Лезвие на коже.

      Мои пальцы перебирали белые волосы Армина, скользили по впадинке на его шее, по гладкой коже рук. Парень краснел все сильнее. Я взял его за руки и поднял их над головой. Ладони Армина в моих руках были пухлые и горячие. Пальцы его были маленькие и твердые, как деревяшки. Я еще никогда не видел таких тонких, изящных рук. Если б я решил заняться с Армином сексом, я, наверно, не смог бы сделать этого лучше. Мои пальцы осторожно погладили его лицо. Я увидел перед собой безмятежное лицо — мальчик с тонкими губами и голубовато-светлыми глазами. Не лицо, а произведение искусства — как бы восковая маска из далекой восточной страны, где жили мастера-скульпторы, прославившиеся творениями своего искусства. Только сейчас я заметил, как он красив. Его длинные ресницы лежали неподвижно, веки были чуть приоткрыты. Вот он делает вдох. Он боится? Я ощутил эрекцию. Ее руки были влажными и прохладными. Лицо вздрогнуло. Я заметил, что у него дрожат губы.       Мне нравится он, нравится, что он ниже меня, что он такой маленький и хрупкий. Нравится его полудетская улыбка и нежный взгляд. Мне нравится, что он почти не употребляет слов, словно боится утонуть в словах. А еще мне нравятся его руки. Гладкие и сильные, с длинными пальцами и несгибаемыми ногтями. Они иногда заставляют меня улыбаться. Но сейчас они вздрагивают. Я заметил, что его рука свободно лежит у меня на плече, словно у какой-нибудь юной красавицы. Его глаз посмотрели на меня. Они кажутся большими и светлыми и полны стыда и страдания. Он словно пытается извиниться передо мной за то, что не в силах меня оттолкнуть. Я ничего не могу с собой поделать. Я начал сомневаться, что мне нравятся мужчины более старшего возраста, ведь никогда не смотрел на своих одногодок. Только слабые и беззащитные мальчики, которые младше меня, вызывают во мне симпатию. А тут совсем еще мальчишка, который вряд ли станет противиться мне из-за того, что я сильнее. Такой же юнец, как все другие мальчики. Я вижу в нем свои собственные тайные желания.       Арлерт хотел отвернуться. Его глаза теперь были наполнены настоящим страхом, но все еще умоляюще глядели на меня. Он хотел закрыться. Его кулак почти достигал моего лица, но я успел отвести его в сторону. Он обмяк и заплакал. Я ударил его в живот ещё раз. От боли он вскрикнул, и на пол закапала кровь. Сейчас он был очень уязвим, и я мог бы оглушить его ударом, если бы захотел. Но я решил не усугублять ситуацию. — Эрен, прошу тебя, не надо. Я не хочу этого. Я… я не могу. Не заставляй меня. — Почему? Почему ты не можешь? Почему ты не можешь мне дать то, чего я хочу? Возьми его, ну же. Да, вот так.       Армин посмотрел на свои руки. Он через отвращение дотронулся до моей эрекции, которая уже была влажной от слюны. Видно было, что он не знает, что делать дальше. Испуганный, избитый, все ещё надеющийся разжалобить меня, он стоял и доставлял мне удовольствие, пока я фоткал это зрелище в телефон. Армин много раз порывался что-то сказать, но каждый раз умолкал на полувздохе. Наконец он не выдержал: — Пожалуйста, отпусти меня… Оставь меня в покое. Я не… я не буду больше тебя доставать. Обещаю. — Армин, что ты такое говоришь? — демонстративно я показал удивление, смеясь над его словами. — Мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу. Проявлять уважение, даже если оно иллюзорно. Быть рядом, даже если тебя бьёт твой друг. Так давай же, сколько можно говорить об этом? Что плохого, если я сделаю пару фотографий и отправлю твоему дедушке? Не отпирайся. — Только не дедушке! — воскликнул он, стыдливо пряча глаза. — Пожалуйста, не посылай фотографии дедушке. Ты понимаешь, что это значит? Он этого не переживёт… Я не хочу, чтобы он умер. — Что же тогда делать? — спросил я, издеваясь, но не пытаясь его успокоить. — Может отправить в нашу школьную группу? — Нет, — ответил он, поднимая на меня умоляющие глаза. — Я прошу тебя — не посылай фотографий никому. Я сделаю всё, что ты хочешь, но только не это. Для меня нет ничего важнее дружбы с тобой. Я сделаю, что ты скажешь. — Будь ответственен за свои слова. Фраза: я сделаю всё, что ты хочешь, не особенно мне нравится. Особенно сейчас. Это звучит, как повиновение раба своему хозяину. Не пытайся меня провести. Или ты решил, что так я и поверю? — Но я же друг… И я действительно сделаю всё, что ты захочешь. — Тогда помоги в кое-чём. Ты же ходишь к профессору Аккерману домой? Можешь принести мне его рубашку? — Что? — спросил он, ошеломлённо хлопая глазами. — Зачем? Какая рубашка? Ты что, шутишь? — Я? Шучу? Неужели? — спросил я, чувствуя нарастающее раздражение. — Нет, мальчик, я не шучу. — Ты с ума сошёл, — сказал он, потрясённо морща лицо. — Я даже не понимаю, о чём ты говоришь. Зачем тебе его рубашка? — Заткнись и слушай, что я говорю. Ты должен принести хоть какую-то его одежду мне. Ты же не хочешь, чтобы эти фотки вышли в сеть. Ты же хочешь, что бы их не было вообще. — Эрен, ты псих. Я вызову полицию. — И что ты им скажешь? Я дрочил своему однокласснику? Смешно. — Хорошо…но, пожалуйста, не выкладывай эти фотографии. Ты всё ещё мой друг.       Я отпустил Армина и он сел на мою кровать, переводя дыхание и с выражением ужаса на лице. Я предложил ему принести чего-нибудь попить, но он отказался. В этот момент он был очень похож на ребёнка, потерявшего конфету. Такая у него была мимика. Он так походил на ребёнка, что его реакция напоминала голодного котёнка. Оцепеневшее от ужаса детское лицо перед жестоким к нему взрослостью, от которой он не может спастись. Может быть, это и есть то, за что его любит Энни?       Я принёс с кухни аптечку, чтобы обработать его раны. Как это ни было ужасно, но я должен был показать ему, насколько серьёзен. Некоторое время мы молчали, глядя в одну точку, пока я не провёл ватой по его носу и щеке. Он вздрогнул, и его лицо сморщилось в гримасе отвращения. Я наполнил водой из кувшина стакан и протянул ему, но он отшатнулся. Он знал, что я мог сделать что-нибудь такое, после чего он просто не сможет это вынести. Я сам не особенно старался ему помочь, понимая, что у него своя трагедия, и я просто не мог быть его утешителем. — Ты сам виноват, Армин, — сказал я, наконец, закончив его терзать. — Ты потерял родителей. Вот, полюбуйся, что осталось от твоей прекрасной семьи. Если бы они не заболели, они бы в это время были живы, а кто принёс болезнь? Ты! — Я, — сказал он и в его голосе прозвучала как будто даже гордость. Но, кроме того, в его голосе прозвучало как будто какое-то обиженное страдание, как будто его обвиняют в чём-то несправедливом, и он ничего не может поделать. — Именно я.       К нам зашёл мой отец. По его виду было видно, что он чем-то очень озабочен. От его обычного хладнокровия не осталось и следа. Увидев меня, он удивлённо поднял брови, словно только что заметил рядом со мной этого барахтающегося мальчишку. Он вопросительно взглянул на меня. Я кивнул головой, давая понять, что всё в порядке. Отец поманил меня к себе, чтобы мы могли поговорить наедине. Я встал, взял телефон, оставляя Армина одного и пошёл вслед за отцом. Я всегда испытывал что-то вроде паранойи, когда приходилось ходить за ним по пятам. Остановившись, он повернулся ко мне, грустно вздохнув. — Знаешь, кого ты так расстраиваешь? Своего отца. Ты знаешь, что у нас и так проблем хватает. А теперь ты учиняешь сеанс психотерапии. Вот ведь дилемма. Отдал последние деньги, чтобы тебя от колонии спасти, вот только от психотерапии не смог. — А что? Боишься, если я окажусь в психушке? И будут проблемы? Ну, давай рассказывай. — Не волнуйся, Эрен, никакой угрозы. Не будешь ты нигде в психушке. У тебя все мозги на месте. Если ты будешь отвечать, как адекватный человек. — Адекватный? Ты и правда считаешь меня адекватным, после того, что ты сделал? — Давай не об этом… — Ну уж нет. Не переводи тему! Как насчёт матери? Она же хотела уйти от тебя, а ты… — Эрен, разговор окончен! — крикнул отец, а после ушёл. Я стоял рядом, напряжённо глядя на него. Видимо, он заметил эту напряжённость, потому что повернулся и долго глядел на меня. Наконец он подошёл. — Эрен, ты всё ещё мой сын. Я твой отец. Я спас тебя. Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Ты сам по себе. И я не буду тебя в этом переубеждать. Если бы это не зависело от меня, ты бы даже не появился на свет. — Я давно понял, что я вам был не нужен. Всё же, я не прощу тебя.       Толкнув отца в плечо, я вышел из комнаты. Отец остался стоять там же. Через минуту я услышал, как он громко сказал мне: — Сукин сын! Продолжение следует...