Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      «Голова будто набита ватой», — Огнислав чуть приоткрыл глаза и через окошко в них больно ударил луч солнца. Сознание начало понемногу возвращаться. Огнислав отвернулся от окна и обнаружил под своей головой подушку плотно набитую перьями, а на его груди под рубахой свежую повязку — кто-то вновь обработал рану от стрелы. Хоть это и было на удивление тяжело, парень приподнялся, чтобы осмотреться. Он сидел на кровати в маленькой совершенно незнакомой комнате. Помимо окна, здесь был небольшой шкаф и тумба с выдвинутым наполовину сломанным ящиком. Откуда-то снизу доносились пьяные выкрики и смех. Парень тяжело приподнялся, голова трещала, но благодаря долгому сну в нём появились силы. Выглянув на улицу, он увидел небольшую площадь в форме круга. Её окружали дома, а в центре из-под брусчатки била вверх струя воды — импровизированный фонтан, без какого-либо вмешательства архитектуры или особого орнамента. Под струёй, как тростинки на ветру, раскачивались пьяные мужики, ртом стараясь поймать летящие брызги. Огнислав осторожно перекинулся через подоконник, чтобы повнимательней осмотреть вход в здание. Угол обзора оставлял желать лучшего, но на табличке перед входом в, как уже было очевидно, трактир он смог разобрать и его название: «Мышеловка».       Огнислав настолько ослаб, что чуть было не полетел с лестницы на спуске со второго этажа. Опираясь на деревянные перила, парень спустился, очутившись в гигантских размеров, и тем не менее до отказу забитой, харчевне. Сдвинутые и повёрнутые столы образовывали целые лабиринты, которые девушки с нагруженными подносами вынуждены были обходить на потеху пьяной публике. Огнислав начал искать глазами трактирщика и заметил его за ограждением-прилавком — барной стойкой. Тот, удобно расположившийся за ней, протирал тонким полотенцем металлические кубки, не отрывая взгляда от шумного зала. Перед трактирщиком на высоких стульях мялись молодые люди, которым, по-видимому, не хватило сидячих мест. Кажется, для них, как и для Огнислава, подобное было в новинку.       Откуда-то издалека он услышал перекликающийся с остальными криками и стуками посуды знакомый голос. Успешно преодолев лабиринт из столов и развалившихся на скамьях пьяных тел, парень достиг края зала. Картина была идентичная — забитые людьми лавки, столы, полные высоких блюд с горячими закусками, и весёлые крики. А в самом дальнем углу находился обладатель того самого знакомого голоса. Это была Артрис — девушка подскочила с места от негодования и что-то очень эмоционально объясняла своему командиру. Фермон же был как всегда невозмутим, до тех пор, естественно, пока его глаз не зацепил стоящего недалеко от них Огнислава. Поймав взгляд командира, Артрис мгновенно утихомирилась и покорно села на своё место. Фермон же привстал и движением руки пригласил юношу к столу. Подойдя, Огнислав сумел признать Ласки, сидящего от Фермона по правую руку, а также Фасира, расположившегося как раз рядом со свободным местом, однако тот всё ещё не хотел встречаться с Огниславом взглядом. Помимо знакомых здесь было с десяток новых лиц, и все неизменно были одеты в тёмных тонах.       — В ногах правды нет, Огнислав. Будь добр, составь нам компанию, ты ведь теперь один из нас, — Фермон поднял кружку в подтверждение своих слов.       Огнислав сел на лавку, хоть и неохотно. Перед ним мгновенно появился полная медовухи кружка и большой кусок мяса. Как ни странно, позаботилась об этом Артрис, однако за свои старания, она потребовала у Огнислава немного внимания:       — Видел это нововведение в том зале? Трактирщик называет это «барной стойкой»! Смех, да и только, засел там со своими драгоценными кубками, а у самого под стойкой арбалет! Так что нервировать его — себе дороже. А эти стулья. Высоченные, мужики на них как пичужки на жёрдочках. Какая это харчевня после такого?! Поставили эту коробку деревянную, и в ней как кукла трактирщик бокальчики потирает. Он ведь атмосферу должен задавать, с народом быть, он ведь душа этого места. Я что, не права?!       Огнислав озадаченно посмотрел на присутствующих, но, не найдя поддержки, поспешил сменить тему.       — Фермон, вы сейчас сказали, я теперь один из вас?       — Верно. Ведь ты знаешь, кто мы такие? — и, хотя вопрос этот был весьма важный, Фермон сказал это, что называется «между прочим».       Огнислав оглядел окружающих его людей. Любители чёрного, за исключением их командира, пристально смотрели на него в ожидании ответа. Зловещими они не выглядели, но парень почему-то ответил с опаской.       — Вы Клан Тени, один из крупнейших кланов. Вместе с Домом Зверя вы образовываете союз, который не даёт Синему Ордену завладеть этой частью Бескрайней равнины. То есть защищаете Хрустальн — единственный город на равнине, упорно не подчиняющийся Мифесту.       Фермон явно был удовлетворён таким ответом, а упоминание города надежд разожгло в нём гордость за самого себя, однако он не упустил возможности поправить юношу.       — Клан не крупнейший, а сильнейший. Мы не так многочисленны, как все приняли считать.       — Вот только ваша репутация оставляет желать лучшего, — Огнислав взглянул на Фермона исподлобья, ожидая, что за подобное высказывание между них будет воткнут столовый прибор. Но, похоже, тот, хоть и был расстроен, ожидал чего-то подобного.       — Это действительно так, репутация у нас не из лучших. И тем не менее слухи врут.       — Я многое слышал в своей деревне об убийцах из Клана Тени, хотите сказать это ложь? Натренированные наёмники, бесшумные и абсолютно невидимые в темноте — причина бессонных ночей многих состоятельных людей и зачастую причина их скоропостижной смерти. «Заказы на смерть» и «Клан Тени» практически синонимы. И, к моему сожалению, я вынужден носить это клеймо. Мне годами приходилось скрывать это от всех, кого я знал, ведь иметь этот дар — позор. И позор — это меньшее из зол. Узнай кто вдруг, пройди слух, и меня бы, скорее всего, убили. Говорите, «репутация не из лучших»? — Огнислав на секунду прервался, с осуждением смотря в глаза Фермону. — А может быть Вы хотите сказать, что люди поголовно ошибаются, и ваш клан не убивает людей за горсти звонких? — полные презрения слова Огнислава разочаровали Фермона, а остальных заставили вспыхнуть в возмущениях. Всех, за исключением Ласки. Его глаза застыли на медовухе, а на лице появилась вялая улыбка, выражающая что-то среднее между приятными и постыдными воспоминаниями.       — Боюсь, что бы я сейчас не сказал, вряд ли ты поверишь на слово. А тебе хватит, лейтенант, — Фермон отобрал кружку у Ласки и в один присест полностью осушил её. — Благодарю, лейтенант, только не сердись. А ты, Огнислав, — Фермон указал пальцем в юношу, — очень скоро, ты всё увидишь своими глазами! Действительно, человек, получивший большую силу, душой становится слаб: тысячи предложений, тысячи возможностей получить лёгкий заработок, а с таким даром и риски ничтожны. Людей это совращает. Сильный человек может справиться с другим человеком, но зачастую не может справиться с самим собой. Нам это вредит и не даёт жить спокойно, как и тебе. Я, как ответственный за клан, стараюсь это исправить. Много лет я искал отступников и помогал им начать жизнь заново.       — А если не выходило?       — Фермон умеет быть настойчивым, — ответила за командира Артрис, после чего сразу отвернулась, в страхе показать эмоции.       — Что ж, надеюсь, ты не будешь больше спешить с обвинениями, пока всё сам не увидишь, — Фермон изменился в лице, и тут его улыбка сменилась смятением. — Ох, да я ведь никого ещё не представил, пора тебя познакомить с твоими новыми братьями и сёстрами!       Огнислав внимательно осмотрел присутствующих. Помимо него здесь было девять человек. Хоть все они были одеты в чёрное, и были членами клана с крайне сомнительной репутацией, по большей части, выглядели они дружелюбно. На первый взгляд. Во всяком случае, с открытыми лицами и без этих жутких роб, их можно было счесть за людей.       — Что ж, начнём знакомство! Слева от тебя сидит Аскар, смелейший человек, и без преувеличения самое ценное, что у нас есть. Он наш дипломат, человек, который может убедить дьявола простить грехи. Другими словами, он наша надежда на мир во всём мире.       Аскар протянул руку Огниславу и осторожно поклонился в знак приветствия. От такого стеснения, Огниславу самому стало неловко. К слову, Огнислав уж точно не ожидал, что первый знакомый дипломат в его жизни окажется таким молчаливым. На убийцу этот парень явно не походил. Высокий, довольно худой, на лице ни единого шрама. Он больше производил впечатление человека, который любит ночевать в библиотеке, чем убивать людей за вознаграждение. Хотя руку Огниславу он сжал так, что из парня чуть не выдавился писк.       — Что, крепкая рука, да? Выбить меч у него из рук — настоящий подвиг. Впрочем, силой здесь может каждый похвастаться. Справа от тебя Фасир, за ним его родная сестра — Артрис, их ты уже знаешь. Они пришли с юга и присоединились к нам не так давно, но уже успели всех удивить. Артрис я с гордостью называю богиней войны, не позавидовал бы любому, кто встанет у неё на пути. Фасир же… кхм — наш талисман. Рассказывать долго, так что, если спросишь, он сам или сестра расскажут тебе. Не стесняйся, хоть Артрис и кажется агрессивной, они дружелюбные.       Артрис сдержала улыбку, но отведённый в сторону взгляд её выдал — слова Фермона её приятно задели. Фасир же осторожно поклонился, но руку решил не подавать.       — Чуть дальше за Артрис можешь увидеть Самира, — Фермон кивнул в сторону последнего, тот с улыбкой до ушей уже активно махал рукой Огниславу. Растрёпанная чёрная шевелюра и карие по-детски смеющиеся глаза — Самир, хоть и был далеко не молодой, напоминал скорее ребёнка, нежели убийцу. — Этого хлебом не корми, сам всё о себе расскажет, балабол редкостный. Но учти, начнёшь о нём расспрашивать у него же самого — заговорит тебя до смерти.       Стол одобрительно рассмеялся, на что Самир лишь развёл руками, подтвердив: «что есть, то есть». Подколка от командира его ни капли не задела, видно, объектом для шуток ему приходилось быть частенько.       Улыбка Фермона сошла с лица, и стол замер в ожидании. Рука его осторожно подняла кружку, в этот же момент поднялась кружка седого мощного старика справа от него. С мощным глухим звуком, они ударились друг о друга. Могучая рука старика, обхватывавшая чуть ли не всю пивную кружку, поднялась к морщинистому лицу и перевернула содержимое, полностью опустошив сосуд, после чего тыльной стороной ладони обтёрла мокрые губы. Наполовину полная кружка Фермона и опустевшая старика-незнакомца, вернулись на стол. Усталые глаза седовласого мужчины, наконец, оторвались от пустой кружки, пробежали по столу, ни на долю секунды не зацепившись на Огниславе, и начали обследовать просторы харчевни.       — За тебя мой друг! Це́фас — некогда мой наставник, настоящий гений и, к глубокому сожалению, жертва времени. Годы никогда не собирались, и не будут щадить никого. Цефас, не побоюсь назвать его легендой, прямое тому доказательство. Всю мою сознательную жизнь он был защитником клана, теперь он мой защитник. Но в первую очередь, он мой друг.       Глаза Цефаса всё быстрее бегали по харчевне. Взгляд из усталого превратился в раздражённый. Под конец монолога Фермона, кисть его сжалась и ударила по столу, заставив закуски подлететь в воздух.       — Гарсон! — по голосу Цефас скорее походил на буран, нежели на человека. — Гарсон, чёрт ты проклятый!       Из-за угла выскочил длинный человек во фраке. Высоко перебирая своими тоненькими ножками, он быстро преодолел расстояние до стола и подпрыгнул к звавшей его «седой легенде». Голова Гарсона, вытянулась вперёд, обнажив длиннющую шею. Огромные карие, может даже чёрные, глаза предельно широко раскрылись, выражая нескончаемое любопытство к вызову. Руки в белоснежных перчатках скрестились у него за спиной и существо, напоминающее жирафа в человеческом теле писклявым голосом обратилось к Цефасу старательно растягивая букву «с»:       — Слушаю Вас-с, любезный Цефас-с. Что будет угоднос-с?       — Обрати внимание на мою кружку, псина, — Цефас вплотную поднёс сосуд к глазам Гарсона. — Она, дупло ты ходячее, пустая. Я что тебе, бестолочь, сказал?       — Кружка-с не должен быть пустой-с…       — Так почему она пуста?! — Цефас в очередной раз ударил по столу, содрогая посуду.       — Любезный Цефас-с, прошу прощенья-с, мигом исправим-с!       — Сию ж минуту, Гарсон, я не собираюсь ждать.       Гарсон крутанул в воздухе пальцем, и откуда-то издалека выскочила девушка с подносом, полным кружек с медовухой.       — Это-с за счёт господина-с, владельца трактира-с, любезный Цефас-с. Всегда рады видеть Вас-с в нашем заведении-с. Ещё раз просим прощения-с за…       — А ну свалил! Затирать будет… — огромная рука взбаламутила воздух и Гарсон тут же ускакал.       Фермон печально взглянул на Огнислава и одним движением губ вымолвил: «возраст». Рука Цефаса снова схватилась за кружку, и печальный взгляд легенды снова утонул в золотой жиже.       — Не волнуйся ты так, дружище, я уверен, если бы кто успел увидеть, что кружка опустела, тебе бы тут же её до краёв наполнили, — но слова Фермона пролетели мимо ушей старика. Поняв это, Фермон вернулся к Огниславу. — Мой друг устал. Очень, очень давно ему не приходилось вынимать свой клинок из ножен. Но что поделать, политика того требует.       — А этот вот, — Огнислав указал в направлении, где исчез Гарсон, — этот длинный господин, вы его знаете?       Фермон усмехнулся.       — Да, это Гарсон. Вообще «Гарсон» не настоящее его имя. Кто-то дал ему такое прозвище, вот и прижилось. Он вместе с трактирщиком заведует «Мышеловкой», но всерьёз его никто не воспринимает. Оно и понятно, сложно воспринимать человека, если он ведёт себя как насекомое. На кой-то ляд реверансы пускает налево и направо, подлизывается к каждому постояльцу. Здесь, в Хрустальне, так не принято, здесь все равны. Но Гарсон так, по-видимому, не считает. А может быть, так не считает его тайный господин, в чьей собственности на самом деле находится заведение. В общем, Гарсон тот ещё чёрт. Нам он не нравится.       — Не знаю почему, но у меня мурашки до сих пор бегают. Противный он.       Фермон взглянул на Цефаса, обдумывая, стоит ли продолжить знакомство, но, обнаружив того всё в том же опечаленном состоянии, решил оставить последнего.       — Я Юстек, — молодой смуглый паренёк шутливо отвесил низкий поклон Огниславу, — если позволите, господин Фермон, а то я тут сгнию от старости, пока очередь дойдёт. Один вот уже сгнил. Ой, извините, ошибся, это просто Цеф… ну вы поняли.       Этот парень был не сильно старше Огнислава и по телосложению они тоже были близки, но в нём явно было что-то непростое. Особое внимание привлекали его длинные пальцы, усыпанные шрамами и пятнами от ожогов. В остальном, он не сильно выделялся, разве что своей улыбчивостью, ведь стол в основном был хмурый. Невольно Огниславу пришла мысль — стоило бы его посадить напротив старика вместо Аскара, может, это помогло бы хоть ненадолго оторвать Цефаса от своей драгоценной кружки.       — Юстек мой главный помощник по взрывным делам, — Фермон, ухмыльнулся, переведя одобрительный взгляд на парня. — Если бы не он, кто знает, выбрались бы мы из той передряги… Огнислав, мне очень жаль, что пришлось так обойтись с твоей деревней, но выбора у нас не было. Надеюсь, ты понимаешь. Кстати говоря, помимо Ласки, Юстеку также помогала его прекрасная невеста Алия.       Молодая девушка, сидящая между Ласки и Юстеком, робко кивнула в знак приветствия. Фермон не обманул, невеста Юстека и правда была прекрасна. Миниатюрная маленькая девушка с тёмными аккуратно убранными в пучок волосами. Одета она была в чёрное полностью закрытое платье чуть больших размеров, чем требовалось. Мешковатым оно, конечно, не смотрелось, но выглядело интересно, может даже мило.       — Что, моя очередь? — поймав на себе взгляды соратников, Ласки тяжело вздохнул, будто представляться для него было особенно тяжело.       — Позволь мне, мой друг, для меня это честь.       — Да пожалуйста, развлекайтесь, господин Фермон, прошу Вас, — Ласки сложил руки, не слишком довольный тем, что о нём вообще решили сегодня вспомнить.       — Позволь представить мою правую руку и верного друга. Лейтенант Ласки — молодой гений, тактик и воин, самый ловкий человек, которого я знаю, и, в недалёком будущем, сильнейший из ныне живущих людей. Я ничего не упустил, мой друг?       Ласки наигранно холодно отвёл глаза в сторону, но, спохватившись, поспешил поблагодарить Фермона за представление.       — Сойдёт.       — Может тогда позволите мне представить Вас, господин Фермон? — Аскар приподнялся в предвкушении.       Чуть улыбнувшись, Фермон выпрямил спину, развёл руки и, кивнув, дал добро.       — Огнислав, перед тобой, человек, благодаря которому живёт Клан Тени. Человек, которого знает и с которым боится пересечься взглядом каждый воин Синего Ордена. Сильнейший человек смертного мира, заставляющий одним взглядом вставать врагов на колени. Воплощение самой силы и святыня нашего клана — Покровитель Теней, Фермон фон Валуа!       Последняя фраза застыла в воздухе, обрушив на «Мышеловку» мёртвую тишину. Люди с соседних столов медленно развернулись. В глазах их был интерес, смешанный со страхом. Только молодые девушки в красных платьях и надетыми поверх чёрными кружевными фартуками продолжали скользить меж столов, ловко управляясь с большими нагруженными подносами. По залу пошли перешёптывания, люди стали переспрашивать друг у друга, со всех сторон посыпалось: «Фермон», «Фермон фон Валуа», «Он сказал Валуа?». Какой-то изрядно выпивший мужик отпустил шутку своему собутыльнику, срифмовав «Валуа» с бастурмой, на что тот мгновенно среагировал заливистым хохотом — харчевня отозвалась почти мгновенно. Обстановка разрядилась и ещё некоторое время можно было выудить «Фермон фон Бастурма» из общего потока разговоров «Мышеловки». Сам Фермон же, наблюдая за развлекающейся харчевней лишь кисло усмехнулся, низкосортный юмор нисколько не задел его чувства.       — Простите, Аскар, — Огнислав очень надеялся, что правильно запомнил имя дипломата, — Вы сказали «повелитель»?       — Нет, не повелитель, ни в коем случае, — Фермон отмахнулся рукой от услышанного бреда. — В Клане Тени нет, и никогда не будет никакой иерархии. У нас все равны. Есть только братья и сёстры, к которым следует относиться с глубочайшим уважением.       — Господин Фермон — Покровитель Теней, — подхватил Аскар, — самый сильный, и мудрейший член нашего клана. Хоть все решения мы обсуждаем вместе, его мнение считается наиболее ценным, я бы сказал, решающим. За свою жизнь я повидал много вельмож, и могу утверждать, что Покровитель Теней не имеет в своих руках особую власть, но стоит отметить, что жизнь нашего клана строится на доверии, и доверие к Покровителю — важнейшая из основ.       По какой-то причине последние слова Аскара откликнулись грустью на лице Покровителя Теней.       — Вы сказали, что иерархии нет, — Огнислав оглядел стол, ожидая одобрения сказанному. — Только вот, раз есть лейтенант, то и другие звания должны быть. Я думал вы маршал, господин Фермон. Разве не так?       Грустное лицо Фермона сначала сменилось смятением, вопрос застал его врасплох, но, как только он вник в суть вопроса, засиял улыбкой, а потом и вовсе разразился своим громогласным смехом. Соклановцы поддержали его, в воздух поднялись сосуды полные медовухи, даже грустный Цефас не поленился поднять свою драгоценную кружку. Фасир, наконец-то повеселевший, придвинулся к Огниславу и в харчевне раздалось дружное «За отважного маршала!» вперемешку со смехом. Фермон же поспешил объясниться перед парнем.       — Нет у нас никаких званий, шутки это всё. Долгая история, Ласки сам потом тебе расскажет историю происхождения своего прозвища. Если достучишься до его ледяного сердечка, конечно же, — радостный Фермон повернулся к Ласки, но холодные глаза лейтенанта явно отвергали сказанное.       С дальнего конца стола раздался задорный голос Юстека:       — Твоя очередь, Огнислав! Я тут успел задремать два раза, пока вас всех по порядку перечисляли. Вы бы сказали, что вы тут все о себе любимых рассказывать будете, я бы пока пробежался вокруг Хрустальна, кругов бы пять навернуть успел, ей богу.       — Юстек, ишь, заболоболил! Бу-бу-бу, бу-бу-бу, — заворчал Цефас. — Мало того, что рот открывает, так ещё и несёт чёрт знает что. Тьфу, вот дотянись я до тебя, язык бы вырвал.       Начал Цефас так бодро, будто сейчас и впрямь подскочит на тот конец стола, но, хоть за здравие было начато лихо, старость видно велела закончить за упокой. Зато Огнислав сразу понял — идея посадить Юстека хоть на место ближе к старой легенде могла бы закончиться плачевно. Впрочем, «за упокой» длилось не так долго — закончив ворчать, Цефас заметил, что кружка пуста, и разразился уже знакомым «Гарсон!». Реакция была незамедлительная — из-за поворота выскочила девушка с подносом.       На этот раз в процесс решил вмешаться Аскар:       — Брось, Цефас, Юстек прав. Огнислав всё ещё не рассказал о себе, мы ведь тоже хотим знать, кого в братья берём. Ты как, парень, не против?       Весь стол сконцентрировался на Огниславе. Фермон прищурился, готовясь вникать в каждое слово. Артрис даже подвинула брата, чтобы быть в непосредственной близости от рассказчика. Голоса харчевни за Огниславом потускнели, и теперь перед ним и этими людьми, любителями тёмных тонов, возникла какая-то связь. Он почувствовал, что каждый из этих странных людей сейчас доверил ему себя. Да, это была всего лишь поверхность, может быть образ, который они хотели ему внушить. Может быть, эти люди совершенно не те, за кого себя выдают. Может даже Фермон, Покровитель Теней, вовсе никакой и не Покровитель, может быть он кровавый тиран со своей чёрной свитой. Что эти люди действительно от него хотят? Они спасли его, причём уже не один раз. Он, незнакомец из сгоревшей деревни, стал своим, сел вместе с ними за один стол. Нет, Огнислав не знал, кто они, он не знал, что эти люди хотят от него и даже на самый главный вопрос он не знал ответа до сих пор. Но эти глаза, эта искренность, они его подкупили. Все они, даже тот ворчун Цефас приподнялся над столом и смотрел на Огнислава взглядом, который убеждал его: «ты такой же, как и мы». Сейчас было так удивительно просто и так безрассудно довериться незнакомцам, но Огнислав совершил эту глупость, потому что это ему подсказало сердце, которому он так отчаянно старался не доверять.       — Меня зовут Огнислав… Да, это вы знаете, конечно… До недавнего времени я жил в деревне, выстроенной из заброшенной заставы перед входом на Звериную тропу. Мой, — Огнислав замешкался на секунду, — мой отец, Сивилиан, заключил военный договор с Царём Зверей. Договор о взаимопомощи. Стрелки, отряд Сива, собранный им лично, охраняли тропу. Попробуй отряд Синего Ордена миновать нас, они получили бы в спину непрекращающийся огонь от самых метких Стрелков нашего времени. Если же Синий Орден атаковал бы нашу деревню первый, самые быстрые воины Царя Зверей ударили бы по наступающим с тыла. Вот только, недавно Сив ушёл вместе со всем отрядом Стрелков. Остался только один, полуслепой, уставший от жизни старик. И того уже нет в живых.       На Огнислава нахлынули воспоминания. Он вспомнил тот самый день, когда Сив обнял его на прощание и направился в сторону ворот, где его ждали сильнейшие люди деревни — отряд из одиннадцати человек. За спиной у каждого находилось по ружью — их необычайной гордостью, ведь эти механизмы были созданы каждым из них собственноручно и являлись единственными, уникальными экземплярами. Ружьё Сива, их лидера, особенно выделялось: более походящий на арбалет, чем на обычное ружьё, этот механизм занимал своим размером большую часть его спины, образуя своего рода щит. Так, Сив мог не переживать за единственный участок его тела, недоступный для его, казалось бы, всевидящих глаз. Сив остановился у своего отряда, к нему направлялся полный слёз Григорий. Сив похлопал по спине своего боевого товарища, не способного отправиться со своими братьями в долгий смертельно опасный путь. Огнислав едва ли мог слышать, о чём они говорят, но он догадывался — речь шла о нём. Наконец, Сив схватил Григория за плечо, другой рукой он указал на Огнислава, и Григорий подчинился. Взяв себя в руки, ободрившись, он подошёл к Огниславу и, с трудом преодолев жгущую его изнутри горечь, улыбнулся. А Стрелки во главе своего неизменного командира сделали свой первый шаг навстречу мечте.       — Огнислав? — Огнислав поймал себя на том, что опять провалился в прострацию. Алия, успешно попытавшаяся вернуть его, вглядывалась в его застывшие на месте глаза. — Теперь всё будет хорошо, мы ведь с тобой. Скажи, Огнислав, из какого ты рода?       — Рода? — Огнислава всегда заставал врасплох этот вопрос. У каждого из людей было имя и род, к которому он принадлежал. Как он теперь знал, Фасир и Артрис принадлежали роду Кхулам. Фермон же был из рода Валуа. У каждого был свой род. У каждого, кроме Огнислава. — Честно сказать, у меня его нет.       Алия выпучила глаза. Нет, она была не столько удивлена, сколько заинтересована, в ней проснулась женская любознательность. Но не только её — новость всколыхнула всех, за исключением лейтенанта. Цефас же, по привычке, забухтел.       — Как же так нет рода. Рода не быть — не может! Ты что, не знаешь рода своего отца?! Как его там, Сим?       — Сив… честно сказать, он не мой настоящий отец. Он, скорее, приёмный отец.       Цефас многозначительно кивнул. По-видимому, эта информация открыла перед ним всю картину целиком. Тем не менее, подгадав момент, в разговор вмешалась Артрис.       — Так значит, Сивилиан тебя воспитал, но отца ты не знаешь? А мать? — Фермона захватила эта история, и, к радости Огнислава, в его голосе не было сострадания.       — Нет, никогда не знал. Сив о родителях никогда не рассказывал, сколько бы я не просил, но я знаю, что это для моего же блага. Так он сказал, я ему верю. Мой род он мне не говорил по той же причине. Впрочем, не думаю, что это многое бы изменило.       — Кто знает! Род человека говорит о его наследии, а наследие неотъемлемая часть твоего будущего, — Фермон с интересом разглядывал юношу, видимо пытался понять какому роду он может принадлежать. — Знаешь ли ты род своего приёмного отца, Сива?       — Да, мы собрались отметить юбилей нашего старика Григория, ему исполнялось семьдесят, — начал было Огнислав, но тут Юстек аж подпрыгнул на месте.       — Ничего себе старичок, а ведь рубил синюшных так, будто ещё в самом соку.       — Он ведь один из Стрелков, как-никак, — Огнислав пожал плечами, но вдруг вспомнил, что эти люди вряд ли представляют, что представляет из себя Стрелок на самом деле, так что поспешил сменить тему. — Так вот, тогда-то Сив и проболтался. Кто-то из наших обронил, что в его роде самые зоркие глаза. Гордость Сива не позволила ему промолчать (хотя, основную роль сыграл, конечно же, алкоголь) и он во всеуслышание объявил, что данный ему дар — сильные глаза, это гордость его рода Акутос.       — Сивилиан Акутос, — Фермон почесал подбородок, пытаясь вспомнить, слышал ли он это имя. — Цефас, друг мой, не припоминаешь?       — Этого вашего Сима знать не знаю, а вот род Акутос когда-то давно был на слуху. Глаза невероятные, люди из этого рода видели за горизонт и дальше. За такого часового сам Мифест бы пошёл против принципов.       — Вот оно как! Огнислав, получается твой приёмный отец из очень известного рода! — Алия радостно захлопала в маленькие ладошки.       — Не помню, чтобы этот род был богат или особо значим, — Аскар откинулся назад, пытаясь вытянуть информацию из собственной головы.       — Раз уж их глаза настолько невероятны, насколько Цефас посмел утверждать, род действительно исключительный, — Фермон прищурился, оценивая парнишку. — Огнислав, может быть, раз уж у тебя нет рода, мы будем величать тебя Огнислав Акутос? В знак вашей крепкой связи с Сивом.       Огнислав оторопел от такого предложения. Даже сам Сив не предлагал ему взять его род. Идея обзавестись родом, была довольно заманчива. Жить без рода всё равно, что жить без половины имени. Но разве можно вот так взять и присвоить себе чужой род?       — Знаете, Фермон, пожалуй, я обсужу это с Сивом лично, когда он вернётся. Я не тороплюсь принимать такие сложные решения.       — Куда же ушёл этот Сив? — Алия разглядывала Огнислава с нескрываемым любопытством. Её любовь к тайнам была необъятна и нескончаема, впрочем, как и у большинства девушек.       — Сив… Он ушёл искать одно место, где люди могут заговорить с Богом.       Забавно, что именно в этот момент в соседнем зале харчевни девушка с подносом споткнулась об свою же ногу и обрушила его содержимое на одну из шумных компаний. За столом повисла тишина, даже Цефас оторвался от своей медовухи, вытаращив глаза на Огнислава. Самир присвистнул и перевёл взгляд на Юстека, даже этот, казалось бы, неугомонный парнишка потерял дар речи. Нарушить молчание посмела только Артрис.       — И что же это за место такое?       — Вы скажите то же, что и остальные. Но раз уж я начал, так и быть: Сив ушёл искать башню, уходящую в небеса, именуемую Вавилоном.       — Это легенда, — Цефас выпрямился, раздувая свои необъятные лёгкие. В глазах его вспыхнуло недоверие, и даже отвращение, — нет никакого Вавилона, сказки для детей. Дверь в Небесное царство, хах, прямиком к Богу! Есть только один путь туда, парень, и, поверь, все сидящие за этим столом его уже давно пропили!       — Вот, об этом я и говорил, — Огнислав с сожалением смотрел на такие знакомые ему последствия разговоров о Вавилоне.       — Угомонись, старик, — Ласки рассвирепел, видно с Цефасом они не особо ладили. — Тебя кто-то просил это говорить? Убеждения этого Стрелка, Сива, вся его жизнь.       — Тьфу! Потому что это выдумка, вот и всё!       — Цефас! Займи рот медовухой, ради своего же блага! — стоило Ласки огрызнуться, как Цефас и окружающие притихли. Только Фермон спокойно и пристально наблюдал за лейтенантом. Огнислав поверить не мог, что тот самый, совсем недавно буйствующий Цефас позволил с собой так обращаться. — Так вот, к чему это я, — Ласки не хотел смотреть в глаза Огниславу. — Да, Вавилон действительно самая большая загадка. Признаюсь честно, я расспрашивал о нём, но на тысячу слухов не нашлось ни одного подтверждения. Найти её никому ещё не удавалось, а если и удалось, видно, об этом не принято распространяться.       — Возвращаясь к вопросу о роде, — Фермон постарался перевести разговор в другое русло. Видно, ему надоело молча наблюдать за противоборством друзей. — Я хотел бы извиниться, было бестактно обсуждать этот вопрос при первой же встрече. Для нас это и правда не имеет никакого значения, Огнислав, тем более, что ты не единственный за этим столом, у кого его нет. Верно, лейтенант? Правда, он от него сам отрёкся. Быть может, Ласки, поведаешь Огниславу свою историю?       — И не подумаю, — Ласки отвернулся от Огнислава, сосредоточив осуждающий взгляд на сидящей рядом и прямо-таки трепещущей от разыгравшейся за столом родовой драмы Алии.       — Что ты умеешь? — на этот раз лицо Артрис было куда серьёзнее, видно ответ на вопрос имел для неё особое значение.       — Что я умею?       — Да, что ты умеешь? Как хорошо владеешь своим даром? Кем раньше был?       — Я… я умею только шагать в темноту и прятаться в ней. И хорошо вижу в темноте. На этом пока что все способности и заканчиваются. Кем я был? В смысле, чем я занимался в деревне?       — Ох, тугодум, — Артрис начала злиться. — Умеешь ли вести хозяйство, обращаться со скотом, землёй. Или кем ты был, кузнецом, плотником, поваром, не знаю, дояркой, что ты делать умеешь?       — В деревне я работал в конюшне. Я много чего умею, честно говоря, я даже не так плохо с мечом управляюсь, но Сив отказался меня всерьёз обучать, так что большую часть времени я проводил в конюшни. Я люблю лошадей, с ними всегда легко найти общий язык.       — Да, да, да, я чувствую, — Ласки помахал рукой у носа, — чувствую за милю.       Огнислав постарался незаметно понюхать руку, пытаясь понять, всерьёз ли говорит Ласки, или же это очередной подкол в его сторону. Тем временем Фермон украдкой махнул рукой в обе стороны стола, давая понять, что пора прекращать издеваться над юношей.       — Конюх значит, — вдоволь насмеявшись, Артрис откинулась назад, закатив глаза, — и куда ж ты нам такой сдался? Конюх, конюх. Конюх без лошадей, да это какая-то трагедия. Кстати говоря, Самир, ты ведь тоже конюхом был?       — Ох, да, слушайте. Когда-то очень-очень давно, пришёл ко мне один старик. Старик — бывший вояка, уже седой, сгорбленный, но сам весь широкий. Словом, старая ходячая громовая туча. Говорит, мне нужно седло на лошадь, из кожи, такой, чтоб стрела не пробила. Не знаю кому, самому ему или сыну, внуку, брату или дочери его, меня такие мелочи никогда не интересуют, я не спрашиваю никогда. Так вот, я думал-думал, как ему седло это сделать. И пришла мне в голову мысль, откопал я свои старые латы (хотя, честно сказать, они не мои, а моего покойного батюшки), снял с них наплечники, наголенники и аккуратно перековал их в пластины. Затем, я обшил эти пластины кожей, в два слоя, да так, что хоть ножом кожу режь, в жизни не поймёшь, что в этом пироге металлическая начинка! И так и сдал, старому господину своё кожаное непробиваемое изобретение. И чтоб вы думали? Бедная лошадка! Маразм догнал старика раньше, чем она ушла на покой! Вояка так обрадовался моей работе, что решил показать своему внуку непробиваемую кожу, так и прям на самой лошадке! Выстрелил из арбалета новеньким охотничьим болтом. Бедная кобылка, прям там и умерла. А с меня старик всю сумму требовать начал, так ещё и за убитую лошадку деньги запросил. Ну так что же, я виноват по-вашему?! — Самир развёл руками перед Артрис, упрямо требуя её мнения по поставленному вопросу.       Артрис же, в свою очередь, уставилась на него исподлобья и, затянув паузу, медленно процедила, отчётливо проговаривая словами:       — Ты… конюхом… был?       — Нет.       — Так и отвечай: «Нет, я не был конюхом, Артрис».       Самир, не опуская разведённые руки перегнулся через стол и, убедившись, что внимание Огнислава всё ещё сосредоточено на нём, повторил вопрос.       — Виноват?       — Я… Честно сказать, я не знаю. Это довольно сложная ситуация.       Этим замечанием Огнислав ненароком вернул к жизни старого Цефаса.       — Запомни мальчик, не бывает лёгких ситуаций. Не бывает такого, что один прав, другой виноват. И уж точно не бывает, что оба виноваты, это всё враньё для маленьких детишек, которым рассказывают сказки про героев и злодеев, чтоб знали в кого стрелы пускать, когда вырастут. Правда всегда намного сложнее, чем кажется. Взять хотя бы Мифеста. Злой, плохой. Вроде бы одних людей убивает, других на смерть посылает. А что же в итоге? Клан Берсерков мертв. Все его члены вырезаны, все до единого! И в ад им и дорога. Кланы-убийцы скинуты в одну братскую яму, а затем сожжены дотла, и вот что я скажу — миру так будет куда спокойнее. И что же тогда получается, не зря он людей убивал? Или всё-таки зря? А ни так, ни так. А как — ты никогда не узнаешь. А знаешь почему? А потому что, мой дорогой, всё куда сложнее, чем кажется. Поступки человека исходят как корни дерева, из самых глубин его души, из самого начала его истории. Для него, прав он, а для тебя — ты. Для кого-то другого вы оба правы, а для четвёртого никто из вас не прав, и, по его мнению, распять вас на кресте нужно. Думаешь, что сможешь судьёй быть, распределить всех людей наверх и вниз? Бог пусть судит наши поступки, а я вот что скажу, не суди человека пока не сядешь с ним за один стол и не выслушаешь его историю от его первых дней, до момента, когда был опрокинут ваш первый бокал вина. Иначе, что бы ты ни думал, ты уже ошибаешься.       — Что ж, если Цефаса пробило на мудрость, значит, мы уже засиделись, — Фермон поднял палец и своим громогласным голосом вызвал к себе Гарсона. — Время отправится туда, где лошадей никогда не было и не будет. Мы идём домой. Я расплачусь, встретимся сразу за воротами Хрустальна. Да, Огнислав, готовься. Идём пешком, путь не близкий.       Цефас тяжело поднялся, содрогнув стол своим покачивающимся телом. Огнислав едва мог представить, как этот опьяневший от медовухи старик пройдёт этот «не близкий путь». Юстек, как истинный джентльмен, помог Алии выйти из-за стола, взяв её за ручку. Только Ласки оставался сидеть за столом, морщась и что-то нервно обдумывая.       — Эй, Огнислав, — Фасир неловко положил руку ему на плечо. Видно, всё ещё боялся его как огня, — идём. Тебя надо ещё кое с кем познакомить.       Осторожно пройдя сквозь лабиринты из столов и людей, кое-как никого не задев, Огнислав первым вышел на улицу. В лицо ему дунул холодный ветер, и впервые за долгое время он почувствовал отступающую тяжесть и гнетущее жжение в груди и горле. Люди из Клана Тени затерялись где-то позади, и он был предоставлен сам себе, хоть и на несколько минут. Сейчас было самое время ещё раз всё обдумать, но этот ветер развеял все мысли. На пару минут он, Огнислав, перестал быть Огниславом. Он всего лишь человек, вышедший из шумной харчевни посреди ночи, чтобы немного отрезвить себя, и глубоко, полной грудью, вздохнуть.       Перед ним была круглая площадь, её он и видел из окна трактира. Около фонтанчика, скрестив ноги, мирно сидел чему-то глупо улыбающийся пьяный мужичок. Видно, он в этой воде видел куда больше смысла, нежели человек трезвый. Кто знает, может быть, в этом фонтане было куда больше смысла, чем казалось на первый взгляд, хотя, скорее всего, даже меньше. На улице было темно, но людей вокруг это не слишком волновало. Здесь, те немногие, кого зацепил взглядом Огнислав, шли неспешно, редко смотря под ноги. Луна усердно старалась освещать каменные дома, заложенную брусчаткой улицу, её свет игриво переливался в бьющей струе фонтана. Здесь было всё, чего не было в той сгоревшей деревне, которая и деревней то не являлась вовсе. Застава, обустроенная Сивом и Стрелками, имела несколько непримечательных мест, вроде пирогового дома, который местные неизменно посещали раз в двое суток, а также церкви, построенной жителями деревни лично, да и цветочной лавки прекрасной девушки, держащей её исключительно для себя, для своей души. Посетителей Диана имела немного, но была рада каждому без исключения, и о том, чтобы закрыться, оставив свой маленький сад только для себя, не задумывалась ни на секунду. Да, это место было совсем другим. Оно тоже было тихим, спокойным, но, в отличие от заставы Дома Зверя здесь была жизнь.        — Эй, Огнислав. Опять весь в себе?       Юстек легонько стукнул Огнислава в плечо. За ним, посмеиваясь, выходили оставшиеся тени, за исключением старого Цефаса, Фермона и Ласки. Похоже, их что-то задержало. Фасир, кивнув сестре, подошёл к Огниславу, чтобы исполнить обещанное.       — Есть ещё двое. Две тени, они наши глаза и уши. Мы называем их «невидимки». Скоро поймёшь почему. Должно быть, они где-то рядом, следят за безопасностью господина Фермона. Идём к воротам, скоро они будут там.       Огнислав ответил лёгких кивком. Юстек, в обнимку с Алией, шли впереди, за ними следовал шумящий на всю улицу Самир, кажется, он рассказывал «ну очень интересную историю». Чуть позади плелись приунывший Аскар и Артрис, безразличная ко всему происходящему, или же старающаяся делать такой вид. Фасир и Огнислав оказались замыкающими. Парень не смог не заметить, что его спутник до жути стесняется начать разговор. То, будто присутствуя в разговоре, Фасир улыбчиво смотрел в спины своим товарищам, то быстро отводил взгляд, заинтересовано оглядывая окружающего его дома, всё ещё избегая глаз Огнислава. Парень догадывался, что Фасира до сих пор беспокоит произошедшее в деревне, что, возможно, он опасается скрытой к нему ненависти. Так что, собравшись с духом, Огнислав решился развеять его сомнения, одновременно прикоснувшись к его предплечью.       — Эй, Фасир, — у того от такого поворота событий глаза полезли из орбит, а рука по инерции незаметно потянулась в сторону висящего на поясе кинжалу, — у меня просто есть ещё пара вопросов. Нет, на самом деле у меня невероятное количество вопросов, но мне хотя бы на парочку узнать ответ, для начала.       — Да, конечно, всё что угодно! — Фасир сказал это настолько громко, что каждый из теней обернулся, чтобы застать Огнислава в крайне неловкой позе. Парень убрал руку с предплечья Фасира и выпрямился.       — Так вот, о чём это я. Ах да, подхожу я значит к обрыву… — компания снова сконцентрировалось на активно жестикулирующем Самире.       Огнислав решил предпринять вторую попытку.       — Фасир, ответь, пожалуйста, на вопрос. Почему вы мне помогаете? Я не хочу говорить, что не верю вам, но должны быть причины.       — Огнислав, ты ведь тень. Ты обладаешь таким же даром, как и мы, даром прятаться в тенях. Люди, обладающие одним даром, рано или поздно объединяются, такова наша природа. Так говорил Цефас, Фермон и множество людей до них. Судьба сводит нас вместе, чтобы мы стали сильнее, это нечто высшее.       — Это правда, — неожиданно в разговор вмешалась Артрис. — Фасир много отсебятины может сказать, но это неопровержимая истина. Рано или поздно, нас притягивает друг к другу словно магнитом. Видимо, в нас существует инстинкт, который показывает, куда нам нужно идти и кому верить. Но это не вся правда. Мы помогаем тебе, потому что ты нужен нам. Точно так же, как и любая другая тень. Наш клан не такой многочисленный, как все думают. Нас всё меньше, а отношения с Домом Зверя становятся всё напряжённее. Если мы ослабнем, Синий Орден уничтожит нас обоих, и тогда придёт конец и самому Хрустальну.       В этот момент Самир многозначительно ухмыльнулся и развернулся к девушке. Его указательный палец взмыл перед лицом Артрис. Этот жест, мог бы стоить ему жизни, если бы парень вовремя не поддержал её слова.       — Всё верно, отношения напряжены. И Артрис права — ситуация тяжёлая. Но, поверь мне, Огнислав, это ничего не значит. Царь Зверей понимает, что любая ошибка может стоить обоим нашим кланам жизней. Хоть он и юн, он довольно смышлёный. Для убийцы, — последнее слово было сказано с особым удовольствием. Огнислав поёжился.       — Ты нужен нам как член нашей большой семьи, которой не хватает сил. Помоги нам, а мы поможем тебе, — Артрис была предельно серьёзной. И хоть это было её типичное состояние, сейчас оно достигло предельной точки. — Помни, хотя Фермон умеет убеждать, это предложение, а не требование.       — Тебе у нас понравится, — влез в разговор в Юстек. — Поначалу будет трудно, так всегда бывает, но потом! Потом ты станешь частью большой семьи! У нас все хорошие, одни лучше, другие хуже, но без исключения все настроены помогать. А за лошадей извини, не можем мы их держать. Зато будешь у нас особенным. Единственный конюх в клане! Нет, это, конечно, наверно самая бесполезная специальность для нас, но вдруг у нас появится одна лошадь? А ты тут как тут, главный по лошадям! А? — оглядевшись, Юстек понял, что сморозил глупость и поспешил сменить тему, хоть такое ему было и не свойственно. — А здесь тебе нравится, Огнислав?       — Да, я вот удивляюсь, — Огнислав вновь окинул взглядом окружавший его город, — как так в Хрустальне удаётся такой мир держать. Вроде бы они там, наверху, в цитадели, всё контролируют. И во главе этот герцог, так Сив говорил. Но ведь никто даже лица его не видел, герцога то. Но нет ни воровства, ни мошенничества. Люди то здесь живут разные, неужели они так боятся?       Аскар тяжело выдохнул — жест разочарованного учителя.       — Всему виной страх? Бред полный. Посмотри на людей вокруг. В них что, есть страх? Нету страха. Любой страх виден, люди абсолютно не умеют его скрывать.       — Это правда. Сив мне всегда говорил, что это моя слабость. Я не умею его прятать. Даже сейчас, если я руку вытяну, ты увидишь, — Огнислав продемонстрировал дрожащую руку. — Ужасно, да? Сив говорил, что для настоящего мужчины это без пяти минут позор, но я так и не справился.       — Страх нельзя прятать, — Фасир выглядел таким удивленным, будто услышал самую странную вещь в своей жизни. — Ласки или Фермон тебе об этом обязательно расскажут. Для настоящей тени это первый и самый важный урок. Ты должен принимать свой страх, как существующее, иначе, ты обманешь сам себя.       — Если честно, я тебя не понимаю.       — Ничего, Фермон тебе объяснит. Он любит наставлять людей на правильный путь.       — Правильный путь. Он ведь у каждого свой?       — И это правда.       Слева от них возвышалась прекрасная цитадель, а вниз, под ней, прямо перед глазами Огнислава находилось кладбище. Внутри парня что-то перевернулось. Он попытался справиться с этим чувством, но подпиравший ему дыхание ком в горле дал понять, что парень не справится. И ожидая, что его глаза вот-вот наполнятся слезами, парень поспешил действовать. Пока не стало поздно, он должен был попрощаться с прошлым.       — Слушайте, — Огнислав решил обратиться сразу ко всем, — мне нужно отойти ненадолго, вы ведь не против?       Просьба была довольно неожиданной, Фасир и Артрис переглянулись. Юстек комично направился к Огниславу и, приблизившись вплотную, принюхался.       — Пахнет побегом.       — Нет, нет, я не…       Огнислав выглядел таким растерянным, что Юстек во всё горло рассмеялся.       — Да брось, мужик, делай что хочешь, ты свободен! Я передам господину Фермону, что мы тебя потеряли из виду, и ты бежал! Нас, конечно, за такое повесят, но всё же…       –Юстек! — Алия рассержено скрестила руки на груди.       — Да, да, извини, моя прекрасная. Огнислав, я пошутил. Нам всего лишь отрубят по кисти правой руки.       — Юстек!       — По одной кисти, Алия! Всего лишь!       Тут уже вмешалась Артрис, эти шутки её ни в коем разе не забавили.       — Огнислав, хочешь уйти?       — Я хочу повидаться с Дианой. Напоследок.       Последние слова Огнислава камнепадом обрушили на теней молчание. Юстек поперетоптывался на месте, и, измученный совестью, выдавил из себя кроткое «извините». Впрочем, получил за это одобрительный взгляд невесты.       — Конечно, Огнислав, мы будем ждать тебе здесь. Не торопись.       И Огнислав широкими шагами направился туда, где был ещё вчера. Подходя к кладбищу, он поднял голову наверх, к стенам — место, где могла закончиться его жизнь. Место, где он совершил выбор. Правильный ли? Он не был уверен, но надеялся.       Теперь всё казалось слишком быстрым. Если вчера секунды обращались в минуты, то сегодня вселенная крутила шестерни со страшной силой. Он проходил кресты, покрытые мхом, жуткие, один к одному. Огнислав остановился чуть дальше по тропинке, чтобы оглядеться. Вокруг ни души, даже не у кого спросить. Но он где-то здесь. Наконец, Огнислав распознал маленький деревянный крест. В два прыжка преодолев расстояние, парень взглянул на выцарапанное на кресте имя — «Диана». Рода её никто не знал, даже он сам. В этом они были похожи. Огнислав провёл ладонью по её имени. Немного подумав, он начал говорить. Тихо и с большими паузами, будто боялся её обидеть.       — Слушай. Я сам не могу пока поверить, но, кажется, я не умер.       Огнислав начал с самого начала, но говорил быстро. Он рассказал ей, как держал её на руках, после её смерти, как они бежали сюда с людьми из деревни. Как он забрался на самый верх, чтобы разбиться. Рассказал про Фермона, который его спас, про «Мышеловку», про Фасира, Артрис, Юстека и всех остальных. Даже про забавного Гарсона, кого так яростно вызывал к себе Цефас. И про то, что его ожидает длинный путь.       — … Я не знаю Диана, я не знаю, правильно ли я поступаю. Может, стоит найти кого-нибудь из наших, попробовать здесь. Говорят, герцог готов помочь любому, кем бы ты ни был. Но они, эти тени, вроде не такие плохие. Не такие, как говорят. А этот их Покровитель… господин Фермон, он не похож на убийцу. И раз им нужна любая помощь, может быть… может я буду полезен?       — Ты?       У Огнислава всё внутри похолодело. Его подбородок коснулся холодного лезвия. Рядом с его лицом откуда-то сзади появился чёрный капюшон, и мужской незнакомый ему голос прошептал «что же ты можешь предложить нам, соплячок?». Огнислав начал задыхаться, на лбу выступил холодный пот.        — Боишься? То-то же. Собрался в клан, а сдался ты нам? Только ещё один голодный рот. Бесполезный и никчёмный.        Лезвие исчезло от его горла. Огнислав среагировал мгновенно. Бросил быстрый взгляд назад — никого, прыжком он выскочил на тропинку и уже был готов бежать, но в кого-то врезался и упал на спину. Цепляясь руками за сырую землю, парень привстал на руки. В мыслях скользнул логичный вопрос: «Откуда? Здесь ведь не было никого». Но на этот раз перед ним действительно кто-то был. Женщина в плотно прижатом ремнями к телу балахоне и со спрятанным под капюшоном лицом. Увидев, насколько Огнислав растерялся, она залилась жутким смехом.       — Ты ведь даже толком в темноте видеть не можешь, да на что ты годен? Да ни на что! Ты ведь абсолютно никчёмный!       «Никчёмный» вторил ей мужской голос за спиной Огнислава. «Абсолютно никчёмный». Огнислав повернул голову, но за ним никого не было. Голос был, но источник звука исходил как будто отовсюду, растворялся в темноте.       — Не видит. Он очень плохо видит.       Женщина схватила Огнислава за горло и приблизилась вплотную. Её глаза сверкнули из-под капюшона, точно змеиные, холодные. Лицо взрослое. Карие большие глаза, аккуратный нос и красивые губы. Хоть внешность её и была приятной, эта женщина вызывала большой страх одним своим видом. Её сильные пальцы с длинными ногтями больно сжимали горло Огнислава. Дышать он ещё мог, но с трудом. Его руки машинально схватились за руки женщины. Сильные. Она спокойно смогла бы его задушить.       «Дело дрянь», — скользнуло у него в голове.       — Придёшь ты в клан и что же? Будешь голодным ртом? Жизнь нам будешь портить? — она, не торопясь, наслаждалась беспомощностью своей жертвы.       — Так может быть, мы решим проблему прямо здесь? — перед его глазами снова показалось лезвие, только теперь на уровне глаз, а из мрака появилась сначала та самая голова, а затем и весь силуэт мужчины. В таком же балахоне, с ремнями, прижимающим его к телу. Мужчина встал на корточки рядом с ним, и начал водить лезвием возле лица Огнислава.       — Прирежем как собаку, делов-то.       — Фермон будет недоволен, — женщина процедила это медленно, с большой горечью.       — Фермон не расстроиться. Ведь этот его Огнислав, посидев здесь, у могилы подруги, решил-таки остаться в городе вместе со своими старыми знакомыми из деревни, — незнакомец провёл по его подбородку лезвием.       — А мы лично выделим тебе место прямо здесь, рядом с твоей драгоценной подругой. А можем даже положить вас вместе. В одном гробу. Ах, как же это романтично!       — Хотя если бы он внезапно ушёл сам…       — Нет, о чём ты говоришь, а вдруг он найдёт Фермона и всё ему расскажет, или встретит его потом. Лучше перерезать ему горло.       — Ну что ты, он парень смышлёный, я всё вижу. Он понимает. Ты ведь понимаешь, Огнислав?       Рука женщины сильнее сжала горло Огнислава, он начал терять воздух. Но внезапно она его отпустила и отпрыгнула назад. Незнакомец медленно убрал шпагу в ножны. Прямо за ним, приставив к его горлу свою саблю стоял лейтенант Ласки. Левой рукой он держал незнакомца за голову, а правой сжимал серебряную рукоять с красными рубинами. Огнислав попытался разглядеть гравировку на лезвии сабли, но затмившие взгляд слёзы помешали её разобрать.       — Как же не стыдно. Или всё-таки стыдно, Урий?       — Каюсь, лейтенант, — человек по имени Урий, снял с головы капюшон. По всей длине его лица расползлась акулья улыбка. Его волосы были покрашены в болотный цвет, коротко пострижены, а в ухо вставлена серьга под в крайней степени неприятного цвета волосы. Только вот глаза были бледно-голубыми, почти бирюзовыми. Голубой цвет глаз, будто нарочно, нарушал собирательный образ.       Убрав шпагу в ножны Урий поднял руки перед собой. Ласки, убедившись, что сопротивления не последует, отпустил его и повернулся к женщине. Та ждала в приседе, как кошка, готовая в любой момент прыгнуть на врага, либо податься в бегство. Лицо Ласки скривилось от злости, сабля, разрезая воздух, вспорхнула со свистом — теперь её кончик был направлен на женщину. Урий, сидящий прямо перед лейтенантом усмехнулся и махнул ей рукой сдаваться. Женщина была в крайней степени расстроена таким поворотом событий. Вцепившись рукой в капюшон, она резко его сдёрнула, после чего расправила свои длинные вьющиеся чёрные волосы. Смотря на кончик сабли, она недовольно морщила нос. Её глаза поравнялись с глазами лейтенанта, и Огнислав готов был поклясться, будь Ласки хоть на шаг сейчас ближе к ней, она бы плюнула ему в лицо. На вид женщине было далеко за тридцать, но даже сейчас её красота вовсю цвела и завораживала. Однако, от этих холодных змеиных глаз кровь стыла в жилах. Вот только не у Ласки. Лейтенант дёрнул саблю, и женщина повиновалась. Теперь она, как и Урий стояла на коленях.       — Волга, мне показалось или ты не исполняешь приказы?       — Исполняю, лейтенант. При всём уважении, Вам показалось, — тон её не соответствовал высказываниям.       — Возможно, мне показалось и то, что вы напали на нового члена клана? — Ласки указал кончиком сабли на Огнислава. — Урий, может быть, ответишь?       Ответа не последовало, однако, акулья улыбка Урий, растянулась ещё шире, и Ласки этим был явно недоволен. Лейтенант положил руку ему на голову и повторил вопрос, уже более настойчиво.       — Вам не показалось, лейтенант. Мы всего лишь хотели напугать мальчишку, чтобы он сбежал. Во благо клана, естественно.       — Может быть, мне свернуть тебе шею во благо клана?       — Конюх из заставы Дома Зверя! В нашем клане! — вскричала стоящая на коленях Волга. — Беспомощный и бесполезный, лейтенант, прошу вас, Фермон совершает ошибку!       — Не вам судить Фермона, шпана! — огрызнулся на неё Ласки. — А теперь, прочь с глаз моих до самого прибытия в Клан Тени. Там я с вами буду говорить лично, даже представить себе не сможете, как много накопившегося гнева я на вас двоих вылью.       Урий и Волга переглянулись, почти синхронно накинули капюшоны и прыгнули, скрывшись в темноте. Огнислав осмотрелся по сторонам — никого за исключением его и Ласки. Неужели они до сих пор где-то здесь? Парень встал, отряхиваясь от земли. Горло ещё немного болело, но в остальном, всё было хорошо — благодаря внезапно объявившемуся лейтенанту, даже испуг развеялся.       — Лейтенант Ласки, благодарю, Вы…       Огнислав не успел договорить, как лейтенант схватил его за рубашку.       — Слушай сюда, Огнислав, Урий и Волга — мои люди. Головой за них отвечаю перед самим Покровителем Теней. Узнаю, что ты кому сболтнул о произошедшем — умрёшь самой страшной смертью, узнаю, что рассказал самому Фермону — спущусь в ад, чтобы самостоятельно вечно мучить твою жалкую душу. Тебе ясно?       Огнислав судорожно закивал головой, боясь лишний раз открыть рот.       — Отлично. А теперь у тебя есть выбор. Можешь идти в Хрустальн и начать новую жизнь. Спокойную, обычную жизнь. Или же ты можешь пойти с нами в клан и жить бок о бок со мной и этими двумя. Советую выбрать первый вариант, если тебе на себя не плевать. Твоя судьба в твоих руках.       Ласки отпустил парня, и тот, переполненный страхом, глубоко вздохнул. «Да уж… а с этими ребятами не передохнуть», — Огнислав снова на всякий случай огляделся по сторонам. Никого, эти двое даже следов не оставили. Ласки тем временем уже уходил с кладбища. Увидев, как Огнислав оглядывается по сторонам, небрежно кинул ему:       — Не ищи, их здесь нет. Они уже далеко.       Тогда Огнислав обернулся к могиле Дианы. Быстрым шагом он подошёл к ней, и склонился: «Я скоро вернусь, обещаю». Поцеловав ладонь, он прислонил её к деревянному кресту. «Я вернусь. Вернусь сильным».       Да, в целом, лейтенант попал в точку, Огниславу было плевать на себя, он последовал за ним.       К прибытию Огнислава и Ласки, все члены отряда уже были готовы отправляться в путь. Чёрные балахоны, капюшоны — всё, что требует этикет жнецов. Фермон, широкими отрывистыми движениями давал распоряжения своему небольшому отряду. Только старый Цефас стоял чуть в стороне и с тоской разглядывал стены города.       — И я вновь напоминаю вам, нас могут преследовать. Возможно, отряд Синего Ордена уже перекрыл нам дорогу. Кто-то из нас потеряет бдительность — никто не вернётся домой. Все всё помнят, надеюсь? Ни шагу из строя, до самого леса.       — Фермон, при всём уважении, маршалы Синего Ордена не настолько безрассудны, чтобы снова сунуть свой нос на нашу половину равнины. Да ещё и…       — Алия, дорогая, при всём уважении, я побольше твоего на свете пожил, и знаю, кто и куда свой нос способен сунуть. Ох! А вот и лейтенант, с нашим новым братом, наконец-то можем идти! Подождите-ка…       Фермон смерил взглядом запачканную землёй одежду Огнислава, затем обследовал его бледное лицо, и перевёл глаза, уже с другим, неодобрительным выражением на Ласки.       — Как видите, прощание далось ему с трудом. Но всё позади, теперь Огнислав один из нас.       — С трудом далось прощание, — Фермон снова перевёл взгляд на Огнислава. Парень, в свою очередь, отвёл глаза, — понимаю.       — Бедненький, наверняка опять убивался, — прошептала Юстеку Алия.       — Что ж, хорошо, что всё позади, — Фермон уже повернулся было к остальным, но тут, как бы между прочим, бросил в воздух, — где сейчас твои люди, Ласки?       — Должны быть неподалёку. Наблюдают. Как обычно.       Не сказать, что Фермон был полностью удовлетворён, но времени больше не было.       — Итак, вперёд, стандартное построение: Цефас впереди, семью шагами ранее Самир, Аскар. Прикрываете фланги. Далее за пять шагов мы с Ласки — центр. Сразу за нами Фасир и Артрис, — тут Фермон замялся. Его глаза скользнули в небо, а указательные пальцы продирижировали в воздухе маленькую увертюру. — Огнислав между вами. Фасир, Артрис, вы за него в ответе. Юстек и Алия — замыкаете. Что да Урия и Волги — как обычно, по флангам вдалеке. Ласки, распорядись.       Фермон хлопнул в ладоши. Цефас вышел из транса и, махиной пройдя через толпу, двинулся в сторону дома. Чуть разойдясь в стороны, за ним молча выступили Самир и Аскар. Фермон взял Ласки за плечо и снова начал что-то активно обсуждать. Огнислав же продолжал стоять, пытаясь выглядеть Урия или Волгу по сторонам.       — Эй, брат. Не стой столбом, наш черёд, — Артрис легонько толкнула Огнислава в спину. Тот собрался с мыслями и двинулся за Фермоном и лейтенантом.       — Ох, как же давно к нам никто не приходил!       Артрис перегнулась через Огнислава и шёпотом, зато с крайне суровым выражением лица заткнула брата:       — Фасир, нельзя такое говорить за пределами клана.       — Не волнуйся, Артрис, всё хорошо, здесь нету никого, я бы заметил, — на что Фермон оторвался от разговора с лейтенантом и, осторожно повернувшись, будто говоря с Ласки, перебил Фасира.       — А вот и есть, а вот и не заметил. И впредь, веди себя осторожнее. Не оборачивайся только. Девушка на ближней стене, в капюшоне. Волосы светлые, глаза синие. Следит за нами с того времени, как вернулись Ласки и Огнислав.       Артрис дёрнула руку Огнислава, чтобы тот ненароком не начал искать эту девушку взглядом.       — Впрочем, не сильно волнуйтесь, вряд ли мы ей действительно интересны. За нами она идти не собирается.       — Господин Фермон, — притворным шёпотом вмешался в разговор, идущий сзади Юстек, — эта девушка, она… симпатичная?       — Юстек! — Алия выдала жениху заслуженный подзатыльник. Тот же остался в восторге от своей выходки. И, как всеми и ожидалось, Юстек спровоцировал его…       — Эй, опять там своё бу-бу-бу, бу-бу-бу, а ну-ка перестали! А то сейчас каждому раздам по увесистой оплеухи, — сжимая кулак заревел Цефас, — а может что-нибудь и посолиднее выпишу. Юстеку, будь он неладен, достанется самый старательный пендаль!       — Прости, Цефас, сладкий! Больше я тебя не потревожу! Почти что честное слово!       Цефас что-то пробурчал под нос, но оставил Юстека в покое. А Фермон лишь тяжело вздохнул.       — И вот так каждый раз…       — Фермон, мало их в разные концы ставить, я же говорил. Вот если их поставить в разные кланы, а лучше в разные планеты, то вот может быть тогда… — Аскар попытался пошутить, но, выражение лица Фермона было настолько неодобрительным, что он прервался на середине.       — Эх, Огнислав, так-то идти нам два дня, но с тобой, боюсь, за три не уложимся. Ну хоть не соскучишься, да, лейтенант?       — Простите за прямоту, господин Фермон. Как Вы любите говорить, мы с ним братья, да. Но бывают моменты, когда, будь моя воля, всех бы прирезал.       Огнислав кисло улыбнулся, весь, так сказать, в предвкушении.       — Три дня идти значит. Да уж, не соскучишься…