ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

- Алён, пойдем, тебе умыться нужно, - Трусова немного отстраняется, заглядывая в красные от слез глаза, - Не плачь, успокойся. В холле пусто, ни единой души вокруг, поэтому Саша крепко обхватывает талию Косторной, помогая ей не упасть на пути к соседней двери, где находилась уборная. Холодная вода довольно быстро приводит её в себя, кожа ещё сильнее краснеет и повязка тут же становится мокрой, отлипая с одной стороны. Косторная упирается обеими руками на раковину, медленно переводя взгляд на свое отражение в небольшом, запачканном брызгами, зеркале. Саша стоит чуть сзади, все ещё придерживая её, потому что коньки могут разъехаться в стороны в любой момент. - Ты как? - Задавать ей вопросы о случившемся - заведомо безуспешный вариант, в таком состоянии Алёна не расскажет ничего внятного, только ещё сильнее распсихуется, - Принести тебе воды? - Нет, - Её голос хриплый, почти сорванный, - Я сейчас вернусь на лед, все нормально. - Да, я вижу, что все нормально, - Хотелось повысить голос и выбить из неё информацию о том что же произошло между ней и Розановым, хотя подсознательно Трусова уже знала ответ, но верить в него не хотелось. Останавливали эти растерянные зеленые глаза и её правая ладошка, которая мертвой хваткой вцепилась в край раковины, - Не переживай, я с тобой. Саша делает один шаг вперед, вставая вплотную и утыкаясь носом куда-то в висок Алёны. Родной и знакомый запах её любимого шампуня окутывает, становится спокойнее. Даже сама Косторная замирает, руки расслабляются и становится чуть легче дышать, уже ничего не сдавливает грудь. Дверь распахивается и, как ошпаренная, Трусова отлетает почти к стене. Успокаивает только то, что в помещении оказывается одна лишь Валиева, которая переводила взгляд с одной подруги на вторую. - Вы, это самое, поосторожнее были бы, там в коридоре Розанов, Алиса с мамой, Дудаков, - Камила прикрывает за собой дверь, переключая все внимание на Алёнку, - Что произошло? - Я потом расскажу, - Полыхающие эмоции потихоньку стихали, и сил говорить об этом совершенно не было, - Пойдемте на лед, пожалуйста. Хотелось разогнаться посильнее, зайти на прыжок с максимальной силой, перекрутить этот чертов аксель и хорошенько шлепнутсья на лед, чтобы аж искры из глаз полетели. А потом снова встать и снова по кругу, хотелось прыгать и идеально его приземлять, делать чистейшие выезды, чтобы аж до болей в мышцах и легкого головокружения. Косторная, с помощью неизвестно каких сил, быстрыми шагами идет к двери в раздевалку, удерживаясь на кафельном полу на лезвиях без чехлов. Она всем своим видом показывает, что ей не интересно все, что могут сейчас выдать тренер или одногруппница со своей матерью. - Это не твоя группа, деточка, - Женщина ядовито бросает ей в след, когда Алёна раскрывает дверь раздевалки. - Нахуй идите, - Косторная бросает через плечо, буквально на долю секунды взглянув точно в глаза, после чего сразу скрывается в раздевалке. - Это что за отношение к старшим? Где субординация? - Мать Алисы удивленно уставилась на Розанова, который стоял в совершенно потерянном состоянии, бегая глазами по всему холлу. - Ну, она же на "Вы" обратилась, - Валиева пожала плечами, наивно хлопая глазами, - Это еще вежливо было. - Шагай давай, - Трусова подтолкнула её сзади, буквально впихивая в раздевалку и закрывая за ними дверь, - Вежливые вы мои. Следов Алёны в раздевалке к тому моменту уже не было, она рывком раскрыла калитку и, не потрудившись закрыть её за собой, тут же начала разгоняться по кругу, не жалея собственные ноги. Смелости спросить о произошедшем не было ни у одного спортсмена на льду, они лишь изредка посматривали на неё, но тут же отводили взгляды. Косторная всегда была душой коллектива, могла разрядить любую обстановку и шутить даже в самых серьезных ситуациях, но когда что-то выводило её из себя - даже находиться рядом было небезопасно.

***

- Так, расскажи мне, как заживление проходит? Не воспаляется ничего? - Женщина лет пятидесяти, в белой медицинской форме, отклеивала повязку с лица Алёны, - Не болит? - Не, все хорошо, - Косторная машет головой, слегка хмурясь от неприятных ощущений, - Только на тренировках на льду пульсирует иногда. - Это нормально, такое бывает от перепада температур или повышенной физической активности, - Повязка полностью отклеена, - А у тебя сразу два фактора совпали, - Женщина по-доброму улыбается, выкидывая кусочек ткани, которые пропитался остатками крови. Алёна рассматривала в небольшом зеркале своё боевое ранение, которое выглядело крайне непрезентабельно. Швы все еще выглядели неаккуратными, все было обработано йодом и синяк проходил через весь глаз и бровь. Хорошо зубец приложился, ничего не скажешь. - Так, у меня тут отмечено, что ещё одна фигуристка с рассечением, Алиса Макаровна Воронкова, есть у Вас такая? - Да, - Алёна отвечает тихо, когда в голове закрадывается сомнение, - Макаровна, говорите? Да, - Врач еще раз перепроверяет свой список, - Воронкова Алиса Макаровна, 2004 года рождения. - Думаю, она сразу после меня подойдет, - Основная группа ещё не закончила свою тренировку, с которой Алёну благополучно выгнали под предлогом того, что ей нужно сходить к врачу, отдохнуть, а потом придти на тренировку с младшими. Косторная могла бы снова начать доказывать свои права, внаглую наплевав на правила продолжить кататься и даже послать тренера, уверенности в себе и своих силах ей было не занимать. Но энергии на всё это не было, совершенно. После марафона изнуряющих прыжков и всего произошедшего прежде, хотелось уже смыть с себя этот день в душе и крепко-крепко уснуть. Но впереди был ещё один лед и хореография, а потом ещё и офп, поэтому оставалось только смириться и просто пережить этот день. После того, как доктор закончила все манипуляции и прилепила новую повязку, она вручила Алёне новый набор мазей, одноразовых повязок и прочего, что ей понадобится при самостоятельной обработке, и отпустила спортсменку. Мысли о Алисе и её отце одолевали Косторную одна за другой, пазл постепенно складывался и картина, скажем прямо, была удручающая. Если её догадки верны, ситуация может полностью выйти из-под контроля. В комнате, когда Алёнка открыла дверь, была только Щербакова, она освободилась раньше всех и собиралась на обед. - Алён, я ждала тебя, - Аня отвлеклась от телефона, сразу вставая со своей кровати, - Что произошло сегодня? Сашка и Ками ничего толком не объяснили, в группе какой-то кипишь творится. - Ань, помнишь судей на России? - Косторная пропустила все вопросы подруги мимо ушей, останавливаясь возле стола. - Ну, да, - Щербакова хмурит брови, вспоминая что именно произошло на Чемпионате, - Ты про то, что тебе, Самоделкиной и Усачевой поставили кучу ошибок, которых не было? - А знаешь, как зовут отца Алисы? - Аня замолкает на несколько секунд, сопоставляя фамилию одногруппницы с фамилиями судей скандальных стартов. - Ты серьезно? - Когда картинка складывается, Щербакова удивленно смотрит на подругу, - Макар Воронков? - В точку, - Алёна усаживается на край стола, - А я все думала, почему её без результатов держут в группе, а тут вот какая загвоздочка. - Алён, ты уверенна? Может однофамилец? - Я не знаю, но если это совпадение, то оно крайне странное, - Отец-судья главных стартов - вполне логичное объяснение всему. И отношению к Косторной, потому что именно при судействе этого мужчины Алёна получала самые низкие баллы и ошибки, которые никто кроме и разглядеть не мог, а однозначные ребра становились неясными, - А теперь вопрос, если её родители будут добиваться того, чтобы нас развели по разным группам, с какой скоростью я вылечу из Хрустального? Сразу, или мне дадут собрать вещи? - Алён, хватит тебе, даже если её отец работает в судействе, никто тебя не выгонит. - Ань, я облажалась почти на всех стартах, на Мире вообще навернулась у борта, весь сезон завалила. Щербакову перебила открывшаяся дверь. Девочки перевели взгляд, замерев на месте. - Алён, ко мне в комнату, бегом, - Тутберидзе строго посмотрела на ученицу. Появление главного тренера застало из врасплох, Этери Георгиевну все ждали ближе к вечеру. И её раннее прибытие на базу точно не сулило ничего хорошего. Косторная покорно шла за женщиной, мысленно продумывая все варианты развития их диалога. Алёна понимала, что сейчас придется объясняться и от её слов может зависеть ее нахождение на сборах, в группе Тутберидзе и в сборной России в целом. Этери Георгиевна ненавидела разборки внутри коллектива, всегда строго пресекала любой конфликт и просила все ссоры оставлять за порогом Хрустального или, в данном случае, за пределами Новогорска. А драка - это совершенно новое событие в тренерском штабе, то, чего прежде никто не позволял себе даже в мыслях. А уж тем более дать одногруппнице в лицо коньками. Косторная молилась только на то, что это всё затеяла не она и её повреждения все-таки могли нести более серьезные последствия, ведь остаться без зуба - это не остаться без глаза. Или умереть от удара в висок. - Проходи, - Тутберидзе впустила Алёну в комнату, закрывая за ней дверь, - Садись и рассказывай, все от начала до конца. Женщина указала на кресло, а сама села на край кровати, закинув одну ногу на другую. В её номере приятно пахло терпкими духами, которые так любила главный тренер. - Алиса подумала, что я раскрутила ей шурупы на лезвиях, - Алёнка жевала внутреннюю часть щеки, смотря в пол. - Еще раньше, с чего конфликт начался? - Этери Георгиевна, её отец работает в судействе, я же права? - Она наконец осмелилась поднять глаза. Тутберидзе поджала губы, глубоко вздыхая. - Это тут при чем? - Ну, у них нелюбовь ко мне - это семейное, - Секундное молчание, - Я спрашивала у неё причину такого отношения ко мне, и она дала мне прямой ответ, что я просто раздражаю её и меня слишком много. - Удар лезвием конька в лицо, после которого у неё рассечение губы и выбитый зуб - это попытка наладить отношения? - Это реакция на рассеченное веко и бровь, - Алёна указывает на повязку на своем лице, отчего женщина хмурится. - Подожди, мне Сергей Александрович рассказал, что ты ударила её своим коньком, она отмахнулась и случайно ударила тебя. Брови Косторной непроизвольно взлетают вверх, а челюсть падает почти до пола. Внутри все начинает кипеть от осознания того, что тренер специально рассказал Тутберидзе ложь про ту драку, потому что категоричная женщина должна бы была без разговоров вышвырнуть спортсменку из группы. Что избавило бы его от возможных последствий его действий. - Вот мразь, - Косторная говорит это в воздух, качая головой, - Ой, извините, - Она одергивает саму себя, вновь переводя взгляд на тренера, - Этери Георгиевна, мои коньки были на моих ногах, вы думаете я ей с ноги в лицо ударила? За то, что она обвинила меня в том, что я ей лезвия открутила? - Я так не думаю, поэтому мы сейчас с тобой разговариваем, - Тутберидзе сложила руки в замок на колене, - Рассказывай, честно, как все было. - Алиса выбежала из раздевалки и начала орать, что я раскрутила ей лезвия, хотя ничего такого я не делала, потом она почти тыкнула мне в лицо этим коньком, я оттолкнула её руку, ну, довольно сильно оттолкнула, и она с размаху дала мне по лицу этим коньком. Я, когда поняла, что у меня кровища хлещет, выхватила её ботинок и ударила в ответ. Этери Георгиевна отвела взгляд, уставившись куда-то на свой туалетный столик. С одной стороны, выгнать бы обеих, чтобы не разлагали дисциплину, тем более после такого происшествия. А с другой, как можно выгнать Чемпионку Европы и дочь человека из судейства? Этери знала, что эта бесперспективная спортсменка - гарант хороших баллов её фигуристок, а также отсутствия заниженных оценок и приписывания несуществующих ошибок. - Этери Георгиевна, мне жаль, что так вышло, но на тот момент это было состояние аффекта. - Алёнушка, давай ты мне не будешь это рассказывать? Я видела Ваш конфликт еще в Хрустальном, это вопрос времени, когда тебя бы прорвало. И с этого дня ты, лично, игнорируешь Алису от слова "совсем", даже взгляда в её сторону чтобы я не видела. - А ей, получается, меня цеплять можно? - С ней разговор будет ещё серьезнее, - Тутберидзе смиряет взглядом Алёну, которая была на взводе, - А теперь, что случилось опять у тебя с Розановым? - У нас недопонимание в тандеме, - Вываливать шокирующую информацию не хотелось, Косторная сама ещё не проанализировала все случившееся и пожалеть о своих словах в будущем не хотелось бы. - Ну давай, рассказывай, на почве чего такие недопонимания, что мне аж приходится разбираться, кто мне врет: коллега или спортсмен. - Он меня в группу к мелким отправил, - Было даже стыдно за такие нелепые отмазки, но в голову ничего кроме этого или правды не лезло. - Алён, давай цирк этот закончим? Рассказывай, у тебя какие-то отношения были или есть с Розановым? - У меня с ним никаких отношений нет и не было, - Алёна особенно выделяет "у меня", так и не решаясь сказать в лоб Этери Георгиевне правду. Но она была на поверхности и, может быть, кто-то другой бы и не догадался, но не Тутберидзе. - А у него с тобой есть, я так понимаю? Алёна молчит, не решаясь поднять глаза на своего тренера, было отчего-то стыдно за происходящее. Ответить на её вопрос было до жути страшно, солгать - даже мысли не было, оставалось только молчать и надеяться на то, что женщина пустит это все на самотек. - Алён, я как мать дочери, не могу оставить такое без внимания, ты же понимаешь? - Кивает, - Говори честно, приставал? - Нет, но знаю, что ко мне особое отношение, - Врёт, глядя прямо в глаза, и мысленно уже дает себе подзатыльник, - Я просто наговорила неприятных вещей Сергею Александровичу, вот он так и повел себя. - Узнаю, что врешь, получите оба.