Берег красного моря

      Несколько месяцев назад. Спустя три часа после публикации видео.       Дз-з-з-з. Дз-з-з-з.       Она дернулась, когда серая масса неясных бликов под глазами неожиданно исчезла под натиском противного полудрема.       Дз-з-з-з.       Веки слипались от засохших на несмытой и размазанной туши слезах, и она едва размокнула их. Вчершанее вечернее платье, которое неожиданно все еще было на ней, захрустело помятой парчой и неприятно надавило грубыми швами на кожу под ребрами.       — Гребаное дерьмо…       Дз-з-з-з. Дз-з-з-з. Дз-з-з-з.              Она с трудом осела на кровати, едва осознавая, что происходит. Тысячи неясных бликов, которые каким-то образом строились в очертания ее комнаты смешивались с этим надоедливым гудком откуда-то рядом, который не утихал ни на секунду. Голова гудела так, что по ней будто кто-то прошелся стальной наковальней, а во рту пересохло.       Отчаянно хотелось пить.              Дз-з-з-з. Дз-з-з-з.       Она выдохнула, потянувшись к источнику этого надоедливого звука, исходящего из ее телефона. Рука провела по заплаканному лицу, когда все вчершание события мигом ударили по ее сознанию похлеще всякой наковальни. Грудь сдавило под новым всхлипом, на который уже не осталось сил, и на языке вновь возник этот привкус.       Привкус абсолютной и полной безнадеги, смешанный с ярким вкусом предательства.       Она вспомнила Терезу и ее великолепную новую стрижку и макияж и эти сережки с рябиной. Потом вспомнила рубашку Мануэля, вдруг показавшуюся из толпы. Потом — физиономию Оскара, важно наблюдающего за всем со свои позиций, и делающий вид, что не имеет отношения к вечеринке. Еще Венера, передающая ей бокал с коктейлем, и Рубена, который погнался за ней. И Мариты, хищно выглядывающей из компании подружек.       И еще почему-то перед глазами маячил Вик Тебас, которого вообще там не было.       И еще огромное количество событий до вчерашнего вечера. Вот они с Ману лежат в кровати, обсуждая ее обреченные на пустые мечтания надежды и ее долгую реплику про свою учебу в школе и отношения с братом. Потом он смотрит на нее долго и протяжно, что-то говорит, потом он вдруг становится ближе и ближе и…       Дз-з-з-з. Дз-з-з-з.              Да кто это надрывается?! Она в раздражении схватила телефон и застыла.       Десятки сообщений разрывали ее соцсети. Внутренняя конфа Студсовета ломилась от ее упоминаний, список звонков — от десяток пропущенных.       Сначала — Оскара, потом — Рубена, потом — Венеры.       От Мануэля не было ни одного.       Первые секунды она даже не поняла, что происходит, потому что все перед глазами превратилась в одно размазывающееся пятно. Потом до нее стали доходить обрывки уведомлений, которые резкой молнией врезались в ее больной мозг, заставив тошноту прилить с новой силой.       — Какого х….       …       «ЭТО ПРАВДА?»       «Нихуя себе аутинг»       «Ахах а я так и думала что Рубен голубой»       «Она на столько чсв, что не может принять, что не нравится абсолютно всем мужикам в этом колледже?»       «Ирен поступила как последняя сука»       «Глава нашей сборной — членосос ЛОЛ, теперь понятно как у нас в команду отбор проводится»       «ЗамПредседателя — гомофобка!!!»       …       Тысячи оскорблений, которые пронеслись перед ее глазами в каком-лихорадочном полутумане, одновременно с этим — вдруг застряли у нее в горле. Она помотала головой, уверенная в том, что ей снится весь этот бред.       Потому что это он и был.       Полный бред.       Она быстро открыла диалог с Венерой, где между десятками пропущенных красовалось единственное сообщение:       «Посмотри инсту. НЕМЕДЛЕННО»       Не осознавая ничего и при этом — не в состоянии мириться с накатывающем пониманием, она судорожно открыла соцсеть, чтобы увидеть сотни упоминаний своего профиля в комментариях под одним единственным постом. И ей не нужно было открывать этот пост, чтобы понимать, о чем шла речь.       — Твою мать. Этого просто не может быть, — прохрипела она, смотря видео.       Настоящее.       В среду, в 11 часов утра, в нижней столовой колледжа, прямо во время обеда, когда несколько десятков собрались в одном месте — произошла сценка.       Сценка эта была точна выверена, слегка напоминала комичную историю из плохо поставленной итальянской драмы — ярко, театрально и набросками чем-то имитирует реальность. Но если присмотреться, то внимательный зритель найдет здесь и фальшивую показушность, и уж слишком плавную смену сцен, которые так удачно вписываются в происходящие в драме события, и игру актеров, которые то слегка недожимают, то постоянно переигрывают.       Тем не менее, сценка эта была успешно разыграна и достигнута своего не слишком требовательного и зрячего зрителя — и возымела требуемый эффект.       Сначала на трибуне всеобщего внимания появилась Заместитель Председателя, которая продефелировала через всю столовую к очереди за едой, пару раз отвлекшись на приветствия кого бы то ни было, и, что самое главное — уделив должное внимание столику с компанией информационного отдела СтудСовета — обычно это столик под номером четыре. В это же время — совершенно удачно, совсем неподалеку, вдруг раздался галдеж другой компании. Кажется, это была команда футболистов, которые, как всегда, что-то через чур бурно обсуждали за едой и этим часто мешали остальным.       Послышались недовольные возгласы быть потише. Кто-то возмущенно выдал пару комментариев. Кто-то даже прокричал, чтобы заткнулись. А кто-то пошел еще дальше и дополнил «гребаные педики».       Но больше всех, конечно, была недовольна ЗамПредседателя. По словам кого-то из информационного отдела — она недовольно цыкнула про то, что на них нужна управа или что-то про то, что им стоит держать в руках свою напористость не только в мужской раздевалке, — и одна из девушек точно слышала: больше всего Ирен Вальенте, конечно, была раздражена после того, как капитан футбольной команды Рубен Алегре что-то дотошно вдруг попытался объяснить своему сокоманднику. Кажется, именно после этого ЗамПредседатль подошла к управляющей столовой и кивнула в сторону их столика.       Но после этого разразилась совсем натурально-провокационная сцена.       Спустя пару минут совершенно неожиданно эти двое вдруг оказались рядом в очереди за гарниром, и их беседа из полной тишины (это было точно подмечено столиком номер четыре, которым не хватало, разве что, бинокля для более актуальной информации) вдруг превратилась в наиоживленнейший разговор на весьма повышенных тонах. Стоявшие рядом передавали слегка разные версии произошедшего, но то, что всем позже стало известно точно, так это то, что капитан футбольной команды был послан в такие далекие дали, из которых добираются не то на лысых верблюдах, не то на полосатых слонах галопом через два марсианских экватора, а на шелковой блузке Заместительницы едва не образовалось большое жирное оранжевое пятно, потому что тушеная картошка пролетела в сантиметре от ее поверхности и приземлилась на унылую плитку обеденного зала.       Причиной их размолвки очевидицы назвали крайнюю неудовлетворенность Заместительницы недавним голосованием в Совете, где ее Глава Аппарата проявил крайнюю степень «абстрагирования от команды своими голосами, что никак не помогает их общему делу». На это тот лишь недвусмысленно намекнул на более очевидную причину назвать последнее Заседание неудавшимся и призвал ее следить за собственными косяками. После такого та разразилась тирадой о том, что ее методы бывают весьма радикальны, однако если пристальное рассмотрение проекта Мануэля окончится положительным исходом (а оно очень даже может окончиться таковым!), то она с радостью его поддержит. Однако ее действия — лишь исключительная забота о СтудСовете. Что ее больше заботит — его абсолютное нежелание принять иную точку зрения. На это Рубен ответил ей не менее длительной тирадой, которая заставила их задержать очередь за горячим — а, значит, привлечь еще больше внимания к разговору, и которая заключалась в простой мысли: «я готов отстаивать свое мнение сколько потребуется, потому что сейчас я единственный, кто имеет хоть какую-то действительно альтернативную точку зрения и не идет на поводу у большинства». После этого последовало взаимное перекладывание ответственности, которое закончилось тем, чем закончилось.       Через час именно в таком состоянии — слегка высокомерном и обозленном Ирен пришла к Марите с повинной. Вальенте хотелось расцарапать ей лицо, когда она видела, как по физиономии девушки расплывается это выражение, которое можно было интерпретировать почти дословно как: «Ну что, совсем прижало, да? Безвыходность положения прямо-таки написана на твоем лице». Хуже было в этой ситуации было это странное ощущение, летавшее в воздухе: будто та победа, которую Ирен одержала над Маритой на выборах Заместителя Преседателя год назад будто потеряла свое былое величие. Потому что теперь Кабальеро как будто брала реванш этой, пусть, и несколько искусственно созданной картиной: некогда летавшая на высоте Леди Валькирия, правившая балом, пришла просить помощи у лагеря оппонентов. Ирен ощущала это под ребрами и знала наверняка: Марита тоже вспомнила о тех выборах, и теперь с удовольствием смаковала победу.       И награда за моральное предательство не заставила себя ждать.       Уже на следующий день на всех страницах соцсетей СтудСовета ЗамПредседатель Ирен Вальенте осуществляла общественную активность, выбравшись из теневого бана. Пока, правда, без слишком резких телодвижений, определенных позиций, где-то фоном — но уже не словив на себе целый поток гневных оскорблений. Вальенте, правда, подозревала, что глава инфоотдела просто подчищает комментарии, но, в целом, тем было даже лучше. Сама же новая союзница откомменттровала эту оттепель восторженными эмодзи в ее директе.       Тереза отреагировала на эти изменения более сдержанно и отстраненно, но позитивно: «Видишь, я же говорила, что все начинает меняться только вместе с тобой». Хотя Заместительница и была уверена: позитив этот источался от нее лишь по той единственной причине, что та была весьма довольна этой показушной сценой в столовой, в которой фигурировал ее неудавшийся бывший. Ну и, кроме того, Тереза была уверена: именно их разговор за кофе послужил причиной столь кардинальных изменений в ситуации, удивляясь тому, на сколько же ее лучшая подруга была проницательна.       Мануэль же ни словом, ни эмоцией не прокомментировал появление в своих рядах неожиданного союзника, с которым снова оказался по одну сторону баррикады. Несмотря на то, что их знаменитый тандем номинально снова был как бы вместе, вся новоиспеченная компания понимала, что весовые категории участников изменились: решали все Марита и Мануэль с поддержкой Терезы. Ирен же оказалась где-то на уровне Уго: пользовалась прерогативами членства для закрытия своих проблем и, как предполагалось, теперь должна была как бы доказать свою полезность в новой роли, потому о прежнем размахе в принятии собственных решений не могло быть и речи. Да, номинально Ирен была гораздо выше в иерархии, но по факту ей сразу дали понять: решает все не она.       И это жутко выводила из себя, но она зареклась: терпеть, играть свою роль и улыбаться — все, что ей сейчас нужно было делать. Пока что.       А Марита, кажется, всему этому была только рада.                     Отсидев первую часть уроков, Айва поняла, что больше не выдержит на одних перекусах и буквально заставила себя спуститься в столовую. В последнее время она пообещала себе следить за питанием и не пропускать приемы пищи. Хоть за это ее организм должен был быть ей благодарен, потому что стресс все-таки давал о себе знать. Час от часу становилось нелегче и хвосты, которых у нее от роду не было, давили не столько своими объемами, как просто своим существованием.       Мама тоже совсем облегчала жизнь, и клятвенно выполняла данное обещание принимать самое активное участие в ее воспитании. Теперь она стала регулярно писать ей сообщения по каждому учебному и неучебному вопросу, и даже ее работа ее не останавливала. «Гребаная цифровизация» — крутилось в мозгу на постоянно основе, когда в телефоне появился целый список каждодневных вопросов: «Ты добралась до школы?», «Ты сдала домашнее задание по биологии?», «Что сказал преподаватель по геометрии по поводу последней контрольной?», «Ты уже подошла к учителю, чтобы уточнить про дополнительное задание?», «Ты выехала со школы?», «Пришли мне фото обеда».       При получении последнего из них она со злостью закусила губы, мигом забыв про собственноданную клятву следить за питанием.       Скандалы начали по-немногу переноситься на вечер и ужин. Мать негодовала, злилась, допрашивала. После третьей такой выволочки Айва и впрямь заняла радикальную позицию игнорирования и запиралась в своей комнате, чтобы побыть в тишине.       Существовать в таком режиме становилось просто невозможным.       После очередной стенографии в вотсапе о том, как она подводит всю их семью, Айва тяжело вздохнула и выключила телефон, дав себе небольшую передышку. Она оперлась о стену, чтобы немного утихомирить эмоции, бушевавшие внутри.       «Вдох, выдох. Вдох, выдох. Когда-нибудь, все это кончится» — сказала она себе то, что повторяла последнюю неделю тысячный раз. И тысячный раз открывала переписку с Ирен, и ей становилось легче.       Девушка и правда стала для нее облегчением: самое ее существование и мысль о том, что она не одна со всеми этими проблемами удивительным образом делали этот, казалось бы, неподъемный груз легче. Айва была не из тех, кто привык жаловаться на свои проблемы, но порой все это становилось слишком невыносимо, и Ирен не могла этого не замечать. Она подбадривала ее и шутила пару своих блистательных каламбуров, звала съесть по чизкейку после занятий и украдкой дарила маленькие поцелуи в щечку, пока никто не видит.       И все снова отступало на второй план.       И она верила ей, что со всем справится.       Однако про то, что происходит в жизни самой Ирен, та вновь распространялась весьма неохотно.       Где-то примерно в это же время Марко Дюран пребывал в весьма приподнятом расположении духа. Он находил, что его жизнь складывает весьма замысловатым образом, и никак не мог понять, за что на его голову свалилось такое счастье.       Прежде всего, его душевное равновесие в один момент совершенно неожиданно было пошатано, и он совершенно не знал, что ему с этим делать. Все дело в том, что он был неразрешимо влюблен, а потому невероятно счастлив и несчастлив одновременно.       Счастье его заключалось в том, что объект его влюбленности — Ноэль Борджиа, с которой он уже целый месяц совершенно «тесно-по-дружески» проводил неимоверно большое количество времени, и о которой думал просто постоянно, — сегодня утром надела очень неудобную обувь.       Да, все именно так и было! Невероятно красивые новые сапоги на высоком каблуке появились на ее миниатюрных ножках и вдруг неожиданно оказались неразношенными и непривычными для мягкой ножки девушки. И причина, по которой это составляло все его настроение сегодня было в том, что после трех спотыканий в этой обуви пока они шли до кафе, ему — совершеннейшему олуху — вздумалось обратить на это внимание и в шутку ляпнуть, что на таких каблуках Ноэль непременно должна за что-нибудь держаться, чтобы не упасть.       И если любая другая девушка, возможно, смутилась бы от такого казуса и это привело бы к необратимым последствиями для их взаимоотношений из-за всякого отсутствия такта с его стороны, то в их тесно-приятельских отношениях этот комментарий вдруг обрел невероятный поворот.       Потому что Ноэль вдруг посмотрела на него, похлопала глазами и сказала:       — Думаю, ты прав. Я и впрямь могу упасть и подвернуть себе ногу, — а потом решила последовать его совету. И взяла его за руку.       Так они и шли до двух латте с лавандовым сиропом, держась за руки и в полной тишине от осознания момента.       Но абсолютно счастье ударило ему в голову в тот момент, когда он сделал еще более глупую вещь, чем указать девушке на неразборчивость в выборе обуви. Дело в том, что под конец прогулки он умудрился спросить, зачем же она все-таки это сделала.       Прямо так. Прямым текстом.       И если любая другая девушка на месте Ноэль бы полностью растерялась и уже послала бы его куда подальше — то Ноэль… тоже растерялась. А потом от растерянности сказала как есть.       — Ну просто ты высокий, — сказала она. — А я нет. И твое лицо находится слишком далеко от моего.       Марко похлопал глазами. Задался про себя вопросом почему расстояние между их лицами это такая большая проблема.       И понял только под конец прогулки. Когда Ноэль все же привстала на цыпочки в этих очень неудобных, но высоких сапогах и поблагодарила его за помощь, оставив на его щеке слегка заметный след от своей помады.       Шел он с утренней встречи не разбирая дороги. Очень счастливый и…       …невероятно несчастный.       А все потому, что фамилия у Ноэль была Борджиа, и он был без понятия как встречаться с девушкой мало того, что раз в десять богаче его, так еще и сестрой какого-то очень стремного и опасного пацана, который разнес лицо одной его близкой подруги просто за то, что та околачивалась рядом, грозился сломать будущее другой его близкой подруги за то, что та ее защищала, да еще и в придачу точил ножи на свою бывшую девушку, которая теперь была потенциальной девушкой одной из этих двух близких подруг (об этом совершенно невзначай рассказала ему Ноэль, будто это совершенно ничего не значило).       При мысли о том, что этот Мануэль Борджиа сделает с ним, когда узнает, что их отношения — возможно, не точно, но весьма вероятно — вышли на новый уровень, и что он спит и видит, как предложит Ноэль встречаться — он боялся даже подумать. А ведь все шло к этому.       И он совершенно не знал, что с этим делать.       Тем не менее, он пытался успокоить себя тем, что оно как-то само все чудом выкрутится. Ведь его жизнь, по сути — череда вот таки вот абсолютно невероятных выкручиваний в разные стороны. И нашел этому подтверждение в том, что на днях ему чудом написала администрация его бывшей школы, в которой он учился, и пригласила его, как выпускника, провести встречу с младшими классами. Когда он получил это письмо, он очень долго смеялся, потому что просто не понимал, как ему удалось сохранить на столько хорошую репутацию, что его даже звали на встречи с учениками ввиду совершенно постыдной новогодней истории дочерью директора пару лет назад. Этот абсурд на столько не укладывался в его голове, что он воспылал надеждой, что тут оно тоже все как-нибудь абсурдно уляжется.       Тем не менее, вспомнив об этой истории, он снова перестал смеяться.       Потому что если Мануэль узнает и о ней — его просто сотрут с лица Земли.       И, все-таки, облаченный в самый презентабельный вид, который только можно было найти в шкафу, он с энтузиазмом пришел в школу, толкнул мелким засранцам очень пафосную тираду про хорошее поведение, рассказал про то, как сдавал выпускные экзамены и выбирал колледж. Потом поотвечал на несколько не самых умных вопросов, еще раз лучезарно улыбнулся, пожал руку своей прошлой учительнице и мигом смылся в столовую как только закончился урок — как в старые школьные времена.       Потому что просто сгорал от нетерпения встретиться со всеми своими старыми друзьями. И, кроме того, у него сегодня была очень важная миссия, о которой его попросил Диего.       В это же время в столовую спускалась и Айва. Карман ее брюк издал вибрацию, и по самому тону этой вибрации сразу стало понятно, что мать снова несет свою вахту. Подавив раздражение, она быстро наложила себе полную порцию пасты и развернулась к обеденном залу, выбирая места для приземления. В данный момент ей очень захотелось увидеть Ирен вновь — и ей нужно всего лишь было пережить обед, потому что после него та сама должна была приехать к ней в школу, чтобы обсудить детали по дружескому футбольному матчу по проекту со школьной администрацией.       На глаза попалась Мария, и Айва на секунду стала невероятна близка к мысли о том, чтобы присоединиться, но быстро отогнала ее. Все-таки, даже хорошими знакомыми их можно было назвать с большой натяжкой.       И, конечно, на глаза попалась такая знакомая компания. Диего отшучивал какую-то шутку и мельком бросал на Рамиру красноречивые взгляды. Едва ли можно было сдержать улыбкиу, наблюдая за тем, эти двое переглядывались и тем, сколько нового ощущалось между ними в этих взаимных подколах. Рамира выглядела как распустившейся подснежник в эти зимние холодные вечера — хоть до весны еще и было очень далеко. Она сидела в новой белоснежной рубашке с заколотыми наверх белокурыми волосами и внутренне светилась от счастья. Диего же и вовсе приобрел какое-то невиданное очарование, связав себя узами заботы и какой-то особенной романтичности, но оставался таким же легким на подъем как и всегда.       Она увидела их вдалеке, сидящих в одном и том же месте, четко в том составе, в котором они сидели всегда. И поняла.       Если она не соберется сейчас — она не соберется никогда.       Решительно поправив лямку на плече, она приблизилась к ним в тот момент, когда Карла комментировала какой-то неудачный пассаж парня. Когда они увидели ее, то даже как будто ожидали ее приближения, и Диего приветливо помахал рукой.       — Кажется, фортуна и впрямь сегодня к нам благосклонна, и даже сама Айва Кармона благословляет нас своим появлением в наших рядах, — отшутился он.       Айва уже собиралась попросить разрешения сесть, но с облегчением заметила, как Карла двигается ближе к краю скамейки. Она благодарно улыбнулась — и тут же мысленно сжалась. Момент, который неминуемо надвигался на неё, настал. А ещё — это простое движение Карлы вызвало неожиданный укол стыда.       Всё это время она просто тянула и стыдливо старалась не попадаться им на глаза. Вот и ещё одно открытие: не они её — она сама их не заслуживала.       Айва набрала воздуха, чтобы начать то, что давно вертелось в голове. Как вдруг — разговор пошел совершенно не по тому сценарию, потому что не дав ей сказать и слова, Диего протянул:       — В последнее время все Кармоны так и норовят с нами поговорить.       Она похлопала глазами, обвела взглядом всю компанию, и поняла, что у нее сжимается поджелудочная.       — О чём ты?       — Нам написала твоя мама, — сообщила Рамира, и всё внутри ухнуло вниз. — Мне и Диего. До Карлы не добралась. Говорит, у тебя что-то…       — Кажется, она была очень озабочена твоими оценками и буквально устроила нам допрос с пристрастием о расписании наших контрольных и о том, чем ты занимаешься в школе.       У Айвы полезли глаза на лоб:       — Моя мама… что сделала?! Написала вам?!       Ребята переглянулись. Рамира пожала плечами:       — Да. Мы ей сказали, что у тебя все хорошо и что ты прилежно грызешь гранит науки как и всегда, но отстала она от нас только после того, как узнала обо всех деталях предстоящих тестов за эту неделю, так что… — она потупилась. — Хотя мы так и не поняли, откуда она узнала наши контакты.       Айва ошарашенно осмотрела лица друзей и закрыла лицо ладонями. Степень стыда с лихой перевалила за допустимые значения.       Все было гораздо хуже, чем она предполагала.       — О, Боже. Я не думала, что она зайдёт так далеко… — выдохнула она. — То-то я думаю, откуда она узнала про проверочную по биологии — я же спрятала все планнеры и расписания… Хотя их там уже и не осталось. Я давала ей ваши номера когда-то, чтобы не беспокоилась. Точнее, она их стребовала, вот и…       Она провела рукой по лицу и снова схватилась за голову. Отчаяние, стыд за мать, злость на всю ситуацию — всё это разом давило на лёгкие. Просто хотелось биться головой об стену.       — Какие у тебя тёплые отношения с мамой, — произнесла Карла, помешивая гаспачо. — Были.        Айва мысленно помолилась про себя, чтобы мама ненароком не написала еще и Нери, и мысленно поблагодарила судьбу за то, что они больше не учатся в одной школе. Если той и правда прилетело сообщение от сеньоры Кармоны, оставалось надеяться лишь на то, что оно затеряется в тысяче других иначе ей устроят еще один допрос с пристрастием.       — Ты поссорилась с мамой? — приподнял бровь Диего. — Быть такого не может! Вы же вроде как непробиваемый железный тандем на пути к твоему блистательному успеху? Из кармана снова раздался звонок. Айва вытащила телефон, увидела ту самую персону, которую они все сейчас обсуждали, — и прямо на их глазах сбросила вызов.       Точно не сейчас. Потому что ровным счетом ничего хорошего она ей сейчас сказать была просто не в состоянии.       У остальных не нашлось комментариев по этому поводу, и лишь Диего поджал губы:       — Ясно, — поджал губы Диего. — Кажется, больше не тандем.       Айва сделала два вдоха-выдоха.       — Слушайте, просто игнорируйте её, если позвонит ещё раз. Сейчас всё… — нервный выдох, — …сложно. Я как будто постоянно играю с ней в шахматы. Говоришь одно — она делает три хода вперёд, и в итоге чувствуешь себя виноватой за то, что вообще открыла рот. Она не остановится, потому что держать всё под контролем — это её второе «я». А люди, которые привыкли контролировать, не умеют останавливаться. И теперь она пытается гиперкомпенсировать, потому что я начала выходить из-под её контроля. Точнее, не я — всё стало выходить, и из-под моего тоже, поэтому я тоже пытаюсь это… — ещё один выдох, — …гиперкомпенсировать.       Над столом повисла ошеломлённая тишина.       — И выходит из рук вон плохо — судя по тому, как я вела себя в прошлый раз. Потому что…       Потому что ты поняла, что сама себя плохо знаешь? — Потому что…       Потому что пытаешься понять, было ли в твоей прошлой жизни хоть что-то настоящее?       Она потрясла головой, прогоняя это, и посмотрела на остальных. На Диего — который всё ещё был с ней любезен. На Рамиру — с которой он теперь, очевидно, был вместе. На Карлу — с ложкой в гаспачо и с тем вечером между ними. А она опять всё свела к себе.       — Знаете что, — сказала Айва устало. — Вы не обязаны всё это выслушивать. Я хотела сказать совсем не это. Речь тут вообще не обо мне. Я пришла узнать, как вы.       Повисла короткая пауза, и было сложно понять — от замешательства или от того, что не хотели говорить что-то неприятное. Айва перехватила взгляд Рамиры, метнувшийся к Карле, и поняла: со стороны это выглядит как уход от разговора о случившемся. А это было не так.       — Так, нет, подождите, — пробормотала она опять, собирая все мысли в одну кучу.       Мать, Карла, ее срыв, Ирен и то, что они встречаются, долбанные проверочные и то, что она постоянно отсутствовала.       Извинения.       Все выходило отвратительно нелепо.       Но сильнее всего её вдруг придавило другое: внезапное осознание того, насколько для неё стало важным их мнение и это самое их понимание. Она никогда особо не ценила их общество и, казалось, всегда была готова променять их на компанию книг. Но сейчас, когда она и впрямь рисковала навсегда его потерять, то поняла, что совсем этого не хочет.       Может, когда-то они и впрямь существовали в ее жизни лишь потому что были приложением к дружбе с Нери. И она отнекивалась от этого, потому что ее раздражало само существование этого факта: они были просто кучкой ветренных разгильдяев, которыми украсила, буквально обложила себя ее лучшая подруга, как украшала себя модными сумками, сплетнями и вниманием парней, потому и Айва вынуждена была существовать с ними заодно. Не она их выбирала, не она давала полноценное согласие быть в этом кругу общения, но, все-таки, по умолчанию, была.       А потом связующее звено исчезло. И обязательство пропало. И дыра там, где должно было быть что-то самостоятельное между ею и ними, стала слишком очевидной.       Но больше так не было.       Теперь она хотела чтобы они стали ее друзьями, а не общими друзьями с бывшей лучшей подругой. Потому что они этого заслуживали. И она хотела стать их полноценным другом, а не висящим обязательством вежливости.       Она почесала макушку, еще раз уверилась в этом, и… телефон перед ней опять зазвонил.       Все снова молча уставились на него. А раздражение охватило ее с новой силой.       Мам, именно сейчас? Серьезно?!       Прямо как назло — мать будто чуяла, когда ее дочь становилась на ноги и еще больше отрывала себя от связывающих предубеждений, делая собственный выбор. Это терпеть уже было невозможно. Ну хоть что-то она могла в своей жизни исправить или как?!       Айва с раздражением нажала на кнопку отключения и засунула в задний карман брюк. Эта небольшая заминка, тем не менее, показалась ей знаком, что она все делает правильно, потому она с готовностью посмотрела в глаза своим друзьям: — Ребят, у меня правда много что вам нужно сказать. Но главное — извините. Вообще — извините меня. Не только за это, — кивок в сторону телефона, — а вообще. За тот вечер, и за всё, что было до него. — Рука некстати занемела, она встряхнула её. Потом посмотрела по очереди на Диего, Рамиру. И наконец — на Карлу. — Карла, перед тобой я виновата прежде всего. Ты меня пригласила — точнее, я напросилась, — и в итоге устроила вот это всё. Я не должна была себя так вести. Я не знала. Про тебя. И про… — она неопределённо махнула рукой и поняла, что только что сдала Марко с потрохами. — Короче, я была не в себе. Совсем. И если честно — в кое-чём я даже согласна с тем, что тогда сказала Нери. Это меня не оправдывает, но у меня были… причины. Большие. Длинные. Причины.       Кажется, проблема с извинениями в последнее время вошла в топ-три ее насущных проблем, но, как и с остальными проблемами, тут все еще были громадные сложности. Последние слова она почти выплёвывала, подбираясь к самой болезненной части объяснений — той, которую не знала как рассказать. Карла удивлённо приподняла брови и переглянулась с ребятами. Кажется, никто из них не предполагал, что в её базовые настройки вообще заложена опция признания вины.       — Ну, справедливости ради, то, что ты сказала про Кору в тот вечер тоже было не так далеко от правды, — как бы невзначай осторожно проговорила Рамира.       Диего повернулся к ней:       — Ну, справедливости ради, то, что ты сказала про Кору тем вечером — тоже было не так далеко от правды, — осторожно проронила Рамира.       — Оу, значит, я не один так думаю? — повернулся к ней Диего. Она одарила его очень тёплой улыбкой.       — Ну, не всё, — наконец подала голос Карла, отламывая булочку. — Но в целом вы перекинулись весьма… — она поразмыслила, — …обоснованными обвинениями.       — И не только обвинениями, — поджала губы Рамира.       Они переглянулись, молча перекидывая бремя ответственности — кому начать.       — Зарядила ты ей, конечно, смачно, — наконец проговорил Диего, глядя куда-то в тарелку. — Я даже не знал, что ты так умеешь.       Айва покрылась пятнами, вспомнив краснеющую щеку своей бывшей лучшей подруги и ее ошеломленный взгляд.       — Я тоже, — усмехнулась Карла. И посмотрела на Кармону. Та приняла это за добрый знак:       — Да-а-а-а, на счет этого, — помялась она. — В общем, я не забираю своих слов назад, но последнее было лишним. Определенно. Хотя… — Айва еще раз подумала над этим. Насилие никогда не было способом решения ее проблем, да и вообще это было не решением ничего.       Но то, что Нери сказала про Ирен тогда… В груди до сих пор кипела жгучая злость, хотя Айва отдаленным участком своего мозга и понимала, что Нери просто попала в информационный пузырь Мариты. Как и она сама совсем недавно. И, по сути, в секретах СтудСовета и бывших отношениях Ирен там сам черт ногу сломит, потому Нери была виновата во всем этом лишь отчасти.       В копилку гулко упала ещё одна монетка: у неё самой не было полной картины происходящего между членами студсовета. Всё, что она могла сказать по этому поводу, начиналось и заканчивалось на: «ну, я просто знаю». Почему?              Ну…       …потому что?       — В общем, я была не права, — покачала она головой. — Где-то точно. Много в чем. И я извиняюсь. Перед тобой особенно, Карла. Девушка чуть улыбнулась, повела плечом:       — Да ладно, прекрати. — Она слегка смутилась. — Мы просто неожиданно узнали тебя с совершенно новой стороны — это было даже прикольно. Да и мы все тогда были не в лучшей форме. — Заговорщицкий взгляд. Айва приняла его за хороший знак.       — Поэтому я и хочу узнать, что у вас нового. Я знаю, что произошло дофига всего, а я всё пропустила, — сказала она и выразительно посмотрела на Рамиру с Диего, которые сидели заметно ближе друг к другу, чем обычно.       Карла усмехнулась. Рамира покраснела.       Диего закатил глаза и махнул рукой:       — Ой, дорогуша, у нас не произошло ничего особенного, о чем бы никто из нас не был осведомлен, сечешь? — повел он бровью, жирно намекая, что не готов размусоливать эту тему. Рамире, однако, это не помешало зардеться пуще прежнего. — А вот ты, кажется, прервала свой очень трогательный объяснительный монолог на каких-то очень больших, длинных причинах, которые нам всем не терпится поскорее узнать. Давайте, дамочка, — он игриво-требовательно поманил ее рукой, — вы задолжали нам большие и длинные объяснения, мы все уже слишком заинтересовались.       И они все вновь уставились на нее.       — Нет, слушайте, я правда… — начала та, но Карла перебила ее:       — Боже, забей, до твоего прихода мы просто жестко сплетничали и, в том числе, о твоей скромной персоне.       — Эй! — послышалось со стороны Рамиры, после чего ее пятка зарядила той по ноге.       — Нет, ну а что? Правда же, — парировала та. — Моя депрессия даже здесь уже вышла, можно сказать, в долгосрочную ремиссию, а всклоки Нери по поводу ее подружек перестали быть чем-то новым. Да и любая из этих тем — ничто — по сравнению с твоим автографом на ее щеке, — на этих словах Айве снова стало жутко неловко. — Хотя, если вы так хотите, — приметила девушка, — мы можем еще пообсуждать самые романтичные места и подарки, которые осилит мой с Диего кошелек.       — Между прочим, Айва теперь в доле, — вмешался тот и подмигнул.       — Что? — не поняла Айва.       — Ну, спор, — сказала Карла, и её зелёные глаза попытались применить телепатию. Айва захлопала ресницами. Карла цокнула и придвинулась. — Физкультурный зал. Пари — кто первый из нас вступит в отношения. — Она как бы невзначай кивнула через стол. — Имею ввиду, я вдребезги проиграла, поэтому Диего благородно решил оставить победу одной Рамире. Не то чтобы я возражала, — невесело усмехнулась она, закидывая каштановый локон за плечо.       — Оу, — только и выдохнула Кармона.       Она перевела взгляд на другую сторону стола, где «победители» старательно делали вид, будто речь сейчас совершенно не про них.       А вот, кажется, и самое время для больших и длинных пояснений…       — Но на самом деле это не имеет значения, — вновь вмешался парень, переводя глаза на вновь краснеющую Рамиру, — Потому что подарок я уже придумал и приобрел, и скоро она окажется у победительницы.       Карла закатила глаза, отодвинувшись от девушки:       — Ну и для чего тогда были все эти обсуждения про пятьдесят оттенков красного крема для торта? А, ну да, конечно, — дошло до нее. — Как и типчиный пацан — ты без понятия, что нравится девушкам, и должен был узнать, что не прогадал с выбором, когда Рамира скажет свое мнение. Конечно.       Девушка покосилась на Кармону и они вместе прыснули. Рамира улыбнулась. Парень подвел глаза:       — Ладно, вы меня раскусили. Но должен сказать, что вместе с этим подарком я взамен сегодня приготовил сюрприз для всех нас, и он должен быть в ближайшие пару минут, — сказал он, а потом посмотрел по сторонам. — И пока мы его ждем и если мы закончили с обсуждением этой очень увлекательной и занимательной темы, — продолжил Диего, а потом вновь перевел глаза на Айву, — то пора и тебе внести лепту в наш сплетнический клуб, дорогуша. Ты все еще задолжала нам объяснения, не думай, что я забыл. Нери, конечно, тот еще подарок, но она все еще наша подруга.       Рамира коротко кивнула, и все взгляды обратились к Кармоне.       Айва натянуто улыбнулась — отступать было некуда.       Телефон в кармане снова завибрировал, и тревожность накатила вновь. Казалось, мать чувствовала каждый ее шаг, и сейчас всеми своими ментальными силами вгрзыалась в нее когтями, держа телефон у уха.       Если извинения друзьям по поводу своего поведения требовало от нее целого шага вперед, то раскрытие причин этого поведения требовало в два раза больше. И это уже третье по счету попадание начало казаться параноидально неслучайным — будто мать каким-то седьмым чувством подслушивала их разговор и всеми силами пыталась заставить ее передумать, повернуть назад.       Но было поздно.       Айва глубоко вдохнула, нажала кнопку на телефоне, заглушая вибрацию, и заставила себя сосредоточиться.       — Насчет этого… — начала она, чувствуя, как пересыхает во рту. — В общем, тут такое дело…       Слова застряли в горле. Она встретилась с их взглядами — внимательными, немного настороженными, но невероятно заинтересованными.       — Кое-что произошло, — выдавила Кармона. — И… происходило все это время. Вот.       — А я так и думала, — первой нарушила паузу Карла. — Все началось еще в начале сессии, да?       Айва сглотнула.       Как… они догадались?       — Точно, — подхватил Диего. — После того проекта, который ты выиграла у этой Марии из медицинского.       — По-моему, ещё раньше, — возразила Рамира, поправляя рукав. — Когда нас завалили тестами, а ты всё рассказывала про какое-то дополнительное задание по физике. Диего же тогда хотел тебе помочь. Или… — она нахмурилась. — Нет, это Нери говорила, что ты собираешься идти до докторской.       Айва замерла. Значит, Диего рассказал им про своё желание помочь с докладом. А Нери — про их разговор о будущем. Она совсем об этом забыла.       — Значит, вы всё это обсуждали? — она перевела взгляд с Рамиры на Диего, потом на Карлу.       Та слегка усмехнулась:       — У тебя начался предвыпускной мандраж, — уверенно заключила она. — Мы так и думали.       У нее что-то отпустило в груди. Она похлопала глазами:       — Предвыпускной… мандраж?       — Ну, на тебя столько всего навалилось. Проект, новые планы, еще и Нери куда-то свалила, — сказал Диего. — А у тебя же этот вечный гиперфикс быть суперответственной перфеционисткой с большой буквы «П» и все такое. Да и эта пигалица со своими постоянными проверочными по физике, я вообще не знаю кто ее допустил с детьми работать. У нас нежная душевная архитектура, — проныл он, — а она рушит ее и мой аттестат своим красным трактором террора каждый раз, когда мы приходим к ней на уроки, — он с возмущением проткнул вилкой кусок помидора перед собой. — Еще и улыбайся перед ней, растрачивай на нее всю свою непревзойденную харизму, которой одарила матушка-природа. И все ради того, чтобы получить «Господин Диее-е-е-го» — заскрежетал он голосом как сварливая старуха, — «Надо в следующий раз лучше стара-а-а-ться. Вы прилагаете недостаточно усии-и-и-илий». Если бы она знала, сколько усилий я прилагаю, чтобы просто появляться на ее уроках и выслушивать это, ее обвисшая нижняя губа мигом бы закаталась обратно к недостающей части ее не слишком приглядной вставной челюсти.       Рамира аж хрюкнула от такого наглядного описания. Брови Диего мигом взлетели к кучерявой челке, когда он повернулся к девушке.       …Может, они все-таки поймут? Ну должны же понять, да? Ведь сами ощущают сейчас это как никто другой?       — Короче, мы и сами понимаем, — сказала Рамира, отлепившись взглядом от парня. — Выпуск скоро, от тестов отбоя нет и приходится работать усерднее. А теперь, вспоминая и твою маму, у которой сдвиг на твоей… как бы это правильно назвать?       Диего отлип от своего амплуа строгой клячи и мигом переобулся в другое:       — На твоем абсолютном превосходстве над ничтожностью и презренностью национальной образовательной системы и всех в нее вовлеченных, — закончил он за нее. Рамира почти хрюкнула во второй раз.       А Айве стало даже неловко от того, на сколько это по-правдивому прозвучало.       — Короче, жесть, подруга. Неудивительно, что у тебя ролики за колесики задвинулись, — сказала Карла. — Если честно, я так и думала, что последний семестр самым сложным будет именно для тебя. Я когда своему отцу про результаты по химии рассказала, так даже он в восторге не остался, а мой батя тот еще пофигист. А это я еще постаралась, можно сказать.       — Ой, еще и эта долбанная химия, — скривился опять Диего. — Как вспоминаю, так тошно становится. Но знаешь, что мне помогает Айва? — обратился он к ней. — Знание, что есть проблемы и покруче, и химия когда-нибудь перестанет быть одной из них.       — Ну это ты уж так сильно на нее не дави, — сказала Рамира, — Наша Кармона же, сколько себя помню, измеряет свое настроение по среднему баллу семестра. Ой, — осеклась она, — я не в плохом смысле слова, если что. Всем нужна какая-нибудь мотивация, просто у кого-то это учеба, а у кого-то… — она глянула мельком в сторону Диего. — В общем, разные вещи.       — И стресс из-за экзаменов тоже пройдет, — продолжила Карла. — Знаю, четвертак это очень непривычно для тебя, и у тебя никогда в жизни такого не было и пересдачи тоже, но поверь мне — это не конец жизни! Я через это проходила, и могу с уверенностью сказать — после этого существуют счастливые, вполне полноценные люди и…       — Народ, мне насрать, — прервала все это Айва, потому что больше терпеть было просто невозможно. На них даже оглянулись.       Карла закусила язык, а Диего осекся. Они уставились на нее. Айва кашлянула.       — Мне все равно. Точнее, — запнулась она, — мне не совсем все равно, и я порядком за все это волнуюсь, но думаю, что это вполне решаемый вопрос. Но не он был причиной всего того, что со мной происходило. Короче. — она набралась в грудь побольше воздуха и…       Тут вдруг из-за спины Диего появилась знакомая светлая шевелюра.       — Бу!       Марко, облаченный в идеальный официальный костюм с рюкзаком наперевес вдруг вырос за их столом.       — А вот и мой сюрприз! — засиял Диего и они с другом обменялись дружескими хлопками. Все заметно оживлись, кажется, на миг забыв тему обсуждения и обрадованные появлением друга.       — Ну уж извини, чувак, забыл напялить на себя розовую ленту с бантиком, чтобы все поняли, — отшутился Марко, пока ему пытались сделать захват за шею, чтобы потрепать по челке, но он успешно отбился.       — Ничего себе сюрприз! — усмехнулась Карла, обнимая его покрепче. — Какими судьбами ты здесь?       Марко лучезарно улыбнулся, и, отлипнув от Карлы повернулся к Айве, чтобы обнять и ее тоже. Кармона расплылась в улыбке. Эта еще одна небольшая оттяжка по времени дала ей небольшую передышку, и она смаковала каждую секунду до момента Х. Но не намного.       — Школьная администрация на столько сильно меня любит, что просто не может смириться с моим выпуском, — сказал Марко, уверенный в собственной неотразимости, отпустив девушку и сняв рюкзак с плеч.       — Уж кто бы сомневался, — протянула Рамира.       — Но я не мог упустить возможности, чтобы не потусоваться тут с вами, хоть и недолго. Ах, ведь сколько событий помнят эти прекрасные стены цвета желтка убитых маленьких цыплят, — продекламировал он драматично, — Сколько слез я пролил за этим столом, пока…       — Ладно, спасибо, Марко, мы уже поняли что вы с Диего сегодня словили коллективную ложную ностальгию по своей неудавшейся актерской карьере в стендапе, — закатила глаза Карла, отодвигая от себя тарелки. — А теперь давайте хотя бы немного помолчим, чтобы Айва договорила то, что она хотела сказать. Ты ведь не спешишь никуда? — спросила она вновь в сторону парня, который остался стоять во главе стола.       — Я? Да не особо. У меня еще есть где-то час. А чего вы обсуждаете?       — Да, ты что-то собиралась нам сказать, — поддакнула Рамира, окончательно возвращая внимание к Кармоне.       — Айва пытается объяснить нам, что с ней происходило последние несколько месяцев, а ты прервал ее своим приходом, — пояснила Карла, обращаясь к Дюрану.       — Оу. Эм, — он почесал подбородок и взглянул в сторону Айвы. А потом они вдруг как-то переглянулись взглядами и ей почему-то стало чуть проще.       Хорошо, что он пришел.       Может, именно до его прибытия и оттягивала сегодня судьба всеми этими звонками?       Марко чуть улыбнулся и, чуть понизив тон, вдруг спросил ее слегка заговорщическим тоном:       — Ага, та-а-а-ак. Хочешь, я помогу с этим?       Она заинтересованно повела бровью.       Чутье подсказывало, что этому парню точно сейчас стоит довериться. Потому она кивнула ему, на что Диего вопросительно поднял бровь, явно не понимая, что происходит.       Рамира же переглянулась с Карлой, тоже слегка ошеломленная тем, что совершенно не вкурсе, и, одновременно, весьма заинтересованная.       Марко подошел к Айве чуть ближе и кое-что шепнул ей на ухо. Она чуть подумала и шепнула ему в ответ. На это парень на секунду задумался и что-то переспросил, на что получил ее один ответ и успокоился. Это странное перешептывание многократно повысило внимание всех присутствующих.       Диего нервно хохотнул:       — Так, я начинаю всерьез волноваться. Айва, ты стала членом того идиотского кружка по вышиванию бисером? Тебя назначили Верховным Судьей? Ты наконец-то выбрала нормальное имя для своей кошки? — он надул щеки. — Все сразу?       Карла переводила пристальный взгляд с одного на другую. Наконец, Марко кивнул, встал во главе их обеденного стола, поправил галстук и сказал:       — Не волнуйтесь, господа, нет совершенно никого повода для беспокойства. Ведь я принес вам отличные новости. Но прежде, чем я передам слово Айве, с ее разрешения мы все же начнем с главной цели моего визита к вам сегодня. Несколько дней назад мой достопочтенный брат, друг, товарищ, кент и просто прекрасный человек Диего Перес рассказал о небольшом споре, который вы заключили пару месяцев назад, — он улыбнулся, обводя глазами всех присутствующих.       Рамира сразу покраснела как помидор, Диего смущенно поджал губы и почесал макушку, понимая, к чему тот ведет.       Карла закатила глаза, понимая, зачем все это устраивалось.       — Так, вот, друзья, — продолжил Марко. — Если вы вдруг не знали, то этот уважаемый человек попросил меня разрешить этот спор, став арбитром и независимой стороной, которая провела бы доскональную экспертизу, чтобы выявить победителя.       — Разве? — пробурчал Диего в сторону. — По-моему, я просто сказал тебе привалиться между делом и как-нибудь сообщить о победе Рамиры, потому что мне, если честно, немного…       — Завали, — бросил ему Марко. Тот натужно скрестил пальцы, смиряясь с ситуацией. — В общем, я провел честную арбитрскую работу, — с нажимом проговорил он в сторону друга, — По запросу всех участвующих. И смог выявить победителя.       Диего с Рамирой переглянулись, едва сдерживая улыбки.       — Ох, правда, Марко, этот идиотский спор давно себя изжил, мы уже всё обсудили. Давайте лучше… — сказала Карла, поворачиваясь к Кармоне.       — Дорогая Карла, дай мне закончить, прошу тебя, — вновь прервался Марко. — Что бы там ни было, вы всегда успеете выпытать у Айвы все нужные подробности, а вот мое участие в сегодняшнем мероприятии исключительно эксклюзивно.       Они немного посоревновались взглядами, но Айва решила вмешаться. Она коснулась плеча Карлы Бланко и посмотрела ей в глаза, как бы намекая что держит слово. Та все же отступила, налив себе еще сока.       Марко снова подобрался:       — Отлично. Итак, победитель это… — Рамира с Диего переглянулись, Айва покачала головой.       А Марко наконец-таки сказал:       — …Я.       На секунду наступила тишина.       Айва округлила глаза, а Карла прыснула соком так, что он разбрызгался по всему столу и чудом не попав на ребят. Диего с Рамирой уставились на него, и уже готовы были раскрыть рты, когда он присек их:       — Ладно, я пошутил, — сказал Марко.— Я до сих пор одинокий девственник, но мне до чесотки в ладонях хотелось увидеть вашу реакцию, — он слегка подмигнул Айве, которая теперь знала правду, но едва сдержалась, чтобы не пожурить его за эту маленькую ложь.       Послышался коллективный судорожный выдох.       Карла, у которой до сих пор изо рта тек сок, запустила в него салфеткой:       — Ты просто, блин, нечто! Я же даже поверила тебе на эту секунду!       Остальные закатились смехом. Хохочущий Диего пнул ногой Карлу под столом:       — Не волнуйся, твоя реакция точно стоила этого момента. В следующий раз предупреди, когда твой мистер Грю будет делать свой фруктовый залп, чтобы я успел увернуться.       Айва прыснула. Рамира последовала за ней, а салфетка полетела в лицо Диего, от которой тот со смехом увернулся. Когда Бланко удалось более-менее привести себя в порядок и снова налить себе сок, парень во главе стола вновь стал серьезным:       — Ладно, а если серьезно, то у нас и впрямь есть победитель. И, возможно, кто-то мог подумать, что даже не один… — он поднял бровь, вновь красноречиво окидывая взглядом Рамиру и Диего.       Девушка вновь смутилась и парень рядом, заметив это, чуть приобнял ее за спину и сказал:       — Слушай, брат, и правда, ну хватит делать комедию. Ну все и так тут все поняли. Ну что мы тут как…       — Мне кто-нибудь сегодня даст закончить или нет? — заткнул его Марко, на что Диего закатил глаза и ретировался, уступая ему сцену. — Сам виноват, что попросил, так что я до конца выполню возложенную на меня честь, — он важно поправил пиджак.       Рамира пожала плечами, давая понять, что она не против. Диего, успокоившись, с некоторым безразличием начал возиться с вилкой.       — Итак, — произнес Марко. — Мне удалось собрать всю предоставленную мне личную информацию о каждом человеке, сидящем за этим столом. И по итогам тщательно анализа с применением метода поминутного — обращаю внимание, господа, поминутного временного сопоставления! — поднял вверх палец Марко, на что Диего, фыркнув в стиле «ну и комедию ты тут развел», поднес к губам стакан с соком. — Я должен вынести вердикт. Победителем в этом нелегком романтическом марафоне безошибочно признается… — он еще раз оглядел взглядом всех присутствующих долгим взглядом, после чего громко проговорил, — …сеньорита Айва Кармона! Поздравляем, господа!       Диего сглотнул, и на этот раз сок уже из его рта оказался на всей поверхности стола.       Айва сомкнула губы, сдерживая улыбку.       Теперь понятно, почему Марко это так понравилось.       — ЧТО? — воскликнула Карла, а Рамира так и замерла с открытым ртом.       Марко самодовольно похлопал в ладоши, а Диего, ретировавшись, повертел головой. Он был явно недоволен и теперь по-деловому начал протирать за собой стол:       — Ну это уже слишком, братан. Я иногда не понимаю, когда ты шутишь, а когда… — он начал важно вынимать последние салфетки, оставшиеся в салфетнице. Рамире удалось закрыть рот, чтобы пережевать лист салата. Карла переводила взгляд на всех поочередно не понимая, чему верить.       — С чего ты взял, что я шучу? — поднял тот бровь с небольшой ухмылкой.       — Ой, да ладно тебе, — съязвил парень самоуверенно, а потом посмотрел на Кармону. — Чтобы Айва начала с кем-то встречаться, — начал он, но вдруг заметил, как та стремительно начала краснеть, что случалось на его памяти почти никогда, — … нужно просто какое-то просто невероят… Айва? Ты ведь… Айв… — когда и для остальных стало очевидными ее весьма смущенная улыбка и глаза, бегающие по столу.       Диего так и обмяк на месте, осознавая и происходящее сейчас и проматывая в голове последнюю сцену между ними:        — Стоп.       Айва оглядела всех и, смущённая всеобщим вниманием, пожала плечами. Набрала воздуха, чтобы издать хотя бы звук, и тихо проговорила:       — В общем, вот это я и хотела вам рассказать.       Салат изо рта Рамиры вывалился обратно на тарелку.       Карла Бланко переводила взгляд с Кармоны на Марко, а потом растопырила глаза, пытаясь понять, действительно ли все понятно правильно, а Диего ошеломленно замолчал, уставившись на подругу.       Пока эти трое осознавали только что произошедшее, Айва переглянулась с Марко, и тот, не удержавшись, спросил у нее с взволнованной улыбкой:       — Значит, все вышло да? У вас все получилось?       Айва еще раз сомкнула губы, едва сдерживая порыв, но потом оно все-таки прорвалось наружу:       — Да, черт возьми! Да! — чуть ли не запищала она от радости и обуревающих в моменте эмоций, еще раз вспомнив тот самый момент в машине, когда Ирен все-таки спросила ее напрямую. Тогда она совсем не понимала, как выразить все то, что почувствовала, когда услышала ее предложение, и до сих пор ей слегка немного не верилось, что все было на самом деле, и они с Ирен встречались. Марко двинул локтем со сжатым кулаком вниз, изрекая победное «Йесс» и поспешил подсесть к ней, чтобы крепко потискать ее в объятьях.       Со стороны Карлы, Рамиры и Диего все еще звучала мертвая ошеломленная тишина.       Наконец, Карла немного пришла в себя и произнесла:       — Впервые вижу на столько широкую улыбку на ее лице. Даже наш мэр не был удостоен подобной чести, когда вручал ей эту вычурную грамоту с гигантским красным штампом, — только и произнесла она, запивая это соком.       Диего понемногу отмер и немного кашлянул. Они с Рамирой переглянулись и он, наконец произнес:       — Это была самая неожиданная новость за всю мою жизнь, которую я слышал. Ну, может, за последние лет пять — точно. Ты просто нечто, — сказал он и слегка улыбнулся ей, все еще пораженный. — Пожалуй, теперь мне и впрямь все становится чуть более понятным за последние месяцы. Нет, я, конечно, все еще должен был понять по тесту по физике, но химия — ох, он должен был окончательно меня убедить… — серьезно проговорил он, смотря перед собой.       Все засмеялись, и это немного разрядило обстановку. Кармона, все еще смущенная, улыбнулась ему в ответ.       — Это здорово, Айва, — сказала Рамира, кажется теперь чем-то немного смущенная. — Ты и впрямь умеешь удивлять. И побеждать тоже. Даже в таких спорах.       Та благодарно еще раз улыбнулась. Марко похлопал ее по спине.       — Ладно, народ, — хохотнул Диего, все еще едва ли понимая происходящее. — Умение этой женщины побеждать даже в непобеждаемых для нее конкурсах начинает меня восхищать с такой же силой, с какой я начинаю ее бояться. А я-то думал, что сейчас я и Рамира… — лирически произнес он, отчего все засмеялись. Айва тоже не сдержалась от смеха, а потом сказала:       — Ага, Диего. Скажи честно, ты начал встречаться с нашей Рамирой только потому что хотел меня выиграть, разе нет? И кстати, я все еще не успела вас поздравить. Поздравляю! Выпью за вас бокал… — она осмотрела поверхность стола, всю забрызганную соком, -… а, пожалуй, пить уже больше нечего, так что ладно.       Карла прыснула, Рамира улыбнулась, сморщив носик.       Смущенный парень, заговорщецки протянул ей:       — Тссс, сестра, не пали контору, мы просто решили объединить усилия, но ты все равно нас обскакала, не так ли? — он переглянулся со своей девушкой, а потом воскликнул. — Ты просто непобеждаема, черт возьми! — он деланно-обиженно ударил кулаком по столу, вызвав еще один прилив смеха.       Айва с Марко обменялись счастливыми взглядами. Сейчас она была очень ему благодарна. Впервые за столь долгое время она действительно почувствовала себя не «три плюс один», а полноценной частью команды корабля, которая способна разделить с ней значимые события в жизни. То, что Марко в этот раз тоже был с ними, удивительным образом скрашивало момент, будто они вернулись в какое-то хорошее прошлое. Когда парень еще учился в школе, они никогда не были слишком близки, но почему-то именно тогда, когда он стал физически почти недостижим, Кармона вдруг поняла, на сколько сильно скучала. Стоило ей подумать об этом, как вдруг на нее обратила внимание поджидающая Карла:       — Ну та-а-а-к, а мы его знаем? — выжидающе спросила девушка, вызвав всеобщее внимание к данному вопросу.       И вот тут радость вдруг сменилась мандражем. Ну, конечно, всем не терпелось узнать, кто же это.       Ах, да.       Точно.       Оставалось ведь и впрямь самая главная часть вскрытия.       Она вновь переглянулась с Марко, который кинул на нее слегка вопросительный взгляд. Но она уже знала ответ на этот вопрос, потому кивнула ему и собралась с силами.       — Так вот, по поводу этого, — сказала она, стараясь не слишком сильно волноваться. Но это было сделать не так просто, считая что теперь все три пары глаз уперлись прямо в нее, с интересом поглощая каждое ее слово. После такой-то новости у нее было ровно ноль шансов уйти отсюда без имени. — В общем, тут такое дело…       — Только пожалуйста, не говори, что это тот Крис из параллельного, — не выдержал Диего, на что Карла предостережительно шикнула. Айва запнулась.       — Я почему-то сразу подумала на него… — проговорила как бы между делом Рамира. Образ ботана, с которым они вместе делали один из школьных проектов в начале года тут же предстал в памяти Айвы.       — Это ведь не он, да? — все же не сдержалась Карла.       — Блин, ребят, вы ведь понимаете, что если это он, то мы сейчас очень плохо выглядим, — заметила Рамира, на что все трое озадаченно переглянулись и с надеждой взглянули на Кармону.       — А… нет, это не Крис, — сказала Айва, которой теперь стало еще более неловко. Как-то совсем все уходило не в то русло…       Все остальные выдохнули.       — А мы вообще его знаем? Это кто-то из школы? — спросил Диего, подначивая ее. — Или ты там уже какого-то молодого Илона Маска в своем Колледже нашла, а? Колись! — с нетерпением воскликнул парень. Остальные лишь поддакнули.       Айва неловко улыбнулась, кинув взгляд на Марко, который поддерживающе погладил ее по спине.       Все в желудке начало переворачиваться, а его верх прижался к легким.       Даже в туалет захотелось.       — Не совсем… — замялась она, и ее глаза начали бегать по пространству столовой. И как тут вырулишь разговор… как прямо сейчас вот так вот взять и сказать, что тут все гораздо сложнее, когда все они пристально ждут конкретное имя какого-то парня-ботана?       Она вновь зачем-то посмотрела на Марко, который вновь подбадривающе на нее посмотрел, а потом его взгляд вдруг метнулся куда-то в сторону входа в столовую. Он как-то прищурился, а потом непонимающе на нее обернулся. Айва вопросительно на него посмотрела, а потом посмотрела туда же.       Где каким-то абсолютно непонятным образом появилась Ирен: в облегающих бедра брюках, рубашке, массивных ботинках и металле на пальцах.       В ее школе.       В ее долбанной школе со стенами цвета желтка сотни умерщвленных цыплят.       Спутать ее самоуверенную фигуру с любой другой здесь было просто невозможно. И фигура эта кого-то искала глазами.       Очевидно, Айву.       И очевидно, что скоро она ее найдет, потому что их стол находился в самом центре столовой.       — Подруга, да ты сегодня и впрямь ловишь роял-флеш… — просвистел он негромко.       Все мигом поняли, что они кого-то там увидели, кто в их воображении был этим самым загадочным молодым Илоном Маском, и моментално перевели взгляд за спины, всматриваясь в учащихся.       — Эй вы! — рявкнула Айва. Все мигом подскочили от неожиданности, переведя обратно взгляд на нее.       И она вдруг поняла, почему она здесь. Айва вытащила из кармана брюк телефон, и увидела эти 4 идиотских сброшенных звонка, где лишь 1 был от матери. Она на столько затянула с объяснениями, что они уже как пять минут должны были быть на третьем этаже школы в кабинете Администрации.       А, зная Вальенте, той не нужны были дополнительные пояснения, чтобы знать, где ее искать, когда у них не было связи. Впрочем, это было взаимно.       Пока она понимала все это, то не заметила что все остальные тоже разом прицепились взглядом к ее смартфону.       И тут Айва отчетливо поняла.       Лучшего момента было просто не подыскать. Конечно, она могла сейчас ответить и попросить подождать ее где угодно в другом месте, чтобы спокойно попытаться все объяснить…       … но она не хотела. Она хотела, чтобы это произошло прямо так — спонтанно, в лоб, чтобы они сразу увидели, кто такая Ирен, а не растрепали об этом Нери, которая наговорит им всякие сплетни и домыслы.       Чтобы покончить с этим прямо сейчас, иначе она не решится никогда.       Айва резко положила телефон экраном вниз, выключив звук, и выдохнула. На нее смотрело три пары глаз ее друзей, которым она сейчас должна сделать полный разрыв шаблона, и которые не понимали, что происходит. Возможно, прямо сейчас их общение кончится и они ее возненавидят. Как раньше у них уже точно не будет никогда. И сейчас у нее еще есть около трех секунд, чтобы сдать назад.       Три секунды.       Раз…       — Айв… — начала Карла.       — Ирен, — выдохнула она.       Диего округлил глаза от ужаса:       — Иран?!       — Ирен! — возразила Айва. — Ее зовут Ирен. Она не учится здесь. Она студентка Центрального Колледжа. Я встречаюсь с девушкой.       Вновь наступила полная ошеломленная тишина, прерываемая только звуком столовой посуды и галдежом за соседними столиками, и она через глаза своих друзей видела, как ее привычный образ в их сознании рвется на маленькие кусочки.       Еще какие-то секунды четыре за столом никто ничего не говорил:       — А-а… — только и промолвила Рамира. — Ну что ж… круто, что она все-таки не Крис.       Марко сдержал смешок.       — Серьёзно? — тихо выдохнула Карла. — Ты… так, это же ты не шутишь сейчас? Это же не еще один коллективный розыгрыш?       Айва покачала головой. Губы пересохли.       — Вау, типа, — наконец издал звук Диего, стараясь смотреть прямо на Айву, — она… вау. То есть… ну. Ты поняла. Это даже звучит как-то слишком эпично. Да… ведь? — он посмотрел сначала на Рамиру, потом на Карлу, потом взглянул на Марко:       — Брат, а ты чего сидишь? Только не говори мне, что ты знал, — Марко переглянулся с Кармоной, что не укрылось от его взгляда. — Да ты реально знал! — оживился Диего. — Брат, да ты тот еще засранец, а то я думаю, для чего ты всю эту комедию тут ломал! Вот говнюк!       Марко сделал мину:       — Зато моя реакция уж точно была получше твоей, чувак. Вам еще стол за собой вытирать, мистер Грю, — скосил брови тот, на что девушки рядом с Диего тут же прыснули. Айва слабо улыбнулась этим улыбкам. Карла усмехнулась и в шутку толкнула Марко в плечо, а потом перевела взгляд на Кармону и вновь спросила:       — А что за девушка? Мы можем с ней… ну… — она обернулась на остальных как будто в поисках поддержки. — Ну… познакомиться?       — Да, считая что вы увидите ее прямо… — сказала Айва, и, верно высчитав время, увидела за головой Рамиры эту шикарную знакомую фигуру, которая выруливала прямо к ним.       Ирен Вальенте во всей красе и всем своем остром обоянии предстала перед сидящими, сверкая голубыми глазами в черной подводке.       — Всем привет, — непринужденно сказала Вальенте. — Извините, что отвлекаю, но вынуждена забрать у вас Айву, до которой я почему-то никак не могу дозвониться потому что этот кто-то сбрасывает мои звонки, — улыбнулась она в своем фирменном стиле, уперев в Кармону глаза. — Иначе еще чуть-чуть и злая тетя из вашей Администрации сожрет нас с ней с потрохами.       За столом наступила еще одна гробовая тишина, когда все сидящие уставились на Ирен, обведя ее глазами сначала вниз, а потом вверх. Ирен подняла брови, не понимая, в чем дело и почему ее персона вызвала на столько много внимания, и уставились на Айву. Та чуть улыбнулась, встала, подошла к ней. Их глаза встретились, но та успокоила ее взглядом:       — Ребят, знакомьтесь. Это Ирен, моя девушка.       Вальенте чуть не поперхнулась мигом забыв про всех теть из Администрации и округлила глаза в сторону Айвы. Но та лишь пожала плечами. Рамира зажала рот рукой, Карла оценивающе-ошеломленно покачала головой.       Диего выдохнул и из последних сил протянул Марко:       — Брат, держи меня, брат, я — всё. У меня сейчас тахикардия начнется. Она гораздо лучше, чем Крис, брат.       — Чем Иран уж точно… — тихо пробурчала Карла под себя.       Рамира возмущенно посмотрела на них обоих, а Диего получил подзатыльник. Остальные залились смехом.       — Никогда не была в этой дальней мусульманской стране и без понятия, кто такой Крис, но ты, если не ошибаюсь, Диего, — нашлась Ирен, сверкнув ухмылкой. — А, нет. Ты точно Диего, тебя я ни с кем не спутаю, — она скосила глаза на Айву и повела бровями. Та улыбнулась, не в силах устоять перед комичной сценой, всплывшей в памяти.       Все оживились.       — Вот так вот. Мы тут сидим в блаженном неведении о… — Карла сделала полукруглое движение руками, стараясь показать что-то огромное на Вальенте, — обо всем, а про нас уже все всё знают. И чем наш Диего уже успел засветиться? — спросила у нее Карла.       — Оу, это долгая история, — сказала Ирен, пожав плечами. — Но если коротко — сижу я как-то в своей машине на вашей парковке, жду Айву, и тут вижу вашего друга…       — Брат, у нее еще и своя машина есть, а у меня все еще нет, брат… — взвыл Диего, обреченно уронив голову в ладони.       Все снова прыснули со смеху, и на этот раз к ним присоединились Ирен с Айвой.       — А где вы вообще познакомились? — оживилась Рамира и зарыскала по ним глазами, пребывая, очевидно, в полной дезориентации.       Кармона подумала, что это было даже логично, ведь всего пару недель назад она была в твердой уверенности, что Айва — главная соперница в ее неразрешимой проблеме чувств к другу. А теперь выходило так, что она не просто ошиблась, она капитально не разобралась в ситуации и теперь пыталась понять как все обстоит на самом деле.       — Ну, в общем, вы же помните ту историю с Марией и проектом по студинтеграции, на который я подавалась. Ну и мы его вроде как делаем вместе, — сказала Айва, но вдруг почувствовлаа, как Вальенте справа от нее напряглась. И сразу поняла, в чем дело, — Но тут есть один момент — я должна взять с вас обещание, что вы не расскажете об этом Нери. Между нами сейчас все… непросто, — нашлась Кармона, — и есть несколько… объективных причин, и я бы хотела сделать это сама. Это очень важно. Понимаете?       — Да без проблем, сестра, — сказал Диего слету, пребывая в какой-то лютой эйфории, — Слушай, ну я уже просто так спрашиваю, — обратился он снова к Ирен, — А у тебя какой марки машина?       — Модель я точную не помню, если честно. А так — BMW, — повела плечами Вальенте.       И Диего окончательно взвыл, уперевшись в плечо Марко:       — БЭЭМВЭ-Э-Э-Э, бра-а-а-т! У нее еще и БМВ! Девушка Айвы… Ирен, обскакала меня по всем пунктам! — взвыл он.       Все снова не удержались от смеха, и даже Рамира, не обратив внимания на суть сказанного, немного посмеялась, а потом вдруг о чем-то задумалась. Айва с осторожностью посмотрела на Вальенте и увидела, что та улыбалась.       И все стало очень хорошо в этот момент.       — Погодите секунду, — задумчиво вдруг вставила в этот момент Рамира, — А мне кажется, или я уже слышала где-то это имя?       Марко нахмурился, Диего тоже слегка задумался. Айва прошерстила памяти откуда вообще они могут знать Ирен. И вдруг поняла.       — Кстати о Нери… — пробурчал невесело Марко над ухом.       О, нет. Нет, нет, только не…       — Точно! Мы же уже слышали о тебе… э… — и, судя по лицу Диего, тут он вспомнил, что конкретно он слышал. -… всякое. Ой, мама, — вдруг осел он и переглянулся с Рамирой.       Ирен с подозрением уставилась на Айву, а та почувствовала, как у нее поджимается поджелудочная. Сейчас она была вообще без понятия, что сказать тем более, что она и правда не знала как там все было.       Она же совсем забыла о том вечере у Карлы…       Дела принимали совсем совсем иной оборот. Она перевела взгляд с Ирен на Карлу, которая тоже поняла, о чем речь и поджала губы. Они обе переглянулись, и Айва вновь почувствовала себя виноватой. Возможно, ей и правда стоило рассказать им раньше или хотя бы поделиться мыслями.       А, может, и не рассказывать вовсе.       То, что она захотела сделать их своими полноценными друзьями еще не означало, что это взаимно и что между Нери и ней они были не на стороне Коры и верили не Коре. Ведь изначально именно Нери была центром их компании, и даже несмотря на то, что они стали видеться реже — на самом-то деле Айва не могла похвастаться, что последние месяцы участвовала в жизни друзей сколько-то больше, чем переехавшая Нери.       Ну и где же была ее хваленая дальновидность пол часа назад?       Она еще посмотрела на Карлу, но та вдруг подобралась. И перевела внимание на остальных, которые пребывали в некотором замешательстве.       — Так ребят, — вдруг привлекла она всеобщее внимание, — как и я сказала чуть раньше, тем вечером произошло многое. И там были как обоснованные обвинения, так и необоснованные, правильно? — вдруг встряла Карла Бланко и посмотрела на каждого, кто был у нее в гостях тем вечером. Кармона видела, как все встречаются с ней взглядом.       А потом как все вдруг коллективно кивнули:       — Правильно.       — Мы, конечно, вроде как сплетничаем, но сплетням других мы не верим, правильно? Потому что — что? Они — сплетничают, а мы актуализируем повестку дня. Верно? — с полной уверенностью спросила она у всех.       — Верно! — откликнулись все хором и в полной увеенности.       Айва готова была вечно просить у нее прощения и обнимать ее так крепко, чтобы выразить признательность. Она перевела взгляд на Ирен, которая почему-то вдруг застыла и не двигалась. И ей почему-то даже показалось, что за черной подводкой у нее что-то блестит…       — Но самое главное… — вдруг перешла Карла на заговорщический тон. — …что это объясняет некоторые весьма спорные события после, не так ли? — она вновь обвела всех взглядом и как-то повела бровью.       …Ладно, возможно с извинениями до скончания веков стоило повременить.       Диего ахнул, будто до чего-то догадался, и за ним мысль дошла и до Рамиры. Они переглянулись, а потом мысль дошла и до Марко.       — Хм, кажется нам и правда не стоит верить сплетням, иначе Айва будет вынуждена разубеждать нас кулаками, — протянул он с раздвигающейся улыбкой.       По лицу Ирен сложно было вообще что-либо понять из того, как она себя чувствовала. Кармона вдруг задумалась, что ей, возможно, вообще все это было некомфортно, считая, что Рубену она не обмолвилась и словом о том, что они — чуть больше, чем напарницы по проекту. А она — прямо так, у целой компании… Тем не менее, на этом моменте девушка вновь удивленно приподняла бровь.       — Не уверена, что правильно поняла тебя.       — А мы точно уверены, что хотим поднимать эту тему? — скорее, с констатацией факта неуверенно заметила Рамира.       — Шутишь что ли? — состроила гримасу Карла. — Так, народ, мы же рассказываем это великолепной женщине ту самую сплетню, которую мы обсуждали до того, как пришла Айва? А, ой, поправка — актуальную повестку дня?       — Да давай уже, — присвистнул Диего с полным удовольствием на лице. — Она должна это знать. Не нам же одним сегодня постоянно делать разрыв очк… ой, то есть я хотел сказать разрыв шаблона.       И он мигом получил еще один подзатыльник от Рамиры.              Ирен это весьма повеселило, однако ее выражение лицо все еще оставалось удивленным, и было понятно, что и она теперь не уйдет отсюда без еще одной истории. Все остальные загудели, и даже Марко выжидающе приготовился слушать.       — Так-так, весьма интересно. Я и правда не слышала ничего такого, — воскликнула она и бросила на Кармону многозначитльный удивленный взгляд. Та покрылась красными пятнами, но уже не могла это остановить. Остальных это еще больше раззадорило.       Карла с предвосхищением поудобнее расположилась на лавке:       — Наша общая подруга Нери, которая, как я понимаю, учится с тобой в одном колледже, сказала о тебе пару… э-э… — Карла метнулась взглядом по лицам остальных, и тут же зацепилась за Переса. — Диего, может, ты подскажешь подходящее слово? Ты сегодня мастер точных формулировок.       Парень моргнул, почесал затылок и неуверенно пожал плечами:       — Ну… если коротко — это что-то вроде гадостей, с описанием… некоторых деталей твоей бывшей личной жизни.       Ирен, если и почувствовала укол, ничем этого не показала. Только коротко кивнула и чуть сжала губы. Тишина, повисшая на пару секунд, стала почти ощутимой.       — В общем, да, — продолжила Карла. — И как ты думаешь, что сделала Айва, когда это услышала? Может быть, обозначила все точки над i, вывела ее на серьезный разговор или что-то в подобном роде, что обычно делает Кармона?       — Да, это вполне в ее стиле, — сказал Ирен, уже прямо косясь на свою девушку, которая в этот момент молилось только о том, чтобы все это прекратилось. Айва уже хотела было это как-то остановить пока никто не начал делиться подробностями, как Марко взял и поставил жирную бесповоротную точку в этом разговоре:       — Она не выдержала и зарядила ей весьма приличный синяк на щеке.       Айва стала на еще один оттенок краснее.       — Ага, — клятвенно-утвердительно закачал головой Диего. — Прям как взяла иииииииии… — и на этих слова он достаточно точно показал то самое движение, которое привело Кармону и их всех к тому, к чему привело.       Айва закрыла лицо руками. Карла прыснула, Рамира едва удерживалась от смеха. А Ирен — наоборот, — если до этого она и старалась держать себя в руках, то эта новость откровенно раззадорила ее нескромный нрав. Она на пятках развернулась к Айве с таким ухмыляющимся выражением лица, что та уже не знала куда себя деть, поэтому просто старалась держаться как ни в чем ни бывало, хотя ее лицо уже давно краснело всеми цветами макового поля.       Она еще ни разу не попадала в на столько смущающую ситуацию прямо перед всеми остальными.       — Что-что ты сделала? — спросила Ирен, не сдерживая восхищенного, какого-то детского ехидства, сложив руки на груди и как будто пытаясь рассмотреть Айву совершенно с другой стороны.       — Это был просто выброс адреналина! — взвилась Айва, краснея до ушей и пытаясь хоть как-то себя защитить. — Она сказала… ну, в общем, сказала глупость, и я…             — …и ты решила внести правки вручную, — сказала Ирен, качая головой. — Сила аргумента, так сказать, и ты решила, что этот точно на нее подействует.       За столом раздался дружный смех. Диего, и так пребывавший в весьма приподнятом настроении, уже ухахатывался под столом.       — О, моя милая рассудительная Айва, — продолжала Вальенте в полном восторге и наклоняясь все ближе, и заставляя Айву мечтать о том, чтобы провалиться под землю. — Даже не знаю, что больше греет мою душу — то, что ты вдарила своей бывшей лучшей подруге в мою защиту или то, как ты быстро переходишь от работы языком к работе ру…       И закончить ей не дали, потому что даже начало этой фразы вызвало оглушительный коллективный визг. Диего сидел в восторженном ошеломлении с открытым ртом, а потом посмотрел на Рамиру с пунцовой физиономией, прикрывающую губы кулачком. Марко едва ли удерживался от эмоций, а Карла была в предельном восторге.       — Она определенно мне нравится все больше и больше с каждой секундой, — прокомментировала последняя, пытаясь себя обуздать.       Впрочем, на лице Айвы, которое уже не то белело, не то краснело, не то становилось сиреневым сейчас вместо глаз были две огромные круглые монеты. Она схватилась за голову.       — Ладно, я просто не удержалась от этой штуки, хотя она была слегка лишней, сорян, — прокомментировала Ирен, сама покрываясь краской и видя реакцию своей девушки. Они переглянулись, и Ирен словила на себе невероятно ошеломленный взгляд, который умолял о пощаде.       На такие темы они еще с ней не разговаривали, хотя история у дивана в ее доме определенно предполагала продолжение.       Пока все пытались прийти в себя, Айва смогла найти хотя бы немного воздуха, чтобы прекратить над собой эту экзекуцию. Она покачала головой и схватила рюкзак:       — Так, знаете, что! Вы, все! Вы все меня довели до белого каления, и с каждым из вас у меня теперь предстоит очень серьезный разговор!       Диего хрюкнул и повалился под стол с воем «пощади-и-и-и», что вызвало еще одно проявление коллективной истерии. Но Айва не дала этой заминке стать предлогом для нового комментария и взяла себя в руки на столько, на сколько это было возможно:       — И прежде, чем кто-то из вас отшутит еще одну шутку по этому поводу, я напомню, что вы все теперь должны мне… — она глянула в сторону Ирен и мигом сократила расстояние между ними, сделав шаг ей навстречу, — нам — ахренительно большой подарок за общий счет, раз я выиграла ваше идиотское пари.       Ирен оценивающе покачала головой в тот самый момент, когда указательный палец ее девушки вдруг оказался в миллиметре от ее физиономии:       — А нам с тобой — повернулась к ней Кармона, — моя дорогая, — проговорила Айва, отчего все коллективно издали умилительный щенячий звук, — уже давно пора к тете из Администрации делать важные проектные дела, иначе она доберется до меня всей раньше, чем ты — до тех моих частей тела, которые стали предметом столь бурного восторга.       — Как скажешь! — ретировалась та, подняв руки. — И как только тетя начнет спор, то я сразу…       — И ни слова больше! — отчеканила Айва грозно и, схватив Ирен за предплечье, стремительно уволокла ее к выходу, помахав всем на прощанье.       Ребята с овациями проводили их двоих, и даже крикнули вслед, чтобы Кармона непременно почаще приводила к ним свою девушку.       Рамира проследила за ними взглядом и слегка толкнула Диего, все еще ошеломленного всем произошедшим.       Тот усмехнулся и, наконец, без зазрения совести, обнял ее за плечи.