Рождённый под знаком Смерти

Оставшиеся три дня до захвата флага прошли изнурительно. Домик Афины был настроен слишком решительно на победу, поэтому собирал остальных на тренировки. Признаться честно, Ники это даже нравилось. Не сказать, что ему наскучило проводить время с Чонвоном вдали от всех. Просто новая компания и новый стиль боя, помогал ему видеть другие приемы, что значительно оттачивало его навыки владения мечом. За это время, он успел познакомиться с несколькими полубогами, которые видя его «безобидность», переставали относиться к нему столь враждебно. — Эй, Ники, Чонвон! — к отдыхающим парням после наставлений Йеджи, подбежала Лиз. Привычная улыбка украшала ее лицо, но край кофты, который она теребила, выдавало нервозность, — Знаете что? Кто-то пустил слух, что Боги на грани ссоры, — тихо шепнула она. Сын Посейдона моментально нахмурился, показывая знак молчать, и встав с места, потянул за собой японца, оставив стоять дочку Деметры в недоумении. Ники молча следовал за ним, понимая то, что скорее всего Чонвон вновь раскроет ему какой-то секрет. Уже было понятно, что он знает больше, чем половина лагеря. Напряженная тишина невольно давила, и сын Аида кашлянул для внимания, убирая руку брюнета с его запястья. Тот немного смутился, отводя взгляд, но упорно продолжал идти в их место. Наконец, впереди сквозь густые деревья и кусты, виднелась поляна и родной ручеёк, который миллион раз залечивал их раны. — Ники, — начал Чонвон, стоило им присесть, — Мне снился сон… — глаза цвета аквамарина, непривычно избегали взгляда. Ян был взволнован, и… может даже напуган. — Что там было? — Я разговаривал со своим отцом. Он редко навещает меня во снах или вообще где-либо, наверное это наш… третий разговор по счету, — пробормотал Чонвон, — Понимаешь, он никогда не является просто так. Обычно таким образом даёт понять, что не все так гладко как должно быть, и на этот раз… — короткая пауза, — На этот раз отец предупредил меня о том, что я должен пойти с тобой. — Со мной? Куда? — Ники нахмурился, не понимания к чему клонит собеседник. — В поиск. Он сказал, что скоро изрекут пророчество, для сына Аида. Я должен учавствовать в поиске, — закончил Ян. Нишимура вздрогнул. «Тебя ждёт тяжелая участь» эхом пронёсся голос Хисына в его голове. «Мой друг, очень близкий друг… погиб, будучи тем, кого упомянули в пророчестве» продолжал он. — Все в порядке? — Чонвон щёлкнул пальцами перед его глазами, приводя зависшего японца в чувства, — Что случилось? — Ничего… — сглотнул Ники. Гадкий ком страха и волнения словно застрял в горле. Может он и трус, но кто захочет погибать? — Бояться это нормально. В лагере мало кто выходил за его пределы после прибытия. Обычно большинство готовы отдать что-угодно, лишь бы выйти во внешний мир на несколько часов, как бы он не был опасен. Но даже их желание гаснет, если причиной вылазки станет пророчество. Поэтому, не думай, что ты трус, — говорил сын Посейдона, заглядывая в глаза японца. «И вправду, словно читает мысли». Немного успокоившись после слов Яна, Нишимура задумался о своём сне. Стоило ли рассказать об этом? Все же ему доверились, значит и он тоже может… — Чонвон. — Да? — Мне тоже снился сон, — удивлённый взгляд, — Про поиск, — добавил Ники. — Когда? — Дня четыре назад. — Почему ты не рассказал? — слегка обиженно произнёс Ян. — Не знаю. Просто много всего навалилось, и я забыл, — неловко сказал японец. — И что там было? — Эм… насколько помню… я был в каком-то городе. Вокруг ни души, мне было страшно, — начал Ники, — После… Я прокричал имя Сону, Джея и Сонхуна, — с каждым словом сына Аида, Чонвон становился все мрачнее и мрачнее. — Пустой город? Как он выглядел? — Да никак. В буквальном смысле. Все было невзрачным, дома серые и поломанные, ничего более. — Понятно. Говоришь, Сону, Джей и Сонхун? Больше никто? — в голосе сквозила некая надежда. Ники поджал губы и отрицательно покачал головой. Сын Посейдона запустил руки в волосы, взъерошив их. Было видно, что он крайне расстроен, — Но как это может быть? Отец сказал мне, что я должен быть участником твоего поиска, так почему меня там нет? Наблюдая за раздосадованным полубогом, Нишимура не решался рассказывать следующую часть сна. — Больше ничего не снилось? — Нет, — соврал японец, внутри радуясь тому, что голос не дрогнул. Чонвон нахмурился, понимая, что тот врет, но промолчал, зная то, что и сам не рассказал всё. Лишь встал с места и пробормотал что-то связанное с тем, что пора возвращаться к остальным. Ники согласно кивнул. Оставшаяся часть дороги прошла в тишине. Каждый был погружен в свои мысли, не решаясь рассказать друг другу правду.

***

Сын Посейдона прогуливался по вечернему лагерю, задумавшись о том, что ему снилось прошлой ночью. Олимп, величественный и огромный. Сверкающий до того, что рябит в глазах, а Боги восседающие на тронах в своём истинном обличий, гремели глубокими голосами. Происходила ссора, что было понятно по взволнованным взглядам некоторых Богинь и молний, сотрясавших небо в тысячный раз. — Посейдон! Как у тебя язык поворачивается оправдывать Аида? — рычал Зевс. — Я не оправдываю его, лишь говорю тебе, что дитя не виновато в том, что родилось из-за любви к смертной женщине! — Думаешь Аид бы оставил его просто так ходить по земле и жить жизнью человека? Понятное дело, что это был его план, подослать своего выродка для кражи могущественного артефакта! Чонвон в удивлении распахнул глаза. Невозможно! Никто не может украсть что-то у Богов! Он отшатнулся от услышанного, и увидел как на него посмотрели усталые карие глаза. По кадуцею в руках, Ян понял, что это Гермес. Тот щёлкнул пальцами и сын Посейдона почувствовал, как его поглощает ослепляющий свет. Открыв глаза, брюнет увидел перед собой озеро. На его берегу сидел мужчина в гавайской рубашке и шортах, наблюдающий за людьми, которые пытались ловить мелкую рыбу. Его чёрные волосы и рубашка развевались от легкого ветра. Стоило ему повернуться назад и посмотреть на Чонвона, как полубог вздрогнул, словно видя в зеркале свои глаза. — Будешь стоять там? Вместо ответа, Ян подошёл к нему, присев рядом на землю. Посейдон похлопал его по плечу. — У меня мало времени на разговор с тобой, сын, — тоскливо прозвучал голос Бога. — Что за артефакт был украден? — Чонвон проигнорировал его слова. Гораздо важнее сейчас понять кое-что. Ответ на этот вопрос был важен. — Я не должен говорить этого, запрещено. — Тогда… Что сделает Зевс? Он убьёт… Сына Аида? — его голос слегка дрогнул от волнения. — Он не видит в этом смысла, если дитя все равно умрет при выполнении пророчества. Чонвон посмотрел на отца. Его глаза прищурились и наполнились злобой, казалось, даже озеро начинало слегка покачиваться, улавливая настроение сына Посейдона. Бог же, усмехнулся на это, и взмахнув рукой, успокоил воду. — Хочешь спасти его? — Не в этом дело. А в том, что вы, Боги, думаете что можете вертеть нашими жизнями как вам вздумается. Ники точно не виноват, да он даже не знал о том, что является сыном Аида! — вспылил Ян. — Верно. Единственное, чем ты можешь ему помочь, так это отправиться в поиск с ним. — Ты говоришь правду про его смерть? — тихо прошептал Чонвон. — Это знают лишь Мойры. Они плетут нити ваших жизней, — с этими словами, Посейдон исчез, оставив за собой запах морского бриза и мелкие капли воды. Полубог разочарованно понял, что скоро проснётся. Ян с утра несколько часов просидел в библиотеке лагеря, пытаясь предположить, какой артефакт был украден. Но невозможно было сделать этого. Их много, очень. А он не знает даже возможной силы того, что придётся искать Ники. «Хоть бы Боги дали маленькую подсказку…» — Эй, Чонвон, чего один? — с тренировочной площадки шёл Джей, устало разминающий плечи. — Ничего, просто гуляю. — С тех пор как новичок появился в лагере, ты совсем про меня забыл, — капризно произнёс он, — Как же так? Разве мы не были друзьями до гроба? — драматично схватился за сердце он. Сын Посейдона фыркнул, ударив его в бок. Может блондин и был шумным, но от тяжёлых мыслей умел избавлять на все сто процентов. — Не забыл я. Просто Ники нужно время освоиться, а вы все от него бежите, словно он виноват в том, что является сыном Аида. — Да ладно, ты бы не таскался за ним из-за этого. Не в этом дело, верно? — черти плесали в карих глазах, отливающих жёлтым цветом. — К чему ты клонишь? — Он тебе нравится, да? Малыш Чонвон-и наконец запал на кого-то, — весело потрепал брюнета по голове сын Аполлона. Ян зависнул. Что? Нравится? Нет же… Ники для него друг. Просто друг. Ему лишь нравится помогать и обучать его, не более. Верно? «Тогда почему ты так сильно хочешь его спасти, даже ценою своей жизни?» внутренний голос хихикнул. — Эй, я же пошутил, чего ты так, — извиняющим тоном проговорил Пак. — Ага, — отстранённо ответил Чонвон, всерьёз задумавшись над своими чувствами. Нравится? Парень? Ники? Чушь, не может такого быть. — В любом случае, готовься к проигрышу, мой дорогой друг. Команда Гермеса в этом году безумно сильна, думаю все это понимают и признают. Я поддаваться тебе не буду, — с этими словами, Джей побежал в сторону домика Аполлона, здороваясь с несколькими полубогами. Чонвон проводил его взглядом, крепко зависнув в своих мыслях, даже не заметив зовущего его Хисына. Голос сына Гермеса лишь спустя секунду был услышан, а сам полукровка хлопнул по плечу Яна, не понимая очевидного игнора. — Чонвон? Все хорошо? Джей опять сказал что-то не то? — обеспокоенно спрашивал Ли, крутясь вокруг брюнета, словно тот был его ребёнком. — Как раз таки то, — вернув себе самообладание произнёс сын Посейдона. — Хочешь поговорить насчёт этого? — Да не особо… — слова вырвались из уст в привычной манере, но голос прозвучал на удивление неуверенно. Ян столкнулся с непривычно заботливыми глазами в которых так и читалось: «доверься мне». Ему не хватало именно этого. Более взрослого и опытного человека, который даст ему совет и выслушает. — Пойдём, поговорим, — читая его по глазам, сказал Хисын, утягивая парня в глубь леса. — Я подожду, соберись с мыслями. Чонвон благодарно кивнул ему, и устало облокотился об дерево, опуская голову на согнутые к животу колени. Мозг был перегружен всем. Захватом флага, своими чувствами и тупым пророчеством. Казалось все в один миг решило сомкнуться на нем. Он не был уверен в том, что хочет рассказывать о своей встрече с отцом кому-либо, кроме сына Аида. Но это ведь Хисын, да? — С чего бы начать… — С того, что беспокоит тебя больше всего. — Хм… — Ян понял, что если ляпнет что-то про пророчество и свою миссию, то сын Гермеса обязательно расскажет Хирону. А если знает Хирон, то знает и Дионис. Тогда Бог обязательно расскажет все Зевсу. «Боже, что делать?». Вместо этого, он задал другой вопрос. — Как можно понять, что тебе нравится кто-то? — это беспокоило его чуть поменьше, но тема хотя бы была на нейтральной зоне. Чонвон не собирался раскрывать имя Ники, но ему нужен был совет. — Ого, — лицо Хисына вытянулось в удивлении, — Так… Давай лучше ты опишешь, что чувствуешь. — Ну… — сын Посейдона в панике понял то, что его лицо начинает краснеть, а сам он — заикается, — Эм, мне с данным человеком хорошо. В плане, интересно и комфортно. Хочется заботиться и… — перед глазами всплыл образ японца, который смеётся и благодарит его за помощь. Поневоле захотелось улыбнуться в ответ, что он и сделал, даже осознавая то, что рядом с ним не сын Аида, а Ли, — Хочется заботиться, проводить больше времени и помочь во всем. Словно я нашёл того самого человека. Хисын слегка улыбнулся. Он уже догадался кто это, но смущать и так то красного полубога — не хотелось. Лишь потрепав того по голове, сын Гермеса вынес вердикт. — Ты определенно начинаешь влюбляться. *** Тихий стук. Ники приоткрыл глаза, понимая по темному небу в окне, что уснул в обед, после изнуряющих утренних тренировок. Кто-то до сих пор аккуратно стучался в дверь, что кардинально отличалось от его воспоминаний с той девушкой из дома Афины… Тряхнув головой, он встал с кровати. Дёрнув ручку и видя перед собой Сону, ему моментально стало неловко за то, что он предстал в таком помятом и сонном виде. — Привет! — голос сына Афродиты был непривычно звонким, как пение птиц. Его лицо украшала широкая улыбка. — Привет, — неловко почесал затылок Ники. — Извини, ты спал? — Ким заглянул за плечи японца, видя незаправленную кровать, — В любом случае, пойдём прогуляемся? Я познакомлю тебя с детьми Афродиты, думаю будет лучше, если как можно больше полубогов узнают тебя. — Спасибо, — выдавил он, — А они случайно. не отнесутся враждебно? Не хотелось бы терять. ну знаешь, разум. Ваши штучки и способности, все такое, — в голову приходило то, как они сделают из него куклу, лишенную чувств. — Вау, — Сону рассмеялся, — Мы не настолько могущественны, чтобы управлять чувствами людей. Лишь умеем навязывать иллюзию влюбленности и симпатий, вот и все, поэтому не бойся, пошли, — сын Афродиты схватил его за руку, вытягивая из мрачного дома, закрывая дверь. Ники уже не видел других вариантов, кроме того, как согласиться. Спустя несколько минут, виднелся горящий свет из окон дома Богини любви. Возле него, крутились несколько полукровок, о чем-то смеясь и переговариваясь. Не то, чтобы Нишимура был социофобом, но в новом мире все было слишком незнакомым, от чего он боялся сделать лишний шаг. Вот и сейчас, следуя за сыном Афродиты к этим полубогам, японец ощутил волнение. — Сону? — к ним подошла безумно красивая девушка. Ники удивлённо распахнул глаза, вспоминая то, что отреагировал так же на Кима при первой встрече. Это у них семейное, видимо. Она перевела взгляд на японца, слегка наклонив голову в бок, оценивающе оглядев его. Нишимура съёжился, начиная думать о том, что это была плохая идея. — Мы же договаривались, — хмуро посмотрел на неё Сону, — Это Ники, сын… — Аида, я знаю, — она слегка улыбнулась. Но несмотря на это, японец не ощутил никакой дружелюбности от неё, — Я Чан Вонен, староста домика Афродиты. Приятно познакомиться, — с этими словами, брюнетка протянула руку для пожатия, смотря в упор на Рики. Он ответил взаимностью. Только сейчас, слегка успокоившись, Нишимура ощутил и заметил на себе несколько взглядов. «И надо было соглашаться на такую сомнительную идею?» — Вонен очень милая на самом деле, ты не подумай ничего лишнего, — прошептал ему на ухо Ким, стоило девушек отвернуться на секунду, чтобы взглянуть на своих сестёр и братьев. — Что же, Ники, любое знакомство происходит более интереснее с игрой «правда или действие», верно? — Думаю вам лучше знать, — пробормотал он, не зная куда себя деть. Он ощутил как Сону опустил руку ему на плечо, слегка сжимая, словно поддерживая. — Отлично! Поиграем тогда, пошли к костру возле трапезной, — весело проговорила она. Сзади несколько детей Афродиты довольно закивали, подмигивая Ники. Спустя несколько секунд, уже почти все шли к месту назначения, о чем-то переговариваясь. — Мне кажется это была плохая идея, — сказал японец, видя то, как иногда на него оборачивались миловидные полубоги, источающиеся некую ауру неприступности. — Ты прости, просто… Видимо им действительно трудно принять то, что ты сын Аида, поэтому так себя и ведут… Мне правда жаль, — виновато произнёс Сону. Заметив вновь обернувшихся на них полукровок, он одарил их хмурым взглядом, на что те испуганно отвернулись, — Я хотел чтобы ты просто… подружился с кем-нибудь. Не думал, что они поведут себя так. Ники улыбнулся, поражённый тем, насколько искренне звучали слова сына Афродиты. До этого ему доводилось лишь слышать что-то вроде поставленного голоса, а сейчас… Когда Ким извинялся перед ним, даже слегка злясь на своих сестёр и братьев, он словно впервые предстал перед ним настоящим, без притворства и маски безупречности. — Ничего, видимо Аида и правда не любят. Тут нет твоей вины, я благодарен тебе. Впереди был огромный костёр и обернувшиеся вокруг него скамейки. Полубоги расселись, одаривая Ники взглядом предвкушения. — Окей, правила известны. Но повторим для новичков. Действие выполняешь, а правду говоришь. Чтобы было честно, закрепляем на клятве Стикс, — произнес один парень. Японец в недоумении посмотрел на них, и тихо спросил у Сону, что это значит. Тот слегка кивнул в сторону полубогов, которые произносили: «клянёмся рекой Стикс говорить правду и выполнять действия». После каждой такой произнесённой фразой, молния вспыхивала ярким светом, пугая громким звуком. — Если не выполнишь или не расскажешь, то ты умрешь. Такова клятва на Стикс, — виновато сказал Ким. Рики замученно улыбнулся посмотревшим на него полукровкам и повторил за ними обещание. Он вздрогнул, когда молния разразилась над ним. «Пути назад нет» Все начали выбирать, кто начнёт игру. Путем жребий, выбор пал на девушку с каре чёрного цвета. Она ухмыльнулась, и моментально повернулась к рядом сидящей Вонен. — Правда или действие? — Винтер, я всегда выбираю действие, — усмехнулась староста. — Напиши письмо с признанием полубогу, к которому испытываешь симпатию, и отдай его. — Вот как? А если такового полубога нет? — Тогда у тебя свободный выбор, — весело проговорила девушка. Ники нервно поджал губы, думая о том, что раз они друг другу такие задания задают, то тогда ему попадётся что-то адское. — Хорошо, письмо я буду писать… — она призадумалась, — Сонхуну, а отдам ему завтра. Договорились? Винтер довольно улыбнулась и кивнула. Сын Аида наблюдал за тем, как мало людей остаётся до него. Дальше следовали обычные вопросы про симпатию и какие-нибудь дурацкие задания как: «укради что-то у детей Гермеса», «Погуляй на улице после комендантского часа» и тому подобное. Он даже не заметил того, как рассосались люди, и сейчас, на него глазел парень, щуря глаза. — И так, сын Аида, правда или действие? — Правда, — поразмыслив сказал Ники. — Как-то слабо для ребёнка Большой тройки, не думаешь? — насмешливо проговорил он. — Думаю, что тут не играет роли мой родитель. — Так неинтересно! Ну ладно. — парень притворно задумался, раздумывая над вопросом для японца, — Будь у тебя выбор между Чонвоном и Сону, кого бы ты выбрал? Не принимается ответ обоих или никого, — некоторые хихикнули. Хоть вопрос и не звучал жестко и обидно, но он все равно попал в самую точку. Ники замер, не понимая того, что ему ответить. Он немного повернулся к Сону, ожидая увидеть как тот смотрит на него с ожиданием, но вместо этого перед ним стояла картина того, как сын Афродиты отвёл взгляд куда-то в сторону, размышляя о чем-то. Сын Аида взъерошил волосы, не зная что ответить. Чего все так взъелись на нем и Чонвоне? На нем и Сону? — Мы ждём, — в нетерпении поторопили его полубоги. Чонвон был тем, кто помог ему и помогает по сей день. Не отвернулся, когда это сделали все. Сону… Взгляд вновь переметнулся к нему. Тот, наконец смотрел в ответ на полубога, тоже, как и все, ожидая его ответа. Ники поджал губы. Ким ему нравился, видимо ему стоило это признать. Нравился так, что хотелось проводить с ним все своё время. Да и он от него не отворачивался. «Черт, как трудно. Но если я сам не знаю, меня в любом случае убьёт молния?» он слегка фыркнул своим мыслям. — Я… — японец собрался с мыслями и тяжело вздохнув, произнёс, — Я выбираю Сону, — столь тяжелые слова, вылетели из уст легко и непринужденно. Сын Аида почувствовал укол вины перед Яном, хоть его тут и не было. Он ощутил, как рядом сын Афродиты дернулся. Переведя взгляд на него, Нишимура увидел, как загорелись его глаза. Остальные полубоги о чем-то возбуждённо зашептались. — Раз тебя не убила молния, значит все-таки правда, — задумчиво произнесла Вонен, — Очень интересно, сын Аида, спасибо за игру, — кивнула она ему, и подмигнув напоследок, удалилась с некоторыми обратно в свой дом. Потихоньку все начинали уходить. Ники и Сону сидели в молчании, пока никого не осталось. Тогда блондин повернулся к японцу. — Ники, я тебе нравлюсь? — сын Аида замер, удивлённый настолько прямолинейным вопросом. — Может быть, да, скорее всего, — проговорил он, вставая с места. — Я бы хотел услышать точный ответ. — А я бы хотел подумать. — Хорошо. — Спасибо, — с этими словами, японец пошёл в лес. Ему срочно нужно было продышаться воздухом и наедине со своими мыслями. И почему же на душе так тревожно?..

***

На следующий день все как обычно собрались на поляне, продолжая оттачивать план против команды Гермеса. Нишимура с удивлением заметил то, что почти все замерли, стоило ему появиться. Но также быстро вернулись в прежнее русло, продолжая тренироваться. Поэтому придавать этому большое значение он не стал. Японец разыскивал среди всех Чонвона, но почему-то его нигде не было. Его взгляд зацепился за яркую розовую кофту, чьей обладательницей была Лиз. — Привет, — подошёл к ней Ники. Рядом с ней была ещё одна девушка, которая сжимала ее руку в своей. — А, привет Ники, что-то случилось? — в привычной манере веселья спросила она. — Да, ты не видела Чонвона? — Чонвон? О… Ну… — ее глаза взволнованно забегали по полю, но стоило рядом сидящей брюнетке поймать ее взгляд, так дочка Деметры успокоилась, — Ники, — она слегка осуждающе посмотрела на сына Аида, — Думаю ему обидно после вчерашнего. — Вчерашнего? А что? Я ведь… — Не стоило бы тебе ввязываться в компанию детишек Афродиты, они ярые сплетники. А прикрытие «знакомства» всегда является лишь новой порцией слухов, — покачала головой она. — Но я не понимаю, на что обижен Чонвон… Лиз взмахнула рукой, и на земле выросли несколько ростков, которые потянулись друг к другу, образовывая сердце. И стоило блондинке щёлкнуть, как те оторвались друг от друга, увядая. Она напоследок выразительно посмотрела на сына Аида, и отвернувшись, продолжила разговаривать с брюнеткой. Ники же остался стоять в недоумении. Факт того, что все разлетелось по лагерю касаемо его вчерашнего выбора — заставляло обиду и злость скапливаться внутри. Он вновь осудил себя за то, что согласился вообще знакомиться с детьми Афродиты. Но на что мог быть обижен Чонвон? На то, что он решил с кем-то побыть кроме него? Или то, что не выбрал его? Хотелось поскорее найти Яна и разъяснить, что произошло. В голову пришло единственное место, в котором он мог быть. Отодвигая кусты и ветки, Ники наконец услышал звук мечей, бьющихся друг об друга. Что было странно, ведь сын Посейдона обычно всегда тренировался один. Хотя, сколько он его знает? Пять дней? Японец тихо выглянул из-под широкого дуба, видя Чонвона и… Джея. Видимо сын Аполлона хотел отточить своё владение мечом, так как его удары были довольно неаккуратными и кривыми, что в принципе понятно, учитывая то, что он лучник. Почему то Рики почувствовал как образовывается неприятный ком в горле. «Я думал, что это место наше» зло подумал он, смотря на то, как блондин остановил Яна, о чем-то сказав, от чего брюнет рассмеялся, вновь направляя на него свой меч. Эта картина некого умиротворения доставляло несколько эмоции сразу, среди которых преобладала обида. Все таки выйдя из своего укрытия, Ники сжал кольцо на пальце, ощущая приятную тяжесть меча в руках. Он показательно стукнул кончиком лезвия по камню, отчего раздался короткий скрежет, которого хватило для привлечения внимания. Джей обернулся первым, слегка хмыкая. Чонвон же, словно оттягивал момент встречи взглядом с сыном Аида. — Какая приятная встреча, — нарушил неловкую тишину блондин. — Очень неожиданная, — добавил Нишимура, на этих словах посмотрев на сына Посейдона. — Привет Ники, — спокойно произнёс Чонвон. И в любой другой ситуации, японец бы не заподозрил чего-то странного в поведении Яна, но на этот раз, тот усиленно избегал взгляда с ним и надевал маску напускного безразличия. — Чонвон, можно с тобой поговорить? — тихо произнёс сын Аида. — Хорошо, — обладатель аквамариновых глаз подошёл к нему, оборачиваясь к Джею, словно говоря не прерывать их. Блондин возмущённо выдохнул, и образовав лук, начал стрелять в кору дерева, — И так? — Ты обижен на меня? Что случилось? — Ничего, я рад что ты нашёл себе новых друзей. — Если бы это было так, то ты бы вёл себя как обычно, — твёрдо произнёс Ники, давая знать, что не отступит пока не узнаёт правду. — Признаться честно, я не обижен, скорее расстроен, — пробормотал Чонвон, отводя взгляд. — На что? — На что? — резко вспылил он, — Может на то, что я с тобой с самого первого дня, помогаю, обучаю, делаю все чтобы ты чувствовал себя частью лагеря, а ты выбираешь Сону! С которым даже толком не общаешься! — Я… — Ники, — Ян сделал один шаг к нему, — Мне понятны твои эмоции. Ты испытываешь к нему симпатию, да? Но просто я считаю это неблагодарностью ко мне, — успокоился под конец сын Посейдона. — Я благодарен тебе, но в таком случае я тоже имею право расстраиваться, так как ты говорил, что это место наше, а в итоге вижу тут Джея! — Я говорил, что о нем почти никто не знает, — выделил Чонвон одно слово, — Джей мой давний друг, и он является узким кругом знакомых, которым известно об этом месте. Ники прикрыл глаза, стараясь унять обиду, понимая то, что Ян прав. — Хорошо, тогда удачи вам потренироваться, — с этими словами, японец развернулся чтобы уйти, как ощутил сильную хватку на запястье. — Когда Сону разобьёт тебе сердце, как и любой другой ребёнок Афродиты, ты поймёшь, что я был прав, — почти выкрикнул сын Посейдона. Ники вздрогнул, слыша ничем нескрываемое отчаяние в голосе Чонвона. Но злость на него и на то, что тот ничего не знает о Киме, заставило его скрыться в лесу, оставляя Яна глядеть в его спину. — Сыночек Аида, — раздался сзади приятный голос. Японец, сидевший на скамейке рядом с водопадом, обратил внимание на Сону, с досадой вспоминая то, что именно сегодня должен дать точный ответ. Если ночью он уже и решился, что ответит положительно, то сейчас, после некой ссоры с Чонвоном, остался неприятный осадок. Особенно его последние слова задели за живое. — Привет, — улыбнулся Ники, решив отбросить хотя бы ненадолго какие-либо переживания. — Думаю этот водопад стал для нас особенным, верно? — хихикнул Ким, усаживаясь рядом. Нишимура сначала не понял о чем он, но вспомнил то, что здесь сын Афродиты признался в том, что он ему небезразличен. — Да, верно, — протянул он. — На тебе лица нет, что-то случилось? — Поссорился кое с кем, — прикрыл глаза японец. В голове до сих пор звенел отчаянный голос сына Посейдона. — С Чонвоном? Дай угадаю, это из-за вчерашнего? — голос Сону мгновенно преобразился, превращаясь из мягкого в более… холодный. — Ты знал что так будет, верно? — Не буду скрывать, знал. Но я не ожидал, что мои братья и сестра зададут тебе столь провокационный вопрос, — произнёс блондин. — Вот как, — горько усмехнулся Нишимура, — Ничего уже не поделать. — Так ты подумал насчёт моего вчерашнего вопроса? — перевёл тему Сону. Японец взъерошил волосы, ощущая на себе пристальный взгляд. — Подумал, — короткая пауза, — да, ты мне нравишься. Ещё с того момента, как я увидел сон с тобой. Тишина. Ники повернулся к сыну Афродиты, думая, что сказал что-то не то. Но какого было его удивление, когда он заметил румянец на щеках Кима. Блондин поднял на него глаза, довольно улыбнувшись. Японец ощутил, как сердце замедлило свой темп, словно готовясь к чему-то. В то время как Сону, слегка наклонился к нему и опустил взгляд на губы брюнета. Их лица находились слишком близко, настолько, что Нишимура мог ощутить тонкий шлейф приятного парфюма блондина. Ким последний раз взглянул ему в глаза и не выдержав, потянулся к его губам, мягко прижимаясь своими. Ники замер. Казалось замер весь мир. Не было слышно ни шума воды, ни звуков отдаленных голосов и даже стука собственного сердца. В голове пропали все мысли. Стоило ему прислушаться к своим ощущениям, как он подумал: «именно это и называется бабочками в животе?». Приятное щекочущее чувство внутри, распространялось по всему телу. Сын Афродиты положил его руки к себе на талию, пододвигаясь ближе, а сам, аккуратно коснулся его плеч, приобнимая за шею. Поцелуй был недолгим и очень трепетным, от которого невольно сжимались пальцы на ногах и появлялась глупая улыбка. Сону отстранился от японца, смущенно отводя глаза. Ники же неловко встал со скамейки, разглядывая водопад, из которого выглядывали хихикающие наяды. — Я… я пойду, меня ждут дети Афины, у нас там план, вот. Да, спасибо, эм… пока, — быстро проговорил Нишимура, удаляясь в сторону леса, не давая Сону и шанса сказать что-нибудь. Сын Афродиты помахал ему, до сих пор улыбаясь. Внутри все сжималось от неизведанных и новых чувств, и даже то, что японец не обернулся, не испортило ему настроение. Он списал это на его стеснительность. Сын Аида быстро пробирался сквозь лес, смахивая с лица листья и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. Он не знал, чары ли это, но ощущение после такого короткого поцелуя были слишком яркими. Но… Но единственное что его смутило, это… — Почему я подумал о том, как расстроился бы Чонвон? — в пустоту спросил японец, оседая на землю. Он не знал где находится и не хотел знать, все было слишком запутанным. Хотелось тишины и спокойствия.