Заказ для Разумовского

Семнадцать минут Семнадцать долгих минут мы сидели в гнетущем молчании, допивая вторую бутылку. Взгляды скользили, цеплялись друг за друга и тут же отскакивали — как будто между нами разлили ртуть, и теперь мы боялись к ней прикоснуться. Разумовский сидел рядом, его пальцы нервно перебирали этикетку на пустой бутылке, оставляя мокрые следы на глянцевом покрытии. — Извини. — Глаза закрыты, зубы стиснуты, а ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. — Я перегнула. Он не ответил сразу. Глаза, обычно такие живые, теперь смотрели в стену,будто там написано решение всех его проблем. Его челюсть напряглась, когда он сглотнул, и я увидела, как капля пота скатилась по его виску. Разумовский не шевелится. — Не извиняйся. — Голос звучал глухо, как будто доносился из другой комнаты. — Всё нормально. — Да брось! Ты сейчас выглядишь так, будто тебя подменили. - Он наконец повернул голову, и в его взгляде было что-то новое — уязвимость, которую я никогда раньше не видела. — Просто... — его пальцы сжали подлокотник кресла, — не ожидал. Тишина снова накрывает нас, тяжелая, как одеяло. Надо срочно что-то сказать. — Ладно. — Резко меняю тему, откидываясь на спинку дивана. — Давай сменим тему. Иваненко. Как вы познакомились? В кафе ты вёл себя так, будто знаешь его лет сто. – Удобней развалившись на диване и поджав колени, я стала разглядывать профиль Разумовского. Сергей оживился, его плечи расслабились. Он потянулся за бокалом, но вспомнил, что он пуст, и сжал его так, что пальцы побелели. — Да, мы знакомы. — Он проводит рукой по лицу, будто стирая остатки напряжения, — В детстве я… рисовал. — Что? — отреагировала я, не веря своим ушам. На что он неожиданно рассмеялся — настоящим, живым смехом, который заставил его глаза блеснуть. — Да, был такой период. — Его пальцы начали рисовать в воздухе невидимые фигуры. — Даже участвовал в конкурсах. Один выиграл — как раз тот, что Александр организовывал. — Серьёзно? — прошептала. — Рыжий технарь с художественным прошлым. — Ну, не то чтобы художник… — Он пожал плечами и заерзал на месте, вдруг став таким неуверенным. — Просто нравилось. Но потом... — Потом? — Потом появилось программирование. — Глаза вдруг загораются, и он оживляется по-настоящему. — Это… другое. Там всё логично. Чётко. Никаких "вдохновений" и "мук творчества". — А искусство? — Осталось как хобби. — Взгляд на секунду затуманивается. — Иногда… что-то набрасываю. — Покажешь? - Прошептала я, видя, как его зрачки расширяются, будто я снова перешла границу. Он замер, будто застигнутый врасплох. — Может, как-нибудь. Тишина снова повисла между нами, но теперь она была наполнена чем-то новым — электрическим, тревожным. — Знаешь... — Я медленно провела пальцем по краю бокала, заставляя его звенеть. — Ты действительно талантлив. Этот эскиз... Я хочу увидеть больше. Разумовский смущённо прикусывает губу, и в этом жесте столько наивной неуверенности, что мне вдруг хочется его обнять. Но позволила себе лишь небольшую шалость, коснулась пальцем его руки. — Теперь я не кажусь тебе таким ужасным? — спросил он, и его голос дрогнул. Я рассмеялась, наклоняясь ещё ближе, — Ты определённо стал интереснее, — прошептала, видя, как он краснеет. — Хотя первое впечатление было... незабываемым. — Ладно, раз ты такой хороший и не гей, как мы выяснили, — игриво поднимаю бровь, — наверняка у тебя есть девушка, которая тебе до мурашек по коже нравится. Ну знаешь, такая... — Делаю выразительный жест руками, изображая «фигуристую» девушку. — Почему моя личная жизнь тебя так интересует? — он откидывается на спинку дивана, но в его глазах вдруг вспыхивает любопытство. — А что может быть интереснее? — пьяно улыбаюсь, хватаясь за край его кофты и чуть тяну на себя. Он замер, его дыхание стало прерывистым. — Я... — он сглотнул, — не задумывался об отношениях. Одиночество — мой... — Лучший друг, да, — перебила я, — Но ответь на вопрос: хоть раз в жизни влюблялся? Он закрыл глаза, его губы дрогнули, — Сегодня. Мой бокал замирает на полпути ко рту. Мир вокруг будто остановился. Я почувствовала, как глова закружилась, но прежде чем я успела что-то сказать, он резко поворачивается и пристально смотрит голубыми глазами в мои карие. — А вот ты, — он резко меняет тему, но его взгляд горит, — точно не обделена вниманием. Ты... незаметной не бываешь. — Возможно, — резко хмурюсь, и в голове всплывают картинки, которые я давно заперла в дальний угол. — Но мне это внимание не нужно. Тишина. Разумовский чувствует смену настроения. Его пальцы слегка сжимают моё запястье — осторожно, как будто боится обжечься. Делаю вид, что вовсе не замечаю этого. — Мои последние отношения... — неожиданно для себя начинаю я. — Закончились год назад. Очень некрасиво. Он не перебивает. В его глазах было больше понимания, чем я видела за весь последний год. — Два года. Я думала... — голос предательски дрожит, — что так бывает только в сказках. Первая любовь, и сразу навсегда. Разумовский шумно вдыхает, откидывается назад и закрывает глаза — будто мои слова физически его ранят. А я... Я отвернулась, чувствуя, как комната начинает медленно плыть перед глазами, унося с собой последние остатки трезвости и все наши невысказанные слова.

***

Кое-как открываю глаза — и тут же жалею об этом. Голова раскалывается настолько, будто внутри нее маленький гном методично долбит по черепу молотком. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, резал глаза, а во рту стоял противный привкус шампанского. Постепенно до меня дошло - офис, диван, и... теплое тело, прижатое к моей спине. Сергей спал, уткнувшись носом мне в плечо, его рыжие волосы растрепались по подушке. Мы умудрились устроиться на одном диване, причем так тесно, что я могла различать запах его шампуня - что-то древесное с нотками цитруса. О, черт. Вспоминаю вчерашнее: бесконечные бокалы шампанского, дурацкие вопросы, этот поцелуй... Да, разговор был ламповым (ну а как еще назвать тот момент, когда ты узнаешь, что твой заказчик втайне рисует?), но распивать алкоголь с заказчиком — это уже перебор. Меня за это точно не похвалят. Я осторожно начала выскальзывать из-под его руки, но диван предательски скрипнул. Сергей хмыкнул во сне и неосознанно потянулся за мной. Его пальцы сжали край моего свитера, и на секунду мне показалось, что он проснется. Затаив дыхание, я замерла, чувствуя, как его сердце ровно бьется у меня за спиной. Слава богу, спит. Поднимаю телефон с пола — и чуть не визжу. На часах 10:23. Сдерживая дыхание, я начала медленно выскользать из-под его руки. Диван скрипнул, когда я перенесла вес, и Сергей недовольно хмыкнул во сне, инстинктивно потянувшись за мной. На секунду его пальцы крепче сжали мою рабочую футболку, и я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Наконец мне удалось освободиться. На цыпочках подобрала разбросанные по полу вещи: один ботинок под столом, второй - у дивана, рюкзак, упавший возле пустых бутылок шампанского. Наконец я оказалось у дверей, но замерла, когда за спиной раздался низкий голос: — Ну и картиночка! Прямо готовая обложка для романтического романа 'Программист и художница'". Олег Волков стоял скрестив руки, но вместо ожидаемого неодобрения в его глазах читалось искреннее веселье. Он покачал головой, рассматривая нашу с Сергеем "композицию". — Знаете, Дарья, - продолжал он, явно наслаждаясь моментом, - обычно Сергей просыпается в семь утра, свежий как огурчик. А сегодня... — Он кивнул в сторону спящего Разумовского, который в этот момент сладко посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Я попыталась сохранить серьезное выражение лица, но уголки губ предательски дрогнули. — Я... эм... мы просто..." — Просто обсуждали искусство? - подхватил Олег, окидывая взглядом пустые бутылки. - Очень содержательное обсуждение, судя по количеству улик. — Ладно, попала. Только, пожалуйста, не рассказывай Марго. — Я постаралась улыбнуться как можно милее, но кажется, выходило плохо. Олег сделал вид, что задумался. — Хм... Молчание в обмен на вкусный кофе и синнабон? Я видел, как ты вчера прятала пакет из той пекарни через дорогу. — Черт, ты ничего не пропускаешь! - я покачала головой, но уже искренне улыбалась. — Профессиональная деформация, - пожал он плечами. - Ну так что, договорились? Я прикрываю ваше "обсуждение искусства", а ты... — А я приношу тебе синнабон каждый понедельник", - быстро предложила я. Олег широко улыбнулся. — Знаете, Дарья, мне начинает нравиться, как вы мыслите. Только давайте добавим вкуснейший кофе по средам? В этот момент диван скрипнул - Сергей начал просыпаться. Олег подмигнул мне: — Бегите, художница, пока рыжий не увидел, в каком вы виде. А я его приведу в чувство. Я кивнула и выскользнула в коридор, чувствуя, что неожиданно обрела союзника. Олег оказался совсем не таким строгим телохранителем, каким казался вначале. Возможно, в этом безумном офисе я наконец-то нашла человека, с которым можно по-настоящему подружиться. В кабине лифта я прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. В зеркале отражалось моё перекошенное лицо - размазанная тушь, спутанные волосы, губы, всё ещё припухшие от вчерашних поцелуев. Чёрт возьми. Ну ты и влипла.