Лезвие на коже.

      Холод заставил меня поёжиться и забыть про не до конца понятную муку, которая охватила меня в тот момент, когда я смотрел на Йегера. Ощущение было странное, похожее на то, что я испытывал, глядя в окно. И чем дольше я смотрел на него, тем сильнее охватывала меня печаль, похожая на страх, потому что взгляд Йегера был направлен куда-то мне за спину. В его взгляде читалось что-то желающее того, что было одновременно и моим самым страшным кошмаром, и сладостью, к которой я боялся даже приблизиться. Казалось, это сам дьявол, принявший облик Йегера, вглядывается в меня. Мой мозг дал команду позвать на помощь, но крик замер у меня на губах. Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Эта нерешительность была настоящей пыткой, но тут я увидел Эрвина. Он был рядом, но казалось, что он находится далеко. Смит выглядел уставшим и очень старым — словно и он был не в себе. Вдруг он сказал:  — Схватить его! — Его голос казался очень слабым. Пока я пытался понять, что он имеет в виду, мои чувства наполнились ужасом. То, что я увидел, заставило меня замереть. Эрен медленно резал Брауна, что тот орал, а остальные сгрудились у стола и жались к стене. У Брауна на лице было много крови, и он всё время вздрагивал.       Я схватил Микасу, обнимая её и останавливая, чтобы моя дочь не побежала к нему. Она посмотрела на меня, но никакого сопротивления не проявила. Я почувствовал в ней болезненную для меня, несмотря на мою уверенность в себе, обиду. Но я был не в силах утешать её — и она это знала. Между нами словно стояла стена, и сквозь эту стену я видел её глаза, смотревшие на меня с ужасом и презрением. Потом она прикрыла их и отвернулась. С её губ сорвалось короткое слово, похожее на звук меча, скользнувшего по точильному камню. Я успел услышать его: Эрен. Она вытерла слезы. В тот же момент на моё плечо опустилась рука, и спокойный голос спросил: — Пап… Почему он говорил это? — Это просто защитная реакция.       Микаса ничего не сказала на это, только её рука под моей напряглась. Я ощутил, как в ней просыпается гнев. Только я не собирался его показывать — все, что от меня зависело, я сделал. Оставалось только ждать. В этот раз мне предстояло до конца сохранить спокойствие и ждать, когда всё закончится. Я не мог предложить ей решение, но мог просто обнять её покрепче и удержать от соблазна просто поддаться собственным страхам. Чтобы держать её в такой же уверенности, что мне нечего терять. Когда кончится эта схватка, мы, быть может, сможем поговорить. Мои мысли летали вокруг, не находя решения.       Кажется, я пропустил тот момент, когда приехала полиция. Йегера повязали, он даже не смог встать с пола, и его грубо подняли под руки, чтобы усадить в подъехавшую машину. Сам он на ногах держался ещё с трудом. Его руки были в крови, которая запачкала одежду и, в меньшинстве, лицо, которое было покрыто ссадинами. Только когда его вывели в коридор, его лицо стало ужасно бледным, а взгляд провалился в бесконечную яму безумия. Его высокий рост делал меня пятном, ведь даже старшеклассница меня выше. Из-за его роста, мне казалось, что он возвышпется надо мной, издеваясь, будто у него есть какая-то власть...       Он что-то забормотал, но это не был ритмичный набор бессмысленных слогов. Слова долетали до меня так, словно я стоял рядом с ним. Тихое шипение искажало звуки, словно вода, доходящая до губ через песчаную трубку. Йегер грозно глядел на всех, он теперь не прикидывался дурачком, он проявил себя именно сейчас и именно так. Он выглядел равнодушным и безэмоциональным. Рассеянный и безумный взгляд сменился на опасный тон. Это уже не тот ученик…       Микаса не сдерживала слёз, прибывая в состоянии аффекта. Она даже плакала беззвучно, с закрытым ртом, только вздрагивали плечи да пара пальцев легонько теребила нижний край воротника. Несколько раз она мельком бросила взгляд в мою сторону, словно соображая, что ей делать — заговорить или же продолжать молчать. Но сейчас было не до разговоров. В такой ситуации время теряло смысл. Мне оставалось лишь молиться, чтобы Эрен не озверел настолько, чтобы убивать людей направо и налево, глядя в мои глаза. Ему с его холодной жестокостью и абсурдными методами работы могло прийти в голову, что убить можно и без всякой причины. Меня настиг страх, когда Йегер посмотрел в мои глаза. Передо мной стоял другой человек. Он притворялся безликой машиной, и теперь я видел в его глазах нечто темное и злое. И это темное и злое было страшно. От него невозможно было спрятаться.       Я пытался забыться, схватив Микасу за руку. Я отвезу её домой, думал я, и всё будет хорошо. Но Микаса, не желая оставаться наедине со мной, вдруг освободила мою руку. — Что это с тобой? — спросил я, дивясь, что за дрожь пробежала по моему телу. Глаза Микасы горели ненавистью, словно она глядела на нечто нечистое. Её слова, произнесённые сдавленным шёпотом, наполнили моё сердце ужасом. — Я тебе не продажная баба! Не смей меня трогать! — крикнула она, сильно пихнув меня. Я не понимал, что происходит. Наконец я понял, что Микаса в бешенстве оттого, что я не дал ей подойти к Эрену, но внезапно понял и другое. Эрен вовсе не обратил внимания на неё — он почувствовал своё чудовищное могущество и просто забыл обо всем. С глупейшим видом я пытался показать Микасе, что мне очень жаль, но она смотрела сквозь меня, словно я был её тенью. — Солнце, успокойся. — хотел я её утешить, но она закричала на меня, словно я был животным. Глаза её стали совершенно безумными. В них не было ничего человеческого — передо мной стоял монстр из ночного кошмара, полный ненависти и страсти. Я забыл всё на свете и, может быть, даже испугался свою дочь. — Не хочу тебя видеть! Не хочу видеть! — задыхаясь, злобно прошипела она, повернулась и побежала от меня. — Микаса, стой! — закричал я, но она не обернулась. Я бросился за ней, но она убежала очень далеко и уже не могла услышать. Это меня потрясло. Я бросился догонять Микасу, но она исчезла среди домов и вообще, как мне показалось, исчезла из этого мира. В глазах было совсем пусто и холодно. Остались только плывущие по небу облака и мокрые деревья. Я мчался по той же улице, но Микасы нигде не было.       У меня были предположения, что она ушла к Энни, но я надеялся, что с ней всё в порядке. Ведь она была девочкой, совсем маленькой девочкой. Но в этот момент я подумал о том, что наша связь — это всё, что у меня было и самое дорогое, что у меня когда-либо. Даже собственный рассудок больше не был мне нужен. Мне хотелось одного — оказаться там, где сейчас была Микаса. Я с надеждой посмотрел на дальний край улицы, на покосившуюся железную ограду, за которой когда-то был парк. Зайдя в парк я наконец увидел Микасу. Она сидела на одной из металлических горок и задумчиво смотрела в небо. Увидев меня она медленно поднялась с места и подошла. — Прости…пап. Я такая идиотка. Мне просто захотелось побыть одной. И я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мне тоже бывает плохо. Я понимаю, что ты переживаешь из-за меня.       Набравшись смелости я спросил: — Ты не обиделась, что я так поступил? — Есть чуть-чуть…но я поняла, что Эрен настоящий ублюдок. — Милая, больше не убегай так, пожалуйста, ладно?       Микаса кивнула и мы обнялись. Мы никогда не были особо близки, но я всегда знал, как люблю её. Теперь я понял это совсем точно. В моей груди зажглась надежда — всё могло измениться. Я знал, что теперь всё будет иначе. Я взял её за руку и повёл к машине, чтобы отвезти домой. Было поздно, и парк уже опустел. Надесюсь, что больше это не повторится...Я не хочу потерять Микасу, как в прошлый раз. Продолжение следуте...