Рождённый под знаком Смерти

— Постой! — Ники тяжело дышал, стараясь угнаться за сыном Посейдона, который словно с каждой секундой становился быстрее. Потеряв его из вида, японец обреченно выдохнул, прислоняясь к дереву. С каких пор его жизнь так круто свернула в другое русло? Всего неделю назад он был обычным подростком, который выбирал колледж и университет, а сейчас… Сын Аида, некое темное пятно и плохой знак. Нишимура помотал головой в разные стороны, пытаясь отогнать плохие и депрессивные мысли. Не хватало сейчас засесть в тупике, когда его задачей является флаг. Где-то раздавались периодические звуки битв, но уловить их было невозможно. Что делать? Куда идти? Столько вопросов и так мало ответов. Ники слегка улыбнулся неожиданной и безумной идее. Конечно это было рискованно, но в данной ситуации больше ничего не приходило в голову. — Перемещение по теням на огромное расстояние… — тихо прошептал японец, начиная раздумывать над местом появления. Конечно был вариант вернуться к Лиз и попросить ее как-нибудь, но помочь в ориентировке леса. Но было неловко показаться беспомощным. Дальше перед глазами мелькнула территория бывшего места флага противников, где на них устроили засаду. Интересно, есть ли там кто-нибудь? И затем… Последнее, о чем раздумывал сын Аида, было место, в котором они с Чонвоном разошлись после битвы. Там он хотя бы знает, какое направление ведёт куда. Представив несколько крупных деревьев и кустов, которые маячили сзади сына Посейдона и странные углубления в земле чуть подальше, японец продолжил вспоминать детали. Было трудно сосредоточиться, так как лес везде был одинаковым. Но стоит лишь постараться, как… Темнота. Твёрдый удар об землю. Нишимура зашипел от боли в голове и по всему телу, раскрывая глаза. Да, это было то место. С облегчением улыбнувшись, он дал себе паузу в минуту, моргая несколько раз, пока темные точки перед глазами не пройдут. В целом этот скачок был не таким и страшным, как думал он поначалу. Выпрямившись, Рики оглянулся. Везде царила подозрительная тишина. Сзади было бывшее место флага команды Гермеса. Какова вероятность того, что дети Бога хитрости не решили вернуть своё знамя на первоначальную территорию? В итоге, он пошёл туда, активировав меч и держа его близко к себе, сжимая рукоять. Впереди поляна выглядела спокойно. Признаков недавней битвы не обнаружилось, как и других полубогов. Но и флага тоже не было видно. Нишимура раздосадованно вздохнул, но все равно решил осмотреть территорию. Что-то ему подсказывало, что здесь есть что найти. Уже пять минут рыская по каждому углу, он в последний раз оглянулся. Отчаяние забралось в его разум, но… В последнюю секунду его взгляд наконец зацепился за что-то сверкающе. Японец остановился, и посмотрел наверх, замечая на самой высокой ветке серый флаг с изображением кадуцея. Радостно улыбнувшись, Ники начал взывать к теням, прося их достать его, так как дотянуться было невозможно. По дереву поползла темная полоса, цепляя знамя и опрокидывая его на землю. Она исчезла, оставляя после себя темную невзрачную дымку. Сын Аида благодарно кивнул и взяв флаг в руки, принялся вспоминать дорогу до Хирона, чтобы вручить ему его. Аккуратно сложив знамя трубочкой, он припрятал ее под доспехами. Сзади раздался треск ветки и не успел сын Аида обернуться, как на его голову был накинут мешок, а руки крепко стиснули в веревках. Нишимура задергался, от неожиданности растеряв поток слов. Сзади кто-то тихо посмеивался, переговариваясь с кем-то. — А вот и попался, ну и где же Чонвон? Вы ведь два сапога пара, разве нет? — насмешливо проговорил знакомый голос. Перед глазами появился образ сына Ареса, которого обрызгал струей воды Ян, — Ладно, нам же лучше. Тащите его туда, — продолжил он, и Ники ощутил то, как его со всей силы толкнули в спину, от чего он повалился на землю, больно ударившись коленами и плечом об твёрдую поверхность. Один из детей Бога Войны потянул его наверх за волосы, подталкивая в неизвестное направление. Японец тихо чертыхнулся и начал представлять перед собой место возле статуи Кулака Зевса, но его больно отшвырнули в сторону, от чего весь воздух выбило из легких при ударе с деревом. Нишимура заскулил, не видя ничего перед собой, но ощущая сильную боль. — Обычно дети Большой Тройки получают особенное внимание, — начал прошлый знакомый голос, — И меня это так бесит. В таком случае, кто же мы такие, чтобы не дать тебе острых ощущений в лагере? — довольно сказал он, и Ники услышал звук щелчка пальцев. Тут как по команде на него обрушился ряд ударов, приходящих хоть куда. Японец пытался прикрыться, но его больно дернули за волосы, впечатав в дерево, отчего заплясали звёзды перед глазами и появилась сильная боль в затылке. В разуме мелькало столько мыслей, что он не знал за какую именно ухватиться. Нишимура подумал о тенях, но дети Ареса словно предугадывали то, когда он собирается использовать способность, и начинали дергать из стороны в сторону. Мешок накинутый на голову начинал душить и японец с запозданием понял, что задыхается, почувствовав чьи-то руки, сжимавшие его шею. — И это сын Аида? — с презрением цокнул кто-то из них, — Наверное твоему папаше стыдно знать, что его выродок такой слабак! И ещё один поток ударов. Ники задыхался, стараясь отцепить от себя руки и защититься, но силы покидали его с каждой секундой. Он отчетливо начинал ощущать то, как замедляется его сердцебиение. Резко стало так тихо. Хоть японец и слышал чужие голоса, но было чувство, словно он находился под водой и весь шум проходил мимо него. Нишимура прикрыл глаза. Его руки безвольно упали на землю, а пульс постепенно исчезал…

***

Чонвон зло пнул несколько камней и взяв меч, начал выпускать свои эмоции на невинном дереве. Он наносил удары отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Перед глазами застыл образ сына Аида, а в голове звенели слова Сону. Почему так больно? Беспомощно ударив кулаком об исцарапанную кору, Ян зашипел, смотря на руку. Костяшки были разбиты, а от силы удара, дерево задрожало и дриады, выглядывающие из-под соседних кустов недовольно зашушукались. — Все было намного легче, когда я ничего не чувствовал, — истощенно прошептал в пустоту сын Посейдона, проморгавшись, чтобы стряхнуть ненужные слёзы, — Чертов Нишимура Ники, — дрогнувший голос на имени полубога, заставил его зло зажмуриться. Стоявшее в недалеке озеро, повелевалось настроению своего хозяина, начиная беспокойно раскачиваться. Чонвон никогда не испытывал сильных чувств к кому-то. Когда это началось? Он не помнил. Но переломным моментом, стала смерть его матери. — Вони, ну ты чего? Не стоит бояться воды, оно твой дом, — звонко и мягко засмеялась женщина лет двадцати пяти, обнимая мальчика, который боязливо отпрянул от моря. Чуть поодаль стоял их летний дом на берегу, защищая от палящего солнца. — Но… Но… Оно такое холодное и очень глубокое, — хныкал Ян. Тут, море принесло легкие волны, которые окатили его ноги. Мальчик вновь завизжал от страха, прижавшись к маме. — Послушай меня, — повернув к себе голову сына, произнесла брюнетка, — Когда меня не будет рядом, с тобой всегда будет вода. Помнишь что я тебе говорила про отца? — дождавшись утвердительного кивка, она продолжила, — Повтори-ка. — То, что папа уплыл на корабле и пропал. Поэтому вода приняла его душу и теперь будет меня защищать, — пролепетал полубог, уже более спокойно улыбнувшись. — Умничка, — потянула его за щечку женщина. Она начала рассказывать истории про море, но ее взгляд упал на что-то сзади сына. Чонвон глядел с непониманием на испуганные глаза матери, которая в ужасе схватила его за руку, закрывая своим телом. Ян слегка выглянул чтобы посмотреть кто или что ее так напугало, но какого было его удивление, когда там просто стоял мужчина средних лет с блондинистыми волосами? Самое завораживающее — это его глаза. Они были небесно голубыми, в которых отражалось небо. А в руках… он держал молнию. — Вони, иди к морю, ныряй туда и не выплывай, слышишь? — в панике шептала женщина, наблюдая за тем как мужчина надвигается к ним. — Мама? Что происходит, мам? — взволнованно спрашивал мальчик, но она потащила его к воде. Чонвон наблюдал за тем, как медленно но верно пропадала точка опоры в виде земли, и вода уже достигала до шеи. Его мать аккуратно отпустила руку сына, и выбежала на берег, вставая перед мужчиной, который направил молнию в руках на мальчика. Следующее мгновение, которое успел увидеть полубог, это яркая вспышка и женщина, которая превратилась в пепел за считанные секунды. Он распахнул глаза, не веря тому что произошло. Но в следующую секунду вспышка молний полетела на него, и он почувствовал самую жгучую боль, которая распространилась по всему телу. Однако в ту же секунду, море поглотило его, остужая и исцеляя бедное маленькое тело, своей прохладой. Чонвон помотал головой, отгоняя прочь своё прошлое. Он с ужасом вспоминал несколько лет в бегах от Зевса и то, как был вынужден выживать лишь на объедках других людей. С тех пор… С тех пор он ни к кому не привязывался, понимая то, что его жизнь в любой момент может оборваться, причинив такую же пронзительную и ноющую боль, какую принесла ему смерть матери. У него были друзья. Джей, Хисын, Сонхун, Джейк. Он был благодарен им, за теплоту и доброту. Но привязанность? Для него это было роскошью, которую себе он позволить не мог. Правда… стоило ему увидеть растерянного, как и он когда-то, Ники, который с болью слышал все эти гадости от других, так что-то внутри щёлкнуло. Захотелось помочь и показать, что он нормальный. Что он в безопасности. И вот к чему это привело. Сидит как самый настоящий слабак на земле, проливая слёзы из-за влюбленности. Чонвон собрался с мыслями и решил, что исполнит своё обещание, а затем разорвёт какие-либо связи с сыном Аида, пока не поздно. Встав, он направился назад, стараясь вспомнить дорогу. И все бы ничего, но он бежал на всей скорости, почти не запоминая путь. Хлопнув себя по лбу, брюнет все равно упорно шёл вперёд. Дрожь. Ян подозрительно оглянулся, думая, показалось ли ему, что земля покачнулась или нет. Снова дрожь, но более сильная. Сын Посейдона схватился за ветку дерева, чтобы удержать равновесие, но тут земля начала откровенно дрожать и по ней шли трещины, распространяясь с жуткой скоростью. — Что за… — Чонвон испуганно смотрел на то, как земля крушится и оттуда выходят силуэты из теней. Они не смотрели в его сторону, словно разыскивая кого-то. Тут, весь лагерь погрузился в мрак. Ян моргал несколько раз, пытаясь понять, не ослеп ли он. Но сразу же все вернулось на свои места и вновь погрузилось в тень. Казалось, словно мир погрузился в хаос, не понимая окунуть ли себя в темноту или оставить все как есть. По лесу как по команде пронеслись испуганные вскрики, зрение подводило из-за частой вспышки и Чонвон не мог понять, куда направляться и что делать. Он черт возьми не понимал, что происходит… Стоп. Ники! Сын Посейдона распахнул глаза и ринулся за тенями, надеясь что не ошибся в своей догадке. Если сын Аида не смог совладать над собой, значит он в опасности или чего хуже. Ян бежал сломя голову, не обращая внимания на то, что легкие жгло и в глазах темнело. Он несколько раз споткнулся и упал, чуть ли не проваливаясь в глубокие ямы от разрушительной силы Нишимуры. Мертвые души все скапливались в один участок, и тут Чонвон заметил то, от чего кровь стыла в жилах. Японец парил в воздухе и от него исходило тёмное свечение. Вокруг шли все трещины и тени, а глаза были закрыты. Ян заметил следы рук на его шее, разбитую губу и рассеченную бровь, отчего он казался неживым. Словно не понимающим того, что творит. Тут до него раздались жалобные стоны и скуления. Сын Посейдона обернулся в левую сторону, видя детей Ареса, которые еле держались за край обрыва, а к ним надвигались мертвые, о чем-то шепча. Чонвон сопоставил плюс с минусом, понимая то, что произошло. — Ники! — крикнул он, но его снесло с ног от очередного сильного треска земли. Брюнет поднялся, стараясь дойти до сына Аида, но тени постоянно появлялись перед ним, мешая обзору, однако стоило ему дотянуться до японца, как все погрузилось в полную темноту. Чонвон превозмогая слепоту потянулся вперёд, но схватил лишь воздух. Он в панике озирался, пытаясь понять что произошло. Нишимура определённо должен был быть перед ним. Тут раздались громкие и жужжащие шепоты мертвых, и лагерь вновь вернулся в свои прежние цвета. Сын Посейдона в спешке осмотрелся, видя Ники перед собой. Тот сидел на коленях, оперевшись руками об землю, тяжело дыша. Трещины на земле медленно проходили, а тени возвращались к своему обладателю, вселяясь в его тело. Ян был в замешательстве и в ужасе. Этот страх, который он ощутил всего на пару минут — поглотил его полностью. Но несмотря на это, Чонвон опустился перед японцем на колени, чтобы быть с ним одного уровня. — Ники, — тихо произнёс сын Посейдона. Нишимура поднял на него взгляд и брюнет не сдержал удивлённого вздоха, смотря на белки глаз, которые были чёрными как и роговица с зрачком. Постепенно все приходили в норму и уж чего не ожидал от сына Аида Чонвон, так это слез, которые скатились по его щекам. — Все в порядке, ты… ты не пострадал? — дрожащим голосом спросил сын Посейдона, незаметно осматривая его на наличие ран. — Я не умер? — пораженно произнёс Ники, словно не веря тому, что дышит. — Нет, ты жив, — опешил Ян, — Что произошло? Помнишь что-нибудь? — Меня… душили, затем… темнота, — медленно говорил японец, — И… вот, я здесь, — Его взгляд упал на детей Ареса, которые не могли сдвинуться с места, глядя на Рики в ужасе. — Его надо убить! Он.! Он чуть не убил всех нас, весь лагерь! — начал истошно орать один из них, завидев Хирона и остальных полубогов, сбежавшихся сюда. — Заткнись, — прошептал Нишимура, хватаясь за голову. — Убейте его, Хирон! Отведите на Олимп, пусть Зевс избавится от выродка, который не должен был рождаться! — паника и страх кричащего парня передались остальным. И все взволнованно шептались, глядя на сына Аида, который тяжело дышал. Чонвон оглянулся на кентавра, чтобы понять, что он думает об этом. В глазах их наставника был испуг и жалость. Казалось, он уже принял какое-то решение, но понять какое — было невозможно. Среди остальных показалась их команда. Йеджи выскочила из леса, довольно улыбаясь. Дочка Афины двинулась в их сторону и Чонвон приподнялся, загораживая Ники от всех, не зная что может прийти в ее дурную голову. — Нишимура Ники, благодарим за столь впечатляющий отвлекающий трюк, — хмыкнула Хван, — Но это было опасно, неужели сила Большой тройки действительно настолько разрушительна? Японец поднял на неё взгляд и девушка невольно дрогнула, видя опасную ухмылку на его лице. Он медленно встал и вытащил флаг из-под доспехов, аккуратно раскрывая его. Рисунок Кадуцея сверкал ярко, но начинал бледнеть с каждой секундой. Сын Аида посмотрел на Йеджи, которая распахнув глаза, потянулась за кинжалом, но прежде чем она успела взмахнуть им в его сторону, он успел уйти по теням к Хирону, вмиг отдавая в руки знамя. Дочка Афины поспешила туда, однако было поздно. Раздался щелчок и яркая вспышка. Раскрытый флаг в руках кентавра менял свой цвет и гравировку. Теперь вместо серо-голубого, сиял чёрный. А свящённый жезл Гермеса — превратился в череп и накинутый поверх него шлем Аида. Весь лагерь молчал, не осмеливаясь нарушать тишину. Лишь Ники улыбнулся, обернувшись к сыну Посейдона. — Спасибо, Чонвон, — Ян резко почувствовал укол вины, за то, что не уследил за ним. Знал ведь, что на него точат зуб, но все равно оставил Нишимуру разбираться одного. Среди толпы выбежал Сону, с удивлением глядя на знамя Аида и стоящего рядом с ним японца. Он поджал губы, не понимая чего пропустил. Тут, раздался голос Хирона. — Победил дом Аида! — провозгласил он. Все стояли в тишине, некоторые слабо похлопали, — И Ники, зайди ко мне после этого. Нишимура неопределённо повёл плечами и оглядев полубогов, начал первым двигаться среди шокированной толпы. Его движения были медлительными, словно каждая часть тела являлась побитой. Чонвон двинулся в его сторону, но отдернул себя, увидев то, как перед сыном Аида проползли тени. Все отшатнулись по команде на один шаг назад. Японец на это горько выдавил подобие улыбки, и исчез, оставляя за собой тёмный дым.

***

— Возьми, — начал кентавр, протягивая полубогу чашку чего-то вкусно пахнущего. Нишимура вопросительно глянул на наставника, — Это успокоительное. Тебе стоит отдохнуть, после того… что произошло, — аккуратно произнёс он. Увидев то, как сын Аида начал пить горячий напиток, Хирон продолжил, — Дело в том, что твой мощный всплеск силы, мог потревожить Богов. — Это ведь не единственное, что вы хотите сказать? — прищурил глаза Ники. — Верно. Зевс обвиняет тебя в краже неизвестного, но важного артефакта, — подытожил кентавр. — Я думал, разговор будет о другом. — К примеру? — К примеру о том, что вы выгоните меня из лагеря, — сокрушенно пробормотал Ники. — Это дом для всех полукровок. Не обращай внимания на остальных, они лишь боятся твоей силы, а некоторые даже завидуют. Им нужно время, потерпи и все будет хорошо, — положив ему на плечо руку, доверительно сказал Хирон. Японец замер, ощущая некую отцовскую теплоту. Теперь понятно, почему Хисын так тепло отзывался о кентавре, как и другие полубоги. Нишимура неуверенно поблагодарил его, но затем, в голове вспыхнула сцена того, как его душат. Как его избивают и втаптывают в землю. Гнев зарождался внутри и начинал пылать ярче, после слов о том, что эти полубоги лишь «боятся его». — Мне кажется, это не может быть моим домом. — Почему? — опешил Хирон. — А вы не видите? — поднял на него взгляд японец, — Меня чуть не убили. Я уверен вы догадались об этом, но просто решили проигнорировать этот факт. — Рики, повторюсь, они лишь… — Для вас я Ники. — Ники, послушай, — напрягся кентавр, чувствую злость со стороны полукровки, — Дети Ареса понесут наказание, тебе же стоит успокоиться, в скором времени все образумится. — Образумится? В скором времени? Вы сами только что сказали о том, что меня обвиняет в краже сам Зевс, как все может образумится? — вспылил сын Аида, что было не свойственно для него. Раздражение и ненависть ко всем обитателям лагеря вмиг скопилась в нем, выливаясь в поток слов. Хирон замолчал, дав время успокоиться японцу. Он буравил взглядом его чашку, о чем-то раздумывая. — Впереди предстоит трудный путь. Скорее всего, Оракул в скором времени изречёт пророчество и тебе предстоит вести поиск. Скажи мне, готов ли ты? — Нет, — ответил Ники, — Я не готов, — остыв пробормотал он. — Большинство становятся опьяненными своим могуществом. Видимо ты не совсем понял, что именно сделал, — короткая пауза, — Твоё отчаяние, превратилось в поток неконтролируемой энергии, отчего земля начала крушиться, выпуская из себя мертвых и теней. Лагерь погрузился в хаос, все ослепли на несколько секунд и вновь вернули зрение, и так продолжалось минуты три, — рассказывал наставник, — И дело в том, что мы даже не знаем границ твоей силы. Поэтому, очевидно, что остальные будут опасаться тебя. — Дети Ареса чуть не убили меня. Это их стоит опасаться, а не меня. — Я проведу с ними отдельный разговор, сейчас дело касается лишь тебя. У Чонвона после той нашумевшей истории про потоп, были проблемы с самоконтролем после. Он не умел ограничивать свою силу, отчего часто случались неприятные инциденты, — покачав головой, произнёс Хирон, — Я лишь не хочу, чтобы ты или кто-то в результате пострадал. — К чему вы ведёте? — Ни к чему, попробуй довериться мне, Ники. Я лишь предупреждаю тебя, чтобы ты был осторожнее. Твоим врагом сейчас являешься ты сам и Зевс. Он не может напрямую убить тебя сейчас, когда ты признан Аидом, но может сделать это, при нарушении границ его территории, — видя непонимающий взгляд полубога, кентавр поспешил объяснить, — Не летай на самолетах. Не поднимайся в небо выше двести метров, иначе он будет иметь полное право поразить тебя молнией. — Хорошо. — Теперь, иди отдыхать. Победа была заслуженной, ты хорошо постарался, — слегка виновато улыбнулся кентавр, приобняв вставшего с места полубога за плечи. Ники прикрыл глаза, начиная скучать по своей прошлой жизни.

***

— Привет, не видел Ники? — спросил Сону и сидящего на скамейке полубога. Отрицательное покачивание головой, — А ты? — тоже самое. Уже целый час Ким расспрашивал всех о сыне Аида, надеясь на то, что хоть кто-то осведомлён о его местоположении. Конечно он знал, у кого стоит спросить об этом, но… подходить к Чонвону особого желания не было. — Да что же это такое, — расстроенно пробормотал сын Афродиты, оглядывая лагерь в сотый раз. Не мог же японец просто так уйти отсюда, верно? Или мог? Тряхнув головой, Сону вспомнил о том, как некоторые в лагере шептались про особое место детей Большой тройки. Задумавшись об этом, он не заметил надвигающуюся к нему тень. — Кого ищешь? — подошла к нему Вонен. Ким слегка вздрогнул от неожиданности, но улыбнулся. — Никого. — Сына Аида? — скучающе протянула она, — У меня складывается ощущение, что ты заинтересован в нем больше, чем он в тебе, — Сону хмуро взглянул на неё, промолчав, — Почему ты просто не очаруешь его как других? — возмутилась девушка, глядя на недовольного полубога. — Не твоё дело, отвали. — Как грубо братец, разве мы, дети Афродиты, должны страдать от неразделенной любви? Это даже звучит абсурдно! — Вонен, отстань. — Ладно уж, я видела твоего ненаглядного. Он шёл в лес. Полагаю, в их место с Чонвоном, о котором никто не знает. Почти никто, — довольно хмыкнула она, видя как Ким встрепенулся. — Где? — Будешь мне должен. — Хорошо, так где? — Сама не знаю, но Джей близок с Чонвоном, уверена он осведомлён об этой тайне, — начала громче говорить она под конец, видя как сын Афродиты уже встал с места, устремляясь на тренировочную площадь. — Спасибо! — крикнул, обернувшись Сону. — Джей, — протянул Ким, подходя к блондину, рассматривающему свой лук. Он кивнул головой в знак приветствия, не поднимая взор на сына Афродиты. — Что-то случилось? — Да, — сверкнул яркой улыбкой Сону, — Ты знаешь про секретное место Чонвона и Ники? — сын Аполлона замер, но быстро опомнившись, продолжил проверять тетиву и натягивать ее, оглядывая зачарованные стрелы. — Без понятия вообще. — Пак Чонсон, — голос Кима зазвенел в голове, и Джей невольно посмотрел на него, вслушиваясь, — Где их место? — В лесу, с правой стороны от Кулака Зевса, примерно пять минут ходьбы и высвечивается поляна с огромной рекой, — выпалил он. — Спасибо, — фыркнул Сону, щёлкая пальцами. Дар убеждения спал, и сын Аполлона не успел опомниться, как сын Афродиты устремился в лес, стараясь не забыть слова Пака. — Чонвон меня убьёт… — сокрушенно пробормотал Джей, вставая с места и устремляясь за Кимом, — Эй, тебе туда нельзя! — Кто сказал? Лагерь доступен для каждого полукровки, нет запрещённых мест, — даже не обернувшись, произнёс он. — Сону, послушай, зачем тебе ненужные проблемы? — Я лишь хочу поговорить с Ники, большего мне не надо. Хочешь, даже забуду об этом месте. Если что, наткнулся случайно, — пожал плечами сын Афродиты. — Я… — Пак устало взъерошил волосы и подумав, выдал, — Ладно, удачи.