдела, — вставила, наконец Венера, которой надоели эти коллективные мельтешащие переглядывания.       Все как-то выдохнули. Мануэль замер с полураскрытым ртом, кинув Марите: «ну я же тебе говорил». Та лишь пожала плечами.       — Хорошая идея, — сказал он вслух.       Тереза поняла, что все смотрят на нее, и что ее очередь говорить. Ирен про себя хмыкнула — отсутствием оправдаться будет сложно, встанет вопрос компетенции. Самые очевидные пути: свалить все либо на информационный отдел за недостатком пиара — но тем заведовала ее подруга, либо на Казначея и отсутствие финансирования — того себе дороже. Она с интересом подалась вперед.       Было интересно, как та выкрутится из такой ситуации, однако девушка подобралась, выпрямила спину:       — Полагаю, у нас и правда есть некоторые трудности с этим, однако проблема это скорее системная, — сказала она. — Внимание людей ограничено, они интересуются тем, что находится на повестке и на слуху, самые «горячие» новости. Потому, если брать в расчет ту актуальную повестку, на которую обращено всеобщее внимание, на этом фоне мирное ежегодное празднование под елкой выглядит не слишком привлекательным, как бы мы ни старались.       Ирен скрыла улыбку в кулачке.       Из последних горячих событий у них были либо разваливающийся Совет и личная жизнь Ирен, либо футбольный матч под капитанством Рубена. Их обоих Тереза ненавидела.       Умно.       Как и всегда.       — ...Потому, для успешного решения этого вопроса оптимальным будет совместная работа всех нас для решения этой проблемы, — закончила мысль девушка.       «Как удобно она сделала свою проблему общей проблемой» — подумала Вальенте, однако Мануэль уже готовил свои пять копеек:       — Хочу отметить: достаточно меткое замечание от главы досугового отдела, — сказал он, а потом подобрался таким образом, когда хотел разрядить обстановку. — Как говорили люди, знающие толк в подобных вещах: любую проблему можно решить, если подойти к ней с достаточным количеством денег. К счастью, у нас они есть, — сказал он с легкой небрежностью, словно щеголяя шелестом невидимых купюр. «Вот ведь тщеславный ублюдок, как же ты любишь махать зелеными бумажки перед носами у окружающих». — Давайте мы вместе с главой информационного отдела и…       — Разве они у нас есть? — вдруг подал голос Рубен. Тереза повернулась.       Они с Мануэлем встретились холодными взглядами, и всем вдруг стало жарко. Оскар как-то осел на своем стуле, а в зале затихли.       А Ирен еще больше улыбнулась в кулачок.       Как и сказала Тереза, внимание людей ограничено. Может, сегодня ей и впрямь удастся проскользнуть…       — А? — переспросил Мануэль, как ни в чем ни бывало.       — Разве они у нас есть? — переспросил Рубен. — Я подавал заявку на стандартное финансирование нашей футбольной команды четырежды и это только за этот месяц, — проговорил он бесстрастно. — Но мне было отказано с официальной причиной нехваткой бюджетирования. Если средства у нас и правда есть, точнее… — он сомкнул губы, поиграв желваками. — Если они вдруг неожиданно появились, наша команда может рассчитывать на привычные чеки, раз теперь все нормально? Как и сказала Тереза, есть вещи, которые сейчас у всех нас слуху. Будет обидно не оправдать ожидания общественности, — он слегка повел плечом, — в репутационном выражении.       Мануэль улыбнулся. Вена на его лбу начала нервно пульсировать. Он то и дело переводил взгляд в середину стола.       В зале стояло гробовое молчание.       — Я очень рад, что ты проявляешь столько участия, Рубен, — проговорил он кристаллически вежливо. — Но сейчас мы рассматриваем официальное прошение по новогодним мероприятиям, а не футбольным. А раз футбольных мероприятий вообще нет сегодня в повестке, то, я полагаю, ваши проблемы не на столько серьезные, не так ли? Ведь если мы рассматриваем какое-то дело на общем Заседании, это дело первостепенной важности.       Всем было ясно, что сейчас Рубен не был в состоянии подать вопрос на рассмотрение Совету.       — Но формирование бюджета… — начал заводиться Алегре.       — …вопрос компетенции казначея а не футболиста, — вновь улыбнулся он своей идеальной улыбкой, что означало «будь добр, отъебись». Марита нервно глотнула воды, наблюдая за происходящим. — Значит, мы рассмотрим этот запрос тогда, когда он будет в списке приоритетных и на него будет хватать средств.       — То есть «никогда»?       — То есть…       — Так, давайте по сути вопроса, — вдруг вмешался Оскар. Мануэль тут же поднял руки в знак примирения, а Рубен сложил их на груди, откидываясь на спинку. Судя по выражению лица, ему очень хотелось кому-то врезать.       — Кхм, конечно, господин Председатель, — сказал Мануэль раболепно. Ирен тихо фыркнула. — Так вот, я предлагаю объединить усилия вместе с информационным и досуговым отделом. Создадим специальный временный комитет как раз для предстоящих праздников, чтобы заинтересовать студентов. Комплексная мера, так сказать.       — Хорошо. Наберите людей по своему усмотрению, — сказал Оскар. — Итак, на голосование Совету выносится создание временного комитета по организации мероприятий. Кто за?       Вверх мигом взлетели руки Мануэля, Терезы и Мариты, потом — Санчи. Уго пожал плечами, поднимая ладонь, Валерия последовала за ним. Фактически, этого было достаточно для принятия решения. Протоколирующий записал также голоса Оскара, Венеры и Альбы. Последней была Ирен, что вызвало неподдельный интерес у главной инициативной группы: Мануэль слегка приподнял бровь а Марита с интересом повела плечами.       Рубен остался непреклонен.       — Итого: 10 голосов «за», 1 «воздержался». Решение принято. Переходим к следующему вопросу.       Она окинула взглядом сидящих и про себя усмехнулась.       Перед тем, как сюда прийти, Ирен узнала, что Совет стал дисфункциональным, потому что обсуждение каждого решения сопровождалось постоянными перепалками, а на его принятие просто не собирался кворум. За время ее отсутствия они успели вынести ровно 0 серьезных решений и парочку поправок к каким-то уже существующим идеям. Эта история разительно отличалась от того, что она видела сейчас — все сидят тихо-мирно в полном составе, поднимают ладошки и даже порой улыбаются. Это и радовало, и настораживало, и пугало одновременно. И еще Мануэль с его сияющей физиономией… Что изменилось?       Столь относительно быстрый успех в решении вопроса на повестке вызвал заметный энтузиазм в рядах студентов, когда слово дали главе цифрового отдела — Уго. Парень с короткой стрижкой «ежиком» был молодом амбициозным технократом, успевшим отличиться созданием дейтинг-приложения внутри Колледжа два года назад, содержавшее в себе довольно занятный и пикантный функционал. Несколько не менее пикантных и даже парочка провокационных историй, которые были совершены при использовании сервиса, были сразу же подхвачены почтовыми голубками Мариты Кабальеро и обеспечили этим историям гласность. Не без прямого (или, скорее, непосредственного) участия Ирен, Совет решил дать шанс этому незаурядному таланту ростом метр шестьдесят сантиметров и направить его цифровой гений в более конструктивное русло. Вспомнив о том, как она расписывала перед тогда еще зеленым первокурсником радужные перспективы самореализации в патронаже Силиконовой Долины после упоминания СтудСовета в его резюме, Вальенте подавила вздох. Не то, чтобы она его тогда, конечно, взяла на понт, но мечта Уго о разработке приложения по ловле членозавров по всему миру оставила в ее памяти достаточно неординарное впечатление о данном субъекте.       И, тем не менее, она дала ему зеленый свет.       Теперь Уго, повзрослевший, серьёзный, взялся за дело. И — к неожиданному облегчению всех — идея была предельно проста: платформа для онлайн-записи на консультации и бронирования аудиторий. Без членозавров, «колеса удачи» с порнокаталогом, и чего бы то ни было еще. Презентация весьма радушно был встречена Советом, который заметно оживился. Как и на решении прошлого вопроса, отличился здесь, прежде всего, Мануэль. Он первым высказал поддержку, причём сделал это с таким энтузиазмом, будто Уго только что изобрёл нечто среднее между TikTok и экономическим чудом. Если бы это был его единственный восторженный отзыв за заседание — Ирен, возможно, и не обратила бы внимания, в первый раз ей было откровенно все равно на исход истории: главным было вписаться в большинство и, в целом, несогласие с Мануэлем не было принципиальным. Но это уже был второй проект подряд, который тот посыпал восторженными лепестками роз.       Она еще раз посмотрела на молодого парня, который, чуть краснея, бормотал благодарности. Идея и впрямь была стоящая. Может, она себя просто накручивает…?       Ирен помяла губы, и вдруг ей в память врезалась одна деталь. Пальцы забегали по экрану телефона, и — вот оно! Она не ошиблась!       — Итак, у кого-нибудь еще есть какие-то вопросы прежде, чем мы перейдем к голосованию? — спросил тем временем Оскар, который заметно оживился.       Она еще раз взглянула на экран, метаемая сомнениями. Это ведь всего лишь деталь, она не имела существенного значения, и все же…       — Тогда…       — У меня есть вопрос.       Мануэль исподлобья глянул в ее сторону. Марита подалась вперед, Венера выпрямила спину. Рубен повел бровью. В зале заметно притихли.       — Что такое, Ирен?       — Я ознакомилась с повесткой прошлого Заседания и, как понимаю, идея подобного сервиса была выдвинута Уго в прошлый раз. Но она почему-то не была принята. Могу узнать, в чем принципиальные доработки? В протоколе этого не указано, — «что довольно странно».       Она подняла глаза на парня, и — вот оно! Позже она клялась себе, что это ей не померещилось, но сразу после вопроса, Уго кинул взгляд на Борджиа, а тот посмотрел на него. Это заняло всего секунду, но она была уверена, что это произошло!       — Идея была сыровата и недоработана по части концепции и некоторых технических моментов, — сказал парень. А потом пожал плечами, — Совет… в том немногочисленном составе, в котором он был в прошлый раз, решил не торопиться и дать мне время… — он снова бросил взгляд куда-то в сторону, — … подумать еще.       — Еще вопросы?       Она покачала головой, и проект был принят большинством голосов — с одним воздержавшимся: Рубен все так же тихо нес свою вахту протеста.       — Если это стоило занесения в протокол, могла бы спросить у меня, — шепнул ей Оскар, пока Марита готовилась. — То, что ты не ознакомилась в деталями прошлых заседаний — плохо выглядит.       Ирен пропустила ту реплику мимо ушей, потому что происходящее как-то переставало ей нравится.       Ее не удовлетворил ответ Уго.       Что-то тут было не так, но она не могла понять что: в протокол это не занесено, да и то, что Оскар да и тот же Мануэль упустили возможность хоть как-то поднять свой KPI на фоне проблем ради «пары доработок»… С другой стороны, может же, в конце концов, этот придурок высказывать свое очень авторитетное мнение просто насыщаясь всеобщим вниманием? Может быть и так.       Тем временем, Марита, цокая на исполинских красных шпильках, поднялась со своего места. Увидев ее, Ирен сразу поняла: спектаклю быть. Положение «О внесении изменений в порядок деятельности и расширению полномочий информационного отдела» уже звучало провокационно. Она с нетерпением приготовилась слушать.       — Марита, в чем твое предложение? — деланно-интеллигентно поинтересовался Оскар, вновь взяв на себя роль главы.       Ирен не удержалась, от того чтобы закатить глаза.       — Уважаемые коллеги, — начал Марита, стоя перед всеми в дорогом твидовом костюме, — видите ли, в последнее время, исполняя свои обязанности, я столкнулась с некоторым… — она посмотрела в сторону Терезы, — …системным затруднением, которое существенно ограничивает эффективность нашего отдела. Прежде, чем изложить суть дела, я специально хочу напомнить присутствующим, что согласно пункту 1.3. Положения, Студенческий Совет является главным, — подчеркнула она, — и высшим органом студенческого самоуправления, потому, исходя из этого пункта, предполагается, что меры по защите интересов студентов, которые продвигает наш Совет, являются доминирующими перед всеми другими объединениями.       — Это так, — подтвердил Оскар с благоговейным выражением лица. «Бьюсь об заклад, писал ей эту речь сам Борджиа» — подумала его сестра.       — … Касается эта мера и деятельности всех отделов СтудСовета, в частности, моего. Потому, суть моего предложения состоит в наложении обязанности необходимого и первичного освещения мероприятий в стенах Колледжа информационным отделом СтудСовета, а не сторонними организациями для получения нами возможностей полного и всестороннего информирования.       Оскар сощурил лоб:       — А в чем, собственно, проблема? И необходимость?       Ирен хотелось фыркнуть еще раз. Даже до нее донеслись терки Мариты с Рубеном, который не давал ей права на съемку предстоящего матча. Именно в нем Кабальеро сейчас прожигала дыру своими накрашенными в нюд глазами, стараясь донести всю суть его фиаско. Рубен все еще сидел молча, не реагируя на ее провокации.       — Возник ряд… — ее губы в липком блеске задвигались, пытаясь подобрать нужное слово, — осложнений, поскольку с другой стороны появились неожиданные договоренности. Мы думали, что славная традиция не требует каких-то дополнительных разговоров или уточнений, а все оказалось иначе, в результате чего мы были так неожиданно отвергнуты, — она, наконец сомкнула губки и ей, кажется, надоело изъясняться высокопарными фразами, поэтому она почти проныла. — Я не могу выполнять свою работу на сто процентов, когда мне ставят палки в колеса и саботируют!       Где-то с задних рядов одобрительно загалдели.       — Обычно это называется здоровая рыночная конкуренция, — проговорила Венера с задних рядов. Аргумент показался весьма убедительным, однако Марита в этот момент взяла рыжеволосую студентку на самый острый карандаш из всех у нее имеющихся.       — Это не конкуренция, а нарушение традиций и привычного порядка вещей, — парировала она, сощурив взгляд. — Порой экономике требуются протекционизм, а не фритрейдерство, — проговорила Марита убедительно и махнула своими кудрями, будто сейчас сказала нечто невероятно умное.       — Я считаю, что в словах Мариты есть здравый смысл, — вмешался Мануэль, скрещивая перед собой пальцы и обращаясь напрямую к Оскару. «Опять он». — Нашей… внешней политике, требуется некоторый буст в связи с текущими обстоятельствами и темой нескольких предыдущих заседаний. Нужно позаботиться о позиционировании нашего конгломерата, который сейчас находится в довольно неустойчивом положении, а информация — главный ресурс, который у нас есть. Если дадим информационному отделу первичные права на освещение мероприятий, это привлечет внимание и позитивные комментарии.       Марита зарделась как невеста на выданье. А Рубена, казалось, сегодня хотели попинать все, кому не лень.       Ирен нахмурилось: как бы ни обстояли дела — видеть это было довольно грустно, да и выражение лица было у парня соответствующее. А ведь когда-то, на последнем Заседании, на котором она присутствовала, Рубен был одним из неформальных лидеров: все всегда прислушивались к его мнению. То ли дело сейчас — находиться в тотальном меньшинстве два голосования подряд без единой поддержки с какой бы то ни было стороны, а теперь еще и наблюдать над потерей своего единственного козыря — печальнее было просто некуда.       С другой стороны, она не была на его месте сегодня, хотя все располагало именно к этому. Доля эгоистичности и инстинкта самосохранения сейчас тихо радовались где-то глубоко внутри. Шла уже третья повестка, а ей удалось избежать излишнего внимания к своей персоне. Может, такими темпами, все напрочь позабудут о ее скромном присутствии, как говорила тетя?       — Эй, знаток экономики, — кинула Венера. — Знаешь, что она больше всего ненавидит? Когда ее регулируют. Эта мера может вызвать недовольство людей, якобы мы слишком сильно вмешиваемся, не думал о таком? Первые сто негативных комментариев под следующим постом только на эту тему обеспечены.       Мануэль недовольно сомкнул губы.       — А о каком мероприятии мы вообще говорим? — вмешался Оскар, наблюдая за ними. — Возможно, нам будет более понятно на наглядном примере?       Мануэль помял губы. Все мигом замолчали и начали играть в игру перекладывания друг на друга бремени раскрытия правды. Когда время излишне затянулось, слово взял Рубен. Он встал, как будто с усилием подняв на плечи всю тяжесть здравого смысла, и проговорил:       — Давайте я уже возьму на себя ответственность за раскрытие причин этого обсуждения. Марита имеет ввиду предстоящий футбольный матч, о котором здесь уже было сказано. Я отдал права на его освещение футбольной пиар-команде, которая занимается всей нашей новостной повесткой. В том числе, именно оттуда информационный отдел и черпает новости для своих постов, это важно заметить. От себя скажу — важно заметить так же и то, что отдельный и довольно крупный слой репрезентации клуба держится и на освещении футбольных новостей, и если вдруг это положение будет принято, то нам, то есть футбольному клубу, придется согласовывать всю нашу новостную ленту с информационным отделом. А это значит губить студенческую самодеятельность и популярность наших медиа. А последнее — это ключевой канал, через который идет привлечение спонсоров, эксклюзивные выпуски и реклама. Через них мы получаем те необходимые средства, за счет которых существуем, поскольку в нынешних условиях других денежных поступлений в связи с уже проведенными обсуждениями — нам ждать не приходится, — на этих словах он смерил взглядом Мануэля. — О том, как это повлияет на репутацию СтудСовета, футбольной команды и всего Колледжа, можете подумать сами. А если хотите это обсудить, я с радостью вернусь к вопросу об альтернативных путях финансирования моей команды, который был ранее прерван. Надеюсь, что это относится к теме обсуждения, — сел он на место, проговорив эту тираду, которая была озвучена под звук монотонного стучания клавиш со стороны секретариата.       Ирен готова была похлопать ему стоя, но едва сдержала себя, напомнив о собственноданном обещании не лезть на рожон. Умение Рубена в нужный момент сделать то, что от него требуется, гармонично сочетающие ненавязчивость и напористость — то, почему она увидела в нем капитана и голосовала за его избрание на пост Главы Аппарата. По сей день это оставалось одним из ее самых удачных решений несмотря на все то, что происходило сейчас.       — Рубен, а почему ты вообще решил изначально отдать право на освещение пиар-активистам? Всегда же мы все освещали, — попытался как можно более обходительно спросить Оскар.       Тот снова откинулся на спинку стула и сложил руки на груди:       — Они разбираются в футболе, — просто сказал он, после чего у Мариты чуть не отвис рот от изумления. Мануэль лишь неодобрительно повел ртом. Что-ж, правда это или ему просто хотелось сделать им назло хоть что-то — Ирен хотела похлопать ему уже дважды и даже проголосовать за «воздержаться».       Для того, чтобы проголосовать «против» он должен был быть чуть более многословен, и прямо сказать что он обо всех них думает.       Сама же Кабальеро пришла в ярость. Она начала повышать голос, говорить, что это «полная околесица» и он сейчас «публично унизил то праведное дело, которым живет весь ее отдел». Успокаивать ее пришлось Оскару, после чего она сказала:       — Информационный отдел — это нервная система всего нашего Колледжа, который существует как единый организм! Лишать его возможности выполнять свою работу — значит саботировать всех нас! Мы — единственная команда, передающая самые официальные и самые…       — Ага, TVE у нас тоже транслируется, но читают-то все «Страну» или «Нью-Йорк Таймс». Или инстаграм, — вставила Венера посреди ее тирады негромко, но услышали это все. После этого Марита будто уже протыкала ее самым острым из своих карандашей насквозь.       Оскар почесал голову:       — Что-ж, спасибо, Марита, позиции присутствующих мы вроде выслушали. Может, у кого-то есть еще какие-то мнения? — и он снова с полунадеждой посмотрел в сторону Ирен, но та молча пожала плечами. Он глубоко вздохул и презентабельно покрутил часы на своем запястье. — Ну что-ж, тогда я, наверное, тоже выскажусь. Как и сказала Марита, информационный отдел — это нервная система нашего заведения, с этим я с тобой абсолютно согласен. Поэтому я всех вас, — оглядел он Совет, — призываю помнить об этом и действовать вместе, держа в голове, что в этом отделе у нас самые оперативные наши коллеги, которые держат всех нас на плаву и стараются тоже ради нас. Но я, как Председатель, должен помнить не только наших интересах, но и об интересах тех, кто являются объектом нашего интереса и о которых мы заботимся. Потому с этой точки зрения излишнее регулирование может может привести к действительно негативным аспектам, я с этим также полностью согласен.       Короче, он не сказал ничего полезного, пытаясь усидеть на двух стульях. А Мануэль вновь поджал губы, оторвав взгляд от его жестикулирующих рук, пока тот основательно излагал свои очень важные мысли.       Ирен подавила мученический вздох. «Ну емае, теперь он начал строить из себя Цицерона…»       — На голосование выносится принятие положения «О поправках в деятельность информационного отдела…». Кто за?       Показалась рука Мариты, следом за ней — Терезы и Санчи. Проголосовала и Альба — наверное, осталась слишком воодушевленной после того, как ее сделали главной персоной одного из постов за авторством информационного отдела.       — Кто против?       Рубен, Венера и Валерия подняли руки. С небольшим промедлением и как бы отстраненно — показалась ладонь Уго. Прежде, чем оценить ситуацию, Ирен вдруг поняла, что…       — Оскар, Ирен и Мануэль воздержались от голосования, — объявил протоколирующий.       Санча похлопала глазами, рассчитав, что как будто Мануэль должен был проголосовать «за» и теперь как-то виновато и растерянно потирала руку, и даже готовая расплакаться. Марита же завелась по этому поводу еще больше: ее бровь машинально взлетела, и она уставилась на Мануэля истеричным предательским взглядом, на что тот лишь пожал плечи в стиле «се ля ви».       Вальенте покачала головой. Что-ж, вот оно и начинается…       — Итого: 4 «за», 4 «против», 3 «воздержаться». Решение не принято. Рассмотрение положения переносится на следующее заседание. Перейдем к последнему вопросу на повестке: «О принятии проекта Совета «Программы Студенческих Микрогрантов» по предложению Казначея Совета Мануэля Борджиа-Кастро».       Мануэль поправил белые манжеты, продемонстрировав точеную фигуру, и вышел в центр, приняв весьма оптимистичный вид. Ирен почему-то поймала на себе взгляд футболиста и они озадаченно переглянулись. Кажется, оба поняли, что это только начало, ведь —       Борджиа снял пиджак.