Лезвие на коже.

1998 год. Дата: 2 ноября.       Я поставил свой чемодан на стол, желая поскорее уйти от сюда, не увидев взгляда моего ненавистного друга, который улыбался по все зубы. Сглотнув, я вёл код, и чемодан раскрылся, оттуда я достал печень и почки. Больше всего из нашей деятельности, меня раздражал тот факт, что почти всю работу делаю я, а деньги мы должны делить пополам. Да и с полицией устанавливать связь тоже должен я, дабы избежать каких-либо подозрений на нас счет. Но на счёт полиция мне всё же повезло, ведь Кенни там капитан, а значит, может прикрыть меня, чтобы не было подозрений. Я и он были важными людьми — хирург и капитан военной полиции. Поэтому мы единственные, подозревать, которых никто не сможет. Мы начали зарабатывать на продаже органов чуть больше 2 лет назад. За этот короткий промежуток времени, мы сумели продать чуть больше 300 различных органов и частей людей. И заработали большие деньги. Я этим восхищался, но всё же, во мне была совесть, которая просила прекратить. Я убил больше людей, чем спас, разве это позволительно для хирурга, для хорошего хирурга? Но, теперь я ничего не могу изменить, так как Кенни может спокойно меня сдать и сам спокойно выйти из ситуации сухим. Моя жизнь полностью зависит от него, причем из-за него самого.       Вздохнув, мне пришлось достать органы, чтобы показать, что они в целости, иначе торговцы их не заберут. Освещение было плохое, поэтому ему приходилось светить на этот кусок человеческого мяса. Этот заказчик как продавал, так и сам его ел. Кенни знал об этом, и, я предполагаю, что он и сам его пробовал. Не зря же он постоянно подшучивал о том, что вкуснее человеческого мясо он еще ничего не пробовал. Для меня это звучало отвратительно. Я бы никогда не стал, есть себе подобных, это то же самое, если есть самого себя. От таких мыслей у меня болела голова или живот. Я не понимаю таких людей, а ведь есть еще и гурманы, но это отдельная тема. Рассмотрев товар, он вручил должную сумму и мы, пересчитав деньги, сразу отправились в кабинет Кенни. Только сейчас я вспомнил, что совсем оставил Эрена одного дома. Цокнув, мне пришлось позвонить Дине, чтобы она с ним посидела, если конечно, Эрен поладит с ней. Они плохо ладят. Эрен и Дина не довольны существованием друг друга, но другого выбора нет, поэтому пусть и так, но они оба находятся рядом со мной. Карла говорит, что этими деньгами платит за квартиру, но тогда, где оставшаяся сумма? Почему она врёт? Это заставляет меня больше ненавидеть её. Я пару раз поднимал на неё руку, в целях воспитания. Даже это не помогло. В итоге я перестал отдавать ей все деньги, а лишь начать давать тогда, когда ей, по моему мнению, они срочно необходимы. В конце концов, она начала угрожать мне судом, показывая синяки и ссадины, но я её успокоил. Мне тогда очень помог Кенни. Чтобы было, если бы он не работал в полиции? Из-за той информации, что узнала Карла, моё существование встало бы под угрозой. Видимо, она тоже со временем понимает, что и ей невыгоден мой уход из её жизни. Зарплата Карлы хватит только на еду, поэтому она и сидит на шее у родителей. Ей повезло встретить меня. Не представляю, что было бы, если бы она меня не встретила. Наверняка стала бы жить где-то на улице, либо просто умерла от голода и холода. Поэтому, вместо того, чтобы трепать мне нервы, она наоборот должна стоят на коленях и благодарить меня. Из мыслей меня выбил Кенни, который похлопал меня по плечу. Я опешил и выронил чемодан, не задумываясь о содержимом. — Я ведь столько раз просил тебя не делать так. Я не люблю, когда ко мне прикасаются. — Ты слишком брезглив. Или эта работа хирурга на тебя так влияет? — Это ты так на меня влияешь. Сколько еще это будет продолжаться? — До самой смерти, как наша дружба. — Что ж, тогда чем скорее наступит черный день, тем быстрее моя душа станет свободной. — Мечтай, мой друг. В этом мире нет понятия свобода, каждый либо зависим, либо во власти того, что опьяняет тебя.       Как бы я его недолюбливал, но он был прав почти во всем. Он пережил намного больше дерьма, чем я, поэтому так и говорит. Он во власти своей меркантильности, тогда во власти чего нахожусь я? Может во власти своего самолюбия или во власти своей жены? Я всегда считал себя зависимым, но завис от чего? Мне всегда хотелось узнать это. Вот уже 10 лет я задаюсь этим вопрос, но так и не нашел на него ответ. Я слышал, что ближе к старости многие люди переосмысливают свою жизнь и понимают, что и где они сделали правильно, а где наоборот… Кенни закрыл дверь и теперь мы наедине. Он добавил, горючего в лампе и, стало очень светло. Аккерман взял чемодан с пола, кинув его на стол. — Что там опять, Кенни? Неужели наконец-то нам зарплату повысят? — Нет, твои органы в кашу превратились… – злобно ответил он, стуча пальцами по столу, сжимая керосиновую лампу. — Быть такого не может! Я всё тщательно упаковал, чтобы ничего не смогло испортиться.       Я более чем уверен. Я никогда не портил ни один из товаров. Либо меня Кенни в очередной раз разыгрывает, либо же меня кто-то подставил. — В следующий раз не роняй чемодан от страха, или же мне не стоило тебя по плечу трогать… — Ситуация сейчас не из лучших, поэтому я очень нервничаю. А из-за твоей такой резкости в движениях, я…ну ты понял. Не делай так больше. — Ладно… Только придётся тебе заново начинать работу. Торговцы не оценят, то, что мы принесли. Я дам тебе срок 4 дня, сможешь найти жертву за это время? — 4 дня? Ты серьезно? Этих хватит только на то, чтобы вскрыть жертву и подготовить. А на поиски уйдет как минимум недели 2. — Постарайся, пожалуйста, иначе торговцы откажутся, а ты сам знаешь, что они не терпеливые. — Но где я найду жертву? Кенни, мне дали отпуск, я сейчас не работаю. Что же мне делать? — Найди в кругу своих знакомых. Помнишь…этого Грайса? У него, как ты говорил, отличные почки и сердце. — Да, но я слишком хорошо знаком с их семьей. Если исчезнет хоть один из них, подозрения сразу же падут на меня. — Если его найдут убитым, то сразу отдадут патологоанатом. Попробуй проникнуть в морг и вырезать органы… А может тебя могут вызвать? Хотя нет, хирург вместо патологоанатома… — Вот видишь. Придумай что-нибудь, растяни время. Я попытаюсь кого-нибудь найти, но за жалкие четыре дня я не смогу ничего сделать. Попроси заказчика подождать немного. Всё равно он их на продажу только несет, думаю, что он будет не против, если он подождёт. — Так! — сказал Кенни, оглушая. — Я убью Грайса и, когда нас вызовут, то ты беги в полицейский участок, чтобы притворится патологоанатом. А когда тебе привезут его, то сразу делай своё дело. Я скажу нашему нынешнему патологоанатому уступить место другому, правда, возникнут с этим проблема… — По-твоему, в полицейском участке не будет людей? И как ты объяснишь замену? — Я усыплю патологоанатома, чтобы он проспал почти весь день. Потом скажу, что он не придёт, потому что голова болит. — Звучит уж слишком легко. Да и к тому же, разве у него нет заменяющего? — Стажёры ещё не окончили Академию…план выглядит сыроватым, но, доверься мне. — Хорошо. Но знай, что в случае провала закончится не только моя жизнь… — с этими словами, я вышел на улицу. Из-за духоты в помещении, чистый воздух кажется чем-то очень желанным и приятным.

***

2000 год. Дата: 27 февраля       Я достал из кармана сигары с зажигалкой. Где-то в далеко слышались чьи-то крики и плачь. Если бы не тяжелая ситуация, что обрушилась на мою голову, я бы обязательно побежал туда узнать в чем дело. Но в этот момент я совсем забыл обо всём. О том, что я чей-то отец, муж и сын. Я был в плену сигаретного дыма и мой разум затуманился им. Всё бы ничего, если бы не какой-то мужик, что расспрашивал обо мне у прохожих мимо людей. Он не знает как я выгляжу, но знает моё имя и фамилию, и на вид был напуганным и растерянным. Я подошёл к нему и расслабленным голосом, спросил: — Вам что-то от меня надо, сэр? — Вы, вы Гриша? Гриша Йегер, верно? — спросил он меня, еле как восстановив дыхание. По нему было видно, что охранник мог упасть в обморок. — Да, что-то случилось? — Скорее, как можно скорее. Там ваш сын и он… — не успев договорить, он вцепился в мою руку и начал меня тащить за собой. — Что с ним? Что с ним?! — крикнув я, раздражаясь. Мне пришлось пойти за ним, ведь на нас смотрели люди, которые перешёптывались и косо глазели. Я был смятен в этой ситуации, потому что не понимал, что происходит. Может, он что-то знает о моих делах, но причем тут мой сын? Да и который из них? Сколько вопросов и ни одного ответа. Я увидел толпу, которая глядела на рельсы, ужасаясь. Люди просили вызвать скорую, топчась на месте, уже переходя на крики и вопли. Я, как доктор, постарался протиснуться сквозь скопления народа. И то что я там увидел, повергло меня в шок. Мальчик, что лежал на сырой земле, был с большой открытой раной на голове. Возле него лужи крови, и что самое главное, рюкзак, с вывалившимися предметами. Это был мой сын. Я сразу прыгнул к нему, доставая платок, чтобы остановить кровотечение. К тому времени подоспели ближайшие медики, с которыми мы поехали в Госпиталь. На моё удивление, я даже не растерялся.       Пока мы ехали, я смог оказать ему первую помощь. Мой сын, мой Эрен.Что вообще произошло? Я же оставил его в безопасном месте, почему он теперь лежит на кушетке, с перевязанной головой? Больно видеть сына в таком состоянии, еще больнее от того, что это отчасти по моей вине. Ведь Эрен просил меня недавно пойти вместе с ним домой, а я лишь нагрубил ему и велел ко мне не подходить, оставив его в комнате для детей. Я сжимал его руку, поглаживая детские пальцы. Он почти не дышал, лишь ноздри медленно расширялись и сужались. Вся одежда была запачкана и тело обездвиженное. Я видел всё это и хотел закрыть глаза. Хотелось лишь убежать от реальности и спрятаться, где-то вдалеке. Осознание того, что мой сын может и вовсе умереть, заставляло моё сердце биться чаще и готовиться к остановке. Не помню, как я добрался до доктора, который что-то говорил мне. Из его слов я услышал отрывок фразы: больше никогда… А что дальше не ясно. Я будто бы оглох на неопределенное количество времени. Господи, за что мне всё это? Что же я скажу Карле? Пусть мы и не ладим, но я не хочу разбивать ей сердце этой новостью. Врач попросил прийти на обследование на следующий день, отдавая список докторов, которых нам надо посетить: травматолог, невролог, психолог, хирург… На последнем оказался я. Мне придётся обследовать своего сына.       Это моё наказание за мои грехи. Обдумав данную ситуацию, я вышел, оставив Эрена лежать в больнице на пару дней. Я не говорил Карле об этом инциденте, не давая ей смотреть телевизор. Я не мог ей сказать, чувствуя стыд. В Госпитале мои коллеги выявляли диагноз моего сына. Диагноз меня поразил… Я взял бумагу в руки, затуманено читая. «Эрен Йегер: черепно-мозговая травма головы: отсутствие эмоций, монотонная речь, избегание зрительного контакта». Неужели теперь он будет инвалидом, по моей вине? Я ведь не смогу долго скрывать всё от жены…       Я зашёл в палату, где лежал мой сын, держа в руке игрушку, не глядя на неё. Моё тело самовольно подошло к нему и, я опустился на колени, обнимая Эрена. По моим щекам потекли слёзы, и мой хрипловатый голос заставлял всех обернуться. — Кто вы? — спросил он, удивленно глядя на меня. Его травма лишила памяти, превратившись во временную амнезию, но я совсем не хотел об этом думать. — Эрен… Я твой отец. Ты меня не помнишь? Я твой отец — Гриша Йегер! почерк не разобрать Продолжение следует..