Лезвие на коже.

      Армин ушёл и я вздохнул с облегчением. Мне было сложно дождаться завтра. Я уже слышал голоса Жана, Порко, Райнера… Они так бесятся в своей враждебности ко мне. Я ведь для них просто червяк. А они для меня паразиты — мелкие, забитые, которые сидят в темноте и хамят. Я чуть поморщился, закурив новую сигарету и выпустил струю дыма в потолок и был горд тем, что способен вести себя так — легко и раскованно. Но из-за этой раскованности я чувствовал себя ущербно. Мне казалось, что я безнадёжно упал в глазах людей. Но чего я хочу от них? Ничего. Поэтому, я выдыхал дым, глядел в пустоту и думал: «какие люди вокруг, и все как один — идиоты. Если я умру раньше, чем достигну цели, я об этом жалеть не буду — это не их дело. Хотя, если я умру то вообще ничего не буду чувствовать… не суть.»       Я вдруг вспомнил о том сайте, в котором побывал сегодня днём. И решил зайти на него ещё раз и узнать, не появилось ли чего новенького. Мне были интересны эти архивы, которые сильно отличались от остальных сайтов. Например, они совершенно не были похожи на типичные сайты для взрослых. Там не было разделов с фетишами, которыми увешаны все другие сайты, не было перечисления вкусов и желаний. Лишь архивы с фильмами и сериалами, с юмористическими фотографиями, а также целые библиотеки фотографий обнажённых женщин. Сайт был рассчитан на гетеро аудиторию. Не то, чтобы я против, но я бы хотел увидеть в нём мужские фотографии, сделанные в очень интимной обстановке. Я грёзил, когда смотрел на девушку в магазине, на Микасу, на стонущую девушку в одном из таких фильмов. Объединяло меня только одно — убийство. Мне хотелось их убить, чтобы ощутить аромат крови, сильный запах страха и смерти. Хотелось, чтобы это был запах для меня, это было бы моим личным опытом. Поиздеваться над их телами, над тем, что они тупые и, что они заставляют меня возбуждаться, хотя я этого не желал. Желание было сильным, но в нём была и какая-то расслабленность, в глубине души я знал, что совершать убийство лучше всего под музыку, такое прекрасное ощущение, и никак иначе. И когда я думал об убийстве, я испытывал лёгкое умиротворение. Это чувство, наверное, появилось у меня не из-за насилия. Мне просто хотелось бить и убивать.       Я вышел из этого сайта и перешёл на свой любимый. Несколько парней на видео плакали и были в ужасном состоянии. Сайт был защищен от вмешательства властей, потому что регистрация была очень сложная и занимала много времени. Где-то неделю надо ждать одобрение владельцев сайта, но в большинстве, всех они блокировали. Благодаря тому, что я связался с этим владельцем (это получилось сделать через муки) смог попасть на этот сайт, где сидело около трёх тысяч людей. Там сидели только мужчины. Я доказал, что взрослый мужчина, предъявив документы моего отца, чтобы войти на этот сайт. В этом тёмном сайте было только пять тем: изнасилование, нездоровые бдсм, самоповреждения во время секса, избиение до крови и громкий, больной плач. Все эти темы очень запутаны и очень жёстко привязаны к этому сайту. Сразу можно догадаться, что тут только гомосексульный секс и педофилия. По некоторым темам, я понял, что тут только педофилия, но по другим, после долгих поисков, я выяснил, что здесь целая история. Некоторые пользователи записывают, как ребёнка бьют по голове и всю ночь занимаются сексом. Кто-то спросит: почему же ты не пожалуешься на этот сайт и не пойдёшь в полицию? Я на это отвечу так: мне нравится боль и взрослые мужчины. Мне нравится ощущать себя в аду. Это звучит с какой-то неожиданной жутью. Меня тянет к тому, что я увидел на сайте, не только потому, что это самое чувственное и порочное из всего, что я видел, но и потому, что мне нравится сам процесс. Мне очень интересно, чем это кончится. Чем чаще я нахожусь здесь, тем всё ярче становятся мои сексуальные фантазии и фантазии по поводу всего остального.       Я люблю наблюдать за взрослыми мужчинами, строящими планы относительно своей жизни. Мне нравится, как от них пахнет — все эти изысканные духи и дезодоранты, которые разносит в воздухе дорогой парфюм… Мне нравится, как они морщатся и улыбаются. Я всё ещё помню о том, что со мной произошло в детстве очень-очень давно. В принципе, это и стала причиной, почему я начал любить зрелых мужчин. Это чувство гораздо сильнее, чем те мгновенья, когда мой отец… Тут у меня заболела голова, и я спрятал взгляд, чтобы не показать невольных слёз. Это было странно — вспомнить о детстве. Они были уже полузабыты, но, тем не менее, сердце все ещё щемило от той боли, что оно с собой несло. Я часто об этом думал — именно потому, что до сих пор чувствовал все те слова. Слова, которые мне никто никогда не говорил, кроме отца. Он мне тогда сказал, что я… — Эрен, ты о чём сейчас думаешь? — спросил вдруг отец. Я вздрогнул и замолчал. Как он тут оказался? Я не слышал, как он вошёл. — Мне звонила Микаса, сказала, что ты решил расстаться с ней. Что это? Ты уже второй раз расстаёшься с девушкой, которую до сих пор любишь. Это у вас, что, традиция такая? И чем она тебе не угодила? Она красивая и преданная. Зачем тебе другая? — Я не люблю её… Я просто ненавижу её, — ответил я, наконец. — Эта сука меня заебала! — Перестань похабить! Я уже разговаривал с тобой об этом. — А ты перестань пить! Не хочу больше тебя видеть! Ненавижу! — крикнул я и швырнул в отца сигарету. Та шлёпнулась о стену и упала на пол. Он схватил меня за плечо. — Ах ты, блять… Как ты разговариваешь со мной! — Ты видимо забыл, что ты родитель. Я до сих пор твой ребёнок. Почему как я разговариваю, тебя очень заботит, а как ты нет? — Ты ничего не понимаешь. Ты просто полный идиот! — Прям как ты! — бросил я и выдернул руку. — Какой ты отец? Ты никакой. Ты просто пустое место! Ты даже ни разу не поговорил со мной как с сыном! Всё время пьян! Всё время с Диной, с этой серой блядью! — Прекрати сейчас же! — Уйди…проваливай из моей комнаты.       Отец без раздумий вышел в коридор. Хорошо, что он не увидел этот сайт. А если бы он узнал, что я его смотрю? Что бы он сделал? Принялся бить меня? Заставил бы прекратить? Или просто выгнал вон? Скорее всего, первое. Это из-за него я оказался в такой ситуации. Надо ещё вспомнить, что папа вообще-то ещё и врач. Плохой врач, если меня не может вылечить, да и сам алкоголик. Если уж мама его терпела, наверное, он действительно тот ещё ублюдок. Мне бы хотелось сказать, что я очень люблю своих родителей, но это неправда. Я никогда не испытывал к ним тепла и привязанности. Они смотрели на меня свысока, как на источник унижений. Даже мой внешний вид их всегда раздражал. Как я ни старался оставаться сильным и не попадать под их раздражающе-скучное влияние, получалось это у меня далеко не всегда. С самого детства я постоянно делал что-то не так. Я выучил себе репутацию избалованного мальчишки, от которого не стоит ждать добра. Ну а когда я пошёл в первый класс, и перед лицом постоянных насмешек и издевательств окончательно уверился в этом, я решил, что мне нечего терять. По идее, если мои оценки были плохи, мой папа должен был забить меня до смерти, но его интерес к моей персоне оказался несколько неожидан. Мама даже пыталась дать мне в глаз. Это её, впрочем, не остановило. В результате я попал в интернат на несколько месяцев, где получил возможность противостоять всем внешним раздражителям, бороться с которым мой слабый ум оказался не способен. И то, что мне потом удалось выжить и вернуться домой, было просто подарком судьбы. Тем не менее, сделать меня человеком им не удалось, и мое будущее представлялось мне в самых мрачных тонах. Теперь они превратились в часть моего существования, и изменить их в моей голове не представлялось возможным. Я не мог и не хотел искать других путей для самореализации. Мои родители не любили меня, да и я сам их не особо любил. Только бабушка по папиной линии любила меня с такой силой, которая вызывала у остальных уважение. Моя бабушка умерла давно, я редко её видел, но всегда помнил о ней с нежностью. Я до сих пор помню наш разговор с ней в полутьме большой комнаты. Отец выходил в очередной раз в магазин, а мы с ней сидели у телевизора, который давно уже не включали. Она гладила меня по голове и говорила тихим голосом о том, что я умён и очень милый. Родители завидовали… Им самим хотелось родительской любви. Бабушка всегда говорила, что, вырастая, мы меняемся, взрослеем, но что-то остаётся неизменным и навсегда. Травма и есть наша взрослость.       Я лёг в постель и вспомнил о Микасе и о её отце. Профессор Аккерман был для меня идеалом, ведь был тем мужчиной, который был воплощением моих фантазий. И сейчас я не мог оставаться равнодушным к нему. Я ненавидел, что он всегда меня замечал с телефоном и, когда я говорил о нём плохие вещи. Но это также возбуждало, я ждал от него сурового наказания, правда, получал визит к директору. Благодаря Микасе я мог так спокойно находится в его доме и тихонько заходить в его спальню. Даже когда я срывался, то думал о нём, думал о том халате, который нашёл в его комнате. Халат был мокрый, мне в нём было прохладно, видимо, он его надевает после душа. Мне нравилось его нюхать. Очень нравилось. Я попробовал представить, что бы я сказал, если бы я попался и профессор бы начал ждать от меня хоть какую-то отговорку. Мне казалось, что я очень ясно мог бы представить себе эту картину. Но я боялся. Потому что я действительно не понимал, что же мне делать. Я в панике начал бы оправдываться, сочинил бы что-нибудь. И он, конечно, упомянул бы Микасу. А ведь Микаса теперь стала моим наваждением. Чем больше я думал о нём, тем сильнее пытался её забыть…Мне сейчас хотелось другого, совсем другого. Я бы хотел оказаться вместе с профессором Аккерманом в одном кабинете и прижаться к нему. У меня уже нет выхода, нет никого, кого я по настоящему люблю. У меня нет выбора. Я хочу быть рядом с ним и быстро уснуть… Продолжение следует…