Фред, Драко и другие неприятности

Я следую за Фредом Уизли по длинным коридорам Хогвартса. Держусь на почтительном расстоянии в несколько шагов. Идти стараюсь бесшумно и оглядываюсь по сторонам в поисках свидетелей. Да я почти шпион! Он и не замечает “хвост” в качестве незаметной меня. На самом деле, я пытаюсь подловить момент, когда за очередным поворотом мы останемся одни и я смогу спокойно с ним поговорить. Задумываюсь о предмете нашего будущего разговора и упускаю те несколько секунд, во время которых Уизли резко останавливается и поворачивается ко мне. Его внимательный смешливый взгляд застаёт меня врасплох. — Ты преследуешь меня, Элли? — интересуется он, осматривая меня сверху вниз. — Поступаю в твоем стиле, — внезапно даже для себя огрызаюсь я. Вам может быть интересно, зачем я здесь. Отвечу: я планирую остановить преследование Фреда нас с Малфоем. Врать и притворяться под его пристальным взором неудобно. Да и Малфой снова разнервничался сегодня и потребовал, чтобы я со всем этим разобралась. — Справедливо, — соглашается Фред. — И что тебе нужно? — Я нравлюсь тебе? Фред непонимающе таращится на меня. Я на него. Этот вопрос мучает меня третий день. Нет, слишком в лоб. Перебор. Нервно смеюсь и продолжаю: — Ну, в смысле, эй парень, я что нравлюсь тебе, раз ты не отходишь от меня и моего парня? Хе-хе, — стараюсь звучать максимально наигранно и несерьезно. Что я творю? Это провал. — Мне нравится нервировать твоего якобы “парня”, — не без удовлетворения замечает Фред. — И да, я просто очень любопытный и люблю выводить чужое враньё. Особенно враньё тех, кто меня раздражает. Его прямота и уверенность меня немного злят. Главным образом по единственной причине: во мне-то как раз такой сшибающей с ног уверенности нет. Совсем. Ни капельки. После моего позавчерашнего озарения я вновь и вновь прокручиваю одни и те же мысли о Фреде. Правда, с каждой минутой воспоминания становятся всё более тусклыми. Ещё позавчера мне казалось, что Фред Уизли влюблён в меня. Вчера — что я ему просто нравлюсь. Сегодня же я возвращаюсь к исходной точке и задаюсь вопросом: вдруг все подозрения всего лишь обычные выдумки? Вдруг Малфою и Эмили со Слизерина показалось? Вдруг предложение выпить последнее сливочное пиво — только предложение выпить последнее сливочное пиво, а игривое “красотка” — привычное для Фреда обращение? У него все красотки, даже Амбридж. И вдруг сейчас я напридумываю себе всякого, а после разочаруюсь и почувствую себя самой большой идиоткой на всей Земле? Мне слишком непросто об этом думать. И я цепляюсь за единственное, что знаю точно: в эту минуту мне надо отвадить Фреда от меня и Малфоя, пока мы глупо не прокололись. Всё. Остальное потом, после моего расставания с Драко. Ждать-то до него всего ничего. — Но мы не врём, — терпеливо объясняю я. — Сколько раз повторять. С твоим воображением детективы писать бы. Я практически ласково улыбаюсь. Мол, посмотри на себя, дурачок, твои подозрения кажутся полным бредом. Фред закатывает глаза. — Баттерс, как долго ты будешь выгораживать Малфоя? Понятно же, что он не стал бы встречаться с тобой на самом деле. Кому это понятно? Будто я не могу растопить сердце нелюбителя маглорождённых. — А, может, — я не сдаюсь, — ты выдаешь желаемое за действительное? Может, всё дело в том, что тебе просто нравится кто-то… из нашей пары? Нет, мне всё же необходим ответ на данный вопрос. Не могу больше изводить и мучить себя. Неожиданно Фред возмущен. Он даже приоткрывает рот в изумлении и шумно выдыхает воздух. — Ты на что это намекаешь? — он угрожающе надвигается на меня. — Что мне нравится Малфой? Я, конечно, человек широких взглядов, однако тут даже моих этих самых взглядов не хватит. Я сначала отступаю. Впрочем, уже через секунду, распалившись, занимаю атакующую позицию. Практически упираюсь в грудь Фреда на расстоянии всего в паре миллиметров и решительно делаю шаг вперёд. Теперь пятится он. — А, может, я не про Малфоя? Может, я про себя? Далось мне это “может”. Я его и мысленно повторяю раз пятьсот. Ну, а чего ещё ожидать? В голове моей последние три дня сидят все эти бесконечные “может”. И грызут изнутри, и заставляют то замереть в удовольствии от очередной фантазии, то в ужасе прятаться от стеснения. Фред реагирует не так, как я себе представляю. Он застывает на месте и… начинает смеяться. Лицо его покрывают неровные красные пятна, а пальцы нервно поправляют воротник свитера. — Ты с огневиски переборщила? С чего ты это взяла? И не мечтай, Баттерс. Целуйся дальше со своим Малфоем. Фальшиво целуйся. Я приоткрываю рот в изумлении. Конечно, всё так и есть. Дурацкому Малфою показалось, а я как настоящая идиотка повелась. Феноменальная дура. Только не смейтесь надо мной. На моём месте вы бы тоже хотели поверить в искреннюю симпатию Фреда Уизли. — И буду целоваться! — внезапно я не хочу разреветься и убежать в тёмный уголок. Наоборот, по какой-то странной причине я перехожу в агрессию, что для меня совершенно несвойственно. — По-настоящему. А, может, не только целоваться, но ещё и… и что-нибудь ещё. Фу. Даже представлять не желаю. — А ты отвали от нас, понял? — я почти кричу. — Хватит за нами таскаться! Сходи в Хогсмид и купи уже щепотку собственной личной жизни. Мы перестаём топтаться. Останавливаемся на одном месте и угрожающе пялимся друг на друга. Фред ещё больше краснеет. Видимо, от злости. — У меня всё нормально с личной жизнью, — зачем-то оправдывается он. — Получше некоторых! И я таскаюсь, где хочу. Прямо сейчас, например, подальше от тебя, истерички. Он не дожидается моего ответа. Разворачивается и стремительно уходит. Мне же остаётся кричать ему вслед: — Сам истеричка, Уизли! Понял? Что ж, подведём итоги. Молодец, Элли. Если ты ему и нравилась когда-то, то теперь точно нет. С этой мыслью я плетусь в вестибюль на встречу с Малфоем. Драко уже ждёт меня. Кажется, он впервые не опоздал. Я присаживаюсь рядом с ним, однако пялюсь куда-то в сторону, в пустоту и нервно накручиваю прядь волос на палец. — Ты выглядишь страннее, чем обычно, — замечает Драко и выдергивает меня из размышлений. — Знаю, уже через секунду я пожалею, что спросил об этом. И всё же спрошу: всё нормально? Надо же, какая забота. — Да-да, всё хорошо, — отмахиваюсь я. Слабо улыбаюсь и пытаюсь выкинуть из головы дурацкого Фреда Уизли. Хотя бы на время. — Кстати, я принесла тебе кое-что. Я извлекаю из сумки свёрток, что бережно сложила сверху. Малфой косится на него с недоверием, будто подозревает, что там бомба или соплохвост. Я же в нетерпении потрясаю протянутым ему подарком в воздухе. — Возьми же, он тебя не укусит. Это всего лишь маленький сюрприз. — С чего это? — недовольно интересуется Драко и всё же принимает свёрток. Максимально небрежно и лениво раскрывает его. Но я замечаю, что Малфою точно любопытно. Только любопытство он старается скрыть под напускным безразличием. Упаковка в виде вчерашнего выпуска “Ежедневного пророка” поддаётся, и на свет является небольшой пластмассовый кубок. Такие продаются в каждом канцелярском магазине в мире магглов. Один из десятка небольших сувениров, которыми меня закидывают родители за любые достижения. Драко непонимающе пялится на меня и крутит в руках подарок. — Профессор Стебль сказала, что я хорошо на тебя влияю. И ты делаешь успехи в травологии. Значит, мы не зря наши фальшивые отношения потратили на занятия. Ну, частично. Драко словно и моргать забывает. Он до сих пор пристально смотрит на меня. — Ты притащила мне… это за травологию? “Это” звучит немного обидно. — Кубок, а не это, — вступаюсь я. — Традиция в моей семье. Родители постоянно дарят мне медальки и кубки. Стоят они недорого, а мне приятно. Возьми, ты заслужил. Отрываю от сердца. Хотя одним больше, одним меньше… Да, родители постоянно меня поощряют. Так повелось с детства. Я отказывалась есть кашу, одеваться теплее и слушаться бабушку, если не получала за это достойной награды. Нет, мне не нужны были новые игрушки, блокнотики и сладости. Точнее — не только они. Зря мой отец смотрел столько спортивных трансляций в моём присутствии. Ведь именно оттуда мой детский хитрый мозг и позаимствовал эту идею: за всё хорошее должно доставаться золото. Теперь моя комната в маггловском доме родителей забита поддельными медальками, кубками и написанными от руки мамы грамотами. — У вас, магглов, странные традиции, — задумчиво тянет Драко. — Справедливости ради, это милая странность исключительно моей семьи, — послушно разжевываю я. Нагоняю в тон как можно больше доброжелательности. Хотя уже начинаю жалеть о своём скромном подношении. Малфой до сих пор выглядит обескураженным. — Мы любим придумывать всякие семейные ритуалы. Наподобие тех, о которых я уже говорила — мои с папой походы на футбол, наш с мамой и бабушкой день на троих в первую субботу после моего возвращения из Хогвартса или просмотр на каждое Рождество “Один дома”. — Я помню, — бормочет под нос Малфой. Наступает моя очередь удивляться. До этого момента я искренне верила в то, что большинство моих рассказов проходили мимо его ушей. — Знаю, это странно и, возможно, глупо, — продолжаю болтать. Мне хочется разрушить странную напряжённость. — Но вот такие мы, Баттерсы, люди. Смирись с этим и прими от меня наконец-то дурацкий кубок. Малфой ставит кубок рядом с собой и периодически косится на него. — Тебе говорили, что ты чуднАя? — спрашивает он после небольшой паузы. — Как сказал Форрест Гамп: “Дурак тот, кто поступает как дурак”, — молниеносно нахожусь я. Вы же помните, мы с вами уже выяснили — меня хлебом не корми, дай ввернуть в разговор отсылку на какой-нибудь фильм. Малфой закатывает глаза к потолку и страдальчески вопрошает: — Этот Гамп — очередной маггл, о котором ты расскажешь мне вне зависимости от того, хочу я этого или нет? — Не стану я тебе ничего рассказывать, — обижаюсь я. Слышали бы вы его тон! Пускай живёт в неведении о современной культуре. Однако почему-то мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Я кошусь на Малфоя. Он тоже улыбается. И мне опять становится немного грустно — скоро мы даже здороваться не будем друг с другом. Между тем, в нашем фальшивом романе были свои прелести. Не обо всех я успела вам рассказать. Например, я всё же притащила Драко энциклопедию о футболе, а он даже полистал её минут пять. Он же принёс мне в тот вторник яблочный пирог, когда я готовилась в библиотеке к трансфигурации и совсем забыла об ужине. Правда, попутно Малфой окинул меня внимательным взглядом и выдал нечто в духе: “Тебе бы не налегать на пироги”. За что получил книгой по лбу. Я поведала ему о десятке романтических комедий, которые он пропустил в волшебном мире. Он оживлённо рассказал о том, как его прапрапрадед отравил свою жену и заграбастал её богатство после измены. Понятия не имею, каким образом эта история соотносилась с романтическими комедиями, но из вежливости я дослушала. А ещё мы вместе не любили ананасы в пицце. Точнее, оказалось, что Малфой пиццу ни разу и не пробовал. Однако я ему в подробностях перечислила все ингредиенты, и он согласился, что ананасам рядом с ними делать нечего. Короче, у нас со временем установилось хрупкое взаимопонимание. И я заранее скучаю по нему. — Кстати, я согласна на громкое расставание. У озера, в вестибюле, где ты захочешь. Знаю, вы сейчас кричите: “Элли, твоей репутации конец!” Мне всё равно. На столь решительные меры я согласна после всей этой странной ситуации с Фредом Уизли. В первую очередь, цепляют не его грубость или попытки вывести меня и Драко на чистую воду. Где-то на подкорке сознания откладывается та фраза, что он небрежно бросил мне на вечеринке Джулс: “Только не реви, я уже один раз поверил в твоё нытьё о Седрике”. Сколько учеников думает так же? Сколько из них смеются у меня за спиной и осуждающе шушукаются? Я хочу поставить жирную точку в нашем с Малфоем обмане. Даже если мне придётся пережить несколько дней позора. Вероятно, я даже заслужила это за враньё. Мама говорит, обманщики всегда получают по заслугам. — Почему? — неожиданно вопрошает Малфой. — Тебе же не нравилась идея публичного разрыва? — А сейчас нравится, и Фред от тебя отстанет. Он подозревает нас во лжи. Думаю, его удовлетворит объяснение, что лгал всё это время только ты. Это будет казаться логичным. Я застенчиво пытаюсь ковырять каменный пол носком ботинка. На самом деле, я надеюсь вызвать у Фреда что-то типа жалости. Хоть какую-то эмоцию помимо раздражения. Странные перемены в нашем общении меня утомляют, и все они пришли вместе с фальшивым романом с Малфоем. Вероятно, шумное расставание уже заставит Уизли переключиться. Драко озирается по сторонам в поисках свидетелей нашего диалога. Однако все ученики заняты своими делами, а вокруг нас по традиции образовывается безопасное пустое пространство. — Ну хорошо, как пожелаешь, — Малфой наклоняется ближе и шепчет мне на ухо. — Вроде, обещают хорошую погоду. Встретимся послезавтра в обед у озера. Закончим там же, где и начали. Я позову Нотта, Крэбба и пару знакомых со Слизерина, кому стоит услышать о споре. Прекрасно. Я, Драко и толпа слизеринцев. Наверняка они примутся улюлюкать, смеяться и громко комментировать происходящее. От этой мысли я поёживаюсь и борюсь с острым желанием сбежать на край земли. — Не переживай, — неожиданно тон Драко становится почти дружелюбным. — Я попробую подобрать момент, когда людей будет не так много. Можешь даже отвесить мне пощечину. Не удивляйся, правда, потом, когда я назову тебя грязнокровкой. — Ты и без пощечины меня так называешь, — недовольно замечаю я. Единственное, в чём мы не сильно с Драко продвинулись — это в использовании слова на букву “г”. Иногда он сдерживается, но всё же большую часть времени называет подобным образом каждого второго маглорожденного. Периодически и меня, в том числе. Особенно, когда я начинаю нудеть или делать ему замечания. Бабушка права — не всех мужчин можно перевоспитать. — Ладно, идём на предпоследний совместный ужин, — Драко поднимается с места. Он берёт в руки кубок, опять несколько секунд вертит его, ухмыляется и прячет в сумку. Я неуверенно протягиваю ему вспотевшую ладонь, и Малфой сжимает её в своей. Мы следуем в Большой зал под привычные перешёптывания. Только мне впервые некомфортно настолько сильно. Спокойно, Элли, скоро всё закончится.