Лезвие на коже.

      Не помню, как я попал в отделение полиции...А может и помню. Но утром я был в школе. Я пришел в себя, когда ждал копа и врача, но сначала надо расставить всё по полочкам.       Я переступил порог школы, надвигаясь к кабинету физики. Я шел впервые с таким задорным видом, как будто мне была выделена особая роль. В школе царил разгром — стены были увешаны мутными фотографиями участников какого-то конкурса, которые, должно быть, напоминали о бренности всего живого. Возле кабинета биологии были, по большей части, двенадцатиклассники с ленточкой выпускников, приклеенной к груди. Я там увидел своего брата. И он тоже был в наряде ученика, который висел на стене — странно, что я не заметил его раньше, особенно, как он хмурится. На этой фотографии я видел его таким серьёзным и отрешенным. Также я вспомнил, что поссорился с ним и мне стало неуютно глядеть на Зика. Вообще, с братом в эти дни творилось что-то странное. Он молчал и вёл себя непонятно. Я не мог понять, что происходит. А он отвечал односложно и неопределенно. За несколько минут до звонка, мне дали подзатыльник и я сразу услышал смех. Я уже знал кто это. — Чего вздрагиваешь? — спросил Порко. — Не можешь забыть, как мы тебя били? — Он просто псих. — ответил Жан, который повернул меня к ним, — Помните, что было, когда он Сашу со всей силы ударил? Он даже не пошевелился. Стоит и улыбается. — Ему место в дурдоме, — сказал Райнер, смотря мне в глаза, отчего я удивился. — я знаю это точно. Он тот еще хуйло, постоянно что-то пишет в блокноте и смеётся, даже когда его бьют. Я не удивлюсь, если в один прекрасный день он подожжёт школу и взорвёт кого-нибудь. — Прекратите, — прошептал я, так как мои уши горели. — мне надоело. Надоело, что все смотрят на меня, смеются, издеваются. Я не виноват, что такой урод. — Что это за мышь заговорила? Ты сказал, что все смотрят на тебя? Так, что же ты молчишь? А ну-ка скажи что-нибудь. — Райнер стал ходить из стороны в сторону, стараясь говорить как можно громче. Я, как всегда, закрыл глаза, чтобы не видеть этой мучительной пытки. Но вдруг я ощутил страшную боль в животе. Я не мог двигаться и не понимал, что со мной происходит. Я был уверен, что сейчас умру. Но внезапно все прекратилось, ведь я упал на пол. — Он, кстати, ещё и гей, — сказал Жан и засмеялся. — на Микасу полез, чтобы доказать обратное. Да как ты посмел, сын сучки? Я её люблю, а ты какой-то вшивый пидарас решил мне всё испортить? ​Я с тобой еще разберусь.       Я с остервенением резко встал, игнорируя боль и пнул ногой Жана, и из рта его, словно чернильное пятно, брызнула слюна. Я был счастлив. В душе уже не было злобы к нему, я просто отомстил за пережитое унижение. Вдруг раздался звонок. Пока парни думали и пытались прийти в себя, я забежал в класс к профессору Зоэ, стараясь не глядеть на неё. Все обернулись ко мне, и она посмотрела на меня так, словно я был просто побочным эффектом проводимого эксперимента. Никто не ожидал, что я приду.       Я сел за парту, не взглянув на одноклассников. К счастью, все отвернулись и вернулись к обычным делам, поэтому я смог спокойно обдумать произошедшее и даже немного сфокусироваться на изучением материала. Профессор Зоэ подошла ко мне через несколько минут. Она была спокойна и сдержана. Я думал, что она будет меня расспрашивать, но она ничего не спросила. Она раздала листочки, где были задачи закона всемирного тяготения. На ее лице не было улыбки. Она молча начала объяснять, что закон Всемирного тяготения — это сила взаимного притяжения двух тел. Это была простая концепция, которую следовало понять умом и применить на практике. Я понял, что так работают все законы природы.       Порко, Райнер и Жан целый урок злобно сверлили меня взглядом, готовые в любой момент пустить стрелу в мою голову, как только им это покажется необходимым Они издевательски насмехались, но это была скрытная, искренняя ненависть. Неважно, Райнер, Порко или Жан, да хоть трое — в этих людях было нечто опасное, и, только увидев их физиономии, можно было понять, что же они собой представляют. Когда они отводили глаза, становилось легче. Без сомнения, они меня ненавидят. Их ядовитые шутки были для меня ударом исподтишка, как если бы невидимые лезвия полоснули по моей коже, из-за этого у меня начинали гореть щеки и пересыхало во рту. Я не хотел, чтобы они думали, что я трус и слабак, поэтому вёл себя вызывающе, агрессивно и дерзко. Мне хотелось хоть как-то утвердить себя в их глазах. Между мной и парнями завязалась настоящая дуэль взглядов.       Профессор заметила, что я ничего не делаю, а только пялюсь на них, и спросила, в чём дело. После её слов, пришлось заняться классной работой. Через некоторое время я почувствовал, что начинаю замечать слабые странности в моей учебной деятельности. Сначала я удивился, а потом рассердился, когда обнаружил, что не в состоянии повторить то, что делает большая часть класса. Мой мозг словно парализовало. Я не мог даже понять, что я делаю и как именно следует выполнить то, что нужно сделать. Не мог ни сосредоточиться, ни остановить своё внимание на чём-то одном. Я словно утратил способность испытывать какие-то эмоции. С другой стороны, я отчётливо видел, что мои мысли куда-то всё время ускользают, а потом появляются откуда-то с другой стороны. Это как будто не мои мысли, а чужие. Я схватился за свои распущенные волосы и несколько раз дёрнул их, чтобы разобраться в происходящем. Сосредоточиться не получалось, потому что мыслей просто не было. А сосредоточиться было необходимо. К счастью, прозвенел звонок. Всё ещё бормоча себе что-то под нос, я хотел выйти из класса, не встречаясь глазами с профессором. Она как раз вернулась к своему рабочему столу и проверяла тетради.       Сейчас надо направляться в столовую, а там стоят те, кто собирается развлечься со мной. Мне надо успеть что-то съесть, пока они будут собираться. Я побежал быстро ко входу в столовую, но вдруг заметил, что там стоял Райнер. Он угрожающе глядел на меня и беззвучно шевелил губами. Не обращая внимания на грозную позу приятеля, я вошел в столовую, чтобы занять место в очереди. А когда оплатил заказ, даже поесть не смог, ведь Порко дёргал за волосы, приговаривая, чтобы я их собрал. Вот чёрт, он ведь не отстанет, а если и отстанет, это ненадолго. Надо что-то придумать. Обойдя стол, за которым сидели они и другие ребята, я приблизился к их столику и с наигранной беззаботностью спросил: — Так кто там будет драться, Райнер? Вы или девочки?       Он оторвался от трапезы и посмотрел на меня мутным взглядом. А после того, как сказал, все уставились на меня. Девчонки зашептались. Я заметил, что Райнер говорил Жану, чтобы он не вздумал драться со мной, ибо снова получит от меня резкие удары, поэтому он решил сразиться со мной. И при этом Райнер даже поднялся, чтобы показать мне свое телосложение. Тогда я понял, что пора менять тактику. И вот, решив показать ему, что и я не лыком шит, я улыбнулся Райнеру, отчего он, можно сказать, окаменел. Поэтому следующую фразу я произнёс так, чтобы Жан понял: я его предупреждаю. — Если не прекратишь, я сделаю так, что тебя затопчут. — произнёс я, не убирая улыбку с лица. Никто никогда не видел, чтобы я улыбался, но сейчас в моих словах звучала такая угроза, что ребятам даже стало страшно. Я не мог удержаться и засмеялся. Это было похоже на взрыв. Райнер сначала покраснел от гнева, а потом изо всех сил ударил меня по лицу. Быстрая боль прошлась по телу, но вскоре я перестал её ощущать… Порко увидел мои горящие глаза, отчего отвернулся от меня. Я грубо ударил Брауна по лицу, после чего Жан повалил меня на пол, сел на меня, и когда мои руки были заблокированы, я стал его душить ногами. Но он вдруг разжал руки, и я смог встать на ноги. Воспользовавшись этим, Райнер ударил меня в живот. Из моего рта хлынула кровь, я пошатнулся, и тут же получил ногой в лицо. В глазах померкло, и я опять упал. Райнер ударил меня ещё раз, в солнечное сплетение. Я застонал. Он повторил это несколько раз, и я опять упал на пол. Потом я подумал, что больше не смогу подняться, но, неожиданно, для самого себя, из последних сил рванулся в сторону. Я залез на спину Брауна и начал его душить, улыбаясь во все зубы, чувствуя металлический вкус крови во рту. Я держал его за горло. Я продолжал улыбаться, даже когда получил удар в область шеи. Это было похоже на удар молнии. Теперь я не чувствовал ничего, кроме, как мне казалось, электрических разрядов, которые, волнами расходились по моему телу. Порко совсем не хотел вступать в драку, да и Жан не нападал, лишь Райнер. Я провёл пальцем по своей шее и ощутил сосуд, который напрягся, словно маленькая удавка. Достав резинку, я решил собрать волосы в пучок, чтобы они не свисали на лице. Я улыбнулся шире, ведь мне нравилась эта ситуация. Бой, где я смогу взять верх над Райнером, доставлял мне удовольствие. — Райнер, Райнер, Райнер… — игривым тоном произнёс я, поднимая лицо вверх. — Знаешь, что я сейчас сделаю? Я сейчас убью тебя.       Все в столовой давно начали смотреть это, как на долгожданный поединок, в котором один из противников вызывал на бой другого, причём не важно — стар он или молод, сильный или слабый, мужчина или женщина. И все на меня глядели. Они снимали на камеры, и Райнер вполне мог посчитать меня серьёзной угрозой. Он отвёл глаза и на несколько мгновений задумался, словно пытаясь угадать мои намерения. В эту секунду я словно ощутил кожей волны напряжения, исходившие от него. Но оно рассеялось и превратилось в страх. — Эрен…прекрати. — послышался писклявый и раздражающий голос, который я узнал. Это была Микаса. Я повернулся к ней лицом и криво улыбнулся. Микаса была вся в слезах. Она смотрела на меня, как на злого зверя. Да, как на злого зверя. И в её взгляде было, что-то детское. Чего она так боится? Не она же тут будет истекать кровью. Я заметил вдалеке беловолосого парнишку. Ещё и Армин. Они стояли близко друг к другу, как бойцы в смертельном поединке. Но мне было не до них. В моей голове билась одна единственная мысль — убить. — Пожалуйста, Эрен. Остановись, ради своего лучшего друга — меня! — крикнул Армин и он заплакал. Я его друг? Да разве я сказал это? Я вынул раскладной нож из кармана, взмахнув им в воздухе. Микаса вскрикнула и прикрыла лицо руками. От изумления Райнер на несколько секунд даже потерял дар речи. — Никто не посмеет мне препятствовать! — яростно прокричал я и, неожиданно для себя, словно озверевший, бросился на Райнера, который собирался что-то мне ответить. Райнер отшатнулся, и лезвие прошло мимо его плеча, не причинив ему вреда. Но Браун выставил перед собой ладонь, словно хотел защититься от удара, и мой нож проткнул её. Райнер, закричав, схватил меня за руку. Я сразу же ударил ногой по его лицу. Все в столовой испуганно закричали, а Микаса так вообще упала в обморок. Армин не мог ко мне подойти, потому что боялся того, что я могу сделать с ним. — Эрен…что ты творишь? — этот голос, полный боли и отчаянья, вырвал меня из пучины безумия, и я удивленно уставился на кричавшего. Профессор Аккерман? Почему он здесь? Я хотел ответить на его вопрос, но тут же он сам заговорил. — Эрен, прошу тебя, остановись, и мы сейчас во всем разберемся.       Я нагнулся к Райнеру и вонзил нож в его ладонь, разрывая её лезвием, словно паяльной лампой. Нож вошел глубоко в его плоть, и Райнер закричал, схватившись рукой за кисть. Он стал разжимать пальцы, но это вряд-ли бы ему помогло. Я также продолжил избивать Брауна и никто не пытался меня остановить. Райнер был не в состоянии прекратить мои удары и я не заметил, как руки мне скрутили охранники. Когда они меня ударили, я упал на колени, и только через несколько секунд до меня дошло, что происходит. Начальник охраны незаметно подошел сзади и вырубил меня. Я не сопротивлялся, потому что был совершенно обессилен.       Вскоре я оказался за решёткой в полицейском отделении, где очень долго жду следователя и психотерапевта. Надеюсь, мне разрешат продолжить свою игру. Продолжение следует...