Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      — Знаешь, мне нужно кому-то выговориться, но меня кто угодно засмеёт, так что уж извини. Придётся всё это слушать тебе, — Огнислав отвёл взгляд в сторону, сдерживая слёзы и всё ещё не решаясь начать говорить. В свои шестнадцать лет он чувствовал себя слишком взрослым для подобных мыслей, но держаться он больше не мог, слишком уж тяжким был этот груз. Дрожащим голосом он начал говорить, до сих пор не осознавая до конца, что он вообще делает. — Я живу в тепле и уюте, но чувствую себя самым забытым человеком во всём мире. Моя жизнь будто бы чья-то несмешная шутка, пуста и бездарна. Я совершенно не вижу цели своего существования. Каким бы радостным ни был день, каждую ночь я обдумываю своё будущее и не могу различить в нём ничего светлого. Я хотел бы что-то изменить, но не знаю, как это сделать, понимаешь? Да кого я обманываю, это ложь… Мне просто страшно что-то изменить. Хотел бы я, чтобы у меня были родные, хотя бы Сив, но я один в огромном и страшном мире. Хотел бы я иметь друзей, но я будто бы не могу найти родную душу. Разве что Диана меня понимает. Мне нужна помощь, я буквально чувствую, как угасаю. И это сковывающее чувство во мне, оно просто ужасно. Оно приходит каждую ночь, а я не могу ничего с этим сделать и жду, когда это кончится. Я обдумываю собственную смерть, разве это нормально? Мне страшно быть одному в комнате. Знаешь почему? Потому что очень скоро это может стать моей жизнью, только я и мой страх, который меня окончательно поглотит. Не люблю я темноту, но именно она стала моим даром, который я вынужден скрывать. Очередная несмешная шутка. Ужасно, ужасно не смешно. Ну что, так и будешь молчать, дружище?       Как Огнислав и думал, лошадь ничего не ответила, она лишь медленно продолжала жевать сено, не обращая на него никакого внимания. Впрочем, подобную реакцию следовало ожидать от любого другого. Худощавый, слегка сгорбившийся, насквозь пропахший конюшней, его не то что было жалко слушать, даже смотреть на него. Он довольно сильно вымахал за последние годы, но это лишь прибавило проблем его и без того хилому организму. Он потому и любил лошадей, они были его полной противоположностью. Красивые, сильные, грациозные и свободные. А ещё они никогда не станут тебя осуждать за нытьё.       — Если ты хотел с кем-нибудь поговорить, ты мог бы выбрать собеседника из людей, те хотя бы ответить тебе могут. А ещё говорят, что добрый друг согревает сильнее самого жаркого пламени, — этот нежный знакомый голос заставил Огнислава вздрогнуть.       Диана, милая девушка из цветочной лавки. Улыбка на её лице будто делала этот серый день ярче. В руках у неё, как обычно, была корзина полная душистых трав, которые она зачем-то всюду носила с собой. Она медленно подошла к Огниславу и слегка наклонила голову, будто бы изучая озадаченного парня. Её ярко-красные волосы водопадом перетекли на одну сторону. Мягкий взгляд девушки оживлял самые дальние уголки души. Огнислав, не зная, что и ответить, молчал, наслаждаясь этой прелестной картиной, но девушка поспешила прервать его любования.       — Чего уставился, обалдуй, — Диана едва сдерживалась, чтоб не рассмеяться.       — Ох, ты застала меня врасплох, извини. Чувствую себя застуканным. Собственно, так и есть, — Огнислав отвёл взгляд в сторону. — То, что я говорил… это слова мальчишки, я пытаюсь исправиться, извини…       Но причина его временного окаменения была совсем иной. Едва этой даме стоило появиться в поле зрения, на Огнислава накатывала буря самых ярких эмоций. И даже не столько из-за красоты девушки, сколько из-за её роли в его унылой жизни, ведь если бы не Диана, он остался бы совсем один.       Сива и остальных Стрелков не было в деревни уже третий год. Возможно, их не было и в живых, одному богу известно. Огнислав бы уже давно бросился на поиски или покинул едва ли живую деревню, что Сив ему с самого детства строго запрещал, но появилась она. Она была так необходима и появилась так внезапно. Кто-то сказал, что самые лучшие вещи в жизни появляются совершенно неожиданно и именно тогда, когда действительно нужны. Несомненно, это было именно про неё, про девушку из цветочной лавки.       Это было так:       Вот уже год как ушёл Сив, и свет будто покинул деревню вместе с ним. Теперь воздух наполнял холод, солнце заслоняла серая прослойка из размазанных туч, всё никак не решающихся разразиться ливнем. Время замерло. Здесь оно и так редко шло, но так долго в первый раз. Третий поворот от главных ворот, девятый дом слева. Двухэтажный небольшой домик, собственноручно выстроенный некогда одним из самых точных Стрелков. Нижний этаж занимала просторная кухня с длинным столом у окна, за которым без труда смогли бы уместиться с дюжину человек. Второй этаж, не такой просторный, имел две комнаты — особо крупную, со шкафами, множеством картин и манекенов с различными видами нарядов и доспехов, и небольшую комнатку с кроватью и письменным столом. Это и есть то место, которое Огнислав привык называть домом. В ансамбле всё это выглядело довольно уютно, хотя на данный момент безжизненно. Парень сидел за столом, вглядываясь в окно. «Сив где-то там, очень далеко. Может, сейчас он сражается, а возможно даже умирает». Рука Огнислава всё крепче сжимала глиняную чашу. «Почему ты не взял меня с собой, Сив? Чего ты так боишься?! И узнаю ли я это теперь. Нет, он должен вернуться. Он обещал. Он скоро вернётся, ведь он сказал, что справится меньше чем за год. Ещё и оставил Григория присматривать, чтоб я дел не натворил, будто я способен их натворить!»       Но ещё спустя год не «творить дел» стало невыносимо тяжело.       «Бежать нужно от этого всего, бежать без оглядки! А если он и правда мёртв? Просижу здесь ещё десять лет, прежде чем решусь. Нет, нужно быть решительнее и идти сейчас!»       Он снова вскакивал со скамьи и старался побороть себя, стоя в центре опустевшей кухни. И снова садился, сам не понимая, проиграл он или выиграл. Но не сегодня, сегодня он наконец-то впал в отчаяние, вытеснившее страх. Обманув себя, он твёрдо решил уйти в Хрустальн, искать новую жизнь. Огнислав встал со скамьи, сделал два твёрдых шага к порогу дома, преодолевая сомнение и здравомыслие. Он перекинул через плечо собранную сумку, уже как две недели ожидавшую своего часа, и направился к воротам, не удосужившись запереть дверь. Так дом Сива чуть было не покинул его последний призрак. Огнислав воспользовался своим даром и спрятался в темноте. Подходя к воротам, он убедился, что вокруг достаточно темно, чтобы его не заметили, ведь Григорий всё ещё был его опекуном, а также бывшим членом Стрелков. Даже несмотря на подводящее его с годами зрение, мимо него не прошмыгнёт и мышь, не то что шестидесятикилограммовый подросток. Ворота были открыты нараспашку, и теперь всего пара десятков метров отделяла Огнислава от новой жизни, а Григория, к счастью, нигде не было видно. «Вот и всё, — скользнула мысль в голове Огнислава у самых ворот. — Прости меня, Сив! Если ты вернёшься, я сумею тебя найти!». В этот же момент на прячущегося в темноте Огнислава налетела девушка, с пугающей своими размерами котомкой за спиной. Она повалилась на бок, не удержавшись под тяжестью своего груза на ногах, и в ужасе завизжала, призывая местных жителей присмотреться к данному событию. Но стоило ей понять, что Огнислав не хотел причинить ей вреда, девушка сама перешла в наступление.       — Куда прёшь, бестолочь! — не успев встать, девушка разразилась негодованием на своё препятствие. Сам Огнислав, не ожидая так скоро быть замеченным, даже не мог найти, что ответить, так что просто выслушивал все смертные грехи, в которых его обвиняла девушка. И даже когда валяющаяся на земле дама запыхалась его отчитывать, и в его голову пришла мысль извиниться, язык его подвёл.       — А вы… собственно кто? — Огнислав чуть было не сгорел со стыда, увидев, как раздражённое лицо девушки начало наливаться красным цветом, успешно сочетавшимся с волосами. Похоже, вопрос довёл её окончательно.       — Встать помоги, лопух! — и дама вновь уничтожила Огнислава на всех ей известных языках, посвящённых унижениям. Тем не менее Огнислав помог ей всем, чем смог. Девушка была вновь поставлена на ноги, а вывалившиеся из котомки вещи вновь вернулись на свои законные места.       — Прошу прощения, просто я здесь живу уже очень давно и с уверенностью могу сказать, что ты не здешняя.       — Естественно не здешняя, котомку мою видишь? Я только что пришла! И уже собираюсь уйти! — такая маленькая и недовольная, девушка почему-то была такой милой. Красные взъерошенные волосы, которые, казалось бы, должны были придавать ей ещё более злобный вид, награждали её худенькое лицо комичностью, а большие синие глаза, которые сейчас старались выжечь в Огниславе дыру, были для этого чересчур добрые.       — Я крайне прошу меня извинить, не знаю, как я тебя не заметил! Честно говоря, твоё сегодняшнее появление здесь просто уничтожило мою попытку изменить мою жизнь. — Огнислав оглянулся, с сожалением обнаружив ухмыляющегося Григория. — Что ж, раз уж так, я Огнислав.       Парень протянул руку с тающей надеждой на то, что не получит сейчас по лицу. К счастью, надежды оправдались. Маленькая девичья рука сжала его руку, и в ответ он получил едва ли дружественное «Диана».       С этого момента наконец-то началась жизнь. Девушка оказалась не только удивительно отходчивым, но и приятным во всех отношениях человеком. И чем быстрее плелись нити между Огниславом и девушкой из постепенно рождающейся цветочной лавки, тем светлее становился день. Даже вечные тучи, громоздящиеся над деревней, уже не казались такими тяжёлыми. Такой особенный человек в таком сером месте!       Диана обрела здесь то, о чём мечтала всю жизнь — спокойствие. Здесь никто не знал, кем она была раньше, откуда пришла. Никто даже не мог ответить действительно ли это её настоящее имя. Но все знали точно — она хороший человек. По её словам, за ней давно охотятся, но кто и почему, говорить Диана отказывалась. Она решила искать спасение там, где её никто не найдёт. Диана рассказала, что некоторое время провела в Хрустальне, пока не узнала, что за ней собираются выслать наёмника. Девушка в ту же секунду собрала из дома всё, что могла унести, и выпорхнула из города. Диана разъяснила местным жителям, что нуждается в защите и те приняли её. Теперь девушка с красными волосами существовала здесь, как давнишний обитатель, живущий в деревне с самого рождения, унаследовавшая цветочную лавку от своей матери и продолжающая семейного дела после её безвременной кончины. Не стоит удивляться, для местной деревни это абсолютно нормальное явление. Маленькая, практически ни на одной карте не отмеченная деревня, находилась будто в иной реальности, скрытой ото всех, да и сама другими не сильно интересующаяся. Здесь не в первый раз находили пристанище люди, бегущие от преследований. Большинство Стрелков, находящихся под командованием Сива, были изгоями, а некоторые и бывшими преступниками. Но ни в коем случае нельзя назвать это место злым, здесь люди искали не только спокойствие, но и искупление.       Диана открыла перед Огниславом мир, который он не замечал, хотя и существовал в нём всю свою жизнь. Она познакомила его со многими жителями, с которыми он не решался заговорить, сводила его к прекрасной горе, хранящей Звериную тропу, рассказала ему о горных растениях. Диана научила его ценить хорошую погоду, потому что эта девушка по-детски радовалась выглянувшему солнышку. Она часами выслушивала его, хотя Огнислав и не любил рассказывать о своих переживаниях. Но это помогало, и он был благодарен. Она показала ему целительные чудеса спокойствия. И Огнислав, наконец-то, начал понимать, что Диана, живущая в страхе всю свою сознательную жизнь, хочет до него донести.       Но Сив так и не вернулся. И со временем беспомощность возродила тот страх, который девушка из цветочной лавки смогла временно изгнать. Огнислав всё ещё хранил надежду на возвращение своего опекуна. Вот только надежда не давала права на смирение. Диана это прекрасно понимала и старалась помочь.       И теперь, будучи застуканным за разговором по душам с лошадью, Огниславу было стыдно за глупые «слова мальчишки».       — Молодой человек, я слышала достаточно, чтобы не дать тебе окончательно впасть в тоску! — Диана, чувствуя себя сейчас настоящим героем, протянула парнишке руку. — Пройдёмся?       Вот уже угасали птичьи крики, и усталый день медленно уступал бескрайним просторам ночи. Огнислав и девушка из цветочной лавки медленно прогуливались между немногочисленными домами крохотной деревушки, уютно сложившимися внутри изнеможённой временем деревянной стены. Уходящее солнце озаряло и без того красные волосы девушки, и они будто вспыхивали в этом свете. Глаза Огнислава сверкали в восхищении, что тут врать, ему нравилась эта милая девушка. Её невозможно было не любить. Сама же Диана не теряла времени зря. Она, как обычно, завела разговор о растениях. Покопавшись в своей корзине, она достала большой оранжевый цветок. У него был очень длинный и толстый стебель и множество семечек по центру.       — Видишь, какой красивый? — Диана помахала цветочком перед лицом Огнислава, заставив парня отмахнуться от него рукой. — Красивый, но очень опасный.       — Прямо как ты? — Огнислав думал, что шутка будет удачной, но Диана, ожидая подобного, ударила парня в живот. Конечно же, она не смогла сдержать при этом улыбку, но это лишний раз напомнило ей о тяжёлом прошлом.       — Никаких шуток во время учёбы! — Диана явно относилась к своим лекциям излишне ответственно. — Его используют наёмные убийцы. Они добывают из стебля сок и пропитывают ткань. Остаётся приложить ткань к носу цели, и всё — человек задохнулся.       — Страх какой! — Огнислав попытался остаться серьёзным, но снова не смог сдержать смех.       — Да уж, — девушка ухмыльнулась, — мир цветов опасен.       Мимо прошёл Григорий, смотритель деревни. Сам же старик просил называть его начальником гарнизона. Он и несколько его учеников (как и все жители, имеющие крайне сомнительное прошлое), по его словам, являлись нерушимой силой, оберегающей деревню. По правде же, Григорий любил порядок и старался его поддерживать доступными способами, это как раз-таки и был один из них. Стоит отдать ему должное, хоть старость и брала своё, он оставался исключительно сообразительным человеком. Выбрав из деревни самых отбитых негодяев, Григорий взял их под своё крыло. Он проводил с ними всё свободное время, обучал фехтованию, дисциплине, не забывал прислушиваться к каждому из них, но в то же время не выпускал из своих ежовых рукавиц. Естественно, он не забыл им рассказать о привилегиях вступивших в гарнизон — уважение от каждого жителя деревни, восхищение женщин всех возрастов, вино, которым он был готов поделиться и оружие, которое он изготавливал собственноручно. Таким образом, его ученики испытывали невероятную гордость, ведь мир и спокойствие в деревне существовал только благодаря им, верным, храбрым и иногда пьяным защитникам. И вряд ли кого-то из них хоть раз осенило, что Григорий их всех с лёгкостью обдурил, взяв под свой вечный надзор. А гарнизон не так давно действительно существовал, вот только от Стрелков, формировавших его остался лишь полуослепший старик.        Минуя пару, Григорий улыбнулся и молча кивнул, в страхе нарушить тёплую атмосферу. Чуть позднее к нему подойдёт его пожилой друг и украдкой обсудит с ним отношения этих двоих. И не только он — каждый, кто видел Огнислава и девушку из цветочной лавки что-то шептал собеседнику на ухо, а затем тихонько посмеивался. Оно и понятно, каждый здесь знал друг друга, каждый с каждым общался, и о каждом же сплетничал. Подавляющее большинство жителей перевалило за границу молодости, и юные Огнислав с милой спутницей заметно выделялись на этом тускнеющем фоне.       Огнислав и Диана дошли до церкви. Святое место здесь было не только необходимым, но и по-своему уникальным местом. Жители деревни построили каменную церквушку своими руками, и практически все считали себя не только прихожанами, но и её служителями. Они часто приходили сюда посмотреть на горящую свечу и помолчать, про себя проговаривая молитвы и каясь в грехах. И, попросив в очередной раз прощения у Всевышнего, также молча уходили, на время облегчив лежащий у них на душе груз.       — Огни, тебе стало лучше? — Диана сверкнула своими хитрыми глазками.       — Спасибо, сегодня ты спасла меня от уныния. Но вот вопрос, что же мне делать завтра?       — Хитрец! Ладно, так и быть, возможно, мы и завтра что-нибудь придумаем, — девушка вновь залилась смехом, но теперь этот смех был другим. Это был тот самый смех, который мечтает услышать каждый мужчина. Такой робкий, но такой сладкий и искренний.       Огнислав уже было медленно, неуверенно потянулся к девушке, но его взгляд скользнул по небу и зацепился за что-то далекое и, как ему показалось, очень подозрительное.       — Странный сокол, — Огнислав указал Диане на пролетающую птицу. Почему-то у него побежали мурашки по телу. Конечно же, он успел упрекнуть себя в том, что в очередной раз струсил, но по правде, его одолело дурное предчувствие, — вон там летит, смотри.       — Нет ничего странного в том, что рядом с горами летают птицы, дурашка! — Диане было очень смешно наблюдать, как Огнислав трусил перед ней.       — Да нет же, ты посмотри на перья, у него крыло красное, неужели не видишь?       — В какие только краски не окрашивает мир уходящее за горизонт солнце! Как думаешь, в какие краски оно сегодня окрасит наш вечер?       В ту же секунду душевное свидание прервалось, а на смену ему пришёл беспорядочный колокольный звон. Огнислав было подумал пожар, но внезапно он услышал протяжное «враги!» доносившееся от кого-то у закрывающихся ворот, и его сердце отозвалось пронзающей болью. Вокруг забегали люди, тут и там поднялись крики, сначала отрывистые, не такие явные, но они всё нарастали и нарастали, и, наконец, так быстро, что пара даже не успела сдвинуться с места, в деревне началась паника.       Григорий, будто готовящийся к этому всю жизнь, взлетел по лестнице на чисто символические стены деревни и стал бросаться в жителей командами.       — Огнислав! — его толкнул пробегающий сосед. — Не стой столбом!       «Нет, не может быть, не со мной», — промелькнула мысль у опешившего парня. Девушка рядом с ним тоже застыла, не понимая, что ей делать. Огниславу это помогло прийти в себя, он вдруг осознал, что обязан её защитить.       — Церковь, Диана! — бросил Огнислав девушке и рванул к стене, навстречу яростным выкрикам Григория.       Люди бегали, что-то кричали, хватали друг друга, пытаясь оттащить подальше от ворот. Услышав лишь неконструктивное «все, быстро, в укрытие!» люди начали метаться, искать близких, забиваться в углы, одним словом паниковать, и в этой панике оставили себе лишь жажду жизни, напрочь затмевающий любой лучик светлой мысли.       И теперь, когда бедная деревушка так нуждалась в защите, на её судьбу остался только Григорий, да пара его птенцов, и те остались исключительно из страха перед своим учителем.       — Они к нам не на переговоры, так что, все кто может, к воротам! — бушевал Григорий. — Подпереть, дать отпор, остановить!       Такими, едва ли имеющими связь командами, он продолжал подбадривать жалкую кучку бравых защитников, чья жизнь с каждым новым стуком копыт, набирая обороты, летела в пропасть. На укрепление ворот не оставалось времени: всё слышнее был лошадиный топот, всё более жутким становился звук выскальзывающих из ножен клинков, и всё более пугающими были крики подходящих всадников. «Чистому миру чистая кровь!» оглушало жалкий, но всё ещё живой островок.       Огнислав, вооружившись-таки мечом, уже готовился пуститься в яростную битву. Правда он испытывал лёгкую дрожь в ногах и едва заметное помутнение взора. Огнислав вместе с парой других бравых воинов встали прямо напротив ворот и, не отводя взгляда, начали выжидать противника.       Стук сердца оглушал своего хозяина, дыхание сбивалось, внезапный пот нарушал и без того подводившую чистоту зрения. С каждой секундой дрожь в руках всё больше вводила Огнислава в ужас. Секунды, всего лишь секунды оставались до его гибели. Он не верил в это, просто не был способен. Огнислав слушал свой внутренний голос, пытающийся оправдать его, доказать, что будет жить. Только вот логическое мышление подсказывало обратное.       Но не все потеряли надежду. Григорий, ловко спрыгнувший со стены, гордо встал перед чуть приросшим отрядом сомнительно смелых защитников. В руках у него был механизм с четырёхсотмиллиметровым стволом, и несколькими большими шестернями. Григорий лёгким движением отодвинул заслонку и, прокручивая шестерню справа, засыпал железные шарики в ствол. Затем он таким же лёгким движением отодвинул камеру в задней части механизма. Прокручивая шестерню слева одной рукой, он стал засыпать порошок в двигающиеся по кругу отделения. Как только все отделы наполнились порошком, Григорий ударил рукой по заслонке, корпус закрылся.       — Я собирался отправиться на тот свет лет через пять в своём уютном доме, но видит бог, моя жизнь закончится на высокой ноте. Именно так умирают Стрелки! — прокричал Григорий с пугающей улыбкой сумасшедшего, направляя дуло ружья в ворота.       Деревянные ворота в момент лопнули под натиском тяжёлой конницы. Стоящие рядом с Григорием ученики бросились врассыпную. Прогремел первый выстрел, снёсший рыцаря с коня. Хотя зрение подводило Григория, ему было достаточно и этих расплывчатых силуэтов. Отряд Синего Ордена это не остановило, рыцари толпой ринулись на Григория, единственного сделавшего шаг навстречу ужасающему противнику. Шестерни завизжали, испуская из механизма отработавшие газы. Прогремел второй выстрел, но рыцарь с крестом на груди среагировал раньше, сбросив себя с лошади, так что дробь пришлось принять на себя одному из его оруженосцев. Шестерни вновь завизжали. Прошли какие-то секунды, и Григория засосало в водоворот смерти. Конница окружила его со всех сторон, и всё быстрее шёл отсчёт до последнего вдоха Огнислава. Тот всё пытался воззвать к ярости, чтобы та помогла ему сделать хоть шаг и смело встретить свою смерть, но вот слегка царапнув, мимо его уха просвистела стрела. Огнислав в ужасе отшатнулся, не веря, что чуть не погиб. И тут его отбросило назад. Из его плеча торчала стрела, пущенная одним из оруженосцев.       «Я же не могу умереть вот так просто!» — Огнислав с силой выдернул стрелу из своего плеча. Это была ошибка, его разум окончательно помутился. В полуобмороке он поковылял в церковь, последнее убежище умирающей деревни. Едва способный идти, виляя и оступаясь, он всё ждал удара меча в спину. Обернувшись, он увидел бы Григория, стоящего в самом центре вихря из мечей и стрел. Шестерни его ружья скрежетали, прокручиваясь, а воины один за другим падали с коней, поражённые точными выстрелами. Григорий, всё ещё не отдавая им свою лучезарную улыбку, дёргал спусковой крючок, поджигая взрывную смесь в ружье. И ещё долго ему пришлось бы уворачиваться от смертельных выпадов рыцарей, если бы на помощь не пришёл маршал.       Огнислав доковылял до церкви и постучал в хлипкую деревянную дверцу, умоляя впустить его. К его удивлению, стоило ему прокричать своё имя, дверь сразу же отворилась, и его затащил внутрь один из соседей. На этом внимание к раненному парню закончилось, но он уже был безмерно благодарен. Высмотрев своим исчезающим зрением ближайший тёмный угол, он забрался туда и позволил тьме охватить его тело. Он растворился в ней, став невидимым для всех вокруг. Прижав рукой рану, он осмотрел церквушку. Минуту назад Огниславу казалось адом стоять перед надвигающимися всадниками, не имея ни малейшую надежду на спасение, но он ошибся, настоящий ад был прямо перед ним. Женщины, стояли на коленях, прижимая к себе детей и моля Бога о помощи. Семьи, перекрикивая друг друга, прощались, пытаясь сказать как можно больше за отведённый им такой короткий срок. Диана сидела на коленях перед плачущими детьми, чьи отцы отдавали жизни снаружи, и что-то тихо им говорила. А на улице всё издавали свой жуткий клич вторгнувшиеся враги, подбадривая друг друга к убийству. «Чистому миру чистая кровь!», и кровь хлестала всё с новой и новой силой. Ученики Григория пали, так и не сумев с достоинством принять этот бой. Всадники уничтожали каждого, кто оказывался у них на пути. Земля постепенно розовела, крики то тихли, то становились громче. Секунда здесь казалась днём.       А Огнислав всё не мог поверить …       Он не мог сделать ровным счётом ничего. Всё, что он мог — это сидеть в углу, сжимая рану и смотреть, как его родная деревня горит и рушится на его глазах, как его друзей убивают. Он посмотрел на девушку из уже несуществующей цветочной лавки, не в силах вымолвить последние прощальные слова. Его сердце налилось свинцом, тяжёлым и ещё более болезненным, чем рана, из которой не прекращала течь кровь.       Внезапно Синий Орден стал вести себя странно. Их люди перестали бегать, начали перекрикиваться, слезать с лошадей, собираться в кучи. Стало темнеть. Нет, не ночь приближалась охваченную страданием землю. Но тьма, возникшая из ниоткуда, начала окутывать то, что осталось от деревни и всё быстрее, быстрее распространяла своё влияние.       Но среди рыцарей оказались отчаянные. Кровь и иллюзия силы заставляли их потерять себя. Люди в броне с ярко-синими символами ордена, испачканными кровью, с пары ударов вышибли хлипкую дверь и ворвались в церковь. В воздух поднялись мечи и арбалеты. Свистнули стрелы, и в последний раз взвизгнули молящие о спасении люди. Диана оттолкнула детей, выхватила из-за пояса маленький кинжальчик и кинулась на приближающегося к ней воина. Огнислав, забыв о ране, выпрыгнул из тени и кинулся к подруге. Всего три шага вывернули его наизнанку, но силы были, они появлялись из ниоткуда, и Огнислав поверил в то, что успеет хотя бы на несколько секунд отсрочить смерть девушки. Но и над ним уже занёс меч последователь чистоты. Огнислав бросил на него слабый взгляд и увидел свою смерть. Парень зажмурился, от страха не в силах даже вскрикнуть и закрыться руками.       Тьма окончательно заполнила святые стены. Остро наточенный клинок оруженосца звонко упал на каменные полы церквушки, а из груди последователя Ордена теперь торчал чёрный клинок.       — Похоже, мы опоздали, — донёсся глубокий голос из темноты.       Раздался свист клинков, словно те резали воздух, а затем раздался второй, уже глухой стук падающих на землю тел. Ещё немного предсмертных вскриков, стонов, и тьма начала потихоньку рассеиваться.       Но Огнислав видел сквозь тьму. Это был его дар, который он сейчас проклинал. Он видел, как упал тот воин, что кинулся на его подругу. И он видел, как девушка выронила клинок. Как её ноги подкосились. Как из её горла, едва успевшего быть перерезанным, хлынула алая кровь. Задыхаясь, девушка упала, она смотрела в темноту, пытаясь выглядеть там Огнислава, найти его полные слёз глаза, пыталась попросить помощи. Но она его не видела, а тот не мог ничего сделать. Он стоял на коленях и в ужасе наблюдал.       И в этом мраке с его уст слетело лишь одно «прости».