История повторяется?

Системы активировались вновь, вынуждая лунную личность аниматроника-воспитателя пробудиться и вяло открыть глаза, сверкающие алым. Мун осмотрелся, пытаясь понять, где он и что с ним произошло. Вспомнив всё, он сдавленно прохрипел, чувствуя странную боль в теле, отдающую в каждый его механизм и модуль. Приподнявшись с кушетки, Луна обнаружил, что его конечности не были прикованы ремнями, как это обычно делалось во время привычных ему техосмотров. Но что произошло сейчас? Почему он здесь? Копаясь в своих воспоминаниях, ночной воспитатель набрёл на одну важную деталь. Образ Ванни, крепко засевший в его разуме, то, что она обещала вернуться. Мундроп невольно зарычал, понимая, что о таких вещах ей не пристанно шутить, к сожалению. Негромкий стук в стекло большого окна отвлёк его, вынуждая резко повернуть голову на источник шума и взглядом встретиться с красными глазами улыбчивой маски белой крольчихи. Она, руками прислонившись к стеклу, зорко наблюдала за аниматроником, понимая, что сейчас он никуда от неё не денется. Он заперт здесь, как в клетке и только ей решать, что делать дальше. Злорадный смех заставил Луну оскалиться, затравленно глядя на Ванни, не смея двинуться, хотя если бы она стояла достаточно близко — он без сожаления бы придушил её, неистовая злоба и странное желание распространялись по разуму, мешая нормально думать и реагировать. — О-о-о, ты уже проснулся? Как себя чувствуешь, Луна? – засмеялась Ванни, отлипая от стекла и активируя нужные команды на панели, дабы массивные двери, наконец, открылись и выпустили воспитателя наружу. Однако, он не спешил покидать мини-лабораторию, пристально следя за силуэтом крольчихи, стоящей в проёме и зазывающей его рукой. —Ну-у-у... Следуй за мной, давай. Как бы ему не хотелось, ноги сами понесли его к ней. Алые глаза уставились на Ванни, не выражая абсолютно ничего. Он слишком устал, он не может, ему не хватает сил бороться с этим в одиночку. За себя Мундроп упрямо был спокоен, страшно было за Сана, который определённо не заслуживал оказаться в этом кошмаре вновь. За Грегори, бравый парнишка яро горел желанием всё выяснить и под корень покончить с прошлым. За Мию, девчонка вообще ни коим образом не имеет отношения ко всему этому, но всё же решилась помочь, такая чудная, храбрая и милая в глазах Луны. Мия... Внезапный поток мыслей приковал взгляд аниматроника к покрытой швами спине Ванни, идущей впереди, и Мун пытался всячески отогнать от себя мысли ужасающего осознания. Многие несостыковки приобрели смысл, логику, догадки связывались в одну единую нить, подталкивая к разгадке. Разгадке того, что крольчиха чудесным образом вернулась относительно недавно, что нечто странное крутилось вокруг сероглазой девушки с короткими волосами. "Но ведь... Это ведь невозможно, нет-нет... Неужели Ванни..." – натянутые, словно струны, мысли мучили своей тяжестью и горечью. Железная рука приподнялась и резко потянулась к фигуре перед собой, длинные пальцы крепко вцепились в ткань маски, прикрывающей голову, и с силой потянули, от чего Ванни громко вскрикнула, явно не ожидая подобного. Рывок — и маска была снята, оставляя без маскировки голову со светлыми, слегка взъерошенными волосами, заставляя человека полностью повернуться к роботу и молча на него взглянуть. — Звёздочка... Т-ты? – всё ещё отказываясь верить в увиденное, выдавил Мун. Это невозможно, это просто невозможно, Мия, такой хороший человек, к которому оба воспитателя тянулись... Именно она оказалась "новой" Ванни, она приходила к нему той ночью, она заставляла его системы давать сбой в лихорадке страшного вируса, она... — Полагаю, ты удивлён. – слабая, еле заметная ухмылка окрасила её лицо, глаза, в которые так любил заглядывать Мундроп, серые, уютные и будто тёплые, сейчас не выражали ничего. Словно застеленные пеленой, они больше походили на мёртвое стекло, лёд, былого добра, детских искр и милой теплоты в них было больше не разглядеть. Это была не Мия, больше нет. — Почему... Почему, звёздочка?.. Зачем?! – никогда ранее не повышая на девушку голос, громко прорычал Мун, секундой позже впечатывая тело Мии в холодную стену, непозволительно крепко сжимая хватку руки на тонкой шее, игнорируя нарастающий шум и помехи. Страшно. Обидно. Больно. Лёгкая дрожь сбивала с толку, пальцы лишь крепче сжимались, когтями больно впиваясь в кожу. Минуту, когтями? Разве они были у Луны раньше? Его это сейчас мало беспокоило, он не понимал внезапный прилив злобы по отношению к этой девчонке, подсознательно понимал, что это не её вина. Что-то явно управляет ею, что-то, что заставляет робота ужасаться ледяному спокойствию сероглазой. По инерции схватившись руками за железную руку, она не пыталась вырваться, не отбивалась и не умоляла в слезах о пощаде. Как будто не понимала, что он действительно мог убить её сейчас, как и раньше, Мия без капли страха глядела на него, тёмные зрачки дёрганно бегали по силуэту воспитателя. "Я должен её отпустить. Я же убью её!" – судорожно соображал Мун, не имея сил и храбрости оторвать взгляд от холодного тумана напротив. Рука не слушалась, словно должные механизмы заклинило, от чего пальцы не желали ослаблять хватку. Мун с ужасом смотрел на то, что делал. Чуть приоткрыв рот, светловолосая, по-прежнему храня лихое достоинство, слегка прикрыла глаза, но смотреть на Луну не переставала, и ему даже начало казаться, что она не моргает. Нежданная мрачная мысль посетила его. Если Мия сейчас погибнет — прекратится ли всё? Ведь после её прихода в проклятом костюме образа Ванни это опять началось: глюки, поломки, помехи... Мундроп отказывался верить в происходящее. Точно так же, как Сан не желал верить в то, что когда обнаружил Мию в уборной, среди сотни осколков разбитого зеркала — увидел в её глазах странных фиолетовый отблеск, столь не присущий юной особе, однако, он был готов поклясться, что точно его видел, упрямо продолжая игнорировать факт того, что это правда. Так же, как Мия, после повторного посещения офиса Ванессы на территории фазер-бласта, якобы, по зову брата, начала замечать немалый ряд странностей за собой, пытаясь рассказать об этом Грегори или кому-то из воспитателей, но каждый раз она будто дара речи лишалась, в конечном итоге, под жутким давлением голоса в своей голове, окончательно потеряв контроль над своим телом, больше не отдавая себе отчёт, не соображая, что она делает. Безвольная марионетка, всего-то. Чувствовала ли себя так же Ванесса? Было ли ей страшно? Желали ли последние отголоски прежнего разума смерти ей же самой? Беда каждого упавшего в это безумие была в том, что все, прячась за ошмётками былой надежды во что-то лучшее, не хотели верить в суровые реалии мира. Каждый из них словно воссоздал свой маленький мирок, состоящий из самых ярких и добрых воспоминаний или же чувств, веры и тепла, нарочито ограждая себя от холодной тьмы за его пределами. Но, увы, таким миркам суждено было разбиться вдребезги об окружающую реальность, буквально демонстрирующую происходящее, давая чётко понять, что назад уже было не выбраться. И вот, Мун, столкнувшийся со всем этим один на один, упрямо барахтался в сомнениях. Сейчас у него был шанс всё закончить, одно резкое движение, тихий хруст позвонков — и всё закончится, вирус отступит, всё будет как прежде. Да только... будет ли? Рискнуть жизнью этой девчонки, собственноручно погубить её, действуя наобум, во влиянии разного рода эмоций и желаний... Нет, он не сможет. Просто не сможет вот так взять и убить её. Луна, будучи в отчаянии, наверное, был готов прикончить любого, но только не Мию. И не её брата. Он должен защитить их, он обещал. Рука не спеша разжалась, выпуская дрожащее тело из смертоносной хватки, позволяя ему упасть на пол, подогнув колени и заходиться в кашле. На секунду аниматроник будто опомнился. Что он только что собирался сделать? Вот дурак, действительно дурак. Среди собственного корения себя же, он вдруг отыскал вспышку озарения. Это Мия, это всё ещё Мия, она была здесь, нужно лишь достучаться до неё, до её сознания, вернуть звёздочку обратно. Он поспешно опустился на колени, совсем рядом с неподвижной фигурой и, схватив её за плечи, слегка потряс, стараясь быть как можно аккуратнее. Хватит с неё боли. — Мия... Звёздочка, прошу, посмотри на меня. – она послушалась, поднимая взор и смотря на воспитателя в упор. На её шее Мун успел заметить потемневшие пятна синяков и несильных кровоподтёков от когтей. Она их ему сделала? Зачем? Отогнав все лишние мысли, Мун снова обратился к девушке. – Милая, пожалуйста, приди в себя. Это не ты, ты никогда не была такой... Та лишь склонила голову на бок, с любопытством слушая, но не реагируя. Ей словно было любопытно, какие ещё попытки образумить её предпримет воспитатель. — Прошу тебя, очнись. Ты... помнишь, как помогала мне укладывать детей в тихий час? А как показала мне звёзды? Я знаю, ты всё ещё помнишь. – натянув улыбку, он, прислонив одну руку к её лицу, пытался делать всё, на что хватало мыслей, в том числе, вернуть воспоминания о былых мирных и неустанно спокойных днях. И когда всё снова начало рушиться?.. Слишком стремительно и беспощадно, никто и понять не успел. — Бесполезно, Луна. Можешь не пытаться. – улыбка, холодная и бездушная, заставила аниматроника смолкнуть, лишь бегая глазами по бледному девичьему лицу, всё ещё надеясь увидеть в нём что-нибудь присущее Мие, что угодно. Но, увы, ничего. Облачённые в белую ткань костюма руки потянулись к Муну, заставляя отреагировать и снова посмотреть на девушку. – Кажется, мы договорились никому ничего не рассказывать. Тогда зачем же ты проболтался Солнцу? Заметно вздрогнув от её вопроса, Мун снова поддался обволакивающей тревоге касательно участи Сана во всём этом, как ни крути, она и с ним что-то сделает, глупо доверять Ванни на слово, это очевидно. Мысль о том, что надо бежать, спасаться, звонким ударом по сознанию немного отрезвила, сию же секунду заставляя робота подорваться с места и броситься к выходу, спустя мгновенье споткнуться и с громким грохотом железа свалиться на пол. Уже знакомый шум нарастал, а в глазах с новой силой рябило, ядовито-красные помехи с едким фиолетовым неприятно раздражали и полностью застилали взор, тело отказывалось слушаться и подниматься, тихие шаги прозвучали совсем рядом и остановились. Кто-то ласково погладил Луну по голове, на что тот сдавленно зарычал, отдалённо слыша ехидный хохот где-то над собой. — А теперь... Слушай и делай то, что я тебе скажу. – знакомый хрипловатый, будто неживой, голос зазвучал в достаточно мирной интонации, будто желая заслужить доверие и получше расположить аниматроника к себе, совершенно не волнуясь о том, хочет ли этого сам робот. – Оказывается, наше милое Солнце сам установил защиту на свои системы, вероятно, после твоих трево-о-ожных предупреждений. – тянула Ванни, изредка хихикая, на что Мун молчал, ему ничего не оставалось, кроме как слушать. – Так что-о-о... Это твоя вина, ошибка. Тебе же её и исправлять. – заметив, как напрягся воспитатель, она продолжила. – Ты, наверное, знаешь, что ваши системы полностью аналогичны, так? При желании, вы могли бы иметь особый доступ к программам друг друга, даже механики, которым вы так доверяете во время техосмотров, не способны копнуть настолько далеко. Я пыталась сама всё разрешить, но безуспешно. Так что, моё дивное лунное создание, ты мне поможешь. – Ванни склонилась над ним, практически переходя на шёпот. – Взломай защиту Солнца, сейчас же. И давай без шуточек. "Нет-нет-нет, нельзя. Сан!.." – последние отголоски здравого разума утонули в пустоте, Мун больше не противился происходящему, хищно скалясь в острозубой, широкой улыбке, время от времени выпуская из голосовых модулей обрывки хриплого хохота. Частицы заданного солнечным воспитателем кода постепенно рассыпались и исчезали, рушились, подобно стене, с помощью которой так надеялся защититься Санрайз. Он долго старался над этим, даже пытаясь сделать такой же для Муна, но связаться и хоть как-то контактировать им мешал сложнейший набор символов и команд — гениальный код, благодаря которому и получилось содержать две разные личности в одном теле, чередуя их, когда было нужно. Любопытно, что Ванни, зная о существовании такого, пока не стала приказывать Луне что-то с ним делать, вероятно, имея нечто другие планы на этих двоих.

***

— Дрянной мальчишка... Где же ты-ы-ы... Хочешь поиграть в пря-я-ятки?.. Сидя в большой, цветной тележке для перевоза тяжёлых вещей, благополучно оставленной кем-то посреди длинного, тёмного коридора, и сжавшись в комок, затыкая дрожащими руками рот, Грегори боялся даже вдохнуть лишний раз. В судорожных соображениях перебирая последние дни, или, быть может, недели, парень пытался понять, осознать момент, когда это он упустил мгновенье, после которого всё резко кануло в бездну безумия. Всё началось, как ни странно, с Мии. Сероглазая девушка стала вести себя как-то... странно. Она стала более отдалённой, даже очень. Как человек, нуждающийся в поддержке или пребывании кого-то дорогого рядом, охранница заметно изменилась, всё больше и больше меняясь в поведении и действиях, постоянно избегая брата, делая что-то своё, в стороне. Поначалу он думал, что Мия опять задумала делать что-то в одиночку, и пытался выяснить что, но всё оказалось гораздо сложнее. Она буквально стала другим человеком, от прежней Мии не осталось практически ничего и это не могло не пугать. Грегори старался, из раза раз пытаясь вернуть прежнюю Мию и убедить себя в том, что он просто в очередной раз здорово себя накрутил и с ней всё хорошо. Но внезапно... Всё изменилось. Абсолютно всё. В эту ночь за крепкими стенами плекса можно было легко услышать то один, до другой раскатистый грохот грома, и если бы здание имело окна — их бы озаряли белесые вспышки, на затянутом плотными тучами небе не составило бы труда увидеть огромные молнии, что, будто живые и напоминающие этакие жилы, тянулись вдоль небес. Последние несколько дней свинцово-серые тучи застилали собой голубой летний небосвод, будучи на вид такими тяжёлыми, что — ткни в них пальцем — вода как из ведра польётся. В итоге, это случилось, и Грегори невольно задумывался, как на утро он вместе с сестрой будет добираться домой. У них с собой был зонтик, но непогода, что нынче бушевала на улице, сильным ветром будто грозилась ребятам вырвать спасательный предмет из рук, оставив лишь ручку или же вообще унести куда-то, как героиню из популярных детских историй. Совершая уже хорошо заученный обход по одному из громадных, ныне слабоосвещённых коридоров, шатен ловил себя на мысли, что что-то Муна давно не видать. Должно быть, опять около Мии плетётся, он часто так делает, цепляется то к ней, то к парню, норовит побеседовать или в чём-нибудь помочь. Скучно ему, небось, всю ночь в Детсаду сидеть, вот и носит его по всему плексу, к чему все ночные охранники уже более-менее привыкли, хотя некоторые поначалу грозились на металл его разобрать, другие же просто пугались сияния красных глаз неподалёку и, будто так и надо, сворачивали в обратную от робота сторону, лишь бы держаться от него подальше. Правду говорили на собеседовании о особенностях характера некоторых аниматроников. Луна любопытен, его вечно тянет на наблюдение за людьми и контактирование с ними, он будто сам изучает их непостоянство, анализируя смену в поведении, зависимо от ситуации. Забавно, что этот ночной воспитатель в кругу выбора между двух, по воле судьбы, хорошо знакомых охранников, чаще предпочитал компанию сероглазой девушки, в то время, как Санрайз радушно тянулся к парню, заключая в цепкие объятия, стоило шатену только появиться в его поле зрения. Хотя, глядя на солнечного, можно было сказать, что он одинаково любил как Грегори, так и Мию, чуть не прыгая от радости при их виде и часто норовя чем-нибудь угостить: конфетами, фаз-шипучкой или ещё чем-то в этом духе. На ходу думая обо всём на свете, включая воспитателей, Грегори оказался на территории Гонок Рокси. Большое пространство, просто огромное. Словно другое измерение, помещённое внутрь плекса. Идя неспешным, размеренным шагом и свеча во все стороны фонариком, кареглазый поглядывал на разноцветные гоночные кары, выставленные в ровные ряды, во время своей неработы охранник невольно резко вздрогнул, когда услышал странный грохот со стороны машин и, чуть посомневавшись, всё же пошёл в сторону источника шума. "Мия очень хотела поучаствовать в гонках. Но рассчитан ли кар на взрослого человека?" – глядя на транспорт, раздумывал парень, намереваясь как-нибудь об этом потом разузнать, вдруг у них и модели для взрослых тут есть. Остановившись на расстоянии пяти метров от движения в темноте, Грегори поднял луч фонаря на объект и шумно вдохнул, не двигаясь. Это была волчица Рокси, стоящая к нему спиной и что-то невнятно бормочащая себе под нос. Пушистый серый хвост нервно двигался, как у раззадоренной кошки в момент её злобы или напряжения, шатен думал, что она вообще здесь делает. Разве аниматроников четвёрки не запирают на ночь в их личных комнатах? Размеренно вдохнув и выдохнув, будто пытаясь успокоить себя, Грегори сделал шаг вперёд. — Рокси? Ты почему здесь? Пойдём, я отведу тебя в комнату. Волчица среагировала, чуть дёрнув ушами, резко оборачиваясь, издавая негромкий скрип железа. Чувство, напоминающее страх и волнение, странным комом накапливались где-то в груди, от чего человеческая рука начала мелко дрожать, всё ещё пытаясь не уронить единственный источник света на пол. Рокси, перестав блуждать зрачками фиолетовых глаз по фигуре напротив, издала что-то вроде рычания, поворачивая тело полностью. Разве её глаза были не жёлтыми?.. — Я... Нашла тебя... Первой! – громко вскрикнула волчица, тут же чуть согнув ноги в коленях, в следующее мгновенье делая резкий и большой прыжок в сторону Грегори. Тот, словно по инерции, в последний миг спас себя от участи быть поваленным на пол, неуклюже отскочил в сторону, спотыкаясь об один из каров и падая, издавая сдавленное кряхтение от ощущения глухой боли в районе спины. Боль немного привела в чувство, парень резво подскочил, всё ещё не понимая, что это сейчас было. Рокси пыталась напасть? С какой радости? Желание задавать вопросы быстро исчезло, настолько же быстро, насколько гламурный аниматроник выполнил новый прыжок, приземляясь в метре от шатена, прямо на кар, оставляя внушительные вмятины на его окрашенном покрытии. Адреналин резко ударил в кровь, заставляя игнорировать ноющую спину и бежать со всех возможных сил прочь из Гонок Рокси. Ещё один такой прыжок мог стать для парня последним, если волчица надумает переломать ему кости с той же силой, с которой она повредила кар. Грегори не разбирал дороги и бежал то тех пор, пока лёгкие не начали гореть, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, а в глазах не начало темнеть от здорово подскочившего давления. Остановившись, охранник рукой опёрся на стену, стараясь перевести дыхание и побыстрее придти в себя. Мысли хаотично крутились в его голове, воссоздать что-либо логичное никак не получалось. "Ладно, всё хорошо, успокойся. Она не гонится за мной, это отлично." – мысленно успокаивал себя Грегори. – "Но что это было? У Рокси сбой какой-то? И её глаза..." Пара светящихся фиолетовым глаз никак не выходила из памяти, парень был уверен, что раньше они такими не были. Ладно, чёрт с ними, с глазами, надо как-то усмирить волчицу, иначе от неё будут проблемы. Вспоминая, существует ли какой-то способ отключить аниматроника из четвёрки экстренно или надо обязательно ждать её полного разряжения, Грегори чуть не подскочил на месте, услышав массивный топот металла позади себя. Смотреть, кто к нему так активно несётся не хотелось от слова совсем и под влиянием ещё не исчезнувшего адреналина, парень сиганул в один из ближайших коридоров, надеясь сбить преследователя со следу. — Эй, ты! Куда побежал?! – грубый механический голос прозвучал в паре десятков метров от Грегори, добавляя ещё что-то, но этого шатен не слушал. "Это был... Монти? А с ним что не так? Чем вообще занимаются эти кадры из техотдела, раз все аниматроники с ума сошли?!" – злился невесть на что охранник, как вдруг его озарило ужасающей, мимолётной догадкой, от которой по коже резво пробежались мурашки и бросило в дрожь. Аниматроники... сошли с ума, гоняются за ним... Такое уже было, ведь так? И что же, спустя десять относительно спокойно прожитых лет, всё это вернулось? Проклятый кошмар снова стал явью? Новая мысль звонко отбила в перепуганном разуме. – "Мия!" С трудом оторвавшись от погони настойчивого и громко рычащего аллигатора, Грегори повернул в необходимый срез, на всех порах мчась в их офис, на ходу чуть ли не молясь о том, чтобы сестра была там, дремала или разговаривала с Луной, без разницы, парень стерпит этого ехиду, лишь бы всё обошлось. Влетев в офис, он, к своему ужасу, никого не обнаружил. Ни Мии, ни даже Муна. Паника новой волной накрыла, об усталости или сонливости не могло быть и речи, если он уйдёт отсюда живым — не заснёт неделю. Надо будет затариться у Луны "сонными" конфетами. Предпринимая попытки хоть как-то успокоить себя, Грегори пальцами вцепился в часы, которые ещё каким-то чудом не потерям, пока наматывал незапланированный марафон по плексу. Изображение на маленьком экране плыло, мешая чётко мыслить. Нужно срочно позвонить Мие, предупредить её, нужно спасать сестру. Сейчас Грегори как никогда ранее, корил себя, позволять ей работать тут было ошибкой. Теперь он даже не знает, где сероглазую носит, десяток сообщений и звонков остаются без ответа, и в приступе паники шатен был уверен, что попросту поседеет. Сгорбившись над мерцающим экраном, он не сразу заметил ещё чей-то приход в незакрытый офис, а когда совсем рядом послышался жуткий скрежет хриплого голоса — сердце словно пропустило удар от ужаса. — Ты не потерялся, Гре-е-егори?..