God

Надеюсь, ты не пренебрегаешь своей безопасностью, как всегда, донсен. Кейл устало перечитывает строчки из письма от человека, который все ещё оставался занозой в заднице, даже находясь за несколько сотен километров от него, сидя во дворце в столице и продолжая писать подобную чушь. Ты не должен привлекать внимания. Пожалуйста, донсен, я хочу увидеть тебя живым хотя бы ещё один раз, так что, будь добр, перестань искать приключений на свою тощую задницу! «Можно подумать, тебе есть дело до моей задницы», — нервно хмыкнул Кейл, у которого даже мысли не возникло о том, что Альберу так выражает свое волнение. «Интересно, когда Лейла расскажет сыну о своем побеге на территорию Хенитьюз?» — не то чтобы Кейл сам переживал и был по-настоящему обеспокоен этим вопросом. Не-а, абсолютно нет. Зачем ему переживать, когда он имеет дело с будущим наследным принцем?.. «Может, потому что наследник он будущий, и в этом всё дело, а, мальчишка?» — голос на задворках сознания остаётся проигнорированым или попросту неуслышанным. Не то чтобы Кейл прислушивался хоть когда-то. Поэтому он сжимает в руках перо, будто самую дорогую ручку в мире, что давно перестал принадлежать ему, и выводит на чистом листе бумаги: Я бы никогда не посмел навредить себе, зная, что сама Луна нашего королевства переживает обо мне! Кейл знал, что Альберу взбесится, когда прочитает эту строчку. «Может, он даже дальше не будет читать?» Кейл, полностью уверенный в своей правоте, начал писать дальше, совсем перестав заботиться о том, что Альберу все же увидит это. Ведь он не знает корейский, верно? А оправдать себя, даже если Альберу решится прочитать письмо Кейла до конца (хотя, казалось бы, какого черта этот маленький мальчик, похожий на солнце и луну больше кого бы то ни было, захочет читать нечто, написанное Кейлом?), будет не то чтобы сложно. «Это просто выдуманный язык», — усмехается про себя Кейл, будто бы не он должен валяться в постели и спать, наслаждаясь покоем и тишиной перед завтрашним началом первого испытания, будто бы не он вместо сладких объятий одеяла выбрал чистописание, лишнюю работу только ради… Альберу? Только ради принца, который?.. «Который совершенно не заботился о Чхве Хане? Который просто использовал его в интересах страны?» — мысли плавно скачут от сюжета новеллы к более значительным подробностям, которые Кейл видел собственными глазами. Кейл знает, что Альберу на самом деле не бесчувственный кусок мяса, который ради отца и, возможно, собственной шкуры убьет. Кейл знает, что даже Альберу боится засыпать по ночам, что он тоже любит сжимать что-то («кого-то», — шепчет дурацкий хриплый голос ему на ухо, от которого Кейл как всегда отмахивается) в руках, будто страх, что это «что-то» исчезнет, присутствует в теле с рождения, как инстинкт и мольба. Кейл помнит горячее мальчишеское тело, прижимавшее его к себе, помнит, как сам утыкался в бледную детскую шею, вдыхая свежий аромат мыла и нечто, отдаленно напоминавшее о доме. Кейл знает, что Альберу в самом деле мог стать человеком, который делал бы все и даже больше на благо своей страны, не жалея прежде всего самого себя. Ким Рок Су тоже был таким человеком. Но его самого теперь больше нет. Поэтому Кейл знает, к чему может привести чужое упрямство, сломленное, искаверканное смертью родного человека, раскалённое в огне обиды на отца и закованное в самые тяжёлые доспехи, скрывающие хрупкое стеклянное сердце под тысячами, миллионами замков. Кейл знает, как это хрупкое сердце может легко разбиться. Поэтому он и выводит, прекрасно понимая, что строчки никто никогда не сможет прочитать: Сколько раз спасал ты от боли? Сколько раз причинял ее сам? Сколько можно пытаться, Не веря словам, Помогать, Страдая в своей же душе? Ну же, приятель, Очнись. Монстры не вечны, И солнце взойдет На рассвете, И так день за днём. Хватит страдать ни о чем, Пряча в рукав зеркала. Хватит скитаться По берегам Планет. Сколько же лет, Мой мальчик, Спешишь ты забывать вот так: Не буянить и драться, А просто скитаться По свету?.. Ты важен таким, какой ты есть. Даже если твоя истинная сущность — темный эльф. Кейл писать вновь на языке Роана так и не начал. Ведь Альберу поймет его и без слов, верно? Столько раз понимал… Между ними ведь ничего не изменилось, верно? Они ведь друзья? Кейл не может быть уверен в этом наверняка, тем более у него теперь появился жених, тем более ему должно быть плевать на какого-то там принца, который отчего-то так отчаянно его захотел. Кейл не имел ни малейшего понятия, был ли порыв Альберу назвать Кейла другом интуитивным, спонтанным или же продуманным до мелочей. Кейл слишком устал быть один, чтобы как-то обдумывать этот вопрос всерьёз. Этой ночью он так и не уснул, несмотря на изредка проскальзывающие теплые мысли о том, как Альберу обнимал его в своей спальне, стараясь заснуть. Кейл сидел, обнимая себя руками, уставившись в одну точку, так и не сомкнув глаз, уверенный, что эти воспоминания исчезнут, как только он провалится в сон.

***

Кейл в самом деле старался не доставлять неприятностей. Он сидел в красивой беседке в отдельном пространстве специально для тех, кто не участвовал в состязании, и ждал. Не только свою мать, что счастливо уплыла в сторону жён аристократов, что вскоре должны будут стать… Семьёй Кейла? Мальчик даже в страшном сне не смог бы назвать родственников Тейлора подобным словом. Кейл ждал не только Эрухабена, который тоже ушел «разведывать обстановку», будто они были в каком-то тупом боевике, а не на супер важных Состязаниях, от которых зависит так много… Ладно, Кейл признает, что эта ситуация немного напоминала боевик… Но все не может быть так плохо, верно? Кейл ждал не только Теа, которая стояла на страже одного из множества выходов в разные уголки поместья, не только Монд и Бикроса, которые наверняка готовились к предстоящему банкету (Монд наверняка глупо пялилась на продукты, а Бикрос закатывал глаза и готовил, создавая из этих самых продуктов настоящие шедевры). Кейл ждал не только Клопе, который каким-то мистическим образом находил котов на территории Стэн и кормил, несмотря на недовольство Джур и Бикроса. Кейл ждал не только Рона, который все ещё продолжал угрожающе улыбаться всем, кто смел сказать хоть одно грязное слово про семью Хенитьюз. Кейл ждал не только свою семью, но и… Но и Тейлора. «Он просто будет полезен», — думал Кейл, вспоминая красивые светлые глаза и запах чернил, которыми пропахла чужая одежда. Этот запах был таким милым, что Кейл на секунду перестал дышать, вспоминая чужую нежную улыбку, предназначенную только ему, тёплый взгляд, который моментально смягчался, стоило Кейлу взглянуть на Тейлора в ответ. Кейл не думал, что этот парень окажется настолько приятным человеком. Человеком, что пахнет как чёртов дом, которого у Ким Рок Су никогда не было (может, лишь в объятиях Ли Су Хека и Чхве Джон Су он чувствовал нечто подобное). Пусть для Ким Рок Су дом пах свежеиспечёнными печеньями (подгоревшими, огромными и не отдирающимися от противня), древесными духами и прохладой… Но Кейл всё равно чувствовал себя как дома, ощущая еле уловимый запах крови, морской соли, нежности и энергии. Кто бы подумать мог, что в собственном любимом запахе, напоминающем о доме и том, что важно, будут улавливаться не только нотки черной смородины, ветра и песка, но и чертовой бури и молний? Именно так пах Тейлор, и Кейл мог лишь вздохнуть, когда услышал громкий продолжительный гудок. Когда услышал звук, означающий лишь одно: Первое Испытание закончилось, и победители наконец вернулись домой. Кейл только натянул улыбку (в его голове было так много мыслей, и как он мог улыбаться взаправду?) и поспешил встать, потому что видел, как к беседке подходит его мать, как около нее толпится народ, оживлённо обсуждая нечто невероятное, как успел услышать Кейл, и… «Неужели Тейлор не первый?» — мелькнула ужасная мысль, которая у Кейла не должна была появляться. Как он мог сомневаться в человеке, которым в будущем станет его, который будет принадлежать Кейлу точно так же, как и Кейл — Тейлору, только потому что первенец Стэнов станет частью команды… Его внимание привлекло не столько восторженные, насмешливые крики, сколько жёлтое пятно, видное даже с того места, где стоял Кейл. Кейл не сразу осознал, что всё это, — цветы. «Никто не говорил, что нельзя забрать себе всё», — эта мысль заставила Кейла в самом деле побледнеть от волнения. Не мог же какой-то человек, не являющийся Тейлором, в самом деле украсть все цветы?.. Однако сердце Кейла просто-напросто пропустило удар, когда он понял, что эта гора цветов вместо того, чтобы остановиться около одного из многих столбов с многочисленными гербами, направлялась прямо в сторону… Кейла? Когда огромный букет упал к его ногам, Кейл даже подумал, что ему все снится. Не мог же он?.. — Как ты… — Воспоминания о Вашей красоте вели меня вперёд, Молодой Мастер Кейл, — Тейлор просто улыбался, будто бы не он уничтожил надежду как минимум девятнадцати человек, думающих, что смогут его перегнать… — Что? — Кейл округлил глаза, будто бы Тейлор сказал несусветную чушь, что, разумеется, так и было. Его красота что?.. — Если бы не мысли о Вас, Кейл, возможно, я бы пропустил пару участников, но я не настолько великодушен, как Вы, чтобы позволить себе подобную вольность, — Тейлор даже не смотрел на цветы, бездушной увядшей кучей валяющейся под ногами Кейла. Кейл просто не мог отвести взгляда от этих глаз, в которых плескалась признательность, которую Кейл не заслужил. «Неужели он в самом деле сошел с ума?» — но эта мысль потерялась в следующих словах: — Ваше появление в моей жизни является уже достаточной причиной для борьбы, — Кейл никогда не признается, что в самом деле покраснел, когда кинул всего один взгляд на свою мать, увидев, как она в шоке округляет глаза, будто бы сама не ожидала подобных слов от Тейлора. Кейл же может думать лишь о том, что вокруг него люди, что эти надменные аристократы наблюдают, смотрят и слышат всё, что говорит Тейлор. Внимание Кейла привлекает чей-то громкий крик: — Молодой Мастер Тейлор! Как Вы могли поступить подобным образом?! Это против правил! — видный коренастый мужчина с абсолютно красным лицом, явно разозленный, остановился в двух шагах от Тейлора, стоящего рядом с Кейлом и даже не думающего, похоже, отводить взгляд от мальчика. — Что-то я не помню, чтобы в правилах запрещалось как-то мешать соперникам. Я также не припоминаю, чтобы в правилах говорилось что-то о том, чтобы принести один бутон. То, что вы не додумались до подобного, говорит лишь о вашей неспособности рассуждать, как будущий наследник. Тейлор, которому было четырнадцать, если не меньше, говорил абсолютно серьезно, и Кейл так и не смог побороть дрожь. Тейлор никогда прежде не говорил таким тоном с ним, и Кейл подумал о том, что ни за что на свете не станет даже пытаться злить Тейлора, который выглядел… Странно, если говорить начистоту. — О чём вы? — все же решил спросить Кейл, надеясь, что ему ничего не сделают. — О, Молодой Мастер Кейл! Зовите меня по имени и на «ты», — Тейлор улыбнулся, и у Кейла сердце пропустило удар. — Но вы… Ты ведь тоже не спешишь переходить на «ты», — все же смог выдавить из себя Кейл. — Как могу я называть Вас по имени? Я не смею даже мечтать о таком, — однако взгляд и хитрая улыбка все равно говорили о том, что Тейлор абсолютно уверен, что Кейл когда-нибудь да попросит называть себя просто «Кейл». Кейл смог посмотреть на мужчину, который все ещё был в бешенстве, только через пару секунд. — Вам не о чем беспокоиться, — Тейлор заметил взгляд Кейла, который тот остановил на том самом человеке, что пытался уличить Тейлора в какой-то лжи. — Так вы объясните?.. Кейл не знал, насколько странным будет ответ Тейлора, но тот явно превзошел все его ожидания: — Я всего лишь сжёг эти чёртовы горы дотла.

***

Кейл и Тейлор сидели в тишине кабинета, и мальчик старался не выдавать своего нетерпения слишком сильно. Он не имел ни малейшего понятия, как Тейлор умудрился не только приехать к горе, наверняка ближайшей, первее всех, но и уничтожить остальные горы, на которых росли нужные цветы… Однако Тейлор, заметив чужое любопытство, начал свое повествование, отпив из своей чашки чай, горячий, как и его сердце, и горький, как его голос во время разговоров с другими аристократами, которых зовут не Кейл Хенитьюз. — Во время начала испытания я уже находился прямо у подножия, — начал Тейлор. — Потому что правила очень расплывчатые, и только идиот не смог бы догадаться, что с начала испытания можно начать собирать цветы, а не снаряжать коня в путь. Тейлор ещё шире улыбнулся, вспоминая, как он смотрел на рассвет, гладя одного из фамильяров семьи Стэн и изредка поглядывая на вершину, на которой росли нужные ему цветы. — Когда я собрал букет, достойный Вас, Молодой Мастер Кейл, я привязал к лапкам фамильяров несколько пучков соломы, затем поджёг ее специальным огнём, — заметив скептический взгляд Кейла, говоривший, что использовать магию нельзя, Тейлор улыбнулся. — Это была не магия. Алхимия, — Кейл расширил глаза, и Тейлор рассмеялся (Кейл почувствовал нелепое, глупое тепло в груди). — Эти птицы очень любят ягоды, растущие на кустах совсем рядом с местами скопления Алиссума, поэтому это было лишь вопросом времени, когда все цветы сгорят. — Но не могли же вы уничтожить их все? — на всякий случай уточнил Кейл, не делая ни единой попытки отпить из чашки с обжигающе горячим сладким чаем, который ему отдал Тейлор, взяв взамен его собственную чашку с напитком со вкусом лимона. — Вы правы. Возможно, остались какие-то остатки, но… — Тейлор не успел продолжить свою мысль, как в дверь постучали. — Молодой Мастер Тейлор, — слуга бесшумно вошёл в кабинет и поклонился, ожидая одобрения своего господина. — Говори, — кивнул Тейлор, и Кейлу почудилось, что тот напрягся. — Венион Стэн принёс цветок. Тейлор мог лишь усмехнуться и недовольно поджать губы. — Так и знал, что кто-кто, а этот мальчишка сможет достать его даже из преисподней. Кейл никогда не признает, что сохранил пару бутонов жёлтых лепестков между страницами любимых книг. Как напоминание о суровых красивых глазах, смотрящих прямо в душу.