Лезвие на коже.

      Сопя в подушку, я не заметил, как после работы пришёл отец. Я встал с кровати и подошёл к двери, приоткрыв её. Он был в очках с толстыми линзами, и его глаза казались такими же круглыми, как его очки. В их мутноватой глади плавали стёклышки. Из-за этого он казался особенно злым, и я вдруг испугался, что отец пустит в меня чем-нибудь тяжёлым. Но отец, похоже, ничего не заметил. Он сел на диван, открыл потрепанную сумочку, вынул сигарету и закурил. Он делал это, медленно выпуская дым, как бы растягивая удовольствие. Я наблюдал за ним, чувствуя, как в моей груди нарастает гнев. Наконец, когда отец взял ещё одну бутылку водки, я не выдержал. Я громко сказал: «Ну ты, пап. Полегче с этой штукой-то».       Отец на секунду замер, словно пытаясь понять, что произошло. Но вдруг понял и засмеялся. Я не на шутку испугался, и голос мой стал совсем тонким, срывающимся. — Ты чего это? — удивлённо спросил он, затягиваясь. Я, наверно, выглядел ужасно глупо, но ведь вчера я столько выпил, что совсем забыл обо всём. Сегодня я совершенно трезвый и даже как будто уже чувствую в себе новую жизнь. А он со своим этим деревенским пойлом… Я не просто чувствую себя в новом качестве, я его вижу. У меня что-то другое появилось. Что-то такое, чего никогда не было раньше. Я чувствую, что всё в моей жизни меняется в худшую сторону. Если у меня в голове был рой всяких мыслей, то сейчас он не уменьшается, а, наоборот, растет и кажется, что я куда-то проваливаюсь… На будущее, наверно, уже не годиться…       Я закрыл дверь на замок, садясь на кровать. В первой попавшейся тумбочке лежали сигареты, я, воспользовавшись моментом, взял одну, чтобы поджечь и преподнести к губам. Я не собирался набивать легкие дымом — просто тренировал его перед грядущей экзекуцией от отца. Огонь не обжигал, как обычно бывало. Вдохнув дым, я сразу лег на спину и сжал сигарету губами, лишь изредка выдыхая. Первые несколько затяжек оказались довольно приятными, а дальше мое внимание привлек какой-то звук. Сначала я подумал, что это мой мобильник, который я оставил на прикроватной тумбочке — но потом до меня дошло, что кто-то к нам пришёл. Я положил сигарету на тумбочку и прислушался. Это был тот ботан, который был любимчиком учителя математики. Да и неудивительно — я прекрасно запомнил его с широкими юношескими плечами, с умными голубыми глазами и одухотворенным лицом. Я даже знал, что его зовут Армин. Он с учителем всегда говорил шёпотом, и вряд ли я слышал хотя бы один возглас. И вот теперь они с учителем шептались, как заговорщики… Дверь в комнату вдруг открылась, и меня окатило волной воздуха — так неожиданно, что я выронил сигарету. Я же закрыл дверь за собой! Армин вошёл в комнату и на мою кровать. Я покосился на него — он тоже глядел на меня. Я посмотрел на тумбочку, где остался мой телефон. Потом опустил глаза и вскочил на ноги. — Как ты вошёл? — спросил я, переводя дыхание. Вдруг, я вспомнил, что мой замок давно сломан и уже несколько дней не закрывался. Армин заметил мой испуг, но не подал вида. Он кивнул на книжный шкаф, чтобы перевести тему. — У тебя на полке так много книг, а я никогда раньше не видел столько книг! Для учёбы подходит.       Я слушал его внимательно, стараясь не перебивать, и часто кивал, как бы соглашаясь с его словами. А про себя думал, что он мог видеть много книг и раньше — просто ему так нравилось их читать. — Почему ты здесь? — Мы должны сделать проект.       Армин говорил медленно, словно пытаясь показать, что излагает факты, и не даёт мне ни одного шанса отвертеться. Кроме того, он слишком пристально разглядывал моё лицо — мне стало не по себе. С моей стороны это было оскорбительно, и я, делая вид, что увлечён разговором, украдкой бросив взгляд по сторонам — нет ли лишних ушей, — поискал глазами часы. Я терпеть не могу, когда ко мне так цепляются. Они смотрят мне прямо в душу и требуют, чтобы я посмотрел на них. А с моей точки зрения, это занятие пустая трата времени. Армин хмыкнул. — Ты меня слушаешь? — спросил он, повышая голос. — Если ты мне не отвечаешь, значит, ты меня совсем не слышишь! — Что ты пристал? Я не глухой, — отозвался я, слегка покраснев. И для пущей убедительности прижал ладони к ушам, чтобы он не заметил, как они краснеют. Арлерт сделался необычайно серьёзен. В уголках его глаз появились весёлые морщинки. Он понял, что я его не слушаю. — Ты не глухой, ты под землёй. А под землёй знаешь как бывает? Сверху всё слышно. Ты лучше подумай над проектом, а то мне отдуваться за тебя придётся… — Какой проект? — Я как будто с ребёнком разговариваю, честное слово. — Да какой там проект? Я ведь не при делах, Армин… Я и знать-то ничего не знаю, про что речь-то? — Как же не при делах? Тогда зачем профессор Зоэ нам задала проект? — спросил он таким тоном, словно речь шла о чём-то совсем мне непонятном. И поглядел на меня с какими-то щенячьими глазами, словно и впрямь ожидал от меня разъяснений. — Ты же потом будешь локти кусать. — Мне это неинтересно, — сказал я уже почти жалобно, — Я же сказал, что не при делах. — Эрен, давай так. Ты ищешь информацию в интернете, а я оформляю проект на ватмане.       Я потушил сигарету, которая лежала на полу у моих ног. Поднимать её не хотелось, и я просто смял. Через десять минут я уже нажимал кнопки на клавиатуре. Обычно, чтобы сдать работу вовремя, мне приходилось работать два-три часа подряд, но сейчас не было сил даже на это. Я чувствовал себя, как отслуживший своё робот. Хотя ничего необычного в этом не было. В последнее время я чувствовал себя именно так, со всеми вытекающими из этого последствиями. В ушах звенело от напряжённого голоса Армина, описывавшего проект. Я уже не смотрел на экран монитора, а смотрел на его руки, державшие цветные карандаши и фломастеры. Каждый раз, когда я поднимал на него глаза, пальцы его правой руки чуть заметно двигались, словно рисовали невидимые точки на ватмане. Размахивая карандашом, он всё время что-то писал. Иногда я видел среди голубых и красных линий буквы с очень красивым шрифтом, которые всегда казались мне какими-то интересными и необычными. Но я плохо разбирал написанное.       Я закончил и отдал Армину, чтобы тот написал это на чистом листе бумаги. Он очень долго всматривался в написанное, а потом ещё долго молчал. Я уже не мог понять, что это — похвала или ругательство. Я оставил Армина в раздумьях, параллельно слыша, как мой отец идёт в свою комнату, чтобы поспать. Наконец, он сказал: — Что ж, я думаю, что для тебя это хорошая работа. — Да чтоб я сдох. Нахрена это мне задали? Почему других она не выбрала? Я тут, что особенный? — Мы можем получить хорошую оценку. — С каких пор «мы»? — Эрен, — обратился он ко мне, отложив ватман в сторону. — неужели тебе никогда не приходило в голову, что у тебя просто нет настоящих друзей? Неужели ты никогда не задумывался, отчего люди вокруг так странно себя ведут, и почему они называют тебя лентяем и ублюдком? Неужели ты не хочешь хоть иногда доказать им, что они ошибаются? Посмотри на себя. И ведь никто не пожалеет тебя, если ты умрёшь, и никто не вспомнит, что ты у кого-то учился. — И что мне твои слова дали? — мрачно спросил я, не отрывая взгляда от ноутбука. — Я в жизни о таком не задумывался, да и не собираюсь. Нам дали какую-то хуйню и мне приходится эту хуйню делать. Если, блять, тебе так хочется побыть моим другом, то лучше помоги написать этот проект.       Ругательства так и лились из моей груди. «Что-то я становлюсь раздражительным», — думал я, глядя на бегущие вверх по экрану столбцы слов. Было очень неуютно чувствовать себя эмоциональным, словно забытым в огромном пустом пространстве, куда совсем не было пути назад. Где-то я читал, что в таких случаях причиной являются переутомление и недостаток сна, но я точно знал, что это не так. Я уже стал привыкать к тому, что меня никто не слушает. — Можем мы подружимся? У тебя нет друзей, ведь так? А я хочу, чтобы мы были дружны. Давай только не будем ссориться, хорошо? Нам обоим так плохо. — Ладно… Давай так, ты прикрываешь меня от профессора Аккермана, а я… — Подожди, о чём ты? Ты про что? — Ты будешь меня прикрывать, чтобы я смог списывать на тестах. Два слова: давай дружить. Ведь тебе это тоже будет только приятно, правда? Вот и договорились. Сделай мне одолжение. — Но, Эрен, разве так ведут себя друзья? Дружить с человеком можно только при условии, что он отвечает взаимностью на твои чувства, и ничего больше. Разве не так? — Мне придётся тебя разочаровать, Армин, но этого не будет никогда. — Почему? Разве не люди должны искать с друг другом что-то общее? — Нет, люди дружат ради выгоды. А выгоды они ищут для себя, так что это просто способ получить удовольствие от жизни. Всё просто. — Но тогда мы не будем считаться друзьями… — Не забивай голову. Лучше продолжим проект.       Мне придётся долго поработать с Армином, чтобы найти общий язык, а учитывая его характер, было ясно, что в первую же неделю он легко поддастся моим уговорам. Продолжение следует…