Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      — Режь!       Этот резкий, полный власти приказ, поднял дыбом волосы человеку с даром зверя (здесь их называли просто зверьми). Он, полный за себя гордости, поднял над головой секиру. В благоговении перед своим божеством, он невольно приоткрыл рот, выставляя напоказ длинные острые клыки, и со звериным рыком, в одно мгновение, рубанул толстый канат. Секира в очередной раз оставила в камне глубокий след. Гигантских размеров шар, до отказу набитый взрывчатыми смесями, поднялся в воздух, оставляя позади баллисту. Зверь проследил глазами за покидающим землю шаром, его зрачки медленно сузились в маленькие щёлочки. Шар, наконец, добрался до своей высшей точки, зажженный фитиль исчез где-то в его глубине. Зверь зажмурился. Снаряд разорвало, и небо окрасилось алыми, несвойственными простому огню, красками. Всё вокруг засияло в свете алого вихря. Этот огонь, словно новорождённый феникс, восставший из пепла, застыл над Домом Зверя, одаряя клан благородным светом. Оскал зверя растягивался до самых ушей, его работа была сделана — его царь должен быть доволен. И тогда зверь, повернулся к НЕМУ и упал перед НИМ в земной поклон. ОН стоял на одной из крыш — воплощение одиночества, порождённого большой силой. С его плеч свисала золотая мантия, а на груди, там, где жадно билось его сильное сердце, была намертво закреплена ремнями золотая защитная пластина. Огромная копна светлых волос, поднималась вверх, а затем водопадом обрушивалась ему за спину, создавая пышную гриву. Его жёлтые, с кроваво-красными оттенками у самых зрачков глаза сузились в тонкие щёлки. Он не закрывал их перед взрывом, его не содрогнул, не смутил ни на долю секунды даже оглушительный хлопок. А выражение лица его было исключительно безразличным к происходящему. Они, внизу, смотрели на него как на истинного бога. В этом свете, ОН, казалось, снизошел с огненных небес. Алый огонь потихоньку стал отступать. «Бегите с моей равнины. Бегите что есть сил. Или будете убиты», — скользнуло в его голове. Он отстегнул мантию, обнажив рельефный торс. Та послушно упала ему в босые, когтистые ноги. Теперь на нём были лишь синие замшевые штаны, да золотая пластина, туго закреплённая кожаными ремнями. Из пальцев выпирали концы длинных, как лезвие острых когтей. Этот человек излучал ауру силы, с которой невозможно было противостоять, и которой можно было лишь подчиниться. И даже при всём его несокрушимом, властном виде, было ему не более восемнадцати лет. Таков был единственный правитель Дома Зверя, полноправно носящий титул царя.       — Всемилостивейший!       На земле, под крышей приклонил колено Исматилл — ловчий Царя Зверей и третий человек в клане. Ловчий Дома Зверя с самого основания клана был первым приближённым к царю, ибо охота являлось для клана не только первостепенно важным занятием, но и имела великое символьное значение. Исматилл, хоть был и далеко не молод, вопреки самой природе оставался в рассвете сил. Его мощные тело и руки покрывали тонкие рубцы. Чуть посидевшие волосы были длинные, с лёгкой проседью. В остальном, внешне он не отличался от остальных членов клана — когти, яркие глаза, по-кошачьи обращающиеся в тонкие щёлочки, босые, такие же когтистые ноги. Однако, стоит отметить, Исматилл был особенным человеком в клане. Он был невероятным стратегом, с холодным, а порой даже ледяным умом. В его годы, он сумел не только до сих пор остаться в живых, что для приближённого Царя Зверей считалось поразительным, но и сумел войти в расположение каждого нового, неустанно сменяющегося царя.       — Всемилостивейший! Позвольте мне организовать охоту за отрядом Синего Ордена! Лишь только они ослушаются Вашего благоразумного требования, от них не останется и следа! — руки Исматилла лежали на выставленном вперёд колене, а голова склонялась и снова взлетала вверх с каждой новой репликой.       — Позволяю, — холодно ответил Царь Зверей, — что с дозорными у входа на тропу?       — О, Ваше Превосходительство, люди, стоящие сегодня в дозоре, были найдены мёртвыми на их же постах!       Царь Зверей продолжал смотреть в сторону, откуда тянулась тонкая струйка дыма горящей деревушки. Он старался рассуждать, но выходило с трудом. Лишь только его мысль заходила достаточно далеко, в его голову будто начинали вкручивать шуруп. Боли он не боялся, и виду не подавал, ибо Царь Зверей не имеет право чувствовать боль. Но будучи единственным правителем, он был обязан принимать решения, так что он старался соображать, борясь с собой, хоть это и занимало время. К счастью, у него был Исматилл.       — Исматилл, как ты думаешь, это был Фермон? Кто-то из Клана Теней?       — Всемилостивейший, нельзя исключать такой возможности. Фермон, вопреки Вашему великодушному предложению, покинул клан без какого-либо предупреждения. Однако, взывая к вашему благоразумию, Ваше Превосходительство, прошу Вас не делать поспешных выводов.       — Хочешь сказать, в моём клане могут быть предатели?       — Ваше Превосходительство, пока я не могу ничего утверждать.       — Вот как, — Царь Зверей сделал шаг вперёд и бесшумно спрыгнул с трёхметровой крыши. Он приземлился прямо на носочки, колени едва согнулись. Царь Зверей выпрямился. — Если в моём клане есть предатели, я хочу, чтобы их нашли и поставили предо мной на колени.       — Да, Ваше Превосходительство.       — А теперь, выполняй свою работу, Исматилл.       Ловчий поднялся. Он был на голову выше Царя Зверей. Исматилл провёл когтём по своей покрытой рубцами руке, и из раны потекла тонкая струйка крови. Ибо говорящий с Царём Зверей обязан чем-то жертвовать. Исматилл поклонился в пояс и одним прыжком скрылся из виду. Царь Зверей прошёл мимо павших ниц членов клана и направился в сердце клана.       — Как здесь закончите, принесите мантию в мои покои.       «В чёртовой мантии невозможно ходить. Какой идиот её придумал».       Дом Зверя, один из древнейших кланов, являлся городом-крепостью, выстроенным прямо посреди горы. По легенде, в одиноко возвышавшуюся над Бескрайней равниной гору упал метеорит, образовав в горе котловину, распростёршуюся на несколько километров. Спустя годы, двое путешественников забрели в эти земли. Они прошли по Бескрайней равнине, дивясь её невероятными размерами, за что её и именовали «Бескрайней», а затем поднялись и на эту гору. О Бескрайней равнине заговорили быстро. Разрастающиеся кланы стремились освоить новые земли и найти укромное и безопасное место. И тем не менее прошло ещё много времени, пока слух о котловине в горе не дошёл до человека, именовавшего себя Царём Зверей. Тот быстро смекнул, что, при большом желании, даже гору можно обратить нерушимой цитаделью. Невероятными усилиями его люди прокопали тропу от подступов к горе до самой её котловины, а затем начали выстраивать и сам клан. Цари сменялись один за другим, и камень за камнем разрастался и город внутри горы. Теперь его именуют Домом Зверя, сильнейшим кланом из всех сейчас существующих.       Спускаясь с западной вершины, Царь Зверей, миновал пару коротких троп и вошёл в город. Маленькие непримечательные хижины по краям расширяющейся тропинки превращались в приятного вида мазанки, а дальше по тропинке, ближе к сердцу клана, виднелись богатые виллы. Западная, с которой спускался Царь Зверей, и восточная вершины заключали между собой Звериную тропу, единственную дорогу из клана. Ровно же на напротив неё, возвышаясь над городом, находился «дворец», едва ли достойный так называться. И, здесь его так никто и не называл. Жилище Царя Зверей так и называли «покои Царя Зверей». Покои же с трудом тянули на высокое «дворец» по ряду следующих причин: хотя здесь и жил правитель одного из самых влиятельных кланов, а по совместительству и сильнейший человек на всей Бескрайней Равнине, богатством покои не выделялись. Выглядели они как огромных размеров пышный шатёр. Впрочем, шатёр был расшит золотыми нитями, украшен разновидными кружевными, поражающими глаз узорами и был, по истине, настоящим шедевром. И тем не менее покои царя оставались всего лишь богатыми тканями, стоящими на вбитых в землю, стержнях. Естественно, золотых. В защиту же Царя Зверей, в личные владения правителя входил не только шатёр, но и вся возвышающаяся над городом верхушка — царские купальни, кухня, множество белоснежных вилл, сделанных из камня, собственная площадка для тренировок, великолепный сад, полный самой разнообразной, и даже редкой растительности. Хотя, по правде говоря, царь владел всем.       Город же отличался своей архитектурой. Будучи людьми, приверженными традициям, а также почитающими своё духовное звериное начало, в своём жилье люди стремились воссоединить каменные искусства и природу, то есть их сущность. Почитание своего внутреннего зверя здесь имело особое значение. Так, зачастую, дома, возвышающиеся над землёй каменными стенами, носили крыши, выстланные шкурами животных. Другие, выстроенные деревом, порой, имели в основании кости крупного скота, и носили крыши из соломы или из ветвей и листьев. Впрочем, здесь каждый был вправе создать свой собственный стиль жилища. Обширная площадь жилья здесь не ценилась. Клан из ныне существующих был самым большим, а занимал место всего лишь в котловине, хоть и довольно крупной. Более того, за излишнюю алчность члены клана имели риск встать на колени перед их царём. Потому жилые дома стремились строить не вширь, а вверх, а занимаемая ими площадь зачастую имела форму круга. Так, Дома Зверей походили на хитро выстроенные бунгало.       Царь Зверей шёл по центральной улице — такой же узкой и извилистой, как и все остальные. Дети, игравшие на улице, взрослые, и даже крайне редкие здесь люди преклонных лет, все звери падали на колени в земной поклон перед сильнейшим зверем. Кстати говоря, большое количество детей в клане обуславливалось уважением к многодетным семьям. Благодарность за привнесение в клан новорождённых шла не только от царской руки, но и от всех семей. Бездетные же семьи, напротив, считались для клана большим позором. И даже сострадание к угнетаемым не ценилось, ведь сострадание, по приданию, исходило от слабости.       Царь Зверей начал подъём по расколотым камням — раздробленной временем лестнице прямо до его покоев. Во все времена эта лестница была единственным путём к покоям Царя, но ни один из правителей так и не осмелился дать указ на их починку. Царь Зверей шёл медленно, угрюмо рассматривая разломанные камни. Спустя триста когда-то существовавших ступеней, триста первая перешла в площадь. От неё, вправо уходила широкая тропа. Там находилась второе по важности сооружение клана — арена. Царь Зверей тяжело вздохнул, и его мышцы застонали, вспоминая ту самую битву. Тогда он отвернулся, желая оставить это позади, и продолжил путь вверх. Прямо как тогда, в первый раз — в тот день, когда он стал царём. Путь наверх составил ещё триста ступеней.       Наконец, Царь Зверей поднялся на самый верх и остановился перед шатром. Легкий ветерок донес до него знакомые ароматы. Он втянул носом немного воздуха. Лаванда, бархатцы, дербенник, пионы, жасмин, мята, лилии, флокс, десятки других — он отчётливо чувствовал каждый из ароматов. Он вдохнул глубже. Некоторые были наиболее явными, они у неё совсем недавно. Гвоздика, дербенник, тюльпан, ландыш, множество ароматов самых разных цветов — это запахи из его сада. Они выделяются на общем фоне, а значит она только оттуда. Другие, горечавка, камнеломка, пёстротел, зарья-головка, эти не такие сильные. Это запахи трав с подножья горы. Должно быть, она собирала их еще вчера. Уши Царя Зверей едва дернулись, его слух обострился. Её аккуратные маленькие ножки в сандалиях легонько топали по земле, разбрасывая в стороны маленькие камешки и песок. Для зверя такие шаги слишком тяжёлые. Ноги у зверей мягкие, точно лапы, и ходят они практически бесшумно. Но она не была зверем. Он уже слышал рядом с собой её перебивчивое дыхание, но виду не подавал. Наконец, она его окликнула.       — Салах!       Он повернулся к ней. Перед ним стояла девушка, её плечи укрывали пышные красные волосы. У неё была круглая форма лица, маленькие аккуратный нос, и глаза маленькие, блестящие, светло-зелёные, окруженные густыми длинными ресницами. Девушка подошла к Царю Зверей вплотную, положила руки ему на грудь и испуганно уставилась в глаза.       — Я видела сигнал, что случилось?       Царь Зверей осторожно взял её за кисть правой руки и убрал её от золотой пластины.       — Не трогай. За подобное следует казнь.       Но девушка не испугалась. Правая рукой она взяла Салаха за кисть, и продолжила вымаливать ответ неотрывным взглядом. Салах поддался.       — Синий Орден напал на заставу у города. Деревня сгорела.       — Нет! — девушка в изумлении закрыла рот рукой. — Как они посмели подобраться так близко?! Ведь они знают, что здесь живёт сам Царь Зверей!       — Боюсь, что моё существование для них значит всё меньше и меньше.       — Не говори так, Салах, ты ведь сильнейший! Но зачем они это сделали?       — Видимо это связано с Фермоном… — Салах прервался, в голову будто вонзили кинжал. Он закрыл глаза.       — Салах?! Всё хорошо? — девушка схватила Салаха за голову. — У тебя снова головные боли?       Внезапно глаза Салаха распахнулись, и он схватил когтистой рукой девушку за плечо. Острые когти плотно прижались к коже, слегка надорвав одежду. Медленно, с глубокими паузами между словами, сквозь оскаленные клыки, он повторил то, что внушал себе сам много раз в день. Очень много.       — У Царя Зверей не бывает головной боли. Царь Зверей вообще не чувствует боли. Никакой. Никогда.       — Прости, — девушка виновато опустила голову. Её рука скользнула в волосы Салаху, и она, подтянувшись к его уху прошептала. — Но тебе всё же стоит прилечь.       Салах легонько оттолкнул её от себя. В его глазах всё ещё пылала злоба, но она была до того наигранной, что девушку это ничуть не страшило, скорее даже забавило.       — Фрида, последний раз повторяю: Царь Зверей не ложится «прилечь». Не чувствует слабости и не испытывает то, что люди называют «болезнь». Царь Зверей — воплощение силы. Я — воплощение силы.       Салах развернулся и вошёл в свои палаты, Фрида последовала за ним. Внутри шатёр, поражающий своими размерами, был на удивление пуст. В самом центре шатра располагалась широкая кровать, плотно завешанная самыми разными богатыми тканями. У края шатра находился дубовый стол, сделанный на совесть. Красивое гладкое дерево, без единой щели, без единого сучка, с толстыми расписными ножками. Так сильно не вписывающийся в общий интерьер, элегантный стол служил лишь одной цели — быть подставкой для глубокой миски под фрукты. С противоположной же стороны стоял платяной шкаф, имеющий две расписные двери — работа, выполненная тем же мастером. Шкаф был полупустой: пара мантий, замшевые штаны — Царь Зверей не был особым модником.       Салах проткнул когтём виноградину и поднёс её к носу. По когтю спустилась тоненькая капелька виноградного сока. Он втянул аромат, и, в чём-то убедившись, проглотил ягоду. Тем временем Фрида приобняла его сзади.       — Салах, Фермон и его люди ушли. Ты разрешил им остаться до утра в клане, а они сбежали. Так бегут только малолетние дети от наказаний. Зачем же они это сделали?       — Таково было решение Фермона. Весьма подозрительное решение. Прокрались во тьме мимо наших людей, словно змеи в траве.       — Так может, это они убили наших людей на постах?       Салах сдавил несколько виноградинок, и их сок потёк по его руке. Голова била тревогу, пытаясь о чём-то сказать, но винт, высверливающий в его голове дыру, не позволял ему размышлять. И Фрида об этом знала. Она заботливо подвела Салаха к кровати, отодвинула занавесы и усадила Царя Зверей.       — Подожди немного, я сделаю обезболивающее — она провела рукой по волосам Салаха и короткими шажками выбежала из шатра, оставив злого Салаха сидеть на кровати угрюмо уставившись в пол. Спустя пару минут она снова появилась в покоях, с маленькой миской белого крема. Она села на кровать рядом с Царём Зверей и, зачерпнув немного густого крема своей маленькой ладошкой, начала размазывать крем по его лицу. Холодная мазь сразу дала о себе знать, притупляя жгучую боль.       Она появилась в клане не так давно, со времён, когда Салах стал Царём Зверей. Отчасти, его положение в клане — её заслуга. Всего лишь отчасти, ведь Салах лично победил в честном поединке бывшего Царя Зверей, но Фрида была для него той, кто привела его к победе. Той, кто всегда поддерживала его и неустанно залечивала его раны. И той, кто уже давно держит его на ногах с этой непонятной болезнью. Не будь её, его место уже давно занимал бы кто-нибудь другой, более здоровый. Трудно вспомнить, сколько уже времени прошло, с тех пор как она появилась. Она нашла его, бедного, одинокого, не имеющего ничего, кроме большой мечты и вдохнула в него жизнь. Она стала для него путеводной звездой, и она же стала его движущей силой. Заботливая и решительная, она изменила Салаха и сделала из него настоящего царя. За это Салах отплатил ей тем, что она просила — убежищем под своим крылом. Фрида была в бегах, как и многие тогда и сейчас. Как и многие, она никому не раскрывала свои тайны, а Салах, как единицы, не требовал от неё ответов, хоть в душе и придерживался мнения, что тайное рано или поздно становится явным. Так Фрида, вопреки старым традициям, беспрепятственно вошла в ряды Дома Зверя.       Поначалу, люди её не принимали, отрицали существование обычного человека, не имеющего не только звериного, но и какого-либо другого дара. Да ещё и в положении, приближенном к положению царицы! И, не будь Салаха, или будь он слабее, Фрида была бы растерзана в ближайшее время. Но, со временем дарованным ей силой царя, народ стал привыкать, а Фрида же всецело доказала свою полезность. Будучи большим знатоком трав, Фрида стала для клана врачевательницей, а точнее сказать травницей, и за непродолжительное время нахождения здесь, спасла не одну жизнь. Но самую главную жизнь, она продолжала спасать каждый день.       Фрида закончила намазывать холодным кремом лицо Салаха. Боль отступила, и его начало клонить в сон.       — Не беспокойся, мой дорогой царь. Царь Зверей имеет право спать ночью, — она осторожно поднесла свои ярко-красные маленькие губы к губам Салаха.       Царь Зверей устало лёг на мягкую кровать.       — Твои губы всегда такие горячие…       Фрида ласково улыбнулась.       — Сладких снов, мой дорогой царь. Не беспокойся, оставь сегодня свои царские дела на меня.       Фрида сунула пустую миску подмышку и зашторила кровать. Затем она убрала рассыпанные по столу и полу виноградинки обратно в миску. «Похоже, домашние дела закончены. Перейдём к делам глобальным». Она прошла к выходу из шатра и столкнулась лицом к лицу с Исматиллом. Тот осторожно на своих предплечьях нёс обратно в покои золотую мантию. Фрида приложила указательный палец к губам, взяла мантии и, на цыпочках, будто Салах её так не слышал, прокралась к шкафу и аккуратно её туда сложила. «Теперь точно всё».       — Госпожа Фрида, будьте добры, осмотрите тела покойных.       — Ох, Исматилл, знал бы ты, как я не люблю осматривать мертвецов. Но раз уж ты просишь, тебе я отказать не могу.       Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Исматилл и Фрида зашли в одну из каменных вилл на верхней полосе, входящих в личные владения царя. Это здание забрала для своих нужд сама Фрида. Здесь она осматривала больных, и пару раз, за неимением в клане достойных врачевателей, даже проводила операции. В защиту Дома Зверя, в врачевателях клан особо нуждался — дар, которым обладали все члены клана, подразумевал также высокую жизненную стойкость: раны затягивались куда быстрее человеческих, кости срастались ещё быстрее, а серьёзные болезни настигали зверей крайне редко. Фрида же была здесь, что называется «на случай», а таковые бывали.       Исматилл прошёл в дом первый. Вся гостиная в буквальном смысле цвела и пахла. Дом был переполнен самыми разными растениями, от мелких одиноко растущих цветочков, до тонкоствольных деревьев. Вглубь можно было пройти исключительно по одной не слишком широкой дорожке, ведь весь дом был заставлен разных форм и глубин горшками, и даже с потолка местами спускались лозы. Посреди гостиной стоял маленький столик, на котором стояли ступка, пестик, и свалена целая горочка трав. Исматилл плохо разбирался в травах, но признал несколько растущих в царском саду. Фрида положила миску на стол, провела пальцем по спускающейся с потолка лиане и поморщилась.       — В чём дело?       — Ни в чём. Плохо ей.       — Идёмте, Фрида, покажу Вам двух наших ребят, им тоже было плохо.       Исматилл прошёл через гостиную и оказался в полукруглой комнате. Дальний от входа полукруг являлся одним сплошным окном, так, днём эта комната была освещена лучше любой другой. У стены лежали пара чемоданчиков, хранящих медицинские инструменты, а в центре комнаты стоял длинный чугунный стол, на который и положили часового. Смуглый молодой человек, с длинными когтями, рубахой песочного цвета, и тёмно-зелёным поясом. Обуви у него не было, как и у большинства членов клана. На ногах были холщовые шорты. Со стороны казалось, что побледневший зверь спит, но все знали, что это совершенно не так. Рядом со столом, на полу лежал второй, одетый точно так же. К слову сказать, запах в комнате стоял жуткий.       — Вы что, положили его на пол?!       — Госпожа Фрида, у вас нету второго такого стола.       Фрида прошла к лежащему на столе телу и, немного помявшись, начала осмотр.       — Ран вроде бы нету.       — Нету, госпожа, поэтому я к Вам и обратился.       Света свеч не хватало, и Фриде приходилось нагибаться вплотную, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Что не скажешь про Исматилла, тот прекрасно видел в темноте. Наконец, девушка сдалась и взмолилась к ловчему.       — Не видно ни-чер-та… дай мне время до завтра, хорошо? Я с утра обследую оба тела, и к обеду уже дам ответ.       — Справитесь без меня?       Фрида задумавшись уставилась на лежащего на столе мёртвого члена клана, затем посмотрела на того, что оставили на полу. Что-то глубоко обдумав, она снова посмотрел на Исматилла, и, наконец, дала ответ.       — Посмотрим.       Пробуждение Дома Зверя начиналось точно с самым рассветом. Лишь первым лучам солнца стоило осветить высокую гору, звери покинули свои дома, наполнив узкие улочки клана. Все были заняты делом, ибо, даже если член Дома Зверя совершенно ничего не умеет, он делает то, что велит ему делать его дар — охотиться. Лентяи же, отказавшиеся работать и живущие за счёт других, представали на колени перед царём. К слову сказать, суд, как правило, проходил не в пользу обленившихся. Но самым первым среди зверей поднимался на ноги сам царь, неизменно за час до рассвета.       Салах открыл глаза. Со времен начала правления, утренний подъём давался ему хорошо. Первым делом, он всегда прислушивался и принюхивался, стараясь определить, есть ли кто поблизости. Убедившись, что никого рядом нет, он поднимался с кровати и шёл за свой шатёр. На улице ещё было темно, но видел Салах в темноте превосходно. Здесь, за шатром, стояла большая бочка, наполненная ледяной водой. Салах понюхал воду. Ходили слухи, что Мифест не скупится на наём профессиональных убийц, а в свете последних событий, стоило быть особенно осторожным. Убедившись, в том, что вода чистая, Салах разделся, расстегнул ремни и снял с груди золотую пластину. Кожа на его груди, от постоянного ношения пластины вся истёрлась, огрубела, стала бледной, утренняя ванна была практически единственным временем, когда Салах мог на время снимать пластину. Собравшись с духом, Салах запрыгнул в ледяную воду, а затем и вовсе погрузился в неё с головой.       Конечно, у Царя Зверей были собственные купальни, обширные, роскошные. Но Салах был не из тех, кто ценит роскошь. Детство у него было сложное, очень долгое время он рос совершенно один. Став царём, в первый раз зайдя в эти обширные купальни, он естественно обрадовался. Но искупавшись один раз, он почувствовал себя совершенно неловко, глупо, и, выйдя из них, напрочь от них отрёкся, передав их судьбу Фриде. Та, сама побывав внутри, приняла подарок с оглушительными визгами радости.       Вдоволь насидевшись в воде, Салах схватился руками за края бочки и выпрыгнул. Отряхнувшись, он первым делом надел на себя пластину, туго затянув ремни. Наступало время тренировки. Царь Зверей прошёл насквозь через шатёр и повернул направо. В отличие от противоположной части, где располагался прекрасный сад, эта часть владений Царя Зверей была пустынна. Зато ничто не мешало обозревать захвативший котловину прекрасный город. Здесь же, на крутом спуске находился маленький домик Исматилла. Преданный ловчий жил в небольшой избе — самой обыкновенной и самой стереотипной. Бревенчатый покосившийся одноэтажный домик, давно уже нуждающийся, даже не в ремонте, а в сносе. Но, даже несмотря на то, что клюющий носом дом у обрыва изрядно прогнил, хозяин своим владением был доволен. Обычно, когда Исматилл говорил о своём месте жилья, он отзывался о нём, как о «прекрасном месте, где можно полюбоваться величием клана». Такой ответ всегда почему-то вызывал в Царях Зверей гордость за себя. Только вот, Салах её не испытывал. Зная статус Исматилла, и обязанности, возложенные на него, он мог лишь посочувствовать. И не только, ведь он уже предлагал ловчему переселиться в одну из его вилл, но Исматилл, к его удивлению, наотрез отказался, объясняя это опасением за свою жизнь. Салах, конечно, мог бы с ним на этот счёт поспорить, но не стал. Не зря ведь Исматилл столько лет был первым приближённым царей. Не зря ведь он до сих пор жив.       Салах вошел в широкий круг, полный мелкого светлого песка. По краям круга через равные промежутки в землю были воткнуты толстые брёвна, цельные стволы деревьев. Сама песчаная арена была пуста. Салах встал в самый центр и начал разминку. Дар, которым обладали члена Клана Зверей уникален, ведь он затрагивал не отдельные части тела или давал какую-либо способность, он изменял человека целиком. Это касалось, даже костной структуры. Так, Салах, обладая уникальным даром, имел не только острое физическое чутьё, но и невероятную гибкость. А также был способен бегать на четвереньках, хоть он, как и все члены клана, предпочитал пользоваться этим только при острой необходимости. Закончив потягиваться, Салах огляделся, тихонько зевнул и встал на руки. Он любил эту часть тренировки, хождение на руках не вызывало у него особых усилий, но при этом позволяло почувствовать баланс, как раз то, чего ему не хватало в жизни. Вдоволь находившись, он перешёл к рутине. Отжимания, тут у него был целый набор: с ладонями вместе, на ширине плеч, поставленными широко, перпендикулярно корпусу, с приподнятой ногой, на кулаках, на пяти пальцах, на трёх, на рёбрах ладоней, он вспоминал новый вид и выполнял его по полсотни. Особенно ему нравились отжимания в стойке на руках, опять же, из-за баланса, но по большей части, он всё это делал из необходимости. Для него, подобного рода упражнения давно утратили свою прелесть, он больше не ощущал нагрузки. К слову сказать, тут он нашёл выход из положения, но, для нужно было дождаться Исматилла. А пока, Салах, закончив с нудными упражнениями, перешёл к тем, из-за которых целая группа зверей время от времени была вынуждена таскать сначала до горы, потом через тропу, затем через город, и, наконец, вверх по бывшим ступеням, цельные стволы деревьев.       Салах перевёл дух, побросал ноги, и замер. «Раз». Он сделал глубокий вдох и выдохнул через рот. «Два». Он припал к земле. Когти выскользнули. Левая рука вытянулась вперёд, цепляясь за землю. Правая нога упёрлась носком, тут же помогали и длинные, как сталь крепкие когти. «Три». Салаха пружиной выбросило вперёд. Буквально за секунду он преодолел расстояние в десять метров. В полёте он отбросил назад левую руку, разворачивая своё тело, из правой руки выскользнули когти. Песчаная арена наполнилась звуками раздробленной древесины. В последний момент Салах ухватился за ствол когтями левой руки и когтями на ногах, он был в полутора метрах от земли. Он осмотрел образовавшееся от удара когтями отверстие. Хоть он бил не со всей силы, удар прошиб ствол наполовину, оставив в нём глубокие следы. Царь Зверей убрал когти и осмотрел руку — ни единой царапины, даже занозу не схватил: грубая, твёрдая кожа — результат ежедневных тренировок. Салах снова вынул когти — ему доставляло удовольствие приятное покалывание в кончиках пальцев. Так же, как и ощущение, что сейчас их нужно будет применить. Салах схватился за ствол правой рукой, примерил расстояние до следующего ствола и прыгнул. В полёте он полоснул дерево, оставив на нём четыре глубоких следа. Мягко приземлившись на ноги, он сразу же бросился вперёд, развернулся в полёте и когтями ноги вырезал на «противнике» пять шрамов. Два прыжка из стороны в сторону, и Салах со всей силы ударил по стволу правой голенью. Дерево в ответ на удар громко хлопнуло, чуть накренилось, на месте удара появилась вмятина. Царь Зверей перенёс вес тела на правую ногу, крутанулся, и, в прыжке к следующему стволу, изрезал ствол когтями рук, словно лезвиями. А затем, он вошёл во вкус. Первые удары у него всегда выходили как-то нелепо, но в последующих, чувствовалось пробуждение инстинктов. Ноги, руки становились быстрее, сильнее, когти привыкали к этому жгучему чувству в пальцах при раздирании дерева. Даже глаза быстрее находили свою цель, а мозг моментально выкидывал приказы в тело. Руки Салаха, словно мельницы начали обрабатывать древесину, светлый песок начал заполняться водопадом из щепок. Движение породило в нём всплеск энергии, и, почувствовав это, Салах направил её в ярость. Он в три движения бросился на самый верх ствола, прыгнул оттуда, сделав сальто в воздухе, и в приземлении схватился всеми когтями за следующий ствол, вспоров его сверху донизу. Он уже готов был прыгать дальше, но тут всё его тело разом передёрнуло, будто сковало холодом — какой-то орган чувств почувствовал опасность. Салах прислушался — далекие лёгкие шаги, звериные, дыхание неровное. Впрочем, он абсолютно точно знал кто это. Спустя полминуты, он, наконец, увидел Исматилла, торопящегося на утреннюю тренировку. Ловчий, помимо того, что был совершенно неоценим, был ещё и прекрасным спарринг-партнёром. Тело Исматилла было полностью покрыто кожаной бронёй. В реальном сражении Салах с лёгкостью бы разорвал слой кожи, но на тренировочной площадке такой защиты хватало сполна. Подойдя к песчаной арене, Исматилл пригнул колено и высоко задрал голову.       — Всемилостивейший! Само Солнце ликует, видя вас в бодром здравии с самого утра!       — Благодарю, Исматилл, — Царь Зверей вышел в центр. — Времени не много, начнём немедля.       — Ваше Превосходительство, я буду считать это честью!       «И что именно ты будешь считать честью? Порой твоё подхалимство выходит за рамки», — но вслух Салах этого говорить не стал. В какой-то степени, он боялся обидеть ловчего, ведь Исматилл был его другом. Точнее, он был единственным, с кем Салах общался, помимо Фриды. И, хоть он и мог лишь надеяться на это, возможно, Исматиллу было действительно не всё равно.       Ловчий ещё раз поклонился перед Царём, раздвинул ноги на ширине плеч, присел и вынул длинные тонкие когти.       — Защищайтесь, Ваше Превосходительство!       Солнце уже пробежало короткий путь от горизонта, остановившись на полпути к своему зениту. Тем временем вдоль всей лестницы к шатру царя выстроилась очередь бить челом. Люди приходили сюда просить. Никаких писем с просьбами, они никогда не посылали кого-то просить за них, всегда приходили и просили лично. Кто-то просил земли кусок во владение, а кто-то пересилить шумного соседа. И не было никаких бумаг, ни договоров. Слово царя Зверей — есть нерушимый закон, и может быть оспорен он лишь царём же. А если кто-то стал бы возмущаться и высказал бы недовольство на сказанное царём, сам бы встал перед царём на колени. А дальше, либо глубокое раскаяние, либо казнь на месте, самим царём же, и не дай бог, царь заподозрит, что раскаяние не искреннее. Но обманывать самого Царя Зверей никому и в голову не приходило, ведь нету никого справедливее и сильнее, чем Царь Зверей, и, если царь отказал кому, значит есть тому причина, а коль её не видишь, значит, многого не знаешь или вообще глуп. Таковы были правила во все времена и при каждом из царей.       Салах вошёл в шатёр, за ним проследовал Исматилл. Фрида уже ожидала их внутри.       — Ну скорее, люди ведь ждут с самого рассвета! Кошмар, весь потный, в песке, а ещё и царь. И Исматилл туда же, на себя хоть бы в зеркале посмотрели. Лезь давай в свою бочку, Царь Зверей. А ты в дом беги или можешь в купальни. Ну как так, сам великий ловчий, а выглядишь как кирказон, — Фрида прикрыла маленький носик рукой, — и пахнешь как аморфофаллус.       Исматилл резанул когтём ладонь своей руки, поклонился в пояс и широкими шагами вышел из шатра.       — Он так совсем без крови останется, бедный, — Фрида укоризненно посмотрела на царя.       Но Салах уже направился к бочке и пропустил её слова мимо ушей. Быстро проведя ритуал с оценкой воды, он, не снимая одежды, с головой запрыгнул в неё. Затем он вынырнул, отряхнул голову, но из бочки не вылез. Холодная вода так манила на часок остаться в этой бочке. Фрида подошла к нему.       — Чего, загонял тебя Исматилл?       — Я его загонял. Но, для своих лет, прыткость у него ещё та. Возможно, она стареет отдельно от него.       — Не поранил его?       — Скользнул пару раз по броне, но я контролировал то, что делаю. Да и он сам всё понимает, держит дистанцию, когда надо. Правда, как-то мы скрестились когтями сегодня. Боялся пальцы Исматиллу отрезать, но он сразу отпрыгнул. В общем, себя он бережёт, недаром он столько лет ловчий.       — Недаром. Исматилл действительно хорош во всём. А что до столбов, надо их менять?       — А как же. Искромсал каждый. Между прочим, пока с Исматиллом боролся, один столб повалил, видно до этого его изрядно потрепал. Ладно, хватит царю прохлаждаться отойди, Фрида, — Салах ухватился за края бочки и выпрыгнул. — Пора послушать, чего сегодня желает великий Дом Зверя.       Проблемы Зверей были самыми разными, но неизменно обыденными. Член клана, робко оглядываясь, заходил шатёр и, увидев царя, падал на колени. Сам Царь Зверей сидел в золотом кресле, беспросветно заваленном мягкими шкурами. По левую руку от него на пуфике с золотыми ножками, скрестив ноги и гордо подняв голову, сидела Фрида. Кресло и пуфик, к слову, Салах хранил за пределами шатра и накрывал их льняной тканью. Делал он это по причине того, что «терпеть их не мог». По правую, держа руки за спиной, нахмурившись стоял Исматилл. Наконец, оглядевшись и вспомнив, зачем он пришёл, зверь поднимался и озвучивал свою просьбу: " Всемилостивейший Государь! Вчера, соседский мальчишка, этот негодяй, Филька, залез на крышу моего дома! И вместе с ветками, со всей этой листвой, провалился прям на мою кровать! А если бы я спал в это время? Он так и убить меня мог! Всемилостивейший Государь, пусть мальчишка понесёт наказание! Ну или хотя бы починит крышу!» В ответ Салах лишь тяжело вздыхал, позволяя Фриде рассудительно решить судьбу обидчика: «Царь Зверей выслушал твою просьбу, и считает справедливым оказание помощи мальчиком в починке твоей крыши. Также, Царь Зверей просит передать мальчику, чтобы тот впредь не поднимался на крыши жилых домов».       Получив ответ, зверь, хоть не полностью удовлетворённый постановлением, упав на колени, благодарил царя за мудрость и рассудительность. Затем он царапал себя когтем и робко покидал шатёр. И так было изо дня в день. Крайне редко к Царю Зверей заходили члены клана с серьёзными идеями, архитектурными, дипломатическими, стоящими обсуждений и средств. Тогда, в дело вступал Исматилл, перекладывая всю ответственность на себя. Никто так кропотливо не подходил к вопросам развития клана, как он. За что заслужил отдельное восхищение нынешним царём. Но сегодня всё было иначе. Слух о погибших часовых разлетелся по клану, как саранча по пшеничному полю. Дом Зверя буквально за одну ночь забурлил подозрениями и историями, созданными мятежным воображением.       «Всемилостивейший! Возвращаюсь я вчера домой с юбилея моего дорогого брата, смотрю, между домами скользнул силуэт. Думал, в глазах помутилось, иль какая ткань пролетела. В общем, сначала даже и не понял, что я собственно говоря увидел, но затем, как мне всё жена рассказала, так до меня и дошло! Это был сам Покровитель Теней Фермон! Это как раз он бежал к тропе, подняв над головой меч, а глаза у него были красные, кровью налитые. Нет, я глаз то не особо разглядел, но, клянусь, я видел красную точку там, где у него должно было быть лицо!»       «Благословенный царь! Собственными глазами видел, как старик Альберто под самую ночь вышел из дома с лопатой и направился в сторону тропы. Я с уверенностью заявляю, он шёл закапывать трупы! Наверняка он их убил и вернулся в дом за лопатой. Его перекошенное лицо говорит само за себя. Казнить надо за такие лица!»       «Всемилостивейший Государь, я вчера видела Дорис, из рода Пейн. Живёт в двух домах от меня. Вылезла вчера прям из окна дома. Вся с ног до головы в чёрном, она точно повелась с Кланом Тени. По любому этот их Покровитель совратил нашу девку! Она наших часовых и убила. Убила в доказательство преданности, естественно. Я не первый день на свете живу, знаю, как это бывает».       — Превосходная история! Мы, в особенности царь, благодарим Вас за бдительность. И мы обязательно рассмотрим Вашу теорию, — ласково отвечала Фрида.       Женщина поклонилась, резнула свою ногу когтём и выбежала из шатра.       — Она «знает, как это бывает». Представляете, госпожа Фрида? — Исматилл закрыл глаза в попытке хоть как-то скрыться от этих сумасшедших. — Я-то не знаю, как оно бывает, а эта ещё и в подробностях рассказать готова.       — Двадцать первая история за день. И все как один, бред кропотливо выстроенный на бреду же. — Фрида заскучала. — Поразительная фантазия у людей.       — Госпожа Фрида, всё же, возможно, мы ошибаемся, и среди всех этих рассказов есть один истинный…       — Нет, Исматилл. С утра я осмотрела тела, как и обещала. Ничто из того, что они говорят не подходит под нашу ситуацию.       — А какова наша ситуация? — размеренно спросил ловчий.       — Удушье. Ни царапины, ни синяка, за исключением тех, что образовались при падении. Будто, бы они в какой-то момент просто потеряли воздух. А следов сопротивления или битвы — ничего нет. Я хочу сказать, их буквально даже руками не трогали. На шее никаких отёков. И грудь в порядке. Как думаешь, Салах, Фермон на такое способен? — Фрида робко повернулась к царю. — Подкрасться незамеченным и заставить человека перестать дышать. Или заставить воздух перестать идти к человеку. Вообще возможно ли такое?       Салах сидел, держа лоб левой рукой. Он долго не отвечал, хоть лицо его было спокойное, а взгляд твёрдый и уверенный. Собравшись с духом, он выдавил из себя тяжёлое: «Фермон способен на многое, хоть он и не всесилен».       Фрида сразу всё поняла, как понял и Исматилл. Головные боли у Царя Зверей никуда не делись, и, похоже, сейчас они причиняли ему боль, куда большую, чем они могли представить. Однако, он, Царь Зверей, в этом никогда не признается. Фрида кивнула Исматиллу, в знак того, что об этом они будут говорить наедине. И царь, хоть это и идёт вразрез с любым из правил Дома Зверя, не будет принимать в этом никакого участия. Сам Салах в этот момент проклинал себя и свою голову. Всю свою жизнь он боролся только ради того, чтобы быть лучшим из царей. Самым сильным, мудрым и справедливым. Помогать всем без исключения, кем бы ни являлся человек. Но мечта его упёрлась в банальную болезнь, съедающего его изнутри. Но она пройдёт, он в это верил. Нужно лишь немного потерпеть, и постараться не подавать вида. А пока Фрида и Исматилл, самые преданные ему люди, нет, даже друзья, помогут ему. Таковы были его рассуждения.       — Я уверен, вы и сами разберётесь с этим, — Салах угрюмо посмотрел на удивлённого Исматилла. — А пока, будь добр, пригласи следующего.