God

Лейла с дрожащими ногами вернулась обратно в банкетный зал. Подойдя к роскошным высоким дверям такого же роскошного дворца, в которым должна была жить разве что королева, она сжала бесчувственные пальцы в кулак. От воспоминаний о королеве ей стало дурно. Ненависть всего на миг опять взяла власть над разумом, но этот миг был настолько коротким, что Лейла смогла подавить порыв разбить дорогую золотую вазу об двери. Лейла уже устала чувствовать ненависть. Она просто хотела прожить оставшиеся годы со своим любимым сыном! Однако когда женщина увидела Альберу и увидела его выражение лица, ее затошнило от волнения. — Что случилось? Ты в порядке? — Лейла никогда ещё не видела своего ребенка таким бледным. Таким… Измученным? Даже работая над бумагами, что приносил правая рука того человека, ее мальчик не выглядит таким грустным, будто бы случилась трагедия мирового масштаба. «Неужели что-то случилось с тем мальчиком, Кейлом?» «Неужели что-то случилось с сыном Джур?» — была первая мысль, посетившая затуманенную от заклинания голову Лейлы. Она не могла допустить, чтобы ребенок, который так дорог ее сыну, поранился на празднике, что устраивал сам Зед… «И его благоверная жена, мать третьего принца!» — мелькнула страшная догадка, и женщина поспешила внутрь банкетного зала, оглядываясь по сторонам… «Он не может пострадать…» — почти вслух шептала она, вспоминая, каким счастливым выглядел ее сын, когда вырезал фотографии Кейла из журналов, как он скупал абсолютно все выпуски газет, чтобы первым прочитать интервью о своем новом друге. И как Лейла могла позволить мальчику, чьи фотографии Альберу тщетно прячет от нее под подушками и матрасами, пострадать? Получить хоть царапинку, когда он так сильно напоминает Джур Темз? Женщину, которая причинила ей столько боли своим незнанием, своей слепотой, которая только улыбалась и поздравляла Лейлу с будущей свадьбой… Со свадьбой, про которую Лейла упоминала вскользь, чтобы вызвать хоть какую-нибудь реакцию, не упоминая ни фамилии правящей династии, ни имени своего жениха. Лейла так надеялась, что Джур будет ревновать! Но та и сама была невестой, чужой невестой, поэтому и могла только радоваться за подругу… Конечно, она спрашивала, как они познакомились, не обижает ли жених Лейлу… Однако эльфийке было нужно не это. Она сама не особо понимает, что ей нужно было на самом деле… Однако и эти мысли испаряются, когда она видит Альберу, который тоже спешит к ней и шепчет в неестественной тишине огромного зала: — Мам, он… Кейл, он… — Альберу в самом деле всхлипнул, хотя слез не было. Лейла огляделась по сторонам и сразу же заметила оживленную толпу, собравшуюся вокруг… Вокруг небольшой фигуры мальчика с красными волосами, что так сильно напоминал Джур Темз… Женщину, которую Лейла!.. Ох, как сильно она её любила! — Отнесите Кейла Хенитьюза в гостевую спальню и позовите лекаря! — приказала женщина, хватая сына за руку и сжимая маленькое худое запястье. — С ним будет всё хорошо, не бойся, ладно? Я смогу ему помочь, — прошептала она на ухо своего сына, чтобы тот успокоился. Альберу вздрогнул и начал учащенно дышать, чтобы избавиться от иногда вырывающихся иканий. Лейла ещё раз взглянула на своего Альберу, на своего маленького щеночка, который только и мог, что смотреть на Кейла Хенитьюза, и Лейла… Лейла видела в нем себя. «Если сын Джур поступит с моим сыном так же, как она поступила со мной… Я никогда его не прощу», — однако Лейла прекрасно знала, что сможет простить. Потому что ее сын простил бы. Точно так же, как и она так и не смогла полностью возненавидеть Джур. Точно так же, как и она её простила. (Все ее письма, адресованные женщине с волосами ярче рубинов, заканчиваются бесконечными признаниями и строчками «ты сможешь простить мне мою роковую ошибку?») Лейла не смогла бы причинить вред ребенку, который так сильно напоминает Джур. И ее сын не позволил бы ей это сделать, что бы этот Кейл Хенитьюз ни натворил. И как же Лейла его понимала! Она не остановила Альберу, когда тот бросился следом за своим другом, чье тело подняли с помощью магии и унесли в одну из роскошных комнат дворца. Лейла не сразу двинулась следом, видя перед собой только волосы, что так красиво обрамляли женское лицо из ее молодости, тонкую шею, которую так красиво обрамляло фамильное ожерелье рода Хенитьюз. На ней так красиво смотрелось кольцо… Белое платье, туфли с вкраплениями бриллиантов, корсет, фата… Она была самой красивой невестой, которую когда-либо видела Лейла. Женщина идёт по коридорам, почти не отставая от группы, преследующей Кейла, за Альберу, беловолосым рыцарем, похожего на потомка Хранителей Севера (Лейла не хочет спрашивать, потому что знает, что все, связанное с Джур, имеет смысл), и за немногими другими, что решили присутствовать. Конечно же, Лейла выгонит всех, не оставив даже Альберу, потому что то, что она собирается сделать с Кейлом? Это будет небольно, однако Лейла не уверена, что сможет сдержать слезы, вновь видя такое знакомое лицо и волосы, кожу, даже глаза и ровный нос, точную копию Джур. Она не хочет, чтобы Альберу видел ее слезы. Тем более… Эта сила ведь должна была бы принадлежать ему. Лейла хотела, чтобы Звезда Исцеления принадлежала ее сыну после… После ее смерти. Женщина не знает, почему, но древняя сила больше с ней не разговаривала. Видимо, только во время получения силы можно было услышать тот голос. «Интересно, есть люди, которые слышат их постоянно? Хотя это наверняка невозможно», — думала Лейла, не обращая внимания на мелкие мурашки страха. «Он так сильно напоминает Джур», — единственная связная мысль Лейлы, когда она смотрела на лицо, искажённое болью. Кейла занесли внутрь. — А теперь пошли все вон, — выдохнула Лейла, холодно смотря прямо на рыцарей и лекарей, что сопровождали мальчика в комнату. Только она знала, что в рукаве роскошного платья спрятан идеально заточенный кинжал, а под нижней рубашкой болела открытая рана. Никто не знал. Однако никто так и не осмелился ей перечить. Все вышли. Лейла посмотрела на мальчика, лежащего на кровати с мертвенно бледным лицом, и ее взгляд немного потеплел. — Пора приступать.