ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

***

- Где ночевала? - Трусова прожигает прожигает взглядом, нижняя губа трясётся, а грудь вздымается от тяжелого дыхания, - Алён? - А тебе не всё равно? - Косторная неспешно набирает в тарелку ягоды, - Интересная ты, Саш, - Она уже откровенно пугает своим абсолютно спокойным выражением лица, - То «я горжусь тобой», то «какая олимпийская чемпионка без квадов?». - Прости, - Они обе усаживаются за пустой стол, - Я не понимаю, почему я так говорила. - Я Розанову переспать предложила, - Саша давится воздухом, когда сердце делает кульбит, а к голове приливает кровь. Фраза была сказана так обыденно, будто Алёна говорила о сырниках на завтрак или рассуждала о том, какую кофту надеть на тренировку. - Что ты сказала? - Мы не переспали, не смотри на меня так, - Наконец-то переводит на неё взгляд, - Но ты можешь себе представить, как ты меня заебала? Вот че тебе ещё надо, я не понимаю, - Косторная качает головой, отбрасывая вилку на тарелку, - Бегаю за тобой, как полная идиотка. Выслушиваю от твоей матери всякое дерьмо в свой адрес, терплю выходки твоей бывшей, а ты даже не удосужилась хоть каплю уважения проявить, когда меня рядом нет. - Алён, пожалуйста, - Трусова одергивает руку в последний момент, делая вид, что тянется за салфеткой. Не хватало только при всех схватить девушку за руку, - Прости, я полная дура. - Нет, Саш, уж кто дура, так это я. Аппетит совсем пропал после разговора, который Косторная оттягивала до последнего. Настолько не хотела встретиться с этими зелёными глазами, что пришлось спать в комнате тренера. Розанов любезно предоставил ей кровать, проспав всю ночь в самых неудобных позах на кресле. - Что мне сделать, чтобы всё исправить? - Трусова похожа на побитого щенка, огромными глазами заглядывая ей прямо в душу. А Косторная лишь смеётся в ответ, покачивая головой. Как они докатились до этого? - Знаешь, почему меня так тянет к нему? - Она снова игнорирует ее вопрос, но так и не дожидается ответа, - Он меня уважает. - Давно у нас пощечины и домогательства стали признаком уважения? - Она усмехается, а разговор снова идёт не в то русло. - Тебе твои проебы напомнить? - Улыбка сползает с лица Саши, когда она встречается с резким тоном Алёны, - Или ты со своей бывшей за моей спиной веселилась только из уважения ко мне? Слова Косторной, кажется, остужают обеих. - Я и так ненавижу себя за это, зачем ты снова поднимаешь эту тему? - А ты думаешь я не ненавидела себя за эту медаль? - Взгляды направлены друг на друга, - Я и без вас всех знаю, что если бы не травма Валиевой и этот ебаный командник, я бы, максимум, взяла бронзу. Я всё это понимаю, у меня медаль даже на стене не висит, она в ящике, чтобы не видеть и не вспоминать это каждый раз, - Казалось, будто она вот-вот заплачет, - Просто, наверное, я не ожидала услышать такое именно от тебя. - Прости, пожалуйста, - Глаза Трусовой опущены в пол, - Я не знаю, что мне сейчас сказать. - Тогда ничего не говори. Саша остается одна за столом.

***

- Давай без удочки, - Розанов, который только наступил на лёд, обратился к Алёне. Она, с румянцем на щеках и с растрепанным пучком, удивленно уставилась на тренера, едва успев отдышаться после интенсивной раскатки. Они уже который день мучали все прыжки, подвластные этой спортсменке. Шлифовали каскады, отрабатывали связки. И, когда оставалось время, Косторная пробовала сальхов на удочке. Пятьдесят процентов попыток были удачными, она докручивала и выезжала, не заваливалась на ногу и хорошо группировалась. Перестала срывать прыжки и раскрываться раньше положенного. - В смысле? - Алёна быстро моргает, переступая с ноги на ногу, - Сальхов? Без удочки? - Совершенно верно, - Тренер приобнимает её за плечи, - На контрольных прокатах выйдешь с четверным. - Сереж, ты в себе? - Одолевающие прежде мысли о завершении карьеры сейчас столкнулись лоб в лоб с таким смелым предположением, - С каким четверным? - С Сашей помирились? - Она тут же закатывает глаза, недовольно собирая руки на груди. - Ты специально это делаешь? - Косторная бубнит себе под нос, - Не буду я без удочки прыгать. - В планку на три минуты, - Строгий голос выбивает из колеи, - В центре. Алёна переходит на локти, совершенно не споря и не предпринимая попыток проигнорировать наказание. Руки разъезжаются и приходится применить больше сил, чтобы не плюхнуться на живот. Рядом с головой на бешеной скорости проезжают спортсмены, разрезая лёд лезвиями коньков. Первая слезинка падает спустя тридцать семь секунд. Ей обидно, она злится, на Розанова, на четверные, на саму себя, на фигурное катание, на Трусову. Под конец третьей минуты она уже шумно всхлипывает, глаза и нос опухают и, кажется, остальные фигуристы косо поглядывают на неё. - А теперь сальхов, - Алёна проезжает мимо Розанова, закатывая глаза, - Косторная, ты слышишь меня? - Он тут же повышает голос, который эхом отражается от стен катка. - Не буду я прыгать! - Она отвечает практически так же громко, вырывая руку из его хватки. - Тогда вообще не выходи на лёд. Её это задевает, бьет под двух, но, самое главное, она сильнее отталкивается ребром, разгоняясь и заходя на прыжок. Недокрут и падение. Болезненное, такое, как обычно это бывает с акселя. - Ещё раз, - Непривычно холодный тон тренера сильнее разжигает огонь внутри. Она знает, что он делает. Заход, недокрут, падение. - В голове у тебя проблемы, Алён, - Снова говорит в след. Заход, прыжок. Выезд. Она сделала, докрутила, сгруппировалась, не бросила прыжок, смогла выехать. Это показалось так легко, будто бы прыгала свой тройной. Будто бы сломала тот психологический барьер и уничтожила демона, который шептал, что четверные - это не для неё. Что аксель - это её потолок. - Иди сюда, - Розанов крепко обнимает, - Горжусь тобой, - Говорит на ухо, совсем тихо.

***

- Саш, полгода прошло, - Щербакова сидела на своей кровати, напротив Трусовой, - Нужно отпускать, нельзя всю жизнь винить себя и всех вокруг. - Она четверной прыгнула, - Голос был чуть более хриплым, чем обычно. Плакала, - Я всё это время думала, что жертвы этих игр - это я и ты. Но, это нихрена не так. Мы получили то, что заслужили своими прокатами. Я всё время, где-то в глубине души, винила Алёну. Но она заслужила свою медаль и не заслужила того, что произошло после. - Её даже на шоу не объявляли, как олимпийскую чемпионку, - Аня вздыхает. Щербакова смирилась с результатами Игр в день произвольной. Ровно пятьдесят минут ушло на принятие реальности. Трусовой потребовалось полгода. - Я не знаю, как перед ней извиниться, правда, - Она опрокидывает голову назад, - Завтра уже разъезжаемся по домам. Эти сборы, кажется, прошли быстрее всех предыдущих. - Надо было рот свой закрыть и всякую хрень со всякими клушами не обсуждать, - Валиева, которая до этого молча лежала на кровати подруги, подала голос, - Эта идиотка всё равно тебя простит, че ты паришься? - Камил, - Строгий голос Щербаковой заставляет её сбавить обороты, - Что сделано - то сделано, давайте только не ссориться. - А че это Саше можно говорить всё, что она хочет, а мне нет? - Ты права, Ками, - Трусова выдыхает, - Я должна была думать о чём говорю. - Ну так сделай, хоть что-нибудь, чтобы исправить это.

***

Седьмой звонок матери был сброшен, потому что логическое оправдание своему поступку Саша так и не придумала. Трусова, которая тему золота Олимпиады избегала везде, написала целый пост. С их общей фотографией на пьедестале. Полчаса искала ту самую, где она сама выглядит чуть менее недовольно, чем на остальных. Поздравила Алёну, написала несколько строк о том, какая на самом деле Косторная трудолюбивая и талантливая спортсменка. Пошутила про аксель. Попросила поклонников с должным уважением принять результаты игр в Пекине. Назвала Алёну Олимпийской Чемпионкой, наконец-то. Поставила жирную точку. - Тебе уже прилетело за эту выходку? - Косторная остановилась возле стены, прикрывая за собой дверь в комнату. На лице лёгкая улыбка, а в глазах, наконец, прежний огонёк. - Восьмой раз мама звонит, - Саша показывает экран телефона с входящим вызовом, а Алёна усмехается, прикрывая глаза, - Прости, правда, я ужасно поступила. - Я прощаю, - Она отталкивается от стены, подходя ближе, - Если честно, я совсем не ожидала что ты осмелишься написать такое. Первое твоё упоминание обо мне. - Один очень хороший и талантливый человек научил меня не бояться того, что подумают другие, - Трусова сбрасывает девятый звонок. - На правах хорошего и талантливого человека хочу сказать, что не отвечать маме - это некрасиво. На десятый пришлось ответить.

***

- Слышали новости? - Самоделкина подсаживается на кресло напротив Валиевой и Косторной, которые последний вечер решили провести на улице, болтая обо всём на свете. Щербакова и Трусова всё ещё где-то шлялись. - Какие? - Больше в Новогорске у нас не будет сборов, тут все реконструировать будут, - Ками и Алёна удивленно переглядываются, - Я слышала, что, теперь где-то строят новый центр подготовки. - Ничего себе, - Валиева выпячивает нижнюю губу, - Это че, мы тут последний раз? - Целая эпоха уходит.